Глава 25

Не успела за леди Мэрион закрыться дверь, а Вертен уже сидел в опустевшем кресле. Если в ближайшее время, едва отлучится дворецкий, туда вновь кто-то сядет, можно будет сделать вывод, что именно кресло виновато в потоке гостей. Просто не может этот предмет мебели находиться в гордом одиночестве. Улыбка тронула мои губы, но под задумчивым взглядом демона исчезла. Зато пришла слабость. Снова, будто и не было супа. Вертен легко поднялся. Я затаила дыхание, ожидая скорого подтверждения гипотезы о кресле, но вместо того, чтобы уйти, демон лишь подошел к тележке с накрытыми баранчиками блюдами. Поднял один из них, убеждаясь, что то ли нюх, то ли память его не подвели, и предложил: – Еще одну порцию? – Да, – согласилась, понимая, что отказ, в общем-то, ничего и не решит. Ну не стану я есть сейчас и что будет? Сознание помутится, все начнет болеть – и или накормят, или я сама малодушно перекушу. То есть в любом случае питать здесь придется. – Уже что-нибудь стало известно о его состоянии? – уклончиво спросила, неожиданно смутившись от необходимости выбирать, как назвать демона. Оставить прежнее господин Эльтран? После того, что случилось в Шарглене, сохранять отстраненность было сложно. Но называть демона просто по имени – еще сложнее. Он не давал на это разрешения, а у меня язык не поворачивался так нахально переступать через собственные, тщательно лелеемые границы, не позволявшие забыться. Называть же господина Эльтрана «вашим хозяином»… Сейчас я не хотела уязвить дворецкого, как тогда, в нашу прежнюю встречу, а потому терялась. – Я горжусь тем, что служу своему господину, – решил помочь мне с выбором Вертен, но только расстроил: я снова была наедине с тем, кто мог с легкостью читать мои мысли. – Уже нет, – огорошил меня признанием дворецкий. – Только те, которые касаются непосредственно меня. Я недоверчиво моргнула. Его слова мало вязались с известной мне реальностью, но, судя по серьезному, даже несколько напряженному виду, обвинять Вертена во лжи пока не стоило. – Это потому, что я поела? – рискнула начать с самого абсурдного варианта, но вдруг поедание местных блюд давало временный иммунитет? – Нет, из-за вмешательства хозяина, – спокойно ответил демон и кивнул на тележку: – Остановитесь на супе или попробуете что-нибудь еще? – Что-нибудь еще. На ваш выбор. – Я поспешила избавиться от необходимости с умным видом изучать тарелки. – Вы же понимаете, что я выберу то блюдо, что привяжет вас к этому миру еще сильнее? – Куда уж сильнее, – пробормотала себе под нос, но Вертен расслышал и позволил себе улыбку. На сей раз – простую, будто ситуация была забавная, а не он хотел меня уязвить. – Состояние хозяина стабилизировалось, – вернулся к прежней теме дворецкий, выбрал одно из блюд и принес его мне, не открывая крышку. С каменным лицом, будто не он только что позволял себе расточать улыбки. – Прошу. Он держал тарелку на кончиках пальцев одной руки, и мне было показалось, что там, под крышкой, уже давно все остыло, но стоило ухватиться за края, как я чуть не уронила блюдо. Благо демон не стал его отпускать. – Вы нарочно с такой легкостью его держали! – упрекнула, все же устраивая тарелку на коленях. Теперь, когда я могла выдохнуть, не переживая за своего демона… Закусила губу, понимая, что вновь сбилась на это «свое», но, вынуждена была признать, что мне нравилось, как оно звучало. Пусть я и не имела на это прав… В памяти вспыхнула недавняя история леди Мэрион, и робкая надежда, что, возможно, какие-то права у меня все же есть… Другое дело, что позволить себе в это поверить я не могла. Разве такое вообще возможно? Чтобы я… и он? Леди Мэрион все же происходила из древнего рода, а я… Очевидное было глупо отрицать. Но тем приятнее, где-то далеко-далеко, в глубине души, где я могла позволить себе немного помечтать, было думать, что во мне тоже что-то есть. И это что-то не дурацкий дар, поломавший мою жизнь на до и после. – Вы собирались поесть, – напомнил демон, успевший занять кресло напротив и теперь не отводивший от меня внимательного взгляда. – Да… – проговорила я, подняла крышку, обнаружив на тарелке не только тушенные овощи, какие прежде ела леди Мэрион, но и приборы. А я ведь уже успела подумать, что придется есть руками. – Приятного аппетита, – следуя скорее нашим традициям, чем местным, пожелал демон. И вместо того, чтобы подавиться под его оценивающим взглядом, под которым прежде я бы и воздухом поперхнулась, я начала есть. Механически класть еду в рот, жевать, не чувствуя вкуса, и сглатывать. – Что-то не так? – Вы не выглядите довольной. Но и страха я не чувствую. – А я должна бояться? – Я положила вилку на край тарелки. И… он был прав. Объективно прав. Мне следовало бояться. Незнакомого мира, обстановки, своего неопределенного будущего, и я боялась. Разумом. Я понимала, что должна бояться, но у меня просто больше не было на это сил. Словно получив тот самый, долгожданный ответ, я позволила себе расслабиться. До конца. – Вы устали, – заметило очевидное Вертен. – И вам нужно отдохнуть. – Я бы хотела дождаться его пробуждения. – Не в ближайшие сутки. – Тогда… что будет со мной? – Не стоило спрашивать так прямо, но сил ходить вокруг да около, пугая себя гипотезами и догадками, просто не осталось. Наверное, это и к лучшему. – Вы останетесь здесь, – помедлив, все же ответил демон. – Ближайшие сутки – возможно. А после?.. Тот мужчина, родственник Гертериана, – вот уж кого величать господином мне сейчас не хотелось, – он говорил… – Он уступил право владения, если вас беспокоит это. Тарланам вы больше не принадлежите. – Так просто? – Совсем непросто, – скривился Вертен. – Но хозяин не станет оспаривать решение отца. – А Гертериан? – Что бы ни говорила леди Мэрион, Шарглен проклят. Наследнику Тарланов сохранят жизнь – со своей собственностью он имел право распоряжаться как ему заблагорассудиться. – В другое ситуации слово собственность определенно меня бы покоробило, но сейчас мне было не до этого. Вертен продолжил: – Сохранение его жизни – цена вашего выкупа. – Но разве это имеет значение?.. – Для хозяина – имело. Он готов был пойти на эту сделку, иначе Владыка не стал бы ее заключать. Впрочем, сейчас Гертериан больше не опасен ни для кого из нас. Шарглен забрал и его память, и его силу. Проклятое место, что бы ни говорила леди Мэрион. Я промолчала. Ни оспаривать, ни подтверждать мнение демона у меня уже не было сил. Глаза слипались, и я с трудом боролась с желанием закрыть их прямо сейчас. Я еще помнила, как молча кивнула Вертену, а после… уже ничего не помнила. Ни как оказалась на кровати, ни кто избавил меня от грязного платья, ни как в комнате оказался господин Эльтран. Последний, верно, был просто видением, ответом на мое отчаянное желание увидеть демона и убедиться, что он в порядке. Слова словами – а самой посмотреть все же надежнее, пусть и практически невозможно. – Я сплю? – спросила тихо, стараясь не моргать, чтобы не проснуться. В приглушенном свете осветительного артефакта, я могла на это рассчитывать. Длинные пальцы коснулись управляющей панели артефакта, и стало светлее. Не настолько, чтобы я зажмурилась, спасая глаза от яркого света, но достаточно, чтобы я могла разглядеть демона и понять, что мы оказались наедине ночью. Лишь кокетливо заглядывавшие в комнату звезды могли быть нашими свидетелями. – Полагаю, уже нет. – Такая знакомая, насмешливая улыбка, коснулась губ демона. Он сменил привычный костюм на простую рубашку и брюки, в процессе потеряв трость и шляпу. Но… таким он мне больше нравился. По крайней мере, так я могла думать, что собеседник не собирается уходить спустя минуту. – Не уйду, – фыркнув, заверил демон. – Матушка настаивает на своем присутствии в нашей жизни, и пока у меня нет ни единого достойного аргумента, чтобы лишить ее вашего общества. – Именно моего? – Я смутилась, услышав, что мою компанию поставили выше собственной, но и выдохнула с облегчением. Все же теперь я могла рассчитывать, что именно леди ответственна за исчезновение моего платья. – Матушка привлекла своих фрейлин, – прочитав мои мысли, хотя ни для кого уже не было секретом, что господин Эльтран мастер этого дела, подтвердил демон. – Она беспокоилась, что вы не выспитесь, если оставить на вас платье. – Могли просто разбудить, – буркнула себе под нос, испытывая неловкость и заворачиваясь в одеяло. Столько проблем занятым людям доставила… – Они пытались, – доверительно сообщили мне. – Но вы заснули так крепко, что матушку пришлось успокаивать лично Машентару. Сама она уже забыла, как неделю отсыпалась после их с отцом помолвки. – Она такого не говорила… – Она и не может об этом поведать. Во сне время течет совсем иначе. Год может стать одним мгновением, – задумчиво произнес демон, а меня в пот бросило. Не хотелось думать, что отсылка имела отношение ко мне. – Двое суток, – поспешил успокоить меня господин Эльтран. – Этого недостаточно, чтобы полностью восстановиться, ваша аура все еще не в лучшем состоянии, но в обморок вы уже не упадете. – Он выдержал паузу, словно решал, стоит ли говорить о чем-то еще, но сказал лишь часть своих мыслей. И увы, не ту, что я хотела услышать: – Мне жаль. И пусть он не сказал ничего плохо, я разозлилась. И сил на это неожиданно хватило. И с каждой, пришедшей на ум мыслью, я злилась все сильнее, накручивая себя. О чем он жалел? О том, что был избавлен от меня всего на двое суток? О том, что, вероятно, теперь леди Мэрион не позволит нам обоим избегать друг друга? О том, что вообще со мной связался? – Мне тоже жаль, – и пусть у меня не вышло полностью скопировать интонации демона, что-то у меня определенно получилось, потому что демон нахмурился и переспросил: – Вам жаль? – А что – только вам есть о чем сожалеть? – Я подалась вперед, укоризненно взметнув указательный палец, чтобы вышло убедительнее, но должного эффекта добиться не удалось. Одеяло, до этого момента послушно скрывавшее лиф ночной сорочки, решило упасть, и мне пришлось его подхватывать, чтобы совсем уж не попирать приличия. И так хватало того, что демон мог видеть мои почти обнаженные плечи – тонкие лямочки не в счет. Осознание того, в каком именно виде я сижу, заставило все тело напрячься. Жар опалил кожу, но я лишь плотнее закуталась в одеяло. – И о чем же жалеете вы? – распознать интонации демона я не смогла. А вот что не могло укрыться от моего взгляда, так это его неторопливый, даже ленивый, подъем из кресла и та легкость, с какой он преодолел разделявшее нас расстояние. Мне показалось, я забыла, как дышать. Кровать прогнулась под его весом. Я сглотнула, не решаясь поднять глаза на демона. Даже тот факт, что мы были наедине в спальне, попирал приличия, а подобная близость… Я хрипло выдохнула. Как назло, в памяти всплыла ночь после посещения кладбища, когда мы также оказались наедине и обмен шпильками перерос в поцелуй. Лучший поцелуй из всех, что был в моей жизни. И… я облизнула губы. То ли от предвкушения, то ли еще от какой глупости. Но я это сделала. Не нарочно, но… Кровь прилила к щекам. Я подняла взгляд на демона, пытаясь хоть в праведном гневе найти силы и возмутиться его поведением. Или попросить вернуться на свое место. Или… Да кому я вру: стоило мне ощутить терпкий запах его духов, посмотреть на его лицо, и я не могла отвести взгляд от потемневших глаз мужчины. Зрачок практически полностью закрыл радужку, и в этой тьме, казалось, даже свет артефакта под потолком, терялся, не говоря уже о моей решимости протестовать. – Так о чем вы жалеете? – заставляя мое сердце сходить с ума, вкрадчиво уточнил демон. Он был слишком близко, чтобы я могла сообразить, что колкого ответить, и… он об этом прекрасно знал. Его дыхание касалось мой ставшей в миг слишком чувствительной кожи, пуская волны странной дрожи по всему телу. – Так… нечестно. – Я хотела, чтобы это звучало обвиняюще, но вместо упрека получился какой-то жалкий всхлип. – Мне казалось, вы не питали иллюзий на мой счет? – Он говорил тихо, но каждое его слово набатом отдавалось в ушах. И этот тон, эта искушающая, самодовольная улыбка, его пальцы, что словно случайно, словно невзначай, скользили по моему обнаженному предплечью, то ли намереваясь помочь мне удержать зажатый между руками и грудью край одеяла, то ли напротив предлагая отпустить. И от каждого его касания, случайного или нарочного, у меня внутри все замирало, и холодок, еще недавно заставлявший мое тело вздрагивать и кутаться плотнее в одеяло, больше не ощущался. А вот жар… Кровь приливала к щекам, отчего они горели, наверное, ярче маяка в беззвездную ночь. Шумно выдохнула, пытаясь совладать с собой. Хриплый смех, раздавшийся над моим ухом, не предвещал мне успеха. – Вы… – на большее моих сил попросту не хватило. Не тогда, когда его руки скользнули вниз, обнимая меня поверх одеяла, спиной прижимая к твердой груди, а губы коснулись мочки уха, чуть прикусывая ее и срывая с моих губ стон. – Демон, – закончил за меня мужчина и, щекоча мою шею своим дыханием, добавил: – И я всегда буду знать, чего ты желаешь. И не успела я возмутиться, как он быстро провел пальцами вдоль моего позвоночника, заставляя все внутри напрячься. И внизу… я не хотела себе признаваться. Я вообще никому не хотела признаваться, к чему приводили его ласки. Каждое его слово. И хриплое признание. Словно обещание. – Моя девочка… Только моя… И, вторя словам, его руки скользили по моему телу. Пока – поверх ткани сорочки, но с каждым прикосновением, с каждым касанием его губ к разгоряченной, ставшей такой чувствительной коже, я все больше чувствовала ее лишней. – Сними, – сорвалось с моих губ прежде, чем я успела осознать, о чем именно прошу. А после… После стало уже неважно. Одеяло упало на пол, а ладони демона скользнули вниз, к краю сорочки, избавиться от которой было моим насущным желанием. Вот только мужчина и не думал идти у меня на поводу. Напротив, он потянул за края сорочки вниз, заставляя лямки впиться в плечи, а ткань натянуться так сильно, что она облепила грудь, подчеркивая все ее изгибы и не скрывая съежившихся вершинок. Кровь прилила к щекам и… не только к ним. Волна жара прокатилась по телу, концентрируясь внизу, пульсируя, словно чего-то ожидая. Я подалась назад, пытаясь сделать зрелище менее бесстыдным, но лишь плотнее прижалась к груди демона. – Поймал, – хрипло выдохнул он, одной рукой удерживая мои запястья, когда я попыталась прикрыть грудь. Его губы вновь коснулись мочки уха, мазнули по щеке, спустились ниже, к лопаткам, у самого края между обнаженной кожей и тканью. И… если бы это было все. Словно желая смутить меня еще больше, пальцы его свободной руки коснулись бедра, поднялись выше, задирая подол, но не чтобы помочь мне избавиться от одежды, а… – Помоги мне, малышка, – попросил демон. Его пальцы поддели края кружева и потянули вниз. Вот только то, как мы сидели, не давало ему возможности избавиться от них полностью. И, кажется, именно об это он и просил. – Они нам только мешают, – уговаривал демон, медленно оттягивая влажные лоскутки ткани. Я прикусила губу, отворачиваясь, и это не могло укрыться от взгляда мужчины. – Тш, так и должно быть, – тихо заверили меня, обнимая сзади, не давая моим рукам прикрыть грудь и спускаясь дорожкой поцелуев ниже. – Моя хорошая, послушная девочка, – шептал он, отрываясь от поцелуев, и от его голоса, от слов, что все медленнее доходили до затуманенного сознания, я снова расслаблялась. Он не спешил, не требовал, возвращаясь к прежним ласкам, когда чувствовал, что дурман желания начинает отступать перед страхом неизвестности. И… я не заметила тот миг, когда край сорочки оказался выше дозволенного, обнажив все то, что он должен прикрыть, не почувствовала и когда кружево соскользнуло на пол. Это все было незначительно, неважно, когда внутри все сжималось от каждого прикосновения его губ. От каждого… – Акх, – вырвалось, когда его губы устали мучить разгоряченную и чувствительную кожу. Все тело выгнулось, то ли желая избежать повторения, то ли напротив – подставляя такую чувствительную грудь под мучительные ласки. – Еще? – сорвав у меня новый болезненно-сладкий стон, словно издеваясь спросил демон. Будто он не видел, не чувствовал мой ответ, заставляя выгибаться под ним, терять разум, впиваться пальцами в его плечи, спину – во что угодно, только чтобы хоть на немного унять то желание, что рождали его ласки. Не знаю, на что он рассчитывал, задавая мне в тот миг вопрос, за миг до этого вновь прикусив мочку уха и не переставая блуждать руками по моему телу. И вдруг он остановился, замер, будто наказывая меня. Нависая надо мной, но не касаясь. Одно лишь его дыхание все еще успокаивало: он здесь, он не ушел, оставляя меня дрожать, так и не получив желаемое. – Последняя попытка, – хрипло воззвал к моему разуму демон. – Скажи мне «нет», девочка, и я остановлюсь. Только скажи… Прямо сейчас… Он был напряжен, его мышцы подрагивали, выдавая, каких сил ему стоило сдерживаться, но он не касался меня. А я… разве я могла сказать ему то, что он спросил. Не сейчас, не после всего, что он уже сделал, не тогда, когда меня саму сжигает пламя и все во мне требует еще. И я его поцеловала. Таким был мой ответ. Мое согласие. Моя расплата. Ведь даже здесь он остался демоном. Он требовал сказать ему «нет», а как его сказать, если губы словно утратили возможно говорить, если мысли и слова разбежались, а все что осталось – мучительное желание чувствовать его. Бешеный стук его сердца, мучительные стоны, его губы, его пальцы… Там, где никто еще не касался, но что уже принадлежало ему. В мыслях, в чувствах, в желаниях. Наяву…