Глава 26.

Я развернулась и шагнула в другую сторону. Двадцать шагов, стена, опять разворот. По этому маршруту я ходила уже с полчаса, пытаясь уложить в голове события сегодняшнего дня и вечера. Как ни странно, а такой насыщенный день отступал и мерк на фоне предложения Лорд-канцлера.

Любовницей! Фавориткой! Нет, может, это и неплохо, если бы Клаус Марентино не собирался жениться. Быть второй или даже третьей в списке его женщин – это точно не для меня.

Всю жизнь провести как леди Денасио – влиятельная, уважаемая, но не выдерживающая сравнения с Императрицей, потому что именно та законная жена. Ну и что, что нелюбимая. В конце концов, когда в большой политике чувства были важны? Да и сама она тоже была выбрана не из-за этого.

Вот леди Присцилла Марентино, мать Клауса, – она была любимой женщиной и женой. О романе девушки из обедневшего захудалого рода с братом Императора и их последующем браке разве что легенды не слагали, хотя написали несколько романов и сняли душещипательную историю. Нам ее даже разрешили по визору посмотреть. Жаль только, что они оба умерли такими молодыми.

Но я-то тоже так хочу. Хочу выйти замуж за любимого человека. Я ведь не из высшего общества, там бы такое было почти невозможно. Да и в моем положении, если честно, тоже. Не смогу выбирать, придется согласиться с первым же предложением о замужестве, ведь второго может и не поступить.

Ну ладно, все же я не на все готова согласиться. Так чем хуже, если я стану любовницей второго, по факту, человека в Империи?

“Может, тем, что он тебе нравится?” – ехидно осведомился внутренний голос. И ведь именно из-за этого его предложение кажется еще более оскорбительным.

Нравится… Как может нравиться мужчина, которого я даже не знаю? Ну поговорили пару раз, а он мне уже снится?

От этой мысли бросило в жар, поскольку сон был далек от целомудрия. Как, впрочем, и мои мысли сейчас.

А что, если правда согласиться? Так ведь тогда ни я себя не буду уважать, ни он меня. К тому же предложение было сделано наедине, не по правилам, так что он вполне может отказаться или сделать вид, что вообще ничего не было. И кем я тогда себя буду чувствовать?

Угу, той же, кем и сейчас, – оскорбленной глупышкой, которой стоит подумать головой, а не эмоциями.

Во-первых, если Клаус Марентино сделает предложение мне как фаворитке по всем правилам и подпишет обязательство, что не будет от меня подпитываться, тогда еще можно о чем-то раздумывать. Точнее, взвешивать свои шансы избежать неприятных последствий при отказе.

Но сейчас у меня нет ничего, кроме слов, так что об этом думать? У меня, между прочим, есть и поважнее задачка, пусть и от него же. Обижаться на его предложение и отказываться помогать я точно не собираюсь, ведь столько погибших! Да и знать, что где-то рядом с тобой ходит менталист, от которого ты не можешь защититься, – это не очень-то приятно. Вдруг следующей, кого он возьмет под контроль, буду я?

От этой здравой мысли аж передернуло. Погибнуть марионеткой, не осознающей, что она делает, точно не входит в мои планы.

В этом свете логичнее становятся действия Лорд-канцлера. Если он выделяет меня среди других, то делает это так, чтобы менталист не догадался и ничего мне не внушил.

До поздней ночи я вспоминала почти посекундно момент нападения. Потом расширила временные рамки на день, но так ничего подозрительного и не обнаружила. Либо лорд Марентино ошибся, и даже я не могу почувствовать этого менталиста, либо он был слишком далеко, и я его просто не видела.

Нет, мне нечем будет порадовать лорда Каранеро. К сожалению.

Вот где бы я действительно хотела помочь, так это здесь. Массовые убийцы не должны уходить безнаказанно, пусть даже они не маньяки, а делают это за деньги. Да и стекло в еде отдает какой-то сумасшедшинкой, неужели нельзя было другой способ для отвода глаз придумать?

К тому же, если уж это такой великий менталист, что ему мешает просто исчезнуть из замка? Странно, в общем.

Утром я спустилась на завтрак в предвкушении чего-то плохого. Ну а что у нас может быть хорошего-то? Поздоровалась с девочками, без энтузиазма ковыряющимися в тарелках с едой.

– Как ты? – спросила Милену, выглядящую все еще бледной и нездоровой. Перед ней стояла тарелка с какой-то жидкой кашицей неприятного зеленоватого цвета.

– Ничего, вот ем, если так можно выразиться, – скривилась та. – Жуткая гадость, но целитель мне пока ничего больше не разрешает.

– Тебе повезло, что вообще жива осталась, – фыркнула Альберта со свойственной ей циничностью.

– Какие у нас новости? – Анна решила сменить тему.

– Да никаких, сейчас объявят результаты. Ты, кстати, решила остаться?

– Томасо, наверное, ужасно зол, но да. Я, если Лорд-канцлер не решит иначе, хочу вылететь в следующем туре. Этого должно быть достаточно – войти в двадцать лучших.

– Думаешь, это разумно? – спросила до сих пор молчавшая Лариана. – Я бы на твоем месте убежала отсюда при первой же возможности.

– Лари! – Альберта недовольно посмотрела на сестру. Та ответила таким же взглядом. Хм...

– Ладно, там леди Денасио вышла, – кивнула я в направлении сцены.

На помост действительно выплыла бывшая фаворитка Императора, а также Каролина Фронто и лорд Каранеро. И не сказать, чтобы их лица светились счастьем.

– Леди, доброе утро, – вопреки традиции, вместо Элианы начал заместитель Клауса. – Вы все знаете о трагическом происшествии, случившемся недавно. Сегодня перед обедом состоится церемония прощания с погибшими, вы можете при желании ее посетить. Это первое. Второе – победители тура уже определены и будут объявлены буквально через пять минут леди Денасио, однако, как мы и планировали ранее, состоятся допросы каждой из вас вне зависимости от того, прошли вы дальше или нет. Кроме этого, пока все не пройдут эту процедуру, не смогут покинуть замок, ведь вы, леди, в числе подозреваемых в убийстве своих соперниц. Все вы, без исключения.

В зале начался гул и возмущенные голоса, выкрикивающие, что они не преступники, а жертвы, только за нашим столиком молчали. Да и что тут говорить и возмущаться, даже пострадавшая вполне может быть причастна, если у нее был целительский артефакт. Сначала сама съела пищу со стеклами, но, как только появились симптомы, вылечилась и вызвала помощь. Это, конечно, менее подозрительно, чем вообще непострадавшие, такие, как мы с Анной. Но я хотя бы не темная, а бывшая соседка – полукровка и тоже не может быть менталистом.

– Девушки, прошу внимания! – разнесся над столами голос леди Денасио. – Я сейчас буду вызывать вас по одной на сцену и вручать конверт от самого лорда Марентино. Та из вас, кто обнаружит в конверте письмо, продолжит участие в конкурсе, если же внутри будет подарок… Что ж, считайте это утешительным призом.

– Начинаем! – провозгласила Каролина Фронто.

К помосту одна за другой потянулись конкурсантки. Первой от нашего столика заветное письмо получила Анна, потом вызвали Лари, Альберта пошла ближе к концу. Из нас никто не волновался, ведь почти все знали, что и так пройдут. Ну разве что насчет Милены не было полной уверенности, хотя она показала себя на конкурсе талантов одной из лучших.

Меня все не вызывали. Не то чтобы это начинало нервировать, но я почему-то не думала, что сегодня придется уйти. Я просто морально не готова, не знаю, что делать после того, как выйду из замка. Да, будет еще расследование, но ведь и оно быстро закончится. Всего несколько дней, и все – свободна, как перекати-поле.

Из неожиданных – не скажу, что неприятных, – сюрпризов: не прошла половина свиты Амирано. “Королева” была в шоке. Не притворялась, не разыгрывала, я прямо чувствовала ее недоумение на расстоянии. И это ведь понятно. Когда просчитываешь варианты, что в самом конце окажешься со своими курицами, на фоне которых ты богиня и которые готовы уступить, – это одно. Совсем другое, когда придется соревноваться с теми, кто тебе ничего не должен и пропускать вперед не намерен.

Жаль, но саму ее не убрали, хотя мы знаем, кто был инициатором получения списков покупок к конкурсу талантов.

Наконец с вожделенным письмом вернулась Милена, по-моему, больше изображающая бурную радость, чем ее на самом деле испытывающая. Правда, на моменте, когда выгнали ее давнего врага – бывшую соседку, – светлая хоть немного оживилась. А то после всего случившегося выглядела она не очень.

Меня же вызывали последней. То есть вообще последней из всех. Заставили ждать до самого конца, будто так и не могли решить, выставить меня за дверь на мороз или оставить.

– Летиция Сорано, прошу, – объявила леди Денасио и вручила мне пузатый конверт. Не знаю почему, но сердце пропустило удар, будто все внутри оборвалось и заныло.

Нет, не может быть! Он только вчера предлагал мне стать его фавориткой, а теперь что, выбрасывает, как ненужную вещь, даже не получив ответа? Или он меня в чем-то заподозрил и пожелал избавиться? А может, думает, что, если выгонит, у меня не будет выбора?

Очень хотелось просто взять письмо и уйти, но меня под локоток удержал лорд Каранеро.

– Вскрывайте, – шепнул он.

Зачем вскрывать? Чтобы, как остальные, со слезами на глазах показывать безделушку и благодарить лорда Марентино? Захотелось закатить истерику. Не знаю, как это делается, но, думаю, у меня бы получилось.

Тем не менее я почти на автомате надорвала конверт, перевернула, и в подставленную ладонь выпал браслет и листок бумаги.

– А что, если у меня и подарок, и письмо? – недоуменно шепотом спросила я, уставившись на стоящего рядом мужчину.

– Это значит, что вы проходите дальше, леди Сорано. Лорд Марентино просто захотел сделать вам подарок, – ответила за него леди Денасио.

– Вот как?.. – растерянно пробормотала я и в оглушительной тишине пошла к лестнице со сцены, так больше ничего и не сказав. Не то чтобы не знала что, просто внутри было столько эмоций, что я чувствовала себя начинающим закипать чайником.

Во-первых, я переволновалась и уже успела сильно расстроиться, что меня выгоняют. Во-вторых, я прямо кожей ощущала зависть из-за того, что меня опять выделили. Ну а в-третьих, внутри кипело возмущение. Он что, решил меня купить на глазах у всех?

И главное, ведь не откажешься прямо сейчас. Это будет неуважительно и покажет меня заправской истеричкой. Нет, лучше лично верну или вон через лорда Каранеро.

Зал, когда я спустилась со сцены, взорвался шушуканьем, леди Денасио начала всех успокаивать и объяснять, что там дальше в программе, но я уже не слушала. Просто села за свой стол, мельком оглядела лица девочек. Анна – любопытство, Милена – легкая зависть, скорее всего, просто к красивой вещи, Альберта – шок, который она тут же попыталась скрыть миленькой улыбочкой. А вот у Лари было странное, отстраненно-хмурое выражение лица, будто ей что-то сильно не нравится. Ну неужели ревнует? Да нет, она вроде бы на лорда Каранеро глаз положила.

Решила письмо прочитать в своей комнате, а вот украшение пришлось выставить на всеобщее обозрение, иначе было ощущение, что меня девочки разорвут. Пока только наши, но с других столиков уже тоже косились. И там было на что реагировать восторженными вздохами – гибкий браслет из белого золота и россыпь сапфиров по всей внешней поверхности. Ну это так Альба сказала, сама я в этом ничего не понимаю. Хотя очень красиво.

– Они символизируют скромность, чистоту и совесть, – шепотом протянула она же. – Интересно, почему вначале синий цветок, потом синие камни?..

Мне оставалось только пожать плечами. Ну что я могу сказать? Ведь и правда не представляю, чем руководствовался Лорд-канцлер. Знаю одно: не совестью. Решил, видимо, что на нас двоих хватит моей.

Когда мы вышли из зала, Лари и Альба уволокли меня в сад под предлогом получше рассмотреть браслет, но я чувствовала, что им есть что сказать. Наверное, будут выпытывать, с чего это вдруг мне такие подарки дарят, потому что вылетевшим девочкам подарили, по сути, пусть и не дешевые, но все же не такие дорогие безделушки.

– Ты понимаешь, что это значит? – младшая Пилестро практически затащила меня за какой-то куст, а Альберта осталась стоять на развилке, следя, чтобы нам никто не помешал. Ну не бить же они меня будут? Надеюсь…

– Ну, он обратил на меня внимание, – неуверенно прошептала я в ответ.

– Подставил он тебя, дура! Нарисовал на лбу большую такую мишень! – я удивленно захлопала глазами. – Да, выделил. Да, отметил. Да, показал всем, что ты для него значишь чуть больше, чем остальные. Теперь, чтобы до него добраться, сначала доберутся до тебя. Клаус, похоже, с ума сошел!

– Но… – нет, в словах Лари совершенно точно есть разумное зерно. Но почему, за что?!

– Это еще не все. Сапфир используют в магии, чтобы нейтрализовывать направленное внушение. Этот камень позволяет выявить менталистов. Они ведь предлагали тебе помочь в поиске преступника, не так ли?

– Так ты знаешь?

– Конечно. Надо же было Дереку меня успокоить, – она криво усмехнулась, – когда я якобы убила нападавшую. Так что да, я знаю, что той спалили мозги. Для тебя это ведь тоже не сюрприз.

Лари не спрашивала, скорее утверждала, так что оставалось только кивнуть.

– За тобой наверняка сейчас будут присматривать, но все равно будь осторожна. Да, если цвет камней поменяется на более насыщенный – значит, на тебя пытаются целенаправленно воздействовать. Учти это. Как только увидишь, что сапфиры становятся темнее, – беги. – С этими словами Пилестро удалились, оставив меня одну посреди сада. В шоке.