Глава 21

Дверь с готовностью, будто только этого и ждала, открылась. А я с трудом, но удержала равновесие, оставаясь на месте. Морально я была готова почти ко всему: к огненной бездне вместо пола, десятку до зубов вооруженных демонов (хотя откуда бы им тут взяться), яду в воздухе – но не к пустой комнате. А она была пуста, и в отличии от моей камеры хорошо, я бы даже сказала – призывно, освещена. Еще и кусачки на полу валялись – как вишенка на пироге. Дескать, иди сюда – здесь уже все готово. И это напрягало сильнее, чем молчание Мали. Я отступила на два шага. Прислушалась к себе, но ничего кроме пустоты не почувствовала. Сила и не думала возвращаться так быстро. И если вспомнить, что индариум был не только на коже, но и в легких… Моя ненависть к Гертериану и его слугам еще долго будет только крепнуть. Вот только не время сейчас было думать о будущем. Следовало отдаться настоящему, и я внимательно смотрела на порожек, пытаясь найти подсказку в преломлении света. Что я знала о порталах? Они существуют, требуют огромных вливаний сил для сохранения стабильного состояния, чаще всего привязаны к конкретным точкам вблизи мощных природных источников силы. Но это классические порталы, были еще и демонические. В один такой меня уже затаскивали, спасая от проклятия, но… не против воли. Я свое согласие давала, пусть и на особенно понимая на что, но сама вложила свою ладонь в пальцы демона. А сейчас должна была переступить порог. Тоже сама. Сэкономив кому-то время и силы. Но время – в первую очередь. Если принять за аксиому, что моей немедленной смерти Гертериан не желает, а наслаждаться мучениями своего врага планирует (на муки совести он что ли рассчитывает?), то самым простым вариантом было бы отправить меня туда, где действуют иные законы и нет жрецов, способных избавить меня от метки прабабкиного контракта. А в нашем мире подобное место едва ли существует. По телу пробежали мурашки. Я попыталась сжать пальцы, чтобы хоть так унять зарождавшуюся панику. Проволока впилась в кожу, возвращая меня к реальности. Да уж, боль не самое приятное лекарство, но определенно действенное! Глубоко вдохнула и шумно выдохнула. Еще и на шаг отступила, чуть не задев макушкой потолок. Похолодела при мысли, что, пытаясь сохранить равновесие, упала бы в распахнутую дверь, и бедром оперлась о стол. Он даже не сдвинулся. А я краем глаза наконец уловила легкое искажение света. Что-то, прикрытое иллюзией, в дверном проеме все же было. И мне не хотелось думать, что по ту сторону сейчас теряет терпение господин Гертериан. Потому что хорошо, если нас разделяет граница миров, а если просто порожек? – Эрли, стой на месте. И никуда, слышишь меня, никуда не ходи! – Мне показалось, что я оглохла, так громко кричала Мали. И да, судя по тому, что эхом ее голос по комнате не разносился, слышала ее крики только я. – Стою, – как можно четче сказала я и посмотрела вверх. Непроизвольно, будто невидимые голоса только оттуда и могут идти. – Отвернись и голову прикрой, – распорядилась Мали. Поинтересоваться, как она себе это представляет, я не успела. Но исправно рухнула на пол, прикрываясь столом, раз уж руками никак не выйдет. И вовремя. Когда люди говорят, что вечно смотреть можно на три вещи, среди прочего называя чужую работу, мало кто уточняет, что плоды оной должны находиться на безопасном расстоянии от головы смотрящего. Ибо, когда с потолка начинает падать, меньше всего хочется на это смотреть. И не надо. Глаза заслезились от пыли в тот же миг, а пальцы свело судорогой. Но кто в ситуации рушащегося потолка не попытался бы прикрыться. Вот и я попыталась, пережав себе запястье. В ушах все еще звенело, когда сверху донеслось: – Живая? – тихо, будто это имело смысл, уточнили. С трудом выбралась из-под стола и, задрав голову, встретилась взглядом с Хеленой. Моргнула, осознавая реальность, и кивнула – все же ведьма ждала от меня ответа. – Что с руками? Вместо ответа показала ей связанные запястья. – Минутку, – не расстроилась Хелена, пропадая из поля зрения и давая мне передышку: так высоко задирать нос мне еще ни разу не приходилось. – А?.. – Все под контролем, – заверила меня ведьма и добавила: – Но ведьмы-природницы озолотятся парк восстанавливать. – Что?.. – Все потом, – отмахнулась Хелена и, сбросив веревку, сиганула вниз, ко мне, будто это было полностью безопасно. Впрочем, как минимум запутаться в юбке ведьма не рисковала. Вместо бального платья на ней были узкие брюки, на поясе которых подозрительно блестела чешуя, рубашка с высоким воротом закрывала верхнюю часть тела, руки в кожаных перчатках пару раз дернули веревку, после чего Хелена на несколько секунд повисла на ней, поджав ноги, проверяя выдержит ли та ее вес. И ботинки – у меня таких никогда не было, но, если выберусь – обязательно куплю что-нибудь подобное. Не знаю как – но куплю. Высокие, заканчивающиеся под самой коленкой, ботинки на низкой подошве, со шнуровкой и петелькой крепления – хоть для кинжала, хоть для тонкого, вытянутого флакона с зельем. В другой ситуации я бы не удержалась и попросила познакомить меня с продавцом, но сейчас была не та ситуация, и я только с завистью отметила, как повезло ведьме. На пол Хелена приземлилась бесшумно, добавив еще одно достоинство к уже замеченным мною. Щелкнули кусачки, мои руки обрели свободу, и тысячи иголочек одновременно пронзили кожу. – Полечить сейчас не могу, – виновато сказала ведьма и запрокинула голову. – Поднимемся – помогу. Здесь обычная магия не действует. – А Мали?.. – У темной твоя кровь была, – хмыкнула Хелен. – И на закон ей стало глубоко плевать, когда сестрицу вместо тебя увидела. Давай, забирайся. – Меня подтолкнули к столу, пострадавшему, но выстоявшему после падения камней. «Кажется, не только природницы заработают…» – пронеслось у меня в голове, а после стало тяжело. А кому бы не стало: попробуй по веревке вверх заберись, когда пальцы не гнуться, как положено, каждая попытка кожу обдирает, еще и пресс напоминает о лучших временах. К чести Хеленs, она ничего не сказала. Молча подсадила и… вот уж кто точно собой владел. Стоило мне забраться, как она ласточкой шмыгнула вверх, даже не задев края дыры. В нос ударил насыщенный запах спирта. – Погреб, – кивнула ведьма, перехватывая мой взгляд. Мы сидели в окружении дубовых бочек и, судя по неоднородности грязи на полу, некоторые из них пришлось подвинуть. – Идем, – мне протянули руку, помогая подняться. – Куда? – Волна эйфории вроде как от успешного освобождения, начала медленно уходить, а вот подозрительность напротив обретала силу. Чуть не сиганув в иллюзию, мне было сложно поверить, что сейчас меня не поджидает новая гадость. – Прямо сейчас? – Я кивнула. – За пределы дворца. – А потом? – В Арантей. Наверное, мое лицо столь явно выразило предельное удивление, что Хелена усмехнулась и, прежде чем кровь прилила к ногам, намекая на быстрый старт в любом направлении, главное – подальше от ведьмы, добавила: – Если со своим демоном договоришься. Пока – просто за пределы дворца, чтобы не зацепило. Не сказать, чтобы ее «объяснения» меня удовлетворили. Но выход из погреба Хелене был известен определенно лучше, а значит до тех пор, пока мы его не покинем, мне лучше не поворачиваться к ней спиной. Еще лучше – самой держаться позади. Хелена усмехнулась, будто догадываясь о моих мыслях, я ответила тем же, и мы обменялись понимающими взглядами. – Идем, выведу тебя подальше отсюда, – позвала Хелена, и все бы ничего – я даже успела сделать первый шаг, и даже второй, но на третьем меня скрутило от боли. Рука непроизвольно взметнулась, пытаясь получить еще одну точку опоры, но стена была далеко. Бочка покачнулась, принимая мой вес, но устояла. – Эрли? – позвала Хелена, но ее голос доносился словно издалека. Мне было больно. Настолько, что единственной мыслью в голове, единственным желанием было избавиться от этой боли, несмотря ни на что. Любой способ подходил. Даже индариум, этот проклятый металл, был милосерднее в своих муках. Хелена что-то говорила. Или кричала. Или это я кричала, срывая голос. Мир утрачивал четкость, краски выцветали, и все, что мне оставалось, – лишь боль. И источник, оживший, пульсирующий, добавляющий к моей боли новые грани. Как будто прежних мук мне было мало. – Контролируй силу! – кричала Хелена, поспешно шаря по узким карманам. Как будто в них можно было что-то найти или спрятать существеннее носового платка. Я сжала зубы, ногти впились в ладони, но новой боли было недостаточно, чтобы перебить ту, что уже была. И чуть ослабнув, она пошла на новый виток, лишая меня способности мыслить. А сила насильно пробужденного, еще не оправившегося после индариума источника уходила. Рывками, от которых глаза застилала тьма. Жадными глотками, от которых закладывало уши. Мой источник мне больше не принадлежал. Он лишь находился во мне, использовал прежде мою силу, отдавая ее кому-то жадному, не знающему пощады. Тому, кому мой род успел задолжать. Демону, что больше не собирался ждать или щадить мою жизнь. Хелена что-то кричала, но я не могла разобрать ни звука. В ушах звенело, перед глазами тьма то сменялась яркими всполохами, то вновь брала свое. И я уже не надеялась на то, что это закончиться. Мыслей не было. Ни одной. Ни обнадеживающей, ни похоронной. И, когда мир окончательно провалился во тьму, единственное, что я испытала, – облегчение. Яркий свет больно бил по глазам, даже несмотря на закрытые веки. Непроизвольно прикрыла лицо рукой, и вздрогнула от прострелившей тело боли. Ничтожной по сравнению с прежней и весьма чувствительной для меня сейчас. Открыла глаза, ладонью продолжая прикрывать их от солнца, и все равно зажмурилась – таким ярким был свет. Смотреть вверх даже не рискнула, а вот вниз, на опаленные, оплавленные камни, взгляд соскользнул. Огляделась, пытаясь понять, где теперь нахожусь, но ничего знакомого вокруг не было. Черные оплавленные камни под ногами стекали в воду, будто ища там спасение от солнца. Берег заканчивался совсем недалеко от того места, где я лежала, а потому, пошатываясь, но я поднялась и доковыляла до воды. Коснулась пальцами водной глади, поднесла руку ко рту и лизнула. «Соленая», – поняла с сожалением. Найти быстро источник пресной воды не удалось, зато жажда начала заявлять о себе. Губы защипало, недвусмысленно заявляя, что мне не только пресная вода нужна, но и целитель, поскольку собственный дар… Я больше не чувствовала свой источник. Дыхание сбилось. Сердце застучало так быстро, будто могло вырваться из грудной клетки, уйти, убежать вслед за источником, не перенеся поселившуюся внутри пустоту. Я не привыкла жить без дара, не привыкла к той пустоте, тоске, что поселялась внутри. Как бы я ни ругала свой дар, как бы ни игнорировала, запирая силу внутри и не давая ей выхода, но я никогда не могла поверить, что окажусь вовсе без нее. И теперь это приносило боль. Не телу – душе. Поселившаяся внутри пустота не давала собраться, сосредоточиться, требовала оплакивать потерю. Но… я не могла себе этого позволить. За какие-то считанные минуты солнце поднялось еще выше, и камни под ногами начали греться, обжигая босые ноги. Обувь – такого излишества на мне не оказалось, как не валялось ничего и на берегу, забытое прежними владельцами. А вот платье осталось. Порванное, грязное, заляпанное кровью… Я сглотнула, заметив огромное пятно на лифе, напротив сердца. Сглотнула, от пришедшей на ум мысли, и тряхнула головой. Если бы все было так, как мне показалось, я бы уже не дышала, пусть и непонятно где. А разрез напротив сердца имелся. Прикусила губу, сунула два пальцы и провела ими по чистой коже. Ни царапины, ни рубца. С облегчением выдохнула и покачнулась, когда прежде спокойные волны накатили на берег, лизнули ноги и обдали брызгами. Подняла юбку и, связав часть подола узлом на поясе, зашагала в сторону видневшихся вдалеке деревьев. Мне нужно было найти укрытие, пока солнце еще не успело подняться так высоко, что камни под ногами действительно не потекли черными слезами в воду. Потому что были у меня опасения, что именно местное солнце сыграло свою роль в формировании рельефа берега. Идти босиком оказалось неудобно. Даже в Терлеке я предпочитала ходить в обуви, хотя и могла порой пробежать по невысокой траве, экономя время. Но то на заднем дворе и пока никто не видит – не хотелось сыскать славу чокнутой ведьмы, а уж в городе – по мощенным мостовым да узким улочкам было опасно ходить босиком. За острые камни, осколки бутылей хмельных зелий, да и отлетевшие от экипажей гвозди никто ответственности не нес, а лечить последствия случайных встреч… Ботинки были куда дешевле. До деревьев я добралась неожиданно быстро. Только-только они маячили на горизонте, но стоило сделать с полсотни шагов, как ветки уже пытались расчесать мне волосы. «Искривленное пространство?» – пронеслось в голове, и я опустилась на свежий пенек под сенью его более везучих собратьев. Последний принес облегчение не только моим ногам, но и голове. Солнце поднялось еще выше, и мой родной темно-русый цвет стал не лучшим выбором для прогулок. Голову успело напечь, а потому оказавшись в теньке я испытала мало с чем сравнимое удовольствие. Еще бы несколько глотков чистой воды… Утерла со лба капельки пота, запрокинула голову, сквозь склонившиеся ветви разглядывая голубое небо. Увы, никто из богов не снизошел до ведьмы: небеса не разверзлись, и мне на голову не обрушился дождь. Утешало, что и кара не постигла за богохульство. Во рту пересохло. Я уже была согласна даже не на фляжку чистой воды, а на мутную болотную – лишь бы она просто была. Но, поднявшись с пенька и продолжив свой путь, я так и не нашла ни намека на близость воды. Тропа, по которой я шла, вильнула и я вновь оказалась на черном берегу. Хмыкнула, и пошла назад, в лесок. Но чем медленнее я шла, тем быстрее снова ступала на камни. И солнце… Оно и не думало опускаться, напротив – жара становилась все сильнее, будто стихия задалась целью во что бы то ни стало довести меня до полного изнеможения, и лишь после этого позволить и себе отдохнуть. – Думай, Эрли. – Я поджала губы, напрягая память. – Думай. Почему мир так изменился? Догадка, посетившая меня, не порадовала. Но еще больше не порадовал звук приближающихся шагов. Меньше всего, оказавшись в другом мире – я решила сразу верить в худшее, я надеялась на доброжелательную встречу. И тем сильнее было мое удивление, когда я, для спокойствия подобравшая себе с земли ветку побольше, обернулась. Руки у меня не опустились – на это просто не было времени, но палку пришлось бросить и предложить себя вместо костыля. Потому что стоило господину Эльтрану найти меня взглядом, он пошатнулся и начал заваливаться вбок. Словно до этого шел буквально на силе воли, а теперь расслабился, наконец, дойдя до цели. – Держу, – выдохнула, оказываясь рядом, и принимая немаленький вес, которого, впрочем, демон тут же попытался меня лишить, напрягаясь и отстраняясь. – Стойте на месте! – велела и сама себе не поверила: таким требовательным тоном я вообще редко пользовалась, а уж чтобы демону приказывать… Над ухом хмыкнули, но больше отстраняться не стали. Разве что болезненный стон вырвался сквозь сцепленные зубы, когда я задела бок демона, пытаясь аккуратно посадить его на поваленное дерево и прислонить к другому. – Что с вами? – не дожидаясь ответа, я принялась негнущимися пальцами расстегивать пуговички жилета, про себя проклиная моду. Нет чтобы достаточно было одной рубашки! Тут же пока все расстегнешь – можешь и без пациента остаться. – В ближайшее время не умру, – обтекаемо ответил демон, прижимая руку к левому боку. – Но был бы счастлив, если бы вы действовали аккуратнее. Боюсь, сейчас мне не хватит сил, чтобы снова соединить края раны. Вопрос застрял в горле. Руки замерли над почти расстегнутой рубашкой. А я подняла голову, встречаясь взглядом с демоном. Но даже в такой ситуации он не стал менять своих правил и, пусть криво, но усмехнулся. – Где мы? – Я думал, вы догадались, что мир вокруг немного не тот, – сказал и закашлялся демон. Похоже, свои силы он переоценил, но признаваться и укорачивать ответы не стал. Д-демон! – Догадалась, – хмыкнула и все же рискнула приподнять рубашку, чтобы воочию увидеть край заляпанного кровью носового платка, который господин Эльтран прижимал к ране. – Свидание прошло неудачно, – поморщившись, заметил демон. – Если у вас есть силы говорить глупости, лучше скажите, где мы и как отсюда выбраться! – потребовала, поражаясь собственной наглости. Но ситуация не располагала ни к ревности, ни к злорадству. – Это Шарглен, – морщась, все же ответил демон и внимательно на меня посмотрел. А мне стало снова стыдно за отсутствие знаний о соседнем мире. – Я надеялся, что нас всех выкинет куда-то еще, но худший вариант всегда в приоритете у судьбы. – Как отсюда выбраться? Вам нужна помощь… Мне не понравился его смех. Булькающий, переходящий в надсадный кашель. Не выдержав, я прикрыла ему рот ладонью. Просто чтобы понял, что тратить силы на смех, не стоит. И он замолчал. Посмотрел на меня странно, мотнул головой – отчего я чуть не бросилась его ловить: мало ли голова закружится, а сил закрыть рану снова, как он уже сказал, ни у кого из нас не было, – и усмехнулся. – Помощь в первую очередь нужна вам, – заметил демон, после непродолжительной, но весьма тревожной для меня паузы. Если у меня пот на лбу выступал после прогулки под палящим солнцем, то демону удалось добиться того же, сидя в тени. – Шарглен – испытание для демонов, люди отсюда не возвращаются. – Буду первой, – буркнула, лишь бы не множить отчаяние. И потребовала: – Что нужно сделать, чтобы выбраться отсюда? Господин Эльтран открыл глаза и, не отводя взгляда и не моргая, честно ответил: – Пожертвовать тем, от чего не готов отказаться. – Но… разве такое возможно? – Не для каждого. – Вы уже были здесь, – пришло осознание. И демон прикрыл глаза, давая понять, что мое предположение верно. Но тогда получалось, что… Я терялась в догадках, что было настолько важным для демона, что это место его отпустило. – От сладкого, – верно истолковав мой взгляд, пояснил демон. – Я был ребенком, и тогда это казалось трагедией. Сейчас никто из нас так легко не отделается. Впрочем, – кривая усмешка демона вновь вернулась на законное место, – Герту тоже придется чем-то пожертвовать. И вашу жизнь предложить Шарглену он не сможет. – Потому что ее заберете вы? Эльтран промолчал, но взгляд отвел. И… я не знала, что думать. Считать ли это признанием, или просто уходом от неудобного вопроса? Давать мне прямой ответ никто не собирался. И то ли от осознания тревожного будущего, то ли от мучившей меня жажды, закружилась голова. Пошатнувшись, я тоже опустилась на поваленный ствол. Пальцы вцепились в растрескавшуюся кору, я сглотнула вязкую слюну и снова посмотрела на демона. – Мы здесь одни? – Предположу, что и Герт оказался где-то поблизости. Иначе вас бы не затянуло в Шарглен. Без хозяина это невозможно. – Хозяина? – напряженно переспросила, хотя в свете моих последних воспоминаний перед попаданием сюда… С меня определенно взыскали чужие долги. – Герт активировал контракт. Мне жаль. – В его голосе действительно звучало сожаление, но было в нем что-то еще, чему я не могла найти определения. Что-то, отзывавшееся горечью во рту и делавшее пустоту в груди практически бездонной. Я думала: худшее, что могло со мной случиться, – это потеря дара, когда я уже привыкла к его постоянному присутствию, но нет – худшее происходило прямо сейчас. Когда вместе с осознанием слов демона приходило и понимание: я больше не принадлежу самой себе и как бы ни старалась… Отвернулась, пытаясь скрыть лицо. Сжала пальцы, оставив на коре несчастного дерева царапины, и тихо спросила: – А если он умрет? – Гертериан? – Да. – Высока вероятность, что вы последуете за ним, – не стал лгать демон. – Активная метка заставит вас отдать ему все свои силы, как бы вы не желали иного. И когда дар истощится, придет время жизни. – Тогда почему я все еще жива? – Меня передернуло, стоило вновь погрузиться в ощущения, предшествовавшие перемещению. – Шарглен – особое место нашего мира. Пока вы здесь – вы принадлежите себе. Никакие чары не властны над вашими решениями, даром или телом. Но Шарглен же вас и уничтожит, не получив своей платы. Создавая переход, я рассчитывал, что нас выкинет в Кевере или Дальгате, но так просто сдаваться Герт не пожелал. – А что там? – Я пыталась отвлечься от нехороших мыслей. Перспектива пугала. Своей неотвратимостью и… необходимостью. – В Кевере? Исчезает память о прошлом. Попади мы туда, никто бы не вспомнил, что привело нас к воротам города. Дальгат же отнимает силу. – И вы были готовы?.. Я посмотрела на демона, который, прикрыв глаза, запрокинул голову, будто солнце, проникавшее между ветвей, ласкало его кожу, а не стремилось испепелить. – Нет, – печальная улыбка тронула его губы. – Я не был готов ни потерять память, ни отказаться от дара, но не видел иного пути. – И вы не жалели бы? – О чем? – он говорил тихо, то ли слова стали даваться ему тяжелее, то ли демон просто не видел смысла говорить громче, чем требовалось. Я слышала каждое его слово. Они разрезали тишину, тонкими иглами впивались в мои мысли, сердце, грозили уничтожить мой мир, каким я его себе придумала и объяснила. И в нем демон должен был сожалеть: об упущенной выгоде, о том, что застрял в этом месте, о решении, которое придется принять… Последнее пугало и меня. Ведь каждый, чтобы покинуть это место, должен выбрать и оставить здесь нечто ценное настолько, без чего жизнь не будет прежней. Если вообще будет… Страх накрыл меня с головой. Слова замерли на языке, а в мыслях творился настоящий хаос. Обреченность, отрицание, надежда и гнев волнами накатывали на меня. Настоящий пир для демона… Последняя мысль неожиданно немного успокоила меня. Хриплый смешок сорвался с губ, и я спросила: – Надеюсь, мои эмоции достаются вам. – Я предпочел бы чувствовать иное. – Не поверите, я тоже, – я попыталась улыбнуться, но вышло определенно криво, хоть господин Эльтран и бровью не повел. И снова повисла тишина. Густая, плотная, вязкая. Никому из нас не становилось лучше: моя жажда становилась острее, губы потрескались, да и руки… кожа начала шелушиться, намекая, что совсем скоро пустыня станет частью меня. С демоном же видимых изменений не происходило. На рубашке не появилось новых пятен, но он вновь закрыл глаза и дышал медленно, будто через силу. – Мы должны отсюда выбраться! – с решительностью, которой не испытывала, потребовала. – Вам нужна помощь! – Только мне? – Демон вновь повернул голову ко мне. А я недовольно поджала губы: хоть сейчас он мог бы не придираться к словам! – Вам – в первую очередь, – процедила и кивнула на левую руку, которую он не торопился убирать с пострадавшего бока. – Пусть оно больше не кровит, но вы сами не готовы были поручиться, что края не разойдутся. – Это не имеет значения. – Имеет! – Если что и могло отвлечь меня от жажды и страданий, так это злость. В ней была сила, решимость, уверенность… Хоть что-то, что могло помочь не остаться сидеть на упавшем стволе и смотреть в небо в ожидании исхода. – Думайте, что это место готово будет принять в качестве платы! – Мне не нужно об этом думать, – демон поморщился и посмотрел на меня с нескрываемым раздражением. – Но это то единственное, от чего я не готов отказаться. – Даже если придется здесь умереть?! – Я злилась. Злилась по-настоящему, и больше всего на свете боялась, что он узнает почему. Даже страх остаться здесь одной пугал меньше, чем мысли о том, что больше никогда не увижу его кривую улыбку и не услышу спокойного, наставительного тона всезнающего манипулятора. Он ведь всегда такой! Всегда просчитывает все наперед, и каждое слово – выверенное, точное – ложиться на благодатную почву! Только я не могла понять, чего он добивается сейчас? Какого решения хочет от меня? – Смерть пугает лишь тех, кто не жил по-настоящему. Я же, – он усмехнулся, – видел достаточно, чтобы не бояться уйти. Потому – я лучше провожу вас, чем оставлю в одиночестве. Ваша совесть останется чиста. Вам есть для чего возвращаться, а я составлю компанию Герту. Вы уйдете – и он больше никогда не доставит вам проблем. Обещаю. Он говорил спокойно, размеренно, а я понимала: он все давно решил. И ведь даже не сейчас… В памяти вспыхнули слова демона. Не господина Эльтрана – он и не думал говорить мне о цене, которую готов был заплатить за мою – мою! – свободу. Если он был готов дать свою кровь храму – наверняка понимая, что это навсегда закроет ему путь в этот мир, то то, что он делает сейчас…Усыпляя мою совесть, отвлекая, давая испытать острый протест – ведь это я живу совсем недолго, это меня должны обижать его слова о существовании и пустой, никчемной жизни, не имеющей смысла. Зачем он это все делает? Подводит меня к необходимости уйти, практически суля мне беззаботную жизнь без главного страха новой встречи с господином Гертерианом и… собой. Во рту было настолько сухо, что мне уже было просто нечем сглатывать. Горло дернулось, и я обернулась к терпеливо дожидавшемуся моей реакции демону. – Хорошо, – я кивнула. – Проводите меня. И объясните, что я должна сделать, чтобы навсегда покинуть это место? Господин Эльтран прищурился, будто не верил моим словам. Заглянул мне в глаза, но я была полна решимости идти, как он того и хотел. Наконец, будто сдаваясь, он расслабился и прикрыл глаза, собираясь с силами. А у меня закралось подозрение: доступны ли ему мои мысли сейчас? Ведь если да – мой план обречен на провал, но не попробовать я просто не могла. Потому что, даже если я ошибаюсь, тот, кто готов жертвовать собой ради других, достоин того же. Или меня просто подвели к этой мысли?..