Глава 22

Мы шли медленно. Что было тому виной – тяжелые мысли, одолевавшие каждого из нас, или страдания тела? Мне казалось, что оба варианта правильные. А солнце пекло еще сильнее, даже не думая уходить за горизонт или прятаться за облака. Как не думал искать тень и демон. Он вел меня к воде, соленной воде, которая никому из нас не могла принести облегчения. А ноги обжигал жар камней. – Вы так и не сказали: какой ритуал нужно провести, чтобы уйти отсюда? – Ритуал не нужен. Достаточно полностью погрузиться в воду. Если жертва будет принята – вас выбросит уже за пределами Шарглена. – В вашем мире? – торопливо уточнила. – Да, – подтвердил демон и нахмурился. Высокий лоб расчертили морщинки, а свободная рука потянулась к шее. Пальцы подцепили тонкую цепочку, голова наклонилась, и перед моими глазами замаячил тонкой работы амулет. Наверное, переплетение линий, созданное ювелиром, имело значение для этого мира, но язык Арантея был мне неизвестен, поэтому все, что оставалось, это зачарованно следить, как блики играют на серебре (если это, конечно, было оно). – Вашу руку? Я не знаю, где вы окажетесь и кого встретите, но покажите любому этот знак, и о вас позаботятся. В мою руку лег теплый металл. Цепочка скользнула меж пальцев, но сам амулет так и остался лежать в ладони. А меня накрыло щемящим чувством потери: будто мы навсегда прощались, будто это было уже не исправить… По щеке скатилась одинокая слеза, словно соли в этом мире было недостаточно. – Наденьте, – потребовал демон, не моргая, глядя на меня. И вот уж кто владел собой лучше моего. Он всегда владел всем: собой, ситуацией, всеми, кого судьба поставит на шахматную доску его игры. Цепочка тихо щелкнула у меня на шее, и взгляд господина Эльтрана смягчился. – Идемте, вы и так уже достаточно вынесли, – он поморщился, сильнее, чем раньше, прижимая ладонь к пострадавшему боку. Мне на мгновение показалось, что под его пальцами проступила кровь, но он поспешил отвернуться прежде, чем я смогла рассмотреть все подробно. – …по моей вине. – Что это? – Мои пальцы сжались на амулете, который стал неожиданно холоден, несмотря на палящее… Я вскинула голову и поняла, что солнце резко опустилось, больше не испепеляя меня своим жаром. Да и камни под ногами… Окружающий мир резко стал дружелюбнее, будто переданный мне амулет являлся своего рода охранной грамотой, и сейчас оберегал меня от всего, что прежде мучило. Волна, хлынувшая на берег, поцеловала ноги. Я наклонилась и, дождавшись, пока пальцы накроет прибой, поднялась. Лизнула влагу и… сглотнула. Соленая вода стала пресной, вполне пригодной для питья. Но если таким стал мир для меня, то для демона он должен был стать тем, что видела я. Я сглотнула. – Я боюсь, – призналась честно. – Я… не захлебнусь? – Нет. – Мне нужно оказаться в воде полностью? – Да. Демон отвечал коротко и словно бы через силу. Хотя… краем глаза заметив, как расплывается кровавое пятно на рубашке, я понимала, что «словно» здесь неуместно. Это не он своей силой, а амулет поддерживал его состояние. – А дар вернется, когда я окажусь за пределами этого места? К демонам – возвращается? – Я взяла его за руку и медленно заходила в воду, заставляя и его идти со мной. Наверное, это было жестоко. Совершенно точно – это было жестоко, но мне нужно было, чтобы он оказался рядом. – Да, – это уже было не слово – стон, в глубине которого мне слышался ответ. Вода уже доходила мне до середины бедра, мы каким-то чудом еще не падали под напором усилившийся волн. – Я боюсь, – снова посмотрела на демона. И попросила: – Вы не могли бы, поддержать меня за руку, пока я не… пока меня… – Я буду держать, сколько потребуется. – Я не знаю, чего ему стоили эти слова. Но еще больнее мне стало, когда он протянул мне обе руки, переставая удерживать края открывшейся раны. – Простите… Не знаю, услышал ли он, или прибой заглушил все звуки. А после я упала, увлекая его за собой, в воду, под воду, не давая вырваться. Он сам помог мне, сам был виновен в моем решении. Не приди он тогда в таверну, не явись ночью в мой дом, не спаси от проклятия, которым столь щедро одарил меня тот, кого я считала другом. Не войди он в мою жизнь, нагло, бесцеремонно, с насмешливой улыбкой, от которой в крови закипала злость, а кулаки сжимались в жажде отомстить, доказать, заслужить… похвалу? Одобрение? Признание? Чего я больше всего хотела, глядя в серые глаза демона? О чем мечтала, боясь самой себе признаться, насколько крепко увязла в безответном чувстве, заставившем меня покинуть Терлек и искать встречи. Учеба? Да, я хотела учиться, но с оставленным мне гримуаром я могла не покидать границ поселка. Но я пошла. Вопреки осторожности, здравому смыслу, вопреки всему поехала в столицу лишь за одним – возможностью хоть иногда, хоть на пару мгновений видеть этого демона, смотреть украдкой, прислушиваться к сплетням придворных, в надежде услышать имя и узнать, так ли хорошо идут дела. И надеяться, что это пройдет. Надеяться, но не верить. Потому что вопреки всему, он слишком глубоко засел в моем сердце. И каждый его поступок – не слова, словам демона нельзя верить, – лишь усиливал мою одержимость. И… он ведь был прав, говоря о смерти. Это было не самое страшное, что могло меня ждать. Смерть стала бы избавлением. От боли, страха и разочарования. Она бы принесла покой. Так ли это сытно для искаженной реальности этого места? Так ли питательно? Ведь если я правильно догадалась, что это место – как и сами демоны – питается чувствами, а страдание – самое простое из них, но тянущее за собой другие. Сомнение, длящееся всю жизнь? Раскаяние в собственном выборе? Ненависть к тем, кому не пришлось выбирать? Жалость к потерявшим больше? Все это – прочная связь, между случайным гостем и этим местом. Связь, существующая столько, сколько живет выбравшийся отсюда путник. Тот, кого выпустили в обмен на постоянную подпитку. И если этому место нужно подобное… «Хочешь сделать мне больнее всего? Забери его у меня. Позволь ему жить долго, счастливо и… без меня. И каждый день я буду проклинать судьбу за нашу встречу. Каждый день ты будешь есть досыта, мучая меня неизвестностью». Смех заглушил мои мысли. Громкий, заливистый. Руку демона вырвало из моих пальцев, а меня… меня выбросило на берег. Настоящий, песчаный берег. Пришедшая следом волна залила уши, намекая, что лежать на песке не лучшая затея. Мокрое платье облепило тело, и я с трудом встала на колени, а после и вовсе поднялась. Сил не было. Ни физических, ни моральных. Я молча прошла дальше. Туда, куда не достигали языки волн, и рухнула на песок. Платье стало еще тяжелее, украсившись уникальной песчаной вышивкой везде, где соприкоснулось с берегом, но мне было не до страданий о загубленном наряде. Да и не песок его окончательно загубил – я сама прекрасно справлялась в Шарглене. – Ненавижу… – выдохнула, сжимая зубы. Очередная волна с шумом лизнула берег. Мои пальцы сжали цепочку амулета на шее. Не потеряла… Но, знают боги, я бы с радостью отдала не только этот амулет, лишь бы не сидеть сейчас в одиночестве на берегу, зная, что где-то далеко на раскаленных камнях остался демон. Тот, с кем я готова была, с кем хотела, поменяться. Ему свобода была важнее. Как и амулет. Пальцы сжались на цепочке, и я вытянула из-под ворота амулет. Не хотелось думать, что это подарок. Подарки не возвращают, а я готова была прямо сейчас вернуть его хозяину, даже если для меня это значило расстаться навеки. Лишь бы он был жив… Шарглен переиграл меня. Я должна была остаться там и страдать. И я страдала, сердце разрывалось при одной мысли, что мы больше никогда не встретимся. Но… если бы я осталась, знала бы наверняка – он выжил, а значит страдания сменились бы удовлетворением. Неужели проклятый вампир понял это? Злость накрыла меня, я запрокинула голову и, глядя на алые росчерки поперек неба, начала, перейдя на старый язык – тот, которым исконно пользовались демоны и который долгое время в нашем мире был под запретом, но пару строчек которого знали все: – Я, Эрлис Таерго, клянусь отдать все, что имею, за исполнение моего желания… – И с каждым словом воздух словно становился плотнее, будто разлитая вокруг сила стекалась к этому берегу, готовая исполнить мое желание. Зажатый меж пальцами амулет обожгло. Он яростно протестовал против моих слов и тех обязательств, что они должны были на меня наложить. И это было бы даже смешно, ведьма, чья сила и жизнь и так отданы по заключенному предками контракту, обещает то, чего не имеет, неизвестно кому. Я глубоко вдохнула, намереваясь продолжить и озвучить цену, но амулет раскалился, болью отвлекая меня от любых слов кроме тех, которые в обществе не принято произносить. Но я молчала. Терпела и молчала, потому что любое сказанное сейчас слово могло быть истолковано как мое желание, а платить собственной судьбой за сексуальные приключения сомнительного толка я не хотела. Поморщилась, опустилась взгляд вниз и… застыла. Я видела силу переданного мне амулета. Видела потоки, заключенные внутри, а еще – я видела нити. Множество нитей, что переплелись с моей аурой и которым я, видимо, и должна была быть благодарна за свое прекрасное самочувствие. Но, было еще кое-что, заставившее меня замолчать и быстрым жестом сотворить в воздухе руну отмены. На всякий случай, пусть я не чертила круг призыва… Я замерла, задерживая дыхания и боясь отпустить пришедшую на ум мысль. Я могла призвать демона. Любой, даже не одаренный человек мог при соблюдении правильности линий круга призыва и произнесении самого воззвания. Конечно, нужно было еще окропить линии круга собственной кровью подтверждая серьезность намерений, но… любой мог. Я посмотрела на амулет, от которого все еще тянулась тонкая, уже едва заметная нить, уходящая куда-то за горизонт, и решительно поднялась, старательно отгоняя мысли, что у меня из-за контракта прабабки может и не выйти, но… Если не попытаюсь, разве я смогу себе это простить? И, вновь подвязав юбку узлом на поясе, я принялась чертить известную каждому одаренному ребенку пентаграмму. Демоны были главным страхом нашего мира, а потому – героями половины рассказываемых детьми по ночам историй. И меня они тоже не обошли. А уж попадя в Кроудгорд нельзя было остаться в стороне и ни разу не подсмотреть, как именно должен выглядеть круг призыва. И я не удержалась. А сейчас, отойдя подальше от воды, чтобы та не смахнула мне часть схемы, я выводила на песке знакомые линии, благодаря всех богов и за хорошую память, и за детское любопытство. Рассечь ладонь оказалось сложнее. На мне не осталось ничего острого, а амулет мгновенно исцелял от нанесенных собой же царапин. Но берег оказался кладезем находок. И если обычно люди кричат, случайно порезавшись о торчавший из-под песка камень или осколок раковины, а то и вогнав под ноготь иглу, то я испытала облегчение, глядя, как капает собственная кровь. Слова призыва дались легко. Неважно, что будет дальше. Если господин Эльтран появится в круге, пусть предлагает любой контракт. Главное – чтобы оставался рядом. Живым. А уж амулет позаботится, чтобы он вновь стал здоровым. Как и я, если мне позволят ему помочь. Но шли минуты. Круг пылал силой. Я видела, как расходятся от него волны силы, пытаясь подцепить ту единственную ауру, привязку к которой я поставила. В какой-то момент мне даже показалось, что связь успешно установилась, нить натянулась и… оборвалась, будто кто-то быстро обрезал ее ножницами. А следом – потух и круг. Я пошатнулась, чувствуя откат и, нет, не физическую – душевную боль. Закрыла глаза, пережидая приступ бессильной злости. Все, что могла, я сделала. Это было последнее средство, но Шарглен оказался сильнее древних ритуалов. Кулаки сжались. Пусть амулет и протестовал против сделки с самим миром, но разве я могла остановиться, зная, что тем предаю того, кто не пожалел себя и остался, чтобы волны вынесли меня на этот берег. Подальше от проклятого места, подальше от господина Гертериана, подальше от контракта… И неужели я не пожертвую такой малостью, как… – Еще одна мысль в подобном роде, и я буду вынужден применить силу, – вмешался в мои размышления смутно знакомый голос. Я обернулась. Моргнула, пытаясь понять чудится мне или и правда в нескольких шагах от меня, замарав песком дорогие туфли, в костюме и при бабочке, стоял знакомого вида светловолосый демон. – Мое имя Вертен, – подсказал он, и моя память услужливо напомнила, где именно я прежде видела этого мужчину. – Я так виновата… – Я не хотела шмыгать носом, но недавняя неудача, да и вся ситуация в целом заставляла меня чувствовать себя не лучшим образом. Вертен повел носом, словно принюхиваясь, и недовольно поморщился. – Если вы в чем-то и виноваты, то лишь в том, что остались на берегу. Близость Шарглена искажает чары поиска, и мне пришлось приложить усилия, чтобы вас найти. Хозяин будет недоволен моим промедлением. – Если бы… – протянула. Взгляд скользнул на волны, с шумом обрушивающиеся на берег. Они и не думали успокаиваться, как не могла почувствовать облегчение и я. Да, демон нашел меня. Тот, кто подчиняется господину Эльтрану и с кем я, вероятно, могу безбоязненно пойти. Но должна ли? Могу ли я позволить себе принять эту помощь? После того, как мне не удалось отплатить за доброту, после того как он остался там, наедине с приближающейся смертью и Гертерианом, состояние которого так и осталось для нас тайной. – Вы не знаете, как туда вернуться? – Я посмотрела на демона. Уточнять, о каком именно месте идет речь не требовалось, судя по раздражению, промелькнувшему на лице дворецкого, он все прекрасно понял, но не одобрял моих слов. – Знаю, но, если я вам об этом расскажу, господин меня убьет. И это не фигура речи, – предупредил собеседник. – Потому предпочту оставить ваш вопрос без ответа, моя госпожа. – Что? – Я споткнулась на последних словах демона, но блондин и бровью не повел. – Моя госпожа, – спокойно повторил собеседник и, видимо, чтобы окончательно меня добить, пояснил: – Хозяин отдал вам амулет. – Это была вынужденная мера. – Я сглотнула. Опустила взгляд на амулет и рискнула – все же я не была уверена, как отреагирует Вертен на мое самоуправство, – его коснуться. Чистая сила хлынула в меня, в считанные мгновения наполняя резерв. Мне даже показалось, что еще чуть-чуть и силы хлынет вовне, потому что ни мое тело, ни аура не могли принять столько силы за один раз. Улыбка, совсем неуместная, но неудержимая скользнула по губам. Опьянение силой никогда не проходило бесследно, и я в полной мере ощутила сейчас, что значит чувствовать себя хозяйкой всего мира. – Не увлекайтесь, – посоветовал демон. – У рода хозяина много нитей, но и обязанностей не меньше. – Нити? Обязанности? – Господин сам вам обо всем расскажет, – уклонился от ответа Вертен. А моя радость вмиг померкла. – Разве он сможет? – я избегала прямых формулировок. Слишком боялась, что демон ответит прямо, разрушая мой хрупкий мир надежды. Ведь должен же быть способ. Пусть я пока его не нашла, но ведь обязательно найду. «Если сейчас встану и пойду искать, а не буду лить слезы на берегу», – росчерком молнии в темном небе моего отчаяния промелькнула мысль. И я ухватилась за нее, вскинула резко голову, и так уж получилась, но встретилась взглядом с демоном, когда тот ответил: – Сможет. – И добавил то, что я жаждала услышать, но о чем больше всего боялась спросить: – Прежде чем найти вас, я нашел хозяина. Им уже занимаются. Прошу простить мне мое промедление, госпожа. А я… я была готова простить ему все, если демон не соврал. Но… я боялась поверить. А еще больше страшилась очнуться сейчас на черном берегу и понять, что и господин Вертен, и его слова были просто иллюзией, мороком, привидевшимися мне от жажды. Попыталась незаметно ущипнуть себя, но от внимания демона это не укрылось. Он хмыкнул и, сунув руку в карман сюртука, извлек тонкий бутылек. – Нюхать с расстояния не меньшего, чем вытянутая рука. Не хочу, чтобы господин лишил меня головы за недосмотр. – Это правда? – Пальцы дрожали, отчего пробка никак не хотела поддаваться. Наконец, мне удалось с ней справиться, бутылек мотнулся, часть зелья пролилась на песок, и на берегу стало сложно дышать без слез. Зато я убедилась: мне точно это не снится. – То, что господин способен лишить меня головы? Истинная правда, – спокойной подтвердил демон, даже не поморщившись, хотя я, держа зелье на расстоянии вытянутой руки, другую поднесла к лицу и дышать старалась через ткань. – То, что он сможет это сделать… Он… жив? – Да. И вы можете убедиться в этом лично, – терпеливо, будто для работы ему выдавали новый клубок нервов, ответил Вертен и протянул мне руку. – Зелье оставьте здесь. Боюсь, господин сейчас не в состоянии оценить его тонкий аромат. Я кивнула и резко – чересчур резко, чтобы несколько капель не попало на рукав, – поставила бутылек в песок. – Простите… – Переоденетесь сразу по прибытии, – смирившись с неизбежным, произнес Вертен и, не дожидаясь, пока я подойду сама, пересек разделявшее нас расстояние и аккуратно – будто на большее не имел прав – обхватил мое запястье.