Глава 7

— Что-нибудь ещё господин? — служанка, поставив новый кувшин вина на столик выпрямилась, ожидая распоряжений.

— Нет, больше ничего не нужно, — ответил, вырываясь из вязких мыслей, разминая затёкшие плечи.

Девушка замялась.

— Можешь идти, — поднял на неё тяжёлый взор.

Задерживая на мне взгляд, поклонилась, пошла к выходу. Тихие шаги удалились. Я лениво потянулся за кувшином вливая в кубок тягучего питья, хоть до этого выпел больше дозволенного, просидев неизвестно уже сколько в тишине. Только это не помогло избавиться от упрямых навязчиво-смутных мыслей. Вместе с тем тело разрывала неудовлетворённость. Мне мало этого поцелуя, хотелось ещё больше, дальше.

Сделав большой глоток обжигающего питья, повернулся к двери.

— Стой, — приказал не слишком спешившей покинуть меня служанке.

— Вернись.

Девушка развернулась резко и торопливо прошла обратно, остановилась в двух шагах, как и положено прислуге, сложив руки в складках простенького опрятного платья, замерла в послушной позе ожидая распоряжений. Я оценивающе обвёл её взглядом. Она в замке уже почти полгода, но только сейчас я заметил, что у неё тёмные волосы на прямой пробор завязанные сзади в узел. Карие глаза и смуглая кожа, выдавали в ней флеанку.

Девушка взволнованно задышала под моим пристальным вниманием.

Я поднялся с кресла, прошёл к ней. Взял за подбородок поднимая лицо. Не глядя в глаза, склонился и впился в её губы. Служанка ойкнула, ошеломлённая моим действием, но не отпрянула, задеревенела всем телом, умело отвечая на поцелуй. Её губы были такими же твёрдыми, как и тело. Губы скользили о губы, но ничего подобного, что произошло, когда касался горианки, не происходило. Не хотелось сжать её в охапку и как обезумевший владеть её ртом. Я отстранился, выпустив из рук невольную жертву.

— Пошла вон, — бросил, не глядя отворачиваясь, направляясь к прежнему месту.

Смысл моих слов, верно, медленно дошёл до неё, но всё же осмыслив приказ, развернулась и прытью ринулась к выходу пригнув голову. А я фыркнул: «Никакой изящности и женственности». Перед глазами Грез: тонкая гибкая как лоза, с волнисто-золотистыми чуть влажными волосами, зелёными как тенистая роща глазами, с мягкими чувственными губами. Тряхнул головой, испуская грудной рык. Взгляд выхватил каменную фигурку старца с орлом на плече — один из семи покровителей рода Амгерров. Семейный тотем, который был разделён по замкам.

— Я ведь хотел ей поверить. Мало того обещал спрятать от этих псов что охотятся на неё, — проговорив прищурившись.

Вырезанные щёлки глаз старца выражали лишь будто насмешку. Я сжал челюсти и отвернулся к святыни спиной. Опершись ладонями о стол, опустил голову.

Кровь шумела, по телу разливался огонь, сжигая лишнее напряжение, но только внутри было отвратительно гадко. Поднял подбородок. Взгляд упёрся в стоящую на столе фигурку богини-хранительницы с совой на запястье, искусно вырезанная из кости. Каждый изгиб, вызывали восхищение. Я протянул руку и провёл по бедру прекрасной девы, коснулся отточенного личика. Перед глазами вновь возникла синяя накидка и зелёное застиранное платье на стройном теле, бледное лицо и невинный испуганный взгляд. Сердце забухало гранитом, вновь разгоняя кровь по жилам, наливая тяжёлой твёрдостью естество.

— И чего она себе позволяет? Думала разжалобить меня слезами, прикидываясь невинной овечкой? — схватил фигурку и поставил её на каминную полку убирая с глаз. — Она оказалась такой же лживой подлой сукой, как и все остальные.

Тряхнул головой, пронизывая волосы пальцами. Ничто не помогало выкинуть её из головы. Ничего!

— Проклятая торговка! — зло процедив сквозь зубы, схватил кубок и опрокину в себя, опустошив жгучую жидкость досуха.

Сглатывая подкативший ком, отставил кубок, прижал запястье к носу, скривясь в кисло-горькой гримасе. А когда открыл глаза, в голову ударил жар и всё поплыло. Как бы ни скверно было признать, но я хотел её, хотел ощутить под ладонями гладкость кожи, вдыхать запах тела Грез. Она всё же сделала что-то мне. Наложила своими тонкими нежными истёртыми мозолями пальчиками какой-то морок. Сколько мужчин её касались и целовали эти губы? Ревность кольнула тупым ножом. Я рассмеялся.

— Кажется, нужно отправляться спать, — пробурчал себе под нос затихая.

Сощурив глаза, глянул в окно. Туманное, холодное небо чуть посветлело. Я выпрямился и расстегнув петли туники, стянул её с себя швырнул куда-то в сторону. Потёр тыльной стороной ладони бровь, вновь зарычал, вспоминая горячие сладкие, как мёд, губы. В грудь толкнулась бешеная ярость, ослепляя багряной вспышкой.

— Ну нет, Грез, сейчас ты соберёшь свои пожитки и исчезнешь из замка. Проваливай прочь! — оглушённый собственным рёвом вылетел из комнаты, пошёл по переходу, представляя, как стащу ведьму с постели и вытолкнул на улицу. И из своих мыслей.

Минув переход, спустился по лестнице, одержимый только одним — избавится от горианки. Вышел из арки замка во внутренний двор направляясь к домам прислуги, распугивая своим видом служанок, которые начали выходить из своих домов. Влетел по лестнице, пронёсся погружённый в серую полутьму, переходу. Найдя нужную дверь прачек, рванул створку на себя, врываясь внутрь. Женский крик и визг оглушили на миг. Скользнул взглядом по вскочившим в постелях девкам. В тусклом свете, в углу блеснули золотом волосы Грез. В два шага пересёк комнату, и схватил ведьму за плечи, сжимая хрупкое тонкое тело.

— Что вы делаете, господин? — прошептала она хрипло и непонимающе уставилась на меня раширенными глазами.

— Сейчас узнаешь, — рыкнул в её губы искушаясь прильнуть к ним, выдернул из тёплой постели.

Запутавшись в одеяле, ведьма замешкалась. Схватил в охапку, потащил за собой к выходу. Покинув комнату под чужими ошеломлёнными взглядами, увлёк девушку к лестнице.

— Проваливай отсюда, ведьма, — сквозь зубы прошипел в её ушко, толкнул вперёд.

Грез полетела к ступеням, едва не упала схватившись за перекладину, обмякла и сползла на пол. Красивое чуть сонное с ночи лицо, опутанное паутиной спутавшихся волос, стало бледным. Волчицей глянула на меня исподлобья, зелёные глаза сверкнули обидой и досадой, она поджала дрожащие губы, задышала глубоко и часто. Она приподянлась и тонкая сорочка спустилась, оголяя плечо, открывая ложбинку между грудей. Кровь тут же ударила в пах, мышцы живота затвердели. Грез, под моим раскалённым взглядом, торопливо натянула ткань на плечи, запахнув и открывшее взгляду бедро подолом, скрывая свои стройные ножки. Проклятая ведьма и сейчас пытается воздействовать! Я стиснул кулаки, холодное равнодушие сменилось диким раздражением и чем-то ещё до жжения опаляющим, толкнули сделать шаг к ней. Грез торопливо подтянула к себя колени, вжалась спиной в деревянную решётку, гордо задирая подбородок.

— Господин! — послышался громкий мужской голос снизу.

Резко выдохнув остановился, оторвав от ведьмы взгляд, глянул вниз. Кто-то из слуг быстро взметнулся по лестнице.

— Господин! Важное послание от короля! — запыхавшись протараторил, протягивая свёрток, покосившись на Грез.

Шум в голове затих, но сердце продолжало стучать камнем. Забрал свиток с восковой печатью герба Амгерров — очертания замка Обиртон, с четырьмя башнями и главными воротами.

— Когда пришло? — спросил, ломая печать, одним движением пальцев.

— Только что, господин, передали что послание срочное и я сразу бросился искать вас.

Какая-то срочность? Только ведь был у отца? В голове мешанина, нехорошее предчувствие прошлось колючим льдом по разгорячённым плечам, проясняя мысли.

«Жду твоего визита в Обиртон по случаю приезда семьи Бетрайтов. Реднайра будет тоже…»

С шумом выдохнул, сцепив зубы. Не дочитав, смял в кулаке пергамент, глянув на так и оставшуюся сидеть на полу Грез. Она смотрела на меня затравленно и стыло, будто перед ней самый лютый враг, не решаясь даже шевельнуться.

— Возвращайся к себе, — велел ей, — разберусь с тобой позже, — шагнул к лестнице обходя ведьму, спустился вниз, покидая дом.

Вернувшись в каминную комнату на нижнем ярусе, рухнул в кресло. В висках стучало кровь, в глазах темнело, напряжённая плоть тяжелела болью. Руки всё ещё ощущали её стан, а перед глазами бледное взволнованное лицо, с большими блестящими глазами. Зло ударил кулаком по подлокотнику, и тут же наткнулся взглядом на платок, который ведьма оставила здесь. Сорвав его с каминной полки, поднёс к лицу, вдохнул душистый запах трав и её собственный, тонкий нежный, цветочный запах её тела. Смял и бросил обратно на полку. Меня приводило в ярость та правда, что она везде: в моём замке, в мыслях, моих снах. Лишила покоя, заставляя задыхаться и желать её.

Уходя от назойливых мыслей о горианке, рывком раскрыл свиток, в котором было всего две строчки. Я смотрел на них помутившимся от возбуждения взглядом, а внутри разливался жар недовольства. Смял пергамент и бросил в огонь. Так и знал, что не спроста он заговорил о Реднайры. Проклятье. Зачем он это сделал? Я уже хотел подняться и оправится к столу, чтобы написать отцу что не приеду, пусть один принимает своих гостей. Но тут же откинулся на кресло обратно, запрокинув голову на спинку. Лучше отложить это и сначала хорошенько проспаться. Мысли о Грез вновь поползли в голову, распыляли и жалили ядом. Этой ведьме удалось вывернуть меня наизнанку.

Тяжело поднявшись с кресла, отправился в покои. Ввалившись в прохладную комнату, рухнул на кровать опрокидываясь на спину, закидывая руку за затылок, закрыл веки. Всё вертелось перед глазами, бешено колотилось сердце. Я был вусмерть пьян, чего раньше не случалось давно, даже в самые тяжёлые времена в своей беспросветной жизни.

Не помнил, как провалился в тревожный сон, но, когда проснулся, проклял всех тёмных. Голова трескалась на осколки, нещадно ломило виски, во рту жуткая сухость. Проведя ладонью по затёкшей шеи приподнялся на постели, ища взглядом кувшин с водой.

— Вот, господин, возьмите.

Повернул голову на голос. Сквозь муть разглядел ту черноволосую служанку. Поднялся тяжело, взяв кувшин из её рук припал надолго к краю делая жадные глотки, и когда оторвался, служанка всё ещё стояла на месте, глазея с любопытством и придыханием. Вложил в её руки кувшин, отошёл и выглянул в окно, прищуриваясь после полумрака комнаты. Солнце едва только поднялось над высокими крепостными стенами, близился полдень. Смутные воспоминания полезли в голову, о том, как ворвался в комнату прислуги и вытащил Грез из постели. И…

— Где Грез? — спросил твёрдо, повернувшись к служаке.

Девка, вздрогнув, хлопнула глазами будто не поняла о ком спрашиваю, но быстро спохватилась.

— Грез, та новенькая? Она, сейчас в стиральне, господин.

— Принеси мне свежую одежду. И, приведи Грез ко мне.

— Кого? Прачку? — удивлённо переспросила.

— Ты не ослышалась. Живее.

— Слушаюсь, господин, — помрачнев присела быстро в почтении и бросилась к двери.

А я отправился в купальню. Хотелось поскорее вылить на себя не один ушат ледяной воды и очухаться.