Глава 15

Ворвался в комнату и заметался как пойманный в клетку зверь, подлетел к двери ударив с силой по ней кулаком. Боль не отрезвила, ударил ещё раз, потом ещё и ещё, пока на дереве не остались алые брызги, а кисть не заломило. Всё же отец оказался прав, Реднайра та, кто сможет снять проклятие. Вот только незадача — я… не хочу… её. Перед глазами зелёные глаза ведьмы, её запах сводящий с ума, голос, проникающий под кожу. Острые когти бессилия разодрали на куски сердце, превращая его в лохмотья. Откуда Грез узнала про это проклятое благословение Светлых?

— Откуда?! — рыкнул громко, снова ударив в дверь кулаком, развернулся и прошёл к столу опершись руками о края столешницы, опустил гудевшую голову.

Тогда почему проклятие уходит, когда горианка рядом? Почему это не происходит с Реднайрой раз она выбрана Богами? Мысли ворочались в голове тяжёлым грузом, тряхнул ей втягивая шумно через нос воздух, глянул в сторону кувшина с вином. Резким движением смёл его в сторону. Грохот пронёсся по покоям. Всё очень скверно, настолько паршиво что хуже мне некуда.

Ещё перед тем, как я узнал, что Грез покинула Обиртон отправившись с Тавиром к гроту, я тем временем завтракал с семьёй лар-Бертлотов. Вспоминались моменты как Реднайра смотрела в мою сторону спокойно воспринимая то что след проклятия исчез. А Грез… Я выдохнул, разворачиваясь запрокидывая голову чувствуя, как из носа потекла кровь, как ползёт по лбу и скулам жжение. Боги явно издеваются надо мной. Развернулся взяв попавшую под руку одежду приложил к носу. Тошнота скрутило внутренности калёным жгутом, голову наполнил багряный туман.

…Грез видела меня именно таким, уродом, и её никогда это не пугало, и не отвращало.

Успокоившись, позвал служанку, чтобы она убрала осколки. А после завалился на кровать — сегодня я уже не выйду, хотя почему нет — стоит показаться на глаза, таким, каким я был всегда. Одевшись наскоро я покинул комнату, велев служанке принести ужин для Грез. Этой упрямой ведьме удаётся довести меня до бешенства. О том, что она мне сказала я не хотел и думать, выкидывая прочь все мысли.

Бертлоты были все в сборе ожидая подачи ужина в трапезной, госпожа Геовин почтила своим присутствием в окружении своей немногочисленной свиты из приближенных девиц и, конечно своей дочери. Только когда я вошёл в зал все замерли, уставившись в мою сторону. Геовин — даже издали видно — побелела, здоровый румянец коим обладала женщина мгновенно сошёл, когда она рассмотрела меня лучше стоило мне приблизиться к столу. Что говорить о её подругах, испуганно ошарашенных, того и смотри, бросятся вон с криками. Лицо Матиуса превратилось в камень, Рисальд смотрел с непониманием и долей серьёзности. И только Реднайра была неизменной. Ей, конечно, доводилось видеть меня таким, в тот миг как проклятие впервые вернулась ко мне. Приветствовав женщин поклоном, я сел на в кресло рядом с братом. В зале повисла такая тишина что заложило уши. Геовин глянула на свою дочь и во взгляде явно читалась тревога. Первым нарушил молчание Матиус спросив о самочувствии короля.

— Пока без изменений, — ответил простой фразой, откинувшись на спинку кресла, позволяя слугам подать на стол.

— А Лиоцин? — подхватывая разговор её светлость Геовин, — она так внезапно уехала, ничего не объяснив. Вы случайно не знаете, Мортон, куда она могла направиться? Может она нашла какое-то лекарство?

Я переглянулся с Рисальдом. Куда пропала королева я толком так и не смог выяснить, слуги ничего не знали, как и стража. Её исчезновение было странным, ведь она могла и кого-то всё равно предупредить, не оставить без объяснений замок. И оставить отца. Скверное предчувствие всё же точило меня. Вспомнил о чём говорила Грез, как мне избавится от проклятия. Но что-то она не договорила, например, то, как избавится от проклятия остальным? Как же отец? Как его вытащить из мрака? Я сжал кулаки от нового приступа ярости, и то как я глянул на Геовин, заставило её смолкнуть, сомкнуть плотно губы.

— Королева, действительно уехала по срочным делам, — ответил я её светлости, всё же она не виновата в том, что наговорила мне Грез.

— Да, — согласилась тут же Геовин, — ей сейчас тяжело справляться одной.

После, никто не заговаривал. Ужин прошёл в полном напряжённом молчании. Закончив я потянулся за кубком взяв его. Реднайра опустила взгляд.

— У вас кровь, — обронила она, рассматривая разбитую руку.

И в самом деле почувствовал, как струйки стекают по пальцам оставляя мокрые следы.

Я отпил из кубка и поднялся, желая заканчивать со всем этим.

— Разрешите позаботиться, — торопливо приподнялась вслед за мной Реднайра.

Айтари тоже не причастна к моей злости что разрывала грудную клетку и мутила рассудок. И Грез ни при чём. Никто не причастен к тому, что я… погряз по самое горло, влюбившись в ведьму.

— С вашего позволения, — повернулся к Матиусу потребовав разрешения от отца невесты.

Бертлот, внимательно посмотрел на Реднайру и согласно кивнул. Вдвоём мы покинули трапезную.

— Идёмте сюда, — поманила айтари, и мы вышли в летнюю часть трапезной. Площадка с белыми колоннами выходила в цветущий сад. Прохлада вечера и приторные запахи соцветий окутали нас.

Реднайра прошла к столу взяв чистое полотно умело смочила его в воде из кувшина, вернулась, приблизившись, ничуть не смущаясь моего вида.

— Разрешите, — припросила, но в голосе ни доли смущения.

Подал руку, и она осторожными движениями начала вытирать кровь с кисти. Она ничего не спрашивала и не говорила. Мой взгляд скользил по лицу девушки и злость внутри уходила, вместо неё пропасть, пустота. Это была не Грез, ни её смущённый трепетный взгляд, ни её тёплые ласковые пальцы. Скользил взглядом по плечам, груди, кисти рук. Взгляд зацепился за украшение на тонком девичьем запястье, сверкнувшее голубоватым светом, я мягко перехватил руку Реднайры. Такой же браслет я видел на Грез. Или он всё же чуть другой?

— Что-то не так, Мортон? — спросила, назвав меня по имени.

Поднял взгляд на айтари, собираясь ответить. Но Реднайра коснулась моих пальцев своими тонкими и прохладными неуверенно и трепетно, подтянулась на носочках поддавшись вперёд опуская взгляд на мои губы.

— Поцелуйте меня, — попросила её светлость чуть глуше, касаясь горячего дыхания моей кожи.

 — Хотите, чтобы я за спиной вашего отца соблазнял его дочь?

Но вместо того чтобы обидеться, Реднайра усмехнулась, нежно и чувственно. Если она и не имела опыта в обольщении, то явно у той хорошие задатки. Даже моё уродство её нисколько не смущает. Я хотел спросить именно об этом, но вдруг из арки кто-то вышел. Грез? Мне не привиделась. Горианка застыла на месте едва завидев нас, казалось, сбилась с шага, по лицу пробежала тень, но очнувшись она быстро развернулась и пошла прочь. Я проследил за ней пристальным взглядом ощущая, как горло сжимает спазмом, а в груди распаляются угли.

Реднайра чуть повернула голову, но уже никого не увидела в темнеющем входе арки.

— Что там? — спросила уже тревожно, поворачиваясь обратно.

Я выпустил её руку, которую всё ещё держал.

— Ничего, — чуть улыбнулся, — просто вспомнил кое-что..., — мышцы горели, толкая последовать за Грез, но не сдвинулся с места — разве не этого она хотела? Чтобы я был с Реднайрой.

— Мортон, раз мы здесь, может, прогуляемся перед сном, — предложила вдруг Реднайра и у меня не было повода ей отказать.

Вышли в потонувший в сумраке сад. Реднайра что-то рассказывала и спрашивала, я отвечал, но все мысли занимала зеленоглазая горианка. Кого она искала? Или вышла перед сном в сад? Или, быть может увидеться с Тавиром? Она ведь интересовалась им. Внутренности полосовала жгучая ревность, когда мысли возвращались к тому как Тавир привёз её без чувств в Обиртон. Сжимал кулаки прогоняя прочь их. Реднайра старалась не замечать моего напряжения, но всё же замолкала, бросая робкие взгляды в мою сторону. И когда мы, сделав круг, вернулись к ступеням замка, айтари замедлила шаг, останавливаясь передо мной, отрезая путь.

— Вы наверное спешите, но позвольте спросить, — начала молодая госпожа, — скажите, я вам нравлюсь?

Я оглядел белое овальное лицо, глаза распахнуты и сверкали в сумраке ночного сада, медовые светлые волосы рассыпаны по плечам волнами, блестели серебром.

— Любой, у кого есть глаза не может не заметить твоей привлекательности.

Уголки губ Реднайры дрогнули в улыбке.

— А лично тебе, я нравлюсь?

Сглатываю ощущая солёный вкус западни, этой хрупкой девушки удалось загнать меня в ловушку. Я поднял руку коснувшись её лица, бархатистой кожи. Чужая. Вся. И слишком холодная.

— Твой отец будет волноваться, если я задержу тебя ещё хоть на миг, — проговорил, заглядывая в полные ожидания глаза, убирая руку, но Реднайра накрыла мои пальцы своей рукой задерживая.

— Я нисколько не боюсь проклятия, чтобы ты не думал, — сорвалось с её губ с тихим придыханием, смотрела смело на моё изуродованное проклятием лицо.

Я склоняюсь ближе, Реднайра смотрит с трепетным ожиданием.

— Ты меня совсем не знаешь, — огладил её щёку, опуская руку на шею, чуть обхватывая сзади, ощущая мягкость волос. — Внутри я ещё хуже, чем есть снаружи, — и это было правдой, вспомнив ненависть в глазах Грез, когда отнял у неё брата, когда заставил делать то, что она не хотела. И сейчас заставляю…

Реднайра некоторое время смотрела на меня не моргая, а потом втянула в себя воздух, но не отпрянула и не показала своей растерянности.

— Но я ведь могу узнать тебя лучше, разве нет? И я уверенна, что ты… не такой каким себя считаешь.

Я хмыкнул. Настойчивости у неё не отнять.

— Нам пора возвращаться. Я провожу, — отстранился, давая понять, что на сегодня достаточно слов.

Реднайра сомкнула губы, но ничуть не показала своего расстройства, хотя влажный блеск в глазах всё же выдал её разочарования.

Вместе мы вернулись в трапезную. Половина гостей разошлись в том числе Геовин и её приближенная свита. Матиус встретил нас внимательным взглядом, но задерживать меня не стал, когда я подвёл ему Реднайру. Рисальд оставался с ними, а я отправился к себе в покои.

Ночь выдалась кошмарной, и почти бессонной. Поднялся по утру с раскалывающейся на осколки головой.

В дверь постучали, и створка открылась не успел я ответить. Вошёл Рисальд. Он смерил меня хмурым взглядом.

— Только что прибыл Эйтхон Амгерр, — напряжённо выдавил.

Я взял тунику, одеваясь. Проклятье, только его тут не хватало.

— Значит, прознал об отце… Ты его встретил? — застегнув пряжки на поясе, приблизился к брату.

— Ещё нет, слуги сказали, что он даже спрашивать о нас не стал, направился к отцу.

Взяв ткань маски обернул вокруг шеи, натянув до глаз. Но подумав сорвал прочь тряпку. Я уже не тот юнец, который должен прятаться ото всех. Эйтхон и так знает о проклятии с самого начала. Своего дядьку, я видел две зимы назад, ещё тогда встреча была напряжённой.

Собравшись направился в зал, приказывая слугам накрывать на стол. Рисальду велел чтобы держал ухо востро и следил за его людьми, что прибыли с ним. Отец никогда не доверял Эйтхону. Тот уступив место Вальтору на наследование трона, всегда выставлял его должным перед собой, хотя у того были свои интересы отказаться от трона, благополучно устроившемуся на флеанских островах, всегда готов был оттяпать кусок послаще вступая за те или иные кланы, ища выгоды, когда между ними завязывалась какая-нибудь вражда. Хотя тут было что-то ещё то, о что Эйтхон держал под строжайшей тайной.

Мы вышли в большой зал, ожидая гостя. Эйтхон появился уже скоро. За это время он не изменился разве что ещё седее стала шевелюра и взгляд острее, цепкий, выискивающий. Эйтхон придирчиво оглядел меня, сводя брови так что резкая глубокая складка появилась на лбу и между густыми бровями. Богатая одежда сверкала металлическими бляшками дорожного костюма.

— Почему меня не предупредили раньше? — остановился передо мной, буравя недовольным взглядом. — Вы обязаны были предупредить.

— Отец не любит говорить о своих недугах, — ответил, выдерживая учтивый тон, впрочем, другого приветствия я от дядьки не ожидал. — Прошу, — указал я к столу, — не будем говорить на пороге.

Эйтхон покривил губы, но всё же приглашение принял, неспешно вошёл в трапезную. Рисальд бросив на меня тревожный взгляд последовал в след за нами.

Пока суетились слуги возможность всё обсудить откладывалась, хоть я видел, как во взоре Эйтхона лютовало нетерпение. И как только остались одни, Эйтхон приступил к расспросам.

— Как давно он в беспамятстве и что с ним? Что говорят лекари?

— Они не могут выявить болезнь…, — говорить напрямую о проклятие мне не хотелось, — … что-то толкнуло его за грань и теперь он борется.

Эйтхон громко хмыкнул, раздражённо схватил нож и вилку.

— Вы до погребального огня его доведёте, почему не принимаете никаких мер? Почему вообще молчали? — распалился, отрезая ломоть красного мяса. — А эта, горианка ведьма что говорит? Она ведь здесь?

Вопрос оглушил ударом звона, осушив всё тело. Прилив гнева, я едва мог контролировать, сжав кулаки.

Эйтхон прознал о Грез?

Рисальд встревоженно покосился на меня. В зале повисла тишина, она закупорила уши проносясь по телу напряжением.

— Хотя вижу по тебе, что — ничего, — не дождавшись ответа Эйтхон, бросил раздражённо.

На какой-то миг мне показалось что он намеренно выводит меня из себя, пытается зацепить. Ответить, что горианку он не увидит, не позволили шум у дверей. Появление Матиуса и Геовин, разбили образовавшуюся стену между мной и Эйтхоном. Я откинулся на спинку кресла, так и не притронувшись к еде, замечая, что Реднайра сегодня не появилась к завтраку. Появление Геовин изменило настрой Эйтхона хоть тот пыхтел, не выпускал из-под своего острого как лезвия внимания всех собравшихся гостей. Не самая радужная встреча после стольких лет. Я не знал каким терпением высидел завтрак. После мы направились снова к покоям отца. Эйтхон, остановил меня в переходе, объявляя, что прикажет своим приближенным привезти сегодня же других целителей. Но дальше я его не услышал, потому из другой ветки перехода вдруг вышла Грез.

Горианка заметно побледнела, когда увидела, что я не один и сколь яростный был у меня вид. Но слишком поздно спохватилась — Эйтхон заметил её, повернул голову в сторону застывшей девушки. Два пропущенных удара сердца выбили дыхание из груди. Я смотрел как меняется взгляд Эйтхона став хищным и жадным.

— Это она? — глянул на меня.

Грез, явно напуганная чем-то, круто развернулась чтобы уйти, как внезапно врезалась в вышедшую навстречу служанке с подносом в руках. Грохот посуды о пол, оглушил на миг.

Развернулся оказавшись возле ведьмы стремительно, схватил за локоть и потащил за собой, увлекая её за дверь пряча от глаз Эйтхона.

Грез морщилась и шумно дышала, но не пыталась вырваться, едва поспевая за мной, ноги её заплетались. Уйдя как можно дальше, оттолкнул её к стене, она вжалась в неё и тут во мне разбилось что-то в дребезги вся злость и ярость, оставляя лишь тревогу — Грез была безумно бледной, дышала глубоко, взявшись рукой за горло будто вот-вот упадёт в обморок.

— Тебе плохо? — сжал плечи.

Замотала головой.

— Ты будешь всегда выскакивать в неподходящее время или ты намеренно хочешь вывести меня из себя? — цежу сквозь зубы, не сдерживая приток гнева.

Теперь Эйтхон знает наверняка что горианка в Обиртоне. Наверняка он догадался по одному взгляду. Мне не нравится, это, жутко не нравится.

— Мне…, мне нужно сказать вам кое-что важное, — произнесла не таким слабым голосом, какой казалось она внешне.

— Скажешь потом, а сейчас иди к себе и жди пока я не приду.

— Это касается короля, — всполошилась, вонзаясь взглядом.

— Иди Грез, я скоро вернусь. Нужно кое-что уладить.

Она думает, но затем согласно кивает, бледнота не сходит с её скул. Я не понимаю, чем так взволнованна, связано ли это с отцом? Но сейчас мне нужно вернуться к Эйтхону, пока он не перевернул весь Обиртон вверх дном. Грез ушла, я смотрел вслед несколько мгновений и развернулся пошёл обратно.