Глава 12

Но Мортон молчал, только ямочки на скулах сделались глубже, от того как он скрежетал зубами. У него не было выбора, всё что ему нужно это избавится от проклятия, а мне от плена — Мортона Амгерра.

— Что ж, раз всё решено, тогда на закате я приведу ритуал, — сказала жрица после некоторого молчания.

Мы вернулись в храм каждый погружённый в свои мыли, так же и разошлись по своим комнатам. И если до этого я не испытывала ничего кроме смятения, то ближе к вечеру меня охватил холод страха. Но я не должна показывать слабину — мама всегда учила меня этому, но только не сильно получалось следовать её совету. Ко всему начало одолевать сомнения. Что если ничего не выйдет? Долго ещё мы будем искать? Тревога собиралась в животе онемением, пальцы леденели. Я встала, сметая липкую паутину сомнения, принялась ходить по комнате. Всё получится, иначе быть не может. И Мортон будет рядом… От мысли о том, что Амгерр согласился стать якорем, становилось спокойнее внутри. Он будто и в самом деле вытягивал меня из пучины мрака, что собирался вокруг плотным туманом.

В дверь постучали, и я невольно вздрогнула. Кто это мог быть? Глянув в окно хмыкнув. Кажется, солнце ещё не село, хоть его не видно за скальными вершинами. Сердце застучало как быстрее, когда постучали снова.

— Войдите, — ответила, расправляя плечи, и пол подо мной вдруг качнулся, когда створка раскрылась и на порог шагнул Мортон Амгерр. Я сглотнула, вздёргивая бровь, изумленная что его высочество, спрашивает позволения.

— Ты не обязана соглашаться, — сказал он потяжелевшим голосом, после некоторого молчания, в котором пристально рассматривал меня.

— Вы тоже не обязаны были соглашаться быть проводником. Я могу справится и одна, — едва успела договорить, как Мортон оказался рядом и обхватил мои плечи.

— Не в этом дело, Грез.

Я изумилась ещё больше, неужели Амгерр волнуется за меня? Быть такого не может.

— А в чём тогда?

Мортон сжал губы в твёрдую линию, молчал.

— Я справлюсь, господин — жар вспыхнул в груди мгновенно разносясь по телу волнами, но и без того горячие ладони Мортона жгли кожу. — Вам же нужно избавится от проклятия или вы передумали? Помните, ваш отец сейчас на грани, — затараторила чувствуя, как сжимает горло волнение, но вовсе не от грядущего. Совсем нет. Мортон казался меня и был слишком близко.

Губы Мортона совсем вытянулись в жёсткую линию, узкие зрачки метались, рассматривая меня. Мне не следовало было упоминать о короле, но…

— Нам нужно понять, что под угрозой нечто большее, чем мы сами, если вы волнуетесь за это… — голос всё равно стал глуше и слабее.

— Какая же ты упрямая.

— Как и вы, госп…дин, — шумно выдохнула, прикрыв веки, запинаясь, потому что ладони Мортона чуть сжались и в следующий миг переместились на спину. Мужчина стал ещё ближе. Мортон провёл вверх по лопаткам, скользнув руками к шее, обхватил и чуть погладил пальцами. Я хотела отстраниться, но не смогла. По коже от столь ненавязчивых прикосновений побежали мурашки, тело вмиг потяжелело, а голова напротив наполнилась лёгкостью. И почему-то не было сил сопротивляться, слишком — приятными были руки Амгерра. Мортон, выдохнув тяжело притиснул меня к себе всем телом.

— Нам скоро идти… — попыталась вывернуться.

— Тш-ш, — прошипел Амгерр, обхватывая лицо горячей ладонью, дыхание коснулось щеки.

Я повернулась к нему целиком и Мортон, расценивая это как позволение, прильнул к моим губам захватывая вдох. Поцелуй был долгим и таким чувственно-сладким, что бросило в жар, закружило в вихре. Невольный выдох вырвался протяжным стоном.

— Гре-е-ез ты… лишаешь рассудка, — прошептал глухо Мортон отрываясь на миг от моих губ и вновь приникая к ним в обжигающем томительном поцелуе.

Это обескураживало, как и то сколь нежным были его прикосновения. Пронизав пальцами мои волосы Амгерр напрягся всем телом. Я чувствовала твёрдость и напряжение и это ещё больше лишало воли. Мортон сделал шаг, потом ещё один вынуждая меня попятиться вместе с ним, пока я не оперлась обо что, кажется стол. Губы Мортона жадно заскользи по моим. Поцелуй стал глубже и горячее, а ласки требовательней. Амгерр обхватил меня за бёдра и рывкам посадил на стол нависая сверху, обхватил талию руками, прижимая меня к себе теснее. Хотя куда ещё? Оторвавшись от моих губ, скользнул влажными губами к шее, касаясь самыми краями тонкой кожи, вынуждая задохнуться и испытать невероятное удовольствие. Страх от грядущего и блаженство смешались во мне, глушили здравомыслие, делая ощущения острее, а кожу от аромата его тела, от ласк, чувствительней, так что перехватывало дыхание. Амгерр скользнул к мочке уха, чуть прихватывая её губами. Его ладонь огладила шею и опустилась тяжестью на грудь, вызывая приток жара к лицу. Дыхание мужчины стало ещё тяжелее. Мортон спустил с моего плеча ворот платья. Горячие губы мужчины коснулись кожи, оставляя влажный обжигающий след. По телу прошлась дрожь от предвкушения, тяжелея сладким комом внутри живота, ослабевая остатки растоптанной воли. Но тут же, вместе с нарастающим напряжением, совсем не кстати в голове пронеслось воспоминание, как светловолосая красавица провожает молодого господина. Там, в переходе Обиртонского замка была его невеста.

Жгучая словно крапива ревность хлестнула наотмашь ощутимо, как и в тот раз при виде меленькой женской фигурке рядом с его высочеством. На что я вообще надеюсь? Как только проклятие уйдёт Амгерр наверняка женится на ней. В том, что та девушка была благородных кровей, было видно издали. А я? Я просто горианка, которую господин призирает. Это осознание свалилось на меня плитой и раздавила, причиняя невыносимую муку. Зажмурившись, собирая силы, увернулась от горячих ласковых губ Мортона, упёрла ладони в твёрдую грудь Амгерра, отстраняясь и изворачиваясь, но Мортон держал меня крепко.

— Пожалуйста, отпустите, господин... — жалобно пискнула.

Мортон застыл, его сердце отстукивало гулкими ударами под моими ладонями. Казалось, пронеслась вечность, прежде чем Амгерр выдохнул и обхватил мою щёку приблизил лицо, выдыхая в распахнутые губы.

— Я тебе противен? — прошептал чуть хрипло так, что жар новой волной пронёсся по телу, — Тебя смущает моё уродство?

— Нет, не в этом дело…, — ответила, едва переведя дух.

— Тогда что? — всё ещё не выпускал, дыша глубоко, глаза его возбуждённо полыхали. — Что ты хочешь, Грез, скажи?

Я посмотрела прямо в притягивающие серые, как грозовое небо глаза, понимая, что могу, если продолжу, то найти лишь свою погибель, но и не смотреть, не могла.

— Кроме, разумеется, того, чтобы отпустить тебя, — добавил он, так же приглушённо чуть улыбнувшись, обхватывая пальцами мою шею, не позволяя отвести взгляда.

Слова и эта ухмылка ему явно давались тяжело. Замутнённый желаем взгляд блуждал по мне в ожидании ответа. Сейчас я остро понимала, что могу просить обо всём что захочу и Амгерр исполнит это. Только мне ничего не нужно, разве только то, что…

— Это может… далеко зайти… а что будет дальше? Что будет со мной, когда вы получите своё? — выпалила я, собирая остатки воли.

В ушах зазвенело, как и во всём теле, меня пробрала мелкая дрожь. Мортон смотрел на меня и его лицо никак не менялась — всё тот же глубокий взгляд, но в какой-то миг его хватка стала жёстче — кажется, он начал понимать, смысл моих слов. А меня же охватывать паника, хотелось провалиться сквозь землю, или сбежать, хотя бы на другой конец комнаты. Зачем я сказала? Хорошо, что я не проболталась о его невесте будто меня это беспокоило. Хотя, чего таить — именно это меня и беспокоило. Но тогда он бы точно рассмеялся мне в лицо. И правильно бы сделал. Разве я могу надеются на что-то другое, большее, чем быть для господина чем-то значимым. Какая же глупая. Глупая.

— Забудьте, — пробормотал и дёрнулась в сторону, но Мортон поймал меня за локоть, чуть сжав, притянув к себе.

Амгерр сглотнул, смотря мне в глаза. Весь его вид стал опасным, и неизменно красивым, изувеченная щека только добавляла хищности в его чертах. А золистый блеск волос оттеняли глубину взгляда.

— Если ты волнуешься о…, — начал Амгерр и смолк повернул голову, потому что в дверь громко постучали — кажется, во второй раз.

Мортон сердито выдохнул, с взгляда ещё не спала мутная пелена, но вспыхнувшее негодование развеяли всё.

— Поговорим об этом немного позже, — сказал, пряча плохо сдерживаемый вихрь, отстранился, наконец, выпустил.

 Я быстро спрыгнула со стола на пол, поправляя платье, закрывая до неприличия оголённо плечо. Стыд опалил щёки, когда я представила, что нас могли бы и увидеть. А что, если за дверью Медайрис? Меня замутило от волнения. Отошла от Амгерра аж к другой стене комнаты — на всякий случай. Мортон смерив меня сердитым взглядом, прошёл к двери, открыл створку, и не скажешь, что его только что охватило пожаром. В отличии от меня — судя по тому как пылили щёки — сосредоточен и собран.

— Жрица зовёт вас к святилищу, господин, — раздался по ту сторону незнакомый женский голос.

Я облегчённо выдохнула, опустив плечи, хотя какое тут могло быть облегчение, когда впереди пропасть?

Я шла за Мортоном, а внутри целый шторм плескался — корила себя за свою слабость. Почему я ответила? Зачем? Ведь я не должна была, но что хуже всего мне это понравилось, не думала, что это настолько… хорошо. По телу до сих пор разносился жар, губы пылали от настойчивых мягких губ Мортона. Это был совершенно другой поцелуй, полный желания и нежности. О, Светлая, лучше бы он был груб, тогда бы я ещё могла бороться и противостоять!

Нет, этого не должно повториться. Больше никогда.

Я сжимала кулаки, пытаясь унять охватившую меня дрожь, но я всё ещё слышала его проникновенный шёпот и поднимала бессильный взгляд на шедшего впереди меня мужчину, смотря на плечи и спину Мортона Амгерра, ощущая, как тело тяжелеет с каждым шагом. Я будто оказалась на краю бездны и вот-вот упаду. Мортон оборачивался и его вид становился всё мрачнее, чуть залёгшая складка между бровей, говорили о его недовольстве. Видимо он списывал мою полную растерянность и взволнованность на страх перед ритуалом. Что ж, пусть лучше будет так, чем то, что он мог знать, что же на самом деле меня беспокоило.

Кое-как я всё же собрала себя по крупицам стараясь сосредоточится на предстоящем ритуале. Мы вышли к святилищу, подножие которого тонуло в холодном сумраке. Ещё издали я услышала глухие удары. Кажется, табора. Они стали уже громче, отдаваясь пульсацией в груди, каким-то образом разогнали все мысли, оставляя только внимание. В сопровождении молодой служительницы у входа в святилище нас встретила Медайрис. Мортон подошёл к ней, а я осталась чуть в стороне, наблюдая как струиться дым, расползаясь по яркому вечернему небу. Мортон обернулся, глянув на меня, его взгляд был неизменно строг, потом повернулся к матери, что-то сказал и направился внутрь. Медайрис подозвала меня. Приподняв подол, я поднялась по каменным, заросшим мхом и травой, ступеням.

— Мне нельзя. Жрица Охеас уже ждёт. Я буду рядом и молиться за вас, — сказала не показывая и доли тревоги, которая наверняка залегла холодным камнем в сердце, Медайрис. Она была не просто матерью Мортона, но и любящей матерью, вызывала к себе только лишь безграничное уважение.

— Благодарю, госпожа, — чуть склонила голову.

— Это я тебя должна благодарить, что помогаешь… сыну.

Я сжала губы, потому что слова все разом разбежались. Стыд уколол острой иглой. Знала бы Медайрис всей правды, наверняка испытывала бы ко мне такое же призрение, как и Мортон. Хотя, теперь я уже сомневалась в том, что видела в Мортоне до этого… поцелуя. И всё же я опустила взгляд. Медайрис отступила, позволяя мне пройти. Набрав в грудь больше воздуха, я поднялась к каменному входу и вошла на площадку. Закатные лучи густо обливали раскалённым жаром верхушки каменных колонн и сердцевину холма выделяя высокую старую глыбу, вокруг которой стояли служительницы во главе жрицы Охеас. Женщина сразу вышла к Мортону поднося серебряную чашу с каким-то напитком. По спине пробежался холодок, когда Охеас подступила ко мне, протягивая вернувшую Мортаном чашу.

— Одного глотка достаточно, — предупредила жрица.

Я приняла подношение, обхватила холодные края чаши, отпила. На вкус питьё вязкое и кислое. Чуть поморщившись, вернула чашу назад, заглядывая в лицо Охеас, её бесцветные глаза были в тени накинутой на голову ткани и, как и прошлый раз, не выражали ничего. Жрица сжала плечо, подвела к священному камню, ставя меня перед Мортоном, не позволив даже взглянуть на Амгерра развернув к нему спиной. Я только чувствовала жар его тела. Он же остался стоять позади меня возвышаясь над головой, так что его тень падала на меня сверху вычерчивая на священной испещрённой древними символами плите его высокий силуэт. По коже пробежались мурашки, запоздалое волнение нахлынуло на меня тяжёлой волной, так что подогнулись колени.

— Не бойся, — голос Амгерра словно шелест сквозняка, прокатился по слуху волнуя и одновременно успокаивая.

Я чуть повернулась в его сторону, смогла кивнуть, сжав пальцы в кулаки.

— Надуюсь, жертв не будет, — попыталась я развеять напряжение, только не совсем вышло. Я так и не смогла взглянуть на Мортона, чтобы увидеть его, Охеас прошла к служительнице отдавая чашу. Взяв другую, подожгла огнём из пламенников что-то в ней. Послышался треск тлеющей травы и то, что это был запах шалфея и каких-то других трав я поняла по запаху. Глубокий голос жрицы понёсся по святилищу лёгкой вибрацией, она что-то говорила в пол голоса, но я не разобрала ни одного слова. Кажется, это был древний антхальский, но в какой-то миг мне показалось что исконно сарматский, он то был кашляющий и обрывистый, то мягкий и плавный, как русло реки. Солнце опускалось всё ниже, тени плавно тянулись ввысь поглощала силуэт Амгерра прятавший в себе — мою тень. Я чуть прикрыла веки, опуская ресницы, пыталась сосредоточиться на голосе жрицы, на гулкие звуки табора, которые я так и не смогла понять откуда доносились, казались нарастали и учащались, а вместе с ним и грохот сердца. Мортон стоял неподвижно, я ощущала его дыхание, которое ложилось на затылок и стекало к шее. О чём он думает? Хотелось бы мне знать. Невыносимо хотелось повернуться и посмотреть в глаза. Жрица в который раз подступила к нам, я не видела, что она делала, но Охеас продолжала читать какое-то, судя по всему, древнее заклинание, взывая к Низшему миру. Стучать в ворота Тёмного Отца, прося впустить. Хотя это были лишь всего мои предположения.

Жрица что-то сказала Мортону выдёргивая меня из задумчивости — надо же не успела уловить и понят что именно, но Амгерр вдруг поднял руку сжимая в кулак, я могла лишь наблюдать краем глаза и по тени на камне, которая становилась всё тускнеет. Моё тело одеревенело, когда жрица взмахнула рукой, а в следующий миг из кулака Амгерра полилась струйка крови. Сглотнула чувствуя, как всё моё дыхание, стеснённое рёбрами, застыло. То же она проделала с его второй рукой. Кровь капала прямо в чашу. Голова закружилась так что я не сразу заметила, как Охеас подошла ко мне. Выставила руку вперёд открывая запястье, будто знала, что именно потребует от меня Охеас. Острое лезвие полоснуло ладонь, обжигая укусом. Кровь закапала в густую тёмную кровь Мортона. Сердце забилась быстрее, когда жрица полоснула другую ладонь. Голова наполнилась туманом, ржавчина осела на языке горьковато-сладким привкусом. Всё поплыло. Я с оцепенением наблюдала как тень Мортона растворилась во мраке, а из лощин потянулся прозрачный туман, подбираясь к ногам. Как никогда мне захотелось самой сделать шаг назад и прильнуть к Мортону. Охеас, под беспрерывную тревожную дробь табора, выплыла из-за камня словно морок, вытянула руки и опрокинула чашу, выплёскивая содержимое. Табор смолк. Сердце пропустило удар. Едва на камни брызнула кровь, жрица воздела руки и громко что-то выкрикнула, а меня будто закрутило в водовороте зыбкого тумана, в котором, горячие ладони Мортона сжали мои, давая опору.

Тени сгустились, и я рухнула в какую-то пропасть. Где-то будто за стеной были слышны удары табора, но в следующий миг огненный всполох хлынул будто с неба волной, расползся языками пламени по земле. Пронзительный женский крик раздался со стороны. Огонь утих и вдали появились всадники. Откуда они появились, и кто они, я не понимала, но их было много. Они бились друг с другом. Звон металл заскрежетал по слуху, крики и рычания доносились всё отчётливей. Я попятилась, чтобы скорее убраться, замерла, когда увидела бледное напуганное до ужаса лицо женщины, той что кричала. Сердце остановилось, когда я узнала в ней... себя. От лица так и отхлынула кровь. Как это возможно? Каким-то образом, своей волью, я увидела её очень близко, будто невидимым облаком поднялась над землёй и заглянула в испуганное до ужаса бледное лицо. Я смотрела с распахнутыми глазами в зелёные глаза, и не могла понять, что происходит. Единственное отличие между нами, волосы — её были прямые и тёмные. Девушка так похожая на меня поднялась с примятой травы, прижимая к себе какой-то свёрток, ринулась через заросли, подальше от случившейся бойни. По телу пронёсся стылый холод, когда я поняла, что в руках она держала младенца. Она метнулась прочь, убегала от грозившей ей опасности, но один из всадников заметил её, пустился за ней. Ужас охватил меня, когда палач обнажил меч. Короткий взмах и лезвие холодно вспыхнуло во тьме. В ужасе зажмурилась и отшатнулась прочь, но тут же будто споткнувшись, опрокинулась навзничь и провалилась в пустоту. Коснулась лица смазывая со щёк слёзы, сердце стучало молотом. Они убили её? Ту девушку? Убили? Крепко сомкнула веки. Боль, сожаление и тоска залегли сталью в груди. И вместе с тем, страх закручивал в воронку. Я не знаю сколько прошло времени, но когда я вновь открыла глаза, то очутилась в залитом солнечным светом зале, огромным со сводчатым потолком, похожие на комнаты Обиртонского замка. Я стояла на каменном полу и казалось, что была одна, но в следующий миг двери с грохотом распахнулись и в них ворвался высокий холёный мужчина, в дорогой одежде, украшенной кожаными наплечниками. Короткая стриженая брода была с проседью, говорили о том, что мужчина уже довольно зрелый, а тёмный взгляд под каштановыми кудрями не внушал доверия. Он пронёсся мимо меня будто не заметив. Кто он? Я никогда его видела ни в одном из замков Ториона. Мужчина остановился и резко развернулся, казалось, глянув на меня.

— О нас не должен никто узнать. Проследи чтобы все свидетели были мертвы, — разнёсся громом приказ над сводами, ударил в меня.

Я заморгала, распахнув губы, чтобы ответить, но поняла, что мужчина смотрит будто сквозь меня. Повернула голову и увидела в дверях ещё одного мужчину. Он не только моложе этого господина, но и ниже, и меньше в плечах господина, что мерил разъярённым взглядом господина. 

— Я позабочусь обо всём, — сквозь зубы ответил, играя желваками на выбритых до гладкого лоска щеках.

— Конечно, ты позаботишься, — рыкнул господин, в два шага оказался возле мужчины и только тут я заметила схожие черты между ними. — Иначе ты лишишься всего, — зашипел грозно мужчина, — и не забывай о потери, которую ты, олух, упустил. Ради чего, всё это затеивалось.

— Отец…, —  сдержанно не смея повышать тона процедил молодой мужчина, — …младенец где-то в лесу, наверняка звери учуяли… Не протянет и дня там. Нам нечего беспокоиться.

— Но ведь ты не нашёл ребёнка, в этом всё дело, — лицо мужчины исказил гнев, в глазах сверкнул устрашающий блеск, вены на шеи вздулись, жилки на висках задрожали.

О чём шла речь не могла понять, став невольной свидетельницей, чей-то страшной тайны.

— Сделаю всё возможное, — сжал челюсти собеседник и кивнул.

— Постарайся, — рыкнул в ответ господин.

Молодой мужчина развернулся и пошёл прочь. Я уставилась на него, но силуэт начал расплываться и мутнеть. Пока меня вновь не объяла тьма...

Безжизненный холод пробрался до кости, меня начало трясти. Я шла через туман, не чувствуя ног в неизвестном направлении. Неожиданно из белой пелены стали проступать голые деревья. Время растворилось в зыбком безмолвии, я словно в стылом омуте, не понимала, куда иду и для чего. Вокруг сплошной туман, мшистые камни и деревья, больше ничего. Я сжала кулаки чувствуя в ладонях теплящий жар. Вспомнила что Мортон держал меня за руки. Остановилась глянув на ладони. На них тонкие полосы от порезов. Мысли об Амгерре, что он где-то рядом, возможно за моей спиной, придали мне сил. Но я забыла об этом, когда сквозь море тумана впереди, на тропке, выплыл силуэт. По мере приближение я различила сгорбленную древнюю старуху.

Сердце ткнулось в тревожном ударе — это была та самая бродяжка, что предостерегала меня бежать от чудовища. Но как она очутилась здесь?

— Ты? — прошептала онемевшими губами.

Старуха хрипло засмеялась. Её лица под мешковиной не видно, только сморщенные губы и беззубую прорезь. Бледные узловатые кисти рук, висели и тряслись словно плети из-под лохмотий.

— Всё же участь твоя настигла тебя, как не убегай, — сквозь хриплый смех пробормотала она. — Опасно здесь долго быть. Спуститься легко, а вот выйти... Надеюсь у твоего чудовища хватит ума вытащить тебя быстрее, чем тьма и холод поглотят тебя, — она вновь зашлась смехом. — Только как сможет? Что станет делать? Посмотришь, насколько ты ему нужна, — вновь продирающий до мурашек жутковатый смех незнакомки полоснул слух.

— Может..., — поморщилась, обняв свои плечи, — поможешь мне ещё раз? Прошу… — прошептала, выдыхая пар, кажется, стало морозить.

Бродяжка покачала головой.

— Нет, не могу. В этот раз не получится. Только совет дать могу. Если вернёшься, одень свой браслет, он поможет тебе.

— Браслет? Матушкин подарок?

Старуха вновь засмеялась, а я плотнее сжала в пальцах накидку бесчувственными пальцами поёжившись.

— Да, её, — протянула она задумчиво, — только не той, которой ты считаешь.

Старуха говорила странно, путанной речью.

— Я не понимаю тебя.

— Поймёшь, когда придёт время. Если, выберешься…

Я нахмурилась, оглядывая бродяжку, которая встретилась мне уже во второй раз.

— Кто ты? (3303c)

Бродяжка оборвала смех и плотно сомкнула вялые губы в жёсткую линию. Не ответив, она взмахнула рукой, которая вмиг обратилась чёрным крылом, ударила им, подпрыгнув на месте, и, взмыла в воздух, оборачиваясь вороном. Я от неожиданности охнула и отпрянула, выныривая из тумана… Упасть не дали сильные мужские руки. Удары табора оглушили, дрожью разнеслись по окоченевшему телу. Я чуть приоткрыла веки, увидев в мутной пелене лицо Мортона, его строгий тревожный взгляд, оглядывающий меня. Он был так близко, что я видела своё бледное отражение в серых грозовых глазах.

— Я здесь, — проговорил он вкрадчиво, лаская слух своим голосом. Наверное, мои губы дрогнули в улыбке и застыли, когда я почувствовала разливающийся по груди холод. Оторвав взгляд от сурового и такого мужественного красивого, в закатных отсветах, лица Мортона, медленно перевела на темнеющее усыпанное звёздами небо.

— Грез! — прорычал тревожно Амгерр ощутимо встряхнув за плечи, но тяжёлые веки сомкнулись и меня вновь с неизбежной силой потянуло на дно, в стылый колодец Нижнего мира, слыша каркающий смех бродяжки.