Глава 14

Едва Мортон вышел я так и осела на пол. Голова кружилась, в глазах потемнело, внутри вихрем метался жар, растекаясь по телу магмой. Сила Амгерра, как мощный родник окатывал волной и будоражил, делая тело тяжёлым, туманил голову, как в тот раз, когда я невольно коснулась источника Мортона, то теперь ощущала без всяких усилий. Лилось в меня рекой, вынуждая держаться стойко, признать, изрядно пугая — слишком сложно сопротивляться и выстраивать стену от него. Почти невозможно. Ко всему тревожно было видеть, как проклятие холодными щупальцами подбирается к Мортону, находя любую пробоину в его поле, норовя проникнуть внутрь своего хозяина. Мне ничего не стоило сжигать проклятие, для этого я даже не применяла силу. Непонятным для меня образом всё происходило невольно, само собой, будто я и в самом деле, как оберегающий амулет для господина, которому нужно постоянно носить с собой.

Сердце стучало в груди гулко, я всё ещё не могла прийти в себя после ритуала в котором были только пропасть и холод, хоть прошло уже пять ночей. Какого же было моё ошеломление, когда я проснулась в одной постели с обнажённым Мортоном, совершенно голой. Смятение до сих пор не покидало меня. По телу проносилась дрожь, стоит только представить, что он был рядом всё это время и касался меня! Настоящие мучение, лишь потому что я не чувствовала его…

Выдохнув, я поднялась с холодного пола оглядывая стены. Источник был где-то рядом, холод тянулся откуда-то с северной стороны. Завтра нужно выехать за стены замка и посмотреть. Если раньше всё было закрыто от меня словно пеленой, то сейчас следы проклятия видела повсюду.

Стянув с себя одежду забралась в постель, унимая полночи поглощающий меня огонь. Я закусывала губы и отгоняла прочь наваждение. Было бы легче, если бы Мортон так не желал... Бралась за обжигающий холодом запястье, браслет, будто находя в нём спасение — я помнила слова той бродяжки. Нужно привыкать теперь к тому, что многое мне открытым и главное — проявлять выдержку, иначе, если так будет продолжаться дальше, если я не научусь управлять собой, и быть равнодушной, когда он рядом, всё может зайти слишком далеко. Понемногу меня стало тянуть в сон, пока в какой-то миг не провалилась в тёплые глубины мрака.

Разбудила меня возня служанки, что принесла, видимо, завтрак и воду, но мне настолько не хотелось просыпаться что хотелось плакать. Всё же я изрядно вымоталась с дороги. Волей-неволей, наблюдая как покои наполняются утренним светом, пришлось всё равно вставать. Размяв затёкшую шею и плечи, я поднялась с, явно великой для меня, постели его высочества. И пока приводила себя в порядок, думала, как поступить дальше. Для начала поговорить с Амгерром. Дрожь отголоском прокатилось по телу стоит только представить, что мне вновь придётся держаться, как и прежде рядом с ним, будоражили и волновали неимоверно. Как бы то ни было мне нужно было предупредить его о том, что собираюсь за стены замка. Хотя, нет. Я могла спуститься во двор и разыскать Тавира, в его сопровождении выехать в долину. Эта затея пришлась мне больше. Так я хотя бы могла сосредоточиться немного на главном. Да и наверняка Мортону сейчас не до меня. Как я уже поняла, в Обиртоне оставалась его невеста, и ей наверняка нужно внимание. Острое разочарование разлилось по языку полынной горечью. Где-то в глубине я не хотела сюда возвращаться, зная, что господина тут очень ждут, но ведь не это важно, а то чтобы найти источник?! Ругая себя за то, что чувствую, за то, что мне далеко не безразлична такая правда, что у господина есть невеста, которая ждёт, осознавать это после всех этих поцелуев, горячих слов и жадных обжигающих взглядов, признаний было больно. Светлая Мать, зачем же он это делал? И что сделала я! Теперь остаётся мучиться и терзаться, гореть в котле ядовитых чувств, глубокой досады и разочарования, бессильной злости.

Прогоняя настойчивые, разрывающие до слёз мысли прочь, я заплела волосы собрав их сзади под сетку, накинула на плечи накидку — за окнами всё тоже хмурое дождливое небо — попросила служанку проводить меня во двор. Пусть проводит время с ней сколько ему угодно. А мне.... Единственное, что мне нужно это забрать Марсу и исчезнуть из Ториона.

Как я и думала Тавира найти было несложно. Объяснив, что мне необходимо, он с охотой согласился сопроводить, не задавая лишних вопросов. Подведя мне лошадь помог забраться на неё, запрыгнул на своего скакуна, вдвоём мы покинули ещё пустующий в ранний час двор. Я ещё не понимала, поступаю ли верно, но внутри металось волнение ища выхода. Сила плескалась в груди перетекая жаром в ладони, и я сдерживала её как могла. Сосредоточится сложно, ещё прошло слишком мало времени чтобы привыкнуть к изменениям. Теперь я видела всё будто вблизи, слышала каждый шорох испытывая восторг. И сейчас небо виделось мне совсем другим, объёмным, тяжёлым, осязаемым, мощью создавая вихри и воронки, как ветер ворочает облака и льнёт к холмам, завораживая и будоража. Тавир смотрел на меня с напряжением, кажется, он заметил, что со мной что-то происходило, что я бесконца смотрю по сторонам. Он не видел стылый след проклятия, я же его ощущала всей кожей. Тянулась за пределы Обиртона.

Ехали по накатанной дороге огибая откос из каменной высоченной стены замка. Когда мысли о его высочестве поутихли, я начала беспокоится о том, что всё же зря попросила Тавира сопровождать меня. Справилась бы и одна. Тревога о том, что воину могло и не поздоровится, если, всё же, его высочество поинтересуется куда я отправилась в обществе молодого мужчины, может привести в ярость. Хотя, с чего я взяла? Может теперь, когда Амгерр в замке, напротив, забудет обо мне. По телу пробежалась дрожь негодования. Тошнота накатила с новой силой.

— Ты что-то ищешь, Грез? Может, скажешь и я смогу чем-то помочь? — вырывал из задумчивости Тавир.

Я поджала губы посмотрев в изумрудную кленовую рощу, раскинувшуюся на покатом холме. Сейчас в столь пасмурный день, зелень немного кажется тусклой на фоне серого тяжёлого неба. Внезапный порыв ледяного ветра подобрал полу накидки откинул за круп лошади. Как бы не пошёл дождь, тогда безобидная поездка может обернуться неприятностью. И всё же я сделала ошибку, взяв с собой Тавира. И как теперь исправить положение, не представляла. Повернуть назад? Но зов магии стал ощутимее и тянул в гущу рощи. Источник где-то рядом, совсем близко.

— Грез, — поровнял своего скакуна с моей лошадью Тавир, — что случилось? Чем ты так взволнованна? Если ты из-за того нелепого случая, знай, что я.... если ты захочешь, я не оступлюсь.

— Не нужно Тавир, — перебила его не дав высказаться до конца. — Не в этом дело.

В глазах Тавира вспыхнуло и погасло разочарование, его лицо изменилось помрачнев. Но я ничего не могла поделать и врать тоже не могу.

—  Я ничего не чувствую к тебе, — выпалила на одном дыхании, — разве только тёплое отношение. Между нами ничего не может быть, Тавир чтобы ты себе не придумал, прости, — грубо, но по-другому не выходит, колола собственная обида, на того, кто мне должен быть безразличен.

Тавир молчал несколько мгновений думая, осмысливая сказанное мной, конечно ему тяжело принять такую правду, и я наблюдала как в нём боролись противоречия, но всё же в какой-то момент ему удаётся справиться с собой. Он задумчиво смотрит на горизонт, а потом переводит взгляд на меня. Отвела взгляд чувствуя за собой вину, что дала ложную надежду мужчине, толком ничего не объяснив.

— Скажи, что находится в той рощи? — показываю в сторону чащобы спасая положение, хоть говорить мне становилось всё труднее.

Тавир посмотрел туда же куда и я.

— Там находится грот, святыня Обиртона, — сквозь зубы, но всё же ответил воин.

Я в удивлении приподняла брови. Мне стоило догадаться раньше, если проклятие столь древнее, то и тянется от предков рода Амгерров. Вспомнила о старом короле, что покорился воле ведьмы, но ведь он сгинул и его прах явно не в Обиртоне. Что-то не сходилось, но проверить всё равно нужно. Почему я чувствую оттуда источник?

— Мне необходимо туда попасть, — повернулась к Тавиру ловя его тяжёлый взгляд, челюсти мужчины плотно сомкнуты, кажется он очень расстроен, но он быстро отвлёкся настораживаясь, как только понял о чём я говорю. — Возвращайся Тавир, дальше я сама, — берусь крепче за поводья.

— Позволь поехать с тобой. Я не буду тебе мешать, просто буду рядом, — попросил вдруг он, настаивая на своём.

Раскрыла губы чтобы возразить, но понимаю, что это бессмысленно — Тавир не отступит. Молча пускаю лошадь вперёд, торопясь попасть в родовой грот.

Внутри всё жжёт от нетерпения и страха, но нетерпения больше. Я хочу знать, уже сама узнать, кем наслано проклятие. Я уже почти не думала, только следовала по интуиции. Тавир и в самом деле не мешал, он не понимал зачем мне нужно в родовую святыню Амгерров, но кажется это его сейчас заботило меньше всего.

Мы выехали на площадку из красного камня, продвинулись чуть вперёд пока из-за акаций не показалось высокое строение с круглыми колоннами от входа и полукруглыми ступенями, в стене высокая арка в которой виделась заросшая плющом дверь. Конечно, в усыпальнице не хранили тела давно умерших, по традиции высокую знать Ториона предавали огню, а после их прах ссыпали в серебряные чаши, приносились в усыпальницы.

Я обернулась к Тавиру, давая понять, что мне нужно туда.

— Оставайся здесь, Тавир, — попросила мужчину, соскользнув на землю, направилась медленным шагом в сторону строения, чувствуя тревожный взгляд на себе воина, но Тавир оставался на месте.

Понялась по ступеням, унимая взыгравшееся волнение. Видно, что здесь за всем ухаживают, но кое-где проступали следы разрушения, и почему-то мне думалось, что это влияние магии. Коснувшись холодного кольца двери срывая стебли плюща, дёрнула на себя, дверь не поддалась. Шумно выдохнула. Как открыть замочную скважину я не представляла. Что же придумать? Закусила губу и посмотрев по сторонам. Бесполезно что-либо искать, наверняка внутри хранились ценные вещи и драгоценности, поэтому замок здесь явно крепкий. Но я не хочу так просто сдаваться, хотя вскрывать замок в тайне — это непозволительно. Тогда точно не избежать гнева Мортона и всех остальных, в том числе.

— Что ты ищешь здесь, смертная?

Я вздёрнула, резко повернувшись на хриплый старческий голос. Бродяжка стояла в тени колонны. Пусть по-прежнему я не видела её глаз в тени ткани, но взгляд её явно острый — пробирает до кости.

Страх разлился льдом по плечам, сжал горло. Теперь я увидела, что старуха совсем непроста, её сила плотнилась ярким свечением вокруг ветхого тела, сливается и течёт по венам рук.

— Всё-таки он вытащил тебя, — засмеялась так же жутко, как и выглядит.

Я обернулась на Тавира. Воин стоял на прежнем месте, держа под уздцы лошадей, но явно с ним было что-то не то. Мужчина будто застыл и смотрел перед собой не шевелясь, как изваяние. Да и всё вокруг будто замерла в каком-то неуловимом движении.

— Не волнуйся, мы под заклятием времени.

Я сглотнула и повернулась к бродяжке.

— Пришла пора сказать кто ты такая, не так ли? — спросила решительно, хоть пальцы дрожали и холодели, я сжала их в кулаки сдерживая приток огня к ладоням.

Старуха усмехнулась. Она тоже чувствовала во мне силу.

— Может быть, — говорит отвлечённо, — а может и нет.

— Я пришла узнать, где источник. Помоги мне?

— С чего я должна тебе помогать?

— Там, в трактире, я не просила о помощи, и ты первая мне её предложила, — не знаю откуда во мне столько смелость, но сейчас я не могла думать, только действовать.

— Верно, — ответила задумчиво та, — мне любопытно за тобой наблюдать.

По телу пронеслась зябь, щиколотки немели как будто от мороза и я, всё же пустила жар по телу, чтобы чуть согреться. Из-за этого моё поле начало плотнеть и давить на слух.

— Ты ещё слишком слаба, — бросила ведьма, увидев мои попытки управлять полем, — тебе не справится с тем, с чем столкнулась, глупая смертная. Но твоё упрямство, надо сказать, восхищает, поэтому так и быть, кое-что расскажу тебе, — мне послышалось или её голос и в самом деле изменился, стал сильнее, налившись твёрдостью?

Старуха покинула своё место и прошла к двери вынуждая меня отступить на шаг, сколь сильным было её поле, что даже тошнота подкатила к горлу, в глазах потемнело. Ведьма провела уродливой желтоватой рукой по замочной скважине. Внутри отверстия что-то щёлкнуло, дверь чуть вздрогнула, посыпалась со щелей пыль.

— Входи, раз пришла.

Сердце начало колотится как безумное, на короткий миг страх охватил меня, вынуждая застыть, но я справилась с ним быстро. Взявшись за кольцо ручки дёрнула на себя, отворяя тяжёлую дверь. Обернулась назад. Тавир стоял на прежнем месте и даже не повернул головы смотря в одну точку, мгновение, в которое наложила ведьма заклятие. Отвернулась и смотрела на бродяжку. Я не знала стоит ли мне доверять ей, но до сего мига она не сделала мне ничего дурного. Может это западня, ловушка, от которой я сейчас в шаге? Яростно прогнала сомнения и шагнула в полумрак, различая под ногами пару ступеней. Бродяжка последовала за мной.

В усыпальнице ничего не видно, тусклого света хватало рассмотреть только каменный пол. Я раскрыла губы в изумлении, когда пламя одно за другим возгорелось в стальных пламенниках, прикреплённые к стенам грота. Через мгновение я увидела мраморный алтарь, небольшие белокаменные статуи Светлой Матери и Отца, и серебряный блеск чаш, верно, с прахом давно ушедших правителей. Неспешно зашагала по полу приближаясь к алтарю, чувствуя, как подгибаются ноги. Я ничего не ощущала кроме стылого безжизненного холода. Всего лишь отголоски того источника, который я видела изначально. Досада утопила меня на самое дно. Выходит, мы зря вернулись в Обиртон?

— Не зря, — вдруг вторит моим мыслям ведьма, неслышно приблизившись встав рядом с алтарём. — Ты должна была понять, что ходишь по кругу. Не ищи источник. Источник — ты.

Я моргнула, упираясь взглядом в старуху.

— Как я? О чём ты говоришь?! Я же видела, как…

— Что ты видела? — засмеялась чисто ведьма, на этот раз голос звенел молодостью. — Ты так ещё не поняла, но это не удивительно, ещё слишком рано, ты ещё не окрепла, — ведьма глянула на алтарь, тень от огней на морщинистом лице стала ещё глубже, потому глаза ярко сверкнули голубоватым блеском.

— Я хотела ему бессмертие, — заговорила ведьма отстранённо, склонившись взяв одну из чаш с прахом. — Но у меня ничего не вышло, — в голосе звучала горечь и тут моё сердце застыло, когда на моих глазах старческие руки стали разглаживаться, а кожа приобретать ровный мраморный оттенок, пальцы вытягивались изящными и красивыми кистями.

С ошеломлением перевела взгляд на фигуру старухи, которая заметно расправилась, приобретая стать и изящество и даже лохмотья на ней не портят её вида. Седые пакли, заструились чёрным шёлком. Язык немеет, как и дыхание, страх и ошеломление сковывают тело. В следующий миг ведьма ставит обратно чашу и вскидывает руки сбрасывая с себя тряпьё открывая голову. Я охнула чуть отпрянув, видя лицо представшей передо мной женщины, молодое красивое с росчерками чёрных бровей и жгучим карими глазами, в которых мерцали переливы как от драгоценных камней, чёрные блестящие волосы спадали на высокую грудь, подчёркивая белую длинную шею. Несомненно, это была самая красивая женщина, которую мне доводилось когда-либо видеть. Язык присох, я не могла произнести и слово.

— Я хотела, чтобы ты не шла моим путём, — продолжила говорить приятным глубоким голосом, — это так больно с каждым днём понимать, что ты теряешь того, чья жизнь дороже всего на свете, терять возлюбленного, — на красивом мраморном лице скользнула тень муки, настолько глубокой, что сердце невольно сжимается, отдаётся тупой болью в груди. — Я хотела, чтобы ты сбежала, чтобы он не нашёл тебя, и ты могла быть свободной, от пут, сковывающей сердце ведьмы. — она горько ухмыльнулась. — Наша любовь другая, не такая как у смертных. Ведьма любит один раз и навсегда. Но ещё не поздно, ты можешь бежать, прямо сейчас, выйти отсюда, ты сможешь легко скрыться. И твоё сердце не разобьётся в дребезги, когда придёт время для разлуки. Его смерть — твоё проклятие.

— Постой, — прошептала я едва слышно, — значит, ты та самая ведьма, с которой ушёл старый король?

Край алых губ дёрнулся в печальной ухмылке.

Я моргнула и тряхнула головой, понимая, что не ошиблась, мысли закружатся в голове вихрем. Как, как я могла не догадаться об этом раньше? Особенно после ритуала! Понять кто она.

Открыла глаза собираясь с силами, делая глубокий вдох, вспоминая о самом важном.

— Как мне избавить род Амгерров от проклятия? — спросила, вкладывая сталь в голос.

Ведьма усмехается ещё шире.

— Значит, ты всё решила.

— Я хочу вернуть своего брата без него я никуда не уйду, — ответила твёрдо насколько могла, если ведьма разозлиться, то её снисходительность может обернуться карой. А мне явно с ней не справится.

— Это не твой брат, да ты и сама, разве не замечешь? Чем дольше вы в разлуке, тем тоньше связь, теперь после ритуала, ты поймёшь всё сама. Как только приблизишься к нему, не увидишь кровного родства. Вся твоя жизнь — обман.

— Нет! — выкрикнула и отшатнулась как от удара, сердце застучало быстрее в болезненном спазме. — Он мой брат, мой, я знаю!

— Как хочешь, — спокойно ответила, уводя непроницаемо чёрный взгляд. — Но правду тебе придётся принять, рано или поздно.

Меня охватывала с каждым вдохом дрожь, в глазах всполохи алых пятен. Она лжёт, но только зачем ей это нужно? Чтобы я сбежала, ушла? Но ничего у неё не выйдет, без Масру я никуда не пойду.

— Как… уничтожить… источник…, — прочеканила каждое слово, требуя своё.

Ведьма перестала усмехаться.

— Тебе не справится с проклятием, ни одна ведьма не сможет погасить его своими силами. Она может им только пользоваться. Источник разделён, и он появляется в каждой рождённой ведьме, и чтобы его уничтожить, нужно убить всех женщин из рода горианцев, — ведьма смолкла, давая мне время всё осмыслить, всю пагубность ситуации, в груди поледенело. — Если ведьма не пользуется своей силой, то она ищет себе подходящего носителя. На этот раз оно выбрало… его, Мортона Амгерра.

Ведьма помолчала, а потом со вздохом продолжила:

— Именно поэтому существует орден. Знаешь сколько они погубили таких как мы? — сокрушённо покачала головой. — И сейчас, они выследили тебя. Не удивляйся.

Я несколько мгновений раздумывала, припоминая о том, что говорили Амгерр с Бордантом, о каком-то сообществе. И тот найденный кинжал, принадлежит их клану. Всё сходилось.

— Но несмотря на то, что ты бессильна. Есть один путь избавить его от тьмы. Я могу тебе сказать, но вряд ли тебе он понравится.

— Я готова слушать, — выпалила решительно, затаив дыхание.

Ведьма ослепительно улыбнулась.

— Реднайра лар-Бертлот, невеста Мортона, она получила благословение Богов в храме Осхонд. Она должна стать его женой и родить наследника, тогда проклятие навсегда уйдёт.

— Этого не может быть! — вскрикнула, и тут же смолкла, прикусывая язык, потупив взгляд. Задышала часто и рвано.

— С чего ты взяла что не может? — в свою очередь насторожилась ведьма.

Я заморгала часто. В глубине я надеялась… думала, совсем не так. Дура, всё же ожидала чего-то! Горечь разочарования опалило сердце разъедая внутренности не давая дышать. Благословение Светлых Богов это самое важное, что может получить людской род. Слёзы нежданной обиды обожгли глаза.

— Неужели ты хочешь оспорить волю Богов? — напряжённо, но вместе с тем будто усмехаясь спросила ведьма.

— Нет, но я думала… Я…

— Что? Что ты — его избранница?

Я сжала губы скользя по лицу ведьмы взглядом ища сквозь муть в ней хоть какой-то намёк на насмешку или издёвку, но нет, ничего — она совершенно серьёзна.

Ведьма снова тихо засмеялась, совсем как юная дева.

— Кажется, я ошибалась, ты уже попалась на крючок. Нет, ты не оставишь его, зря я надеялась, — будто с разочарованием проговорила.

Во мне вспыхнула ярость, ослепив и оглушив.

— Я хочу вернуть Марсу, больше мне ничего не нужно, — выпалила твёрдо, хоть пальцы проняла дрожь.

Ведьма уколола холодным взглядом.

— В тебе говорит сейчас обида и только.

Я хотела возразить, кричать обратное, но видение то как счастливы вместе Мортон и Реднайра, обожгло ядом. Даже не думала, что это может быть так… больно. Ведьма не лгала, ведь после того как проклятие коснулось Амгерров никто не смог принести ещё потомство. А Реднайра, получив благословение — сможет.

— А как же то, что проклятие коснулось и королевы Лиоцин? — вдруг вспомнила слова Мортона, цепляясь как за спасительный берег.

— Проклятие выбирает себе сильного носителя. Я же тебе говорила. Лиоцин слаба.

— Тогда, выходит король слёг не от проклятия?

— Дорогуша, то что король слёг, проклятие здесь не при чём. Королева Лиоцин плетёт свои козни, и я скажу тебе одну правду — она повязана с орденом. Змея в замке Обиртон поселилась давно и тебе стоит её опасаться. Она сбежала сразу же как только запахло жареным, как только ты появилась в стенах замка. Лиоцин поняла, что больше не может скрывать свою тайну.

Я не верила своим ушам. Мысли беспорядочно завихрились в голове. Выходит, Мортон не догадывается о том, что королева могла навредить Его Величеству?

— Но почему орден охотится на меня? Я ведь почти не владею своей силой.

— Как только ты попала в замок Урелтон, весь орден всполошился. Ты приблизилась к носителю, ты стала опасностью, угроза всему королевству и даже больше. Ты можешь пробудить древнее зло и позволить выйти ему наружу, управлять этой страшной мощью, способная снести всё побережье за считанные мгновения. Ты не представляешь насколько ты можешь быть могущественной. Они хотят убить тебя, и сделают это, если ты не исчезнешь из Антхалии.

— А разве ты не можешь его пробудить? — в груди немело от жутких слов черноволосой ведьмы.

— Глупое дитя, разве ты не слышишь меня? Только ты имеешь доступ к носителю, Мортон Амгерр впускает тебя достаточно глубоко, чтобы быть настолько глупой и не воспользоваться этой исключительным правом. Орден это знает, о ваших с Мортоном… отношениях, поэтому озадачились, — с насмешкой и какой-то странной интонацией проговорила она, отчего щёки запылали жаром, но вместе с тем меня охватывал ужас от всего что я услышала.

Я почувствовала, как начала болеть голова, тошнота душила. Великие Боги, я не хотела этого всего. Не хочу. Нет. Перед глазами поплыло и красивые тонкие черты ведьмы исказились в мути.

— Тебе нужен отдых. Ты узнала всё что нужно, больше я ничем не могу тебе помочь как бы не старалась. Выбор за тобой. Я не хочу, чтобы ты притащила сюда всех ищеек ордена, этих бездушных псов, которые рыщут в этих землях, выслеживая нас, — чёрные глаза остро сверкнули лютой ненавистью, губы искривились брезгливостью.

Я зажмурилась от приступа головной боли, по позвоночнику хлынул жар, но в следующий миг, когда я открыла глаза, ведьмы в гроте уже не было, только ускользающая в щели дымка. Сквозняк прошёлся по холодным стенам, неожиданно порывисто, погасил пламя одним дуновением. Я неподвижно стояла в тишине слыша собственное сердцебиение, а потом заставила себя покинуть грот, развернулась и поплелась к выходу, пошатываясь и спотыкаясь. С тяжестью в ногах поднялась по ступеням покидая усыпальницу.

Выйдя на дневной свет, дверь за мной захлопнулась, а замок щёлкнул, запираясь сам собой, стылый холод ударил по спине, подоткнув меня идти дальше, прочь отсюда.

Тавир повернулся, едва завидев меня. Как говорила ведьма, заклятие времени действовала на него, а значит, для воина меня не было всего пару мгновений. Я сделала пару шагов навстречу ему и покачнулась, а после хмурое небо опрокинуло меня на землю. Я упала без чувств, морщась от ушиба, слышал тревожный окрик Тавира и скрежет щебня.

Боль прошила всё тело, из моего горла вырвался глухой стон. Едва разлепила веки, как уловила в мутном тумане подорвавшуюся с места мужскую фигуру. Я хотела подняться, но беспомощно падаю назад, закрыв глаза. Тело будто вылито из свинца — тяжело пошевелить даже пальцами рук словно я вся опутана цепями. Почувствовала, как перина подо мной промялась.

— Какого Тёмного, Грез, ты вытворяешь? — прогромыхало сквозь толщу злое рычание Амгерра. Его гнев пробирается мне под кожу и жалит, причиняя ещё большие муки. Хотелось оттолкнуть его от себя, но новая попытка подняться завершилась жалобным стоном.

— Позову лекаря, — проговорил Амгерр, заметно смягчив тон, отстраняясь от меня.

— Не нужно, пожалуйста, — остановила тут же.

Мортон застыл на месте, его зрачки сузились, остро впиваясь в меня в сомнении, челюсти сжаты, так что на скулах проявляется впадины. Он насторожен, зол и встревожен.

Силы возвращались медленно, словно пробивались через засорённый родник. Подождав ещё несколько мгновений, я вновь сделала попытку подняться, не понимая, что так меня измотало. Боль всё же уходила, но вместо неё подкатила к горлу тошнота.

— Сейчас день или ночь? — спросила хрипло не в силах глянуть в окно.

— Почти вечер, — бросил раздражённо, но уже не так гневно.

Амгерр поднялся и отступил, отойдя куда-то в сторону.

Вернулся с кубком, протянув его мне. Облизав пересохшие губы, я осторожно подтянулась на руках и села, прислонившись лопатками к кроватной спинке, постели Мортона Амгерра. Кто меня привёз в замок? Тавир? Или Мортон, который всё же нагнал нас? Мортон присел рядом. Приняв кубок, сделав пару жадных глотков, потом ещё и ещё, выпивая воду до капли. Что со мной было? Почему так скверно себя чувствую?

— Кто тебе позволил выезжать из замка? — дождавшись момента потребовал разъярённый его высочество.

— Не наказывайте Тавира, это я виновата. Я сама попросила его сопровождать меня.

Мортон приблизил своё лицо к моему, глаза сузились в недобром прищуре.

— Почему ты его защищаешь? Он тебе нравится, как мужчина?

Я сжала в пальцах простыни деревенея. Почему господин задаёт такие вопросы?

— Он не виноват, — голова от усилий спорить, закружилась.

— Ты не ответила мне, — опасно рыкнул.

— Просто вы… злы на него, я не хочу, чтобы он пострадал из-за меня. Вот и всё, — почему-то обида вспыхивает углями в груди.

— Ты снова не ответила.

— Нет. Он мне безразличен. Вы довольны? — выпалила гневно выдыхая, злясь на то что не наставляет мне выбора.

Амгерр забрал у меня кубок отстранился, довольствуясь ответом. Хотя кто знает, что он ещё себе придумал, пока мы были в гроте. Я прекрасно помнила насколько он может быть неумолимым и жёстким.

— Почему ты не сказала о том, что собираешься делать, я бы мог сам проводить.

Я пыталась думать, но мысли разлетелись в стороны. Хмурясь посмотрела на Амгерра чувствуя, как стеснение сжимает меня в огненное кольцо. Молчание затягивалось, поймала себя на том что не дышу. Мортон издаёт грудной рык нетерпения.

— Давай договоримся что ты, больше никогда не станешь ничего делать без моего ведома, — сжал зубы, нахмурившись так, что привычная складка прочертилась между бровей тонкой нитью.

— Как скажите, господин, — ответила с долей злости в свою очередь.

— Перестань меня называть господином, — скривился Мортон будто это ему и в самом деле неприятно.

Я растерянно захлопала ресницами.

— Это не к чему, господин, — ещё больше погружаюсь в смятение, — я простая девушка, мне непозволительно, — проговорила, собирая по крупицам остатки воли, пытаясь встать с постели — рядом с Амгерром становилось слишком тесно, душно и невыносимо.

Но Мортон не позволил и с места сдвинуться, склонился нависая, опершись руками по обе стороны от моих бёдер заставляя чуть ли не лечь на постель обратно вводя в неловкое положение. Тяжёлое дыхание мужчины обожгло кожу, как и его терпкий запах от которого ещё сильнее кружилась голова. Я прикрыла веки, призывая стойкость, чувствуя гуляющий по телу горячий поток, скользящий по лицу и шеи. Сердце застучало быстрее.

— Ты не простая Грез, ты… — начал приглушённо Амгерр, а я даже не решаюсь взглянуть на него, слыша, как голос мужчины меняется проникает под кожу и растекается жаром, вынуждая дрожать всем телом и млеть. Великая Мать, как же сложно было держаться. Все мои запреты разлетелись в пыль. Его губы на красивом лице были так близко, раскалённый порочный взгляд — я чувствовала — скользил по мне выжигая на коже узоры.

— Кто я? — спросила сглатывая, вырываясь из плена, которой он успел спеленать меня, чувствуя, как горят губы, желая вкусить губы этого мужчины. Безумие. Самое настоящие безумие. Это нужно было как-то остановить. — Впрочем неважно. В замке, кажется, ваша невеста, не так ли?

Мортон смотрит на меня, а я вспыхиваю злостью на себя, что вновь затронула то что меня не должно касаться. Злясь ещё больше, я поддалась вперёд, пытаясь вырваться из плена, но Амгерр настырно теснит к постели обратно.

— Ты имеешь ввиду Реднайру? — потемневший взгляд вспыхивает и вонзается в меня раскалёнными лезвиями, и вместе с тем в голосе Мортона проскальзывает тревога, — это воля моего отца, не моя. Я не испытываю к ней ничего.

Я ошеломлённо смотрела на Мортона и не понимала зачем он мне всё это говорит, для чего?

— Я хочу..., — Мортон обрывает слова и было видно, как он с тщанием подбирает их. — Хочу тебя. Хочу, чтобы ты была мое, Грез. Только моей.

Огонь плескает мне в лицо жутким стыдом и смятением.

— Вы в своём уме, господин!? — выпаливаю на одном дыхание ошеломлённая таким ответом.

У меня даже и в мыслях не было что Амгерр такое может сказать. За одно мгновение пронеслись воспоминания, связанные с его высочеством, с того мига как я попала в Урелтон и до сегодняшнего дня. Выходит, все эти поцелуи и слова не просто так, не просто прихоть и возможность поиздеваться надо мной? Ну нет. Это не может быть. Не может!

Я вскакиваю, вырываясь из его рук, но, если бы господин захотел он бы мне и дёрнуться не позволил, Мортон свободно выпустил.

 — Думайте о чём говорите! — пыхтя отвечаю, теряя контроль. — Вы не можете нарушить волю вашего отца, короля, — тут же исправляюсь, — и если случится так, что она… последняя! — я понимала, что говорю лишнее то что мне неположенное и запретно, но не могла молчать. Грудь вздымалась в рваном дыхании, воздуха не хватало, но хуже всего слёзы заполоняют взгляд. Кажется, я начинаю понимать всю пагубность того, что происходит между нами. Давно происходит.

Мортон сжимает кулаки, выслушав меня, разворачивается и надвигается на меня.

— Ты меня не услышала Грез, я же сказал, — шипит сквозь зубы, — я не чувствую к Реднайре ничего, — рычит гневно, в глазах всполохи ярости.

За долю мгновения я вспоминаю всё что мне сказала ведьма. Пусть мы связаны одной нитью, и наша связь каким-то образом сплелась в тугой узел, но Мортон не избавится от проклятия никогда, если я не… уйду. Отчаяние и страх ещё больше охватили меня, вынуждая цепенеть. Но есть Реднайра, и она избранная Богами.

— Послушайте, — облизываю губы, поминая, до Амгерра не достучаться так просто, — вы немного спешите. Позвольте сказать, — набрала в грудь больше воздуха, упирая ладонь в грудь Мортона ощущая, как мощно и горячо колотится сердце, — там, в усыпальнице… я узнала, как вам избавится от проклятия, — говорю на выдохе, но голос всё равно дрожит.

Мортон застыл весь обращаясь в камень, смотрел пристально неотрывно и едко. Я, конечно, выдала себя, признавшись, что всё же была внутри.

— Продолжай, — бесцветно велит стальным голосом, а я чувствую, как он напряжён и вот-вот сорвётся.

Я сглатываю и снова облизываю губы.

— Источник очень древний, нам не справится с ним. Ни одна ведьма не справится. Ни на ком проклятия нет, господин, кроме вас одного. Оно выбрало только вас как выносливого носителя. Это очень древняя магия, она не подвластна никому, до тех пор, пока жив род горианцев, — с каждым словом глаза Мортона становились всё темнее, — Реднайре было дано благословение от светлых не случайно... Она та, кто сможет навсегда снять с вас проклятие. Вы женитесь на ней, и она родит вам наследника — это и будет вашем избавлением.

Мортон смотрит пристально, неотрывно, но в следующий миг морщится, будто съел что-то кислое, осмысливая мои слова, в следующий миг Амгерр выпрямляется и теперь смотрит с свысока остро проникновенно и невыносимо холодно. Я едва стою на ногах, колени подогнулись, меня трясёт неизвестно от чего: от слабости, несправедливости, боли, почему-то всё это меня сильно ранит, я хочу отстранится быть отрешённой, но у меня не выходит. Мортон делает шаг назад, а потом смотрит на дверь и направляется к ней. Яростно дёрнув на себя створку вылетел в неё ураганом, с грохотом хлопнул створкой так, что пол и стены содрогаются и я вместе с ними.

Щёки обожгли горячие дорожки, сердце сжимается и заходится судорогой. Мне становится нечем дышать. На слабых ногах прошла к креслу, опускаясь на него, роняю лицо в ладони. Не поминая что происходит или произошло, почему внутри так тесно горячо и больно. Почему?! Но пусть лучше будет так, чем быть виноватой в непоправимом. Я не хочу, чтобы Амгерр из-за меня лишался всего, из-за безродной девки, однажды встретившейся ему на пути.

Я не знала сколько так просидела, потеряла счёт времени. Мортон не возвращался и не требовал никаких разъяснений. Впервые мне хотелось, чтобы он мне не поверил, обвинил во лжи, но этого не последовала. Впервые он не стал ничего оспаривать. Вскоре буря в сердце стала утихать, оставляя после себя пустоту и сухость. Я постепенно вспоминала разговор с ведьмой, возлюбленной старого короля. По телу прошлась болезненная дрожь, когда я подумала о Марсу, единственный родной мне человечек, моя опора. Мысль о нём согрела. Ведьма ошибается — Марсу не может быть мне чужим, она что-то путает, он — моё всё. Всё станет на места, ведь теперь я не нужна Мортону Амгерру. Я могу быть свободной. Это осознание отрезвило и привела в чувства, я выпрямилась и замерла. Не верила, оказалось, что я к такому была совсем не готова. Я думала, что всё будет намного сложнее, а выходит — наоборот. Только почему-то нет никакой радости и облегчения, сердце камнем стучало в груди тревожно и больно. Невольно взгляд упал на обруч матушкин — её подарок. И тут я вспомнила, что забыла сказать о том, что на самом деле происходит с королём. Я поднялась, но тут же остановилась. Нужно немного подождать, пока Амгерр не успокоится и сможет воспринять мои слова.