Глава 46.

Мы опять ехали в магимобиле, но теперь уже в столицу, а не из нее. Все ужасно нервничали, ведь, несмотря на то, что Пилестро не раз встречались с Императором, сейчас все было несколько иначе – Альба действительно могла претендовать на брак с Лорд-канцлером, если бы захотела. Вот только она не хотела и недовольно косилась в сторону Ларианы. Уж не знаю, что там у них произошло.

Сегодня с самого утра и у меня все завертелось. Пришли какие-то женщины и стали несчастную меня одевать, красить, как фарфоровую куклу из Музея изобразительных искусств, брызгать духами. И все охали по поводу седой пряди и что с ней можно сделать. Что характерно, так ничего и не придумали. Магия изменения цвета волос – процесс-то длительный.

В конце концов я разозлилась и выгнала всех, приняла ванну, чтобы смыть с себя безобразный, совершенно мне не подходящий запах духов и косметику. Не позволю намалевать мне другое лицо, пусть будет, какое есть. Потом опять запустила этот кагал, но разрешила только чуть подкрасить глаза и сделать сложную прическу. Сама бы я такую красоту сотворить не смогла – там девушка действительно постаралась. Надели на меня скромное темно-зеленое платье и туфли на огромной шпильке. И как я в них буду ходить, спрашивается?

Правда, на фоне сестер я выглядела деревенской простушкой, коей и являлась. Не знаю, что там с правилами дворца, но у них на коже была целая тонна косметических средств, и не сказать, чтобы они были в восторге. Лари кривилась каждый раз, как поворачивалась к сестре, – слишком резкие у той были духи.

Впрочем, лорд Каранеро, который нас сопровождал в этом путешествии, только ухмыльнулся и ничего не сказал по поводу моего самоуправства. И то хорошо.

Нас привезли, разумеется, не к парадному входу. Мы пока никто, чтобы подниматься по всемирно-известной “Белой лестнице” Императорского дворца. Провели через какой-то внутренний двор во флигель и пригласили подождать в одной из красиво меблированных небольших комнат, где был накрыт чай.

Просидели часа два – не меньше. А потом вошел приказчик и забрал Лариану. Мы были в таком напряжении, что даже разговаривать не хотелось, а чай я не стала пить на всякий случай. Мало ли сколько тут еще придется ждать.

Примерно через полчаса пришли и за Альбертой, но Лари так и не вернулась. Я осталась в комнате одна в грустном одиночестве.

Со второй сестрой Император беседовал еще меньше, минут двадцать, наверное. Это и понятно, ведь он человек занятой, и тратить время на разговор с глупыми девицами – значит отрывать его от чего-то более важного. От государственных дел. Да и, что-то мне подсказывает, Его Величество и лорд Пилестро уже все обсудили.

Потом настала моя очередь. Приказчик провел меня по коридору до приемной, отделанной темным и, видно, старым деревом. Распахнул дверь кабинета.

Это был шаг как в пещеру дракона. Такое ощущение, что там меня ожидала страшная огнедышащая тварь, готовая сожрать в любую минуту и косточек не оставить. Тем не менее я сделала этот шаг.

Присела в самом низком книксене, на который только была способна. Но Император, кажется, не оценил и продержал меня в этом положении никак не меньше полуминуты, ноги уже начали подрагивать.

– Здравствуй, Летиция, – неожиданно раздался голос, когда я уже думала, что упаду прямо тут. – Можешь подняться.

– Благодарю, Ваше Величество. – Я распрямилась, с трудом сдержавшись, чтобы не поморщиться.

– Проходи, присаживайся. – Пожилой мужчина указал на стул, стоящий почти напротив его стола, но не вплотную, а чуть дальше. Будто специально, чтобы конкурсанток можно было лучше рассмотреть. Или обругать. Мать-настоятельница часто так делала, когда собиралась наказать одну из воспитанниц.

– Благодарю, – повторила я и аккуратно разместилась на кончике стула.

Теодор Четвертый Марентино долго ничего не говорил, пристально меня рассматривая, и от этого властного взгляда становилось не по себе. Будто он под кожу забирался, ввинчивался в мозг, читал мысли.

– Ты очень похожа на мать. Не считая волос, разумеется, – будто про себя пробормотал мужчина. – Итак, Летиция, расскажи, как тебе удалось завоевать сердце моего племянника?

– Ммм… Ваше Величество, я не думаю…

– Вот и не думай, – оборвал меня Император. – Ты документы о наследстве подписала?

– Нет, Ваше Величество, – пискнула я.

– Нет? И почему?

– Я подумала, что еще есть время…

– Врать ты не умеешь. Признайся, Клаус надоумил? – я опустила взгляд в пол. Конечно, я ничего не теряю, если скажу правду, но зачем?

– Просто думала, что это не срочно.

– Что-то ты больно много думаешь… Ну хорошо. Сейчас отдам распоряжение секретарю, он подготовит все документы.

– Ваше Величество, я пока еще не имею права их подписывать.

– Хочешь вернуться в свой притон? – спросил он каким-то неприятным голосом.

Я вскинула голову и посмотрела на Императора.

– О, какой взгляд! – мужчина зааплодировал. – Летиция, если ты станешь женой моего племянника, если он не передумает в последний момент и не выберет Альберту Пилестро, что всех бы устроило, ты должна научиться держать удар. И я сейчас не имею в виду злобно зыркать на Императора, как дворовый щенок на толпу мальчишек. Поверь, это не самое неприятное, что тебе и о тебе скажут при дворе. Ты к этому готова? Готова к тому, что тебе будут припоминать каждый день, что ты росла в пансионе, затерянном в горах, готова, что все будут шептаться за спиной и считать деревенщиной?

Не знаю, какого эффекта хотел добиться от меня Император… Хотя нет, знаю. То, что он защищает племянника от, как ему кажется, неверного решения, это, конечно, похвально, но не за мой счет, пожалуйста.

Я выпрямилась на стуле, села поудобнее и прямо посмотрела в глаза Императору.

– Ваше Величество, я Сорано, и если обо мне будут шептаться за спиной, то это не сделает чести именно тем, кто шепчется, а вовсе не мне.

– То есть ты готова это терпеть? – насмешливо спросил он.

– Терпеть? Нет. Насмехаться над собой я никому не позволю, Ваше Величество, – хм, как-то неоднозначно это прозвучало.

– Откуда у тебя седая прядь?

– Я… Я убила человека. Менталиста.

– Вся в мать, – усмехнулся Император, у которого настроение сменилось будто по щелчку пальцев. – Летиция, наверняка Клаус тебе уже сказал, что ты поступила правильно? Так вот, я решил, что человека, остановившего убийства моих светлых приближенных, в том числе Пилестро, необходимо наградить. Так что подписывай документы о наследстве, не бойся. Это будет твоим приданым.

– Не понимаю… – И правда, как связаны наследство и награда?

– Ох, Клаус! Я думал, он тебе сказал.

– Сказал что?

– Летиция, просто подпиши документы. Можешь даже с моим изворотливым, как змея, племянником проконсультироваться.

– Он не изворотливый! – вскинулась я. – Простите, Ваше Величество.

Ой, как некрасиво получилось! Стоило прикусить язык еще до начала этого странного разговора.

– Защищаешь? – теперь уже Император откровенно веселился. – И правильно защищаешь. Это обязанность жены – мужа своего защищать.

– Лорд Марентино еще не сделал окончательный выбор, Ваше Величество.

– Да неужели?! Летиция, если бы он не сделал окончательный выбор, здесь был бы совершенно другой состав участниц. Девочкам Пилестро, к глубокому прискорбию их отца и моей радости, ничего не светит.

– Но вы же сказали, что кандидатура Альберты всех бы устроила? – вконец запуталась я.

– Знаешь, чем хороша твоя кандидатура, леди Сорано? Тем, что за тобой не стоит промышленная группа или влиятельный сановник, который за счет этого брака захочет стать еще влиятельнее и богаче. Грубо говоря, ты сама по себе и не представляешь ничьи интересы. Да даже твои родственнички, кто еще не сбежал из страны, вряд ли через тебя смогут чего-то добиться.

Я передернула плечами. Еще чего! Дело ведь не только в украденном наследстве, никто из них за последние пятнадцать лет даже на горизонте не появлялся. Так что со всеми просьбами, если все то, что говорит Император, правда, они могут идти в Бельверские леса или еще куда подальше.

– Ваше Величество, значит ли это, что, если лорд Марентино выберет меня, вы не будете препятствовать этому браку?

– Я бы в любом случае не препятствовал, ведь ритуал отбора – это не просто игрушка для богатеев, которым нечем заняться. Если будет интересно, расспросишь потом Клауса. Другое дело, что ты действительно нейтральная фигура и не устроишь при дворе очень многих. И кое-кто попытается перетянуть тебя на свою сторону. Я хочу, чтобы ты сообщала обо всех подобных случаях мне.

В голове опять закрутились шестеренки неприятных мыслей, появилось впечатление, что меня используют. Или проверяют.

– Ваше Величество, полагаю, эту информацию в первую очередь стоит доводить до моего мужа. Он же Лорд-канцлер Империи, и поимка внутренних врагов – его работа.

– О, не все они враги, – расхохотался мужчина, – иногда просто хитрые дельцы и политики. Но твою мысль я понял – шпионить на сторону ты не будешь, даже если эта сторона Император.

– Прошу прощения, Ваше Величество. – Я склонила голову, стараясь унять скачущее галопом сердце. Как бы к концу этого разговора не оказаться в казематах под Императорским дворцом.

– Это все, что я хотел о тебе узнать, леди Сорано, – окликнул меня спокойный голос. – В качестве жены моего племянника ты меня почти устраиваешь. Тебе надо учиться дворцовому этикету и политике – это минус, ты умна, сообразительна и за тобой никто не стоит – это плюс. Как видишь, плюсы слегка перевешивают.

Это что – выходит, я получила высочайшее одобрение Императора на брак, который мне еще и не предлагали вовсе?

– Остался только один вопрос. Что ты к нему чувствуешь, леди Сорано?

– Я… – под пристальным тяжелым взглядом захотелось стать как можно незаметнее. Одно дело – отстаивать свое честное имя или решения, другое – говорить о том, что на душе, с совершенно незнакомым человеком. И уж точно Император сейчас добрым дядюшкой не выглядел. Грозный правитель – это ближе к истине.

– Правду, Сорано. Правду.

– Но я не знаю, Ваше Величество! – растерянно пожала плечами. – Лорд Марентино хороший, добрый, он… Он хороший человек, и рядом с ним мне легко. Я знаю, что он меня защитит, если понадобится, успокоит, утешит. И я скучаю, когда его нет рядом.

– Так ты готова выйти за него?7d423c

Я задумалась на секунду.

Готова ли я быть рядом с Клаусом, идти рука об руку по жизни, делить постель, растить детей? И, когда я это представляю, сердце бьется так радостно, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди и прямиком улетит к объекту моих фантазий.

– Да, я готова, – услышала будто со стороны свой твердый, уверенный голос. Может, это и есть любовь?

– Прекрасно! И ты, наверное, единственный человек, который называет Великого и Ужасного Лорд-канцлера хорошим и добрым, – совсем по-человечески, как простой смертный, фыркнул Император. – Знаешь, если бы сейчас стала заверять, что любишь его больше жизни, я бы, пожалуй, все же был против этого брака. Хотя это и не имело бы практически никакого значения. Клаусу нужна честная жена, со стержнем и четкими моральными ориентирами. А теперь пойдем.

Теодор Четвертый Марентино поднялся, и я за ним следом. Вышли в приемную, потом узкие коридоры вывели нас в закулисье огромного зала, где уже сидели обе сестры Пилестро.

Я побоялась спросить, что происходит, но скоро на мои невысказанные вопросы ответил лорд Марентино, появившись с другой стороны. Они с Императором перекинулись парой слов, а потом нас позвали на сцену.

Не ожидала, что финал будет прямо здесь и сейчас. Думала, что как минимум один день Клаус возьмет на раздумья и консультации с дядей. Но, видимо, они не желали затягивать и так сложный процесс сверх меры. Или все было и так решено?

Прямо перед выходом на сцену нас с сестрами поймали в цепкие лапки девушки с кисточками и пуховками, промакнули лицо, подкрасили губы. На фоне Пилестро я все равно выглядела бледновато, не стоило отказываться утром от краски, но теперь уже ничего не поделаешь.

Мы шагнули на помост в свет софитов, и только там я поняла, что главный зал приемов императорского дворца полон. Нет, битком набит.

Каролина Фронто что-то щебетала, змеей извиваясь вокруг Клауса. И не сказать, что мне это понравилось. Потом мужчина тоже начал говорить о долге, чести, обязанностях мужа и жены – я не вслушивалась, могла только наблюдать за великолепным, блистающим на этой сцене лордом Марентино. Он был во всем черном, с парадной шпагой и перевязью, отливающей серебром. Невероятен!

Я так засмотрелась, что даже пропустила начало церемонии выбора.

Лорд-канцлер подошел сначала к Лариане и вручил ей нежно-розовую розу, поцеловал пальцы, чуть сжал. Она лишь улыбнулась в ответ, совершенно не расстроившись.

У меня же было такое ощущение, что в уши попала вода, я ничего не слышала и почти ничего не видела. Сердце билось где-то в горле, не давая проглотить ком. Неужели?!

Клаус посмотрел сначала на меня, потом на Альбу, опять на меня. Покрутил в руках обручальный браслет, улыбнулся. И шагнул.

Шагнул ко мне, встал на одно колено – так положено по древней традиции делать предложение о браке – и протянул руку.

Я остолбенела. На секунду, но произошла заминка. Уши, которые и так до этого будто бы залило водой, теперь еще и забило ватой. В зале стояла такая тишина, что можно было услышать летящую муху. Да откуда бы быть мухам в Императорском дворце?

Богиня, о чем я думаю!

Мысленно дав себе пинка, я протянула руку и вложила ее в ладонь Клауса. Резко вернулись все звуки, и я то ли услышала, то ли почувствовала слаженный вздох зала.

– Ты выйдешь за меня? – тихо, на грани слышимости спросил Клаус, обжигая таким взглядом, от которого ноги готовы были подкоситься.

– Да, – так же тихо ответила я. А потом что-то грохнуло.

Я даже дернулась, не сразу поняв, что это зрительный зал взорвался аплодисментами. Люди повскакивали со своих мест, кричали, хлопали, даже свистели, кажется.

Клаус поднялся, минуту смотрел на меня все тем же обжигающим взглядом, от которого еще чуть-чуть и я растекусь лужицей у его ног, а потом резко дернул на себя. Мгновенье, и я оказалась в объятиях, прижатая к крепкому мужскому телу, такому горячему, что задохнулась от странных ощущений, захлестнувших с головой.

Подняла взгляд на его лицо, но ничего не успела толком увидеть – твердые мужские губы прижались к моим, раскрывая, заставляя забыть обо всем, о зрителях у визоров, о людях в зале, об Императоре.

Кровь по венам побежала быстрее, обжигая, заставляя обхватить мужчину за шею, прижаться всем телом. Казалось, что этот поцелуй длится вечно, что мне уже не нужен воздух, никто не нужен, кроме него.

Даже когда Клаус оторвался от моих губ, это пьянящее ощущение так и осталось со мной. Я осоловело смотрела на мужчину, моего будущего мужа, и ничего вокруг не замечала.

Что-то говорил Император. Поздравлял, наверное. Еще какие-то люди произносили заранее заготовленные речи – я не слушала.

Вот Лорд Марентино подошел к Альберте, подарил ей еще одну розу и тоже поцеловал пальцы. Она улыбнулась ему, потом мне доброй улыбкой, в глубине которой пряталась грусть. То ли она думала о том, могла ли сложиться ее жизнь с Клаусом, то ли вспоминала своего погибшего жениха – не знаю. Да мне и не хотелось знать. Я буквально упивалась своим собственным счастьем, купалась в нем, в своих ощущениях, в послевкусии поцелуя.

Как бы я жила, если бы он меня не выбрал? Этого я тоже не знаю.

Под конец этой безумной церемонии даже меня заставили выдавить из себя пару слов благодарности и заверения в том, что я буду хорошей женой Лорд-канцлеру. Кажется, я от волнения все напутала, и Клаус в итоге подошел и просто опять, никого не стесняясь, поцеловал. Что ж, хоть это и ужасно неприлично, но я не возражаю. Да и радостно сверкающий золотом магических рун брачный браслет это подтверждает.

Мы уже спускались со сцены, когда я почувствовала чей-то пристальный взгляд. Подняла голову и увидела глаза лорда Пилестро. Сколько в них было лютой ненависти, черной злобы! Я неосознанно отшатнулась и поспешила отвернуться, прижаться плотнее к Клаусу, врасти в него всей кожей. Если понадобится, он меня защитит, я знаю.