ГЛАВА 13

— Леди Рейс, просыпайтесь!

Я пробурчала в ответ что-то неразборчивое и перевернулась с боку на бок. Ночная вылазка и обряд отняли слишком много сил. В моих планах было проспать до обеда, тем более что в воскресенье занятий у детей не было.

— Вы опоздаете в церковь!

Я лениво зевнула. Церковь? Раз грядущий день не приготовил мне ничего приятного (например, телепорта домой), я, пожалуй, останусь в этой теплой постели и… Ай!

Джози распахнула шторы, и солнечный свет настойчиво ударил мне в лицо, заставив натянуть на голову одеяло.

— Отправляйся одна, — предложила я. — У меня нет желания идти в церковь. Кстати, — тут я высунула нос наружу, чтобы встретиться взглядом с ошарашенной Джози. — А зачем нам туда? Разве кто-то женится?

Если Таркер все-таки решил обвенчаться с леди Аттвуд, я готова пересмотреть свою точку зрения на брак и даже радостно побежать рассыпать лепестки роз по дорожке, ведущей к алтарю.

— Но… ведь… — Джози явно растерялась и никак не могла собраться с мыслями. — Как же воскресная служба? — наконец проблеяла она.

Я тяжело вздохнула. Перспектива слушать чужие проповеди не вдохновляла, но, судя по виду Джози, ее точно хватит удар, если я скажу об этом прямо. Она и так уже измяла до невозможности батистовый платочек, который все это время комкала побелевшими пальцами.

Я мрачно и торжественно приподнялась с кровати. Думаю, с таким же лицом перед важными сражениями к солдатам выходил Наполеон Бонапарт. Мне даже захотелось примять бок подушке и водрузить ее на голову на манер треуголки, чтобы сходство стало более очевидным, но я пожалела нервы Джози.

— Ладно, — покладисто согласилась я. — Давай сходим на службу.

К мертвенно-бледным щекам Джози принялся медленно возвращаться румянец. Она с облегчением ломанулась к платяному шкафу.

— Леди Рейс, что вы предпочтете надеть? Нам нужно что-то скромное…

— Тогда какое-нибудь черное платье, — равнодушно пожала плечами я и сладко потянулась, потирая затекшую шею.

Из рук Джози выпала деревянная вешалка. Одно из легких воздушных платьев растеклось у ее ног лужей изящного изумрудного шелка. Мы с Джози уставились на лежащее на полу платье.

— Все в порядке? — с недоумением поинтересовалась я.

Джози прикрыла ладонью рот, издав странный смешок. Она не сводила с меня настороженного взгляда.

— Леди Рейс, вы, наверное, так шутите? Черный цвет подходит только для траура.

— Да? — озадаченно переспросила я и натянуто улыбнулась. — Не очень смешная шутка вышла, верно?

Джози растерянно кивнула и, подхватив брошенное платье, повернулась к шкафу. Видимо, он, в отличие от меня, ее не пугал.

— Как насчет вот этого молочного наряда?

Я бездумно кивнула. Утро покатилось по своему привычному сценарию. Джози дождалась, пока я умоюсь и выпью кофе с тостами, а затем помогла одеться и причесаться. Уже натягивая перчатки, я спохватилась:

— Как далеко находится местная церковь?

— В ближайшей деревне, леди Рейс, — ответила Джози, беря в руки легкий зонтик от солнца. — Не волнуйтесь, нас уже ждет карета, любезно предоставленная лордом Таркером, так что мы не опоздаем.

— Разве он не составит нам компанию?

Повисшая тишина подсказала, что я снова ляпнула что-то не то.

— Лорд Таркер, — медленно начала Джози, явно подбирая слова, — и его дети не посещают церковь. Вы же знаете об отношениях драконов с религией.

Это была сказано утвердительно, но в интонациях проскользнули легкие вопросительные нотки. Я выдохнула через ноздри. И почему вместе с телом мне не досталась память леди Рейс? Это же попросту нечестно!

— Конечно, знаю, — уверенно солгала я. — Но, хм… Некоторые детали иногда вылетают из головы.

Джози закусила губу и кивнула. Ее рука, легшая на ручку двери, подрагивала.

Спускаясь по парадной лестнице, я не удержалась от нового вопроса:

— А как же прислуга лорда Таркера? Они добираются до церкви пешком?

— Нет, леди Рейс. Они проявляют похвальную преданность и отказываются посещать службы из уважения к своему хозяину.

Несмотря на слова, Джози неодобрительно поджала губы. Кажется, такое поведение вовсе не вызывало у нее понимания.

У парадного крыльца нас ждала карета с уже знакомым гербом Таркера. При виде нас кучер привстал на козлах, а лакей торопливо распахнул дверцу и помог подняться по раскладной лесенке. Я устроилась у окна, намереваясь полюбоваться видами, чтобы скоротать время, но заскучать не успела. Мы приехали достаточно быстро. Я даже не сразу сообразила, что Джози за всю поездку не выдавила из себя ни слова, лишь не спускала с меня глаз, как змея, приметившая жертву. Возможно, сравнение вышло слишком напыщенным, но мне и правда стало не по себе от ее пристального интереса.

Карета замерла у небольшой церквушки из окрашенного белого дерева. Темно-коричневую крышу венчала одинокая башня с крестом. К невысокому забору, ограждающему ее от раскинувшихся полей, стекал ручеек из скромно одетых людей. При виде кареты Таркера они с любопытством вытягивали шеи и беззастенчиво пялились на меня, пытаясь рассмотреть получше. Более тактичные зеваки отводили глаза, но все равно в их взглядах читалось любопытство.

— Подождите нас здесь, — скорее приказала кучеру, чем попросила Джози.

Вслед за ней я прошла в пахнущую расплавленным воском церковь, почти полностью забитую прихожанами. Кто-то покашливал, другие негромко переговаривались, дети, выглядевшие непривычно серьезными, явно сдерживались, чтобы не огрести от взрослых. Мы с Джози прошествовали к пустующему первому ряду (остальные скамьи были заполнены под завязку) и медленно опустились на холодные сидения.

К алтарю вышел пожилой священник в черной сутане. Мой взгляд сначала метнулся к его колорадке, а уже затем — к библии, которую он почтительно нес в руках. Он бережно положил ее на подставку у алтаря и неторопливо зашуршал страницами.

— Под «Священным Преданием» понимается то, что истинно верующие и чтущие Бога словом и примером передают один другому, и предки потомкам, учение веры, закон Божий, таинства и священные обряды…

Голос священника убаюкивал, и уже с первых его слов я с трудом сдерживалась, чтобы не зевнуть. Спать с открытыми глазами я не умела, но, бьюсь об заклад, пару таких проповедей, и я в идеале освою этот крайне полезный навык. Зачем мы сюда вообще пришли? Надо было сослаться на головную боль и остаться в постели.

— Но священный обряд не равен магическому…

Я навострила уши. Спать резко расхотелось.

— Магия противоестественна. Она не несет в себе добра и противоречит Божьему промыслу…

Я распахнула от удивления рот. Так, это что, призыв к геноциду? Разве церковь и маги враждуют?

— Джози, — шепотом позвала я и заерзала от нетерпения. — У меня к тебе вопрос…

Джози сделала страшные глаза и выразительно кивнула в сторону алтаря и священника, распаляющегося с каждым словом. С задних скамеек не зашипели (полагаю, мой статус оберегал меня от такого явно выраженного недовольства), но гневное сопение я все-таки расслышала.

Вынужденная примолкнуть, я сосредоточилась на словах священника. Сквозь прорву явно устаревших слов и непонятных терминов я все-таки уяснила одно: церковь яростно не одобряет магию. До появления драконов этот мир развивался примерно так же, как мой собственный, и крылатых пришельцев, способных творить чудеса, поначалу приняли за посланников Бога. Но те отказались от столь почетного статуса, чем вызвали множество вопросов у простого люда. В каком-то смысле церковь боялась потерять сферу влияния и сдать позиции. Легче было объявить драконов церковными преступниками, чем вписать их магию в контекст библии, ведь Богу они не служили. Конечно, об этом не говорилось прямо, но я тоже умела считывать намеки, пусть и хуже Таркера.

Интересно, как именно взаимоотношения драконов и церкви отражается на желании правителей заключить мирный договор?

Я все еще размышляла об этом и во время чтения псалмов, и позже, когда долгая воскресная служба подошла к концу. Мы с Джози поднялись со скамьи и вместе со всеми хотели пройти к выходу, но священник вдруг окликнул меня по имени:

— Леди Рейс!

Мне пришлось замереть в проходе между скамейками, нацепив на лицо светскую улыбку. Надеюсь, именно светскую, а не растерянную.

— Святой отец! — в тон откликнулась я, понятия не имея, что нужно говорить в таких случаях. — Прекрасная служба, — после паузы нашлась я.

— Спасибо, дитя мое, — отозвался священник, добродушно поглаживая живот, выпирающий даже под свободной рясой. — Ваш отец написал письмо, в котором сообщил, что вы хотели бы исповедоваться. Так вот, мы может сделать это прямо сейчас.

Мне стоило большого труда удержать невозмутимое выражение лица и не выругаться вслух. Что-то мне подсказывает, что не стоит ждать добра от этой исповеди.

Мы прошли к небольшой кабинке из темного, тщательно отлакированного дерева. Святой отец, улыбнувшись мне, исчез за темно-синим пологом. Я, поколебавшись, тоже отодвинула тяжелую ткань и прошмыгнула на свое место. Раздалось негромкое старческое покашливание, донесшееся до меня через зарешеченное окошко, а затем я услышала слова неизвестной мне молитвы. Кажется, на латыни.

Сердце ухнуло в пятки. Я не знаю ни латыни, ни молитв. Как же мне выкрутиться на этот раз?

— Господь да будет в сердце твоем, чтобы искренне признать свои грехи от последней исповеди…

Судя по паузе, мне нужно было что-то ответить. Мозг в панике заметался, выдавая один бредовый вариант за другим, когда в дело снова вмешалась память тела леди Рейс. Мои губы сами собой приоткрылись и благоговейно выдохнули:

— В прошлое воскресение, — тихо вставила я.

Святой отец одобрительно покашлял (понятия не имела, что можно кашлять одобрительно, но, клянусь, мне послышалось именно так!) и приступил к сути.

— Ваш отец написал мне, что вы нуждаетесь в утешении и отпущении грехов. Что за камень тяжким грузом лежит у вас на сердце?

Я призадумалась, пытаясь нащупать подходящий ответ.

— Мне неспокойно, святой отец, — неуверенно начала я.

— Покайтесь в грехах, и на душе сразу станет легче.

Я совершенно неаристократично почесала нос. На исповеди я, в отличие от леди Рейс, была впервые, так что список грехов за мной тянулся внушительный. Честно говоря, я даже не знала, с чего начать.

Перебрав в голове все недавние эпизоды, от заключения с детьми сделки до разговора с голым Таркером на поляне, я призадумалась.

— Не бойтесь, дитя мое, — подбодрил святой отец. — Господь милостив.

Он-то да, а вот люди не очень. Не уверена, что некоторые вещи стоит открывать даже священнику, тем более подговоренному графом Рейсом.

Поколебавшись, я тихо проговорила:

— Меня одолевают сомнения, святой отец. Я сама не своя.

— Понимаю, — с готовностью откликнулся он. — С чем же это связано?

Я помолчала, прикидывая, как можно ответить наиболее туманно, но, к счастью, продолжать не пришлось: это сделали за меня.

— Это связано с недавним обрядом по приобретению магии, через который вы недавно прошли, верно?

Я порадовалась, что святой отец не видит моего лица. Наверняка на нем отразилось облегчение, что мне не пришлось ничего выдумывать. Но вместе с тем я насторожилась. Почему у меня появилось чувство, будто разговор подтолкнули в нужную для кое-кого сторону?

— Да, святой отец, — почтительно согласилась я, лихорадочно анализируя ситуацию. — Магия — это грех, а я…

— Вы всего лишь меч в руках Господа, дитя мое, — с легким нетерпением перебил меня священник. — Не вы караете нечестивцев, а Бог.

Ну да, крестоносцам наверняка говорили то же самое. Я невольно насупилась. Терпеть не могу такого рода манипуляции.

— Дитя мое, вы идете по тропе, благословленной самим Господом. Вам выпала сложная миссия, но именно она приведет вас к тому миру в душе, который вы желаете обрести.

Я скептически взглянула в сторону окошка. В полумраке кабинки оно казалось темным, почти черным из-за решетки. Хриплый старческий голос священника приобрел медоточивость. Кажется, мне сейчас начнут обещать райские кущи.

Так-так, становится интересно!

— Великомученик Авраил…

Я пропустила короткую, но наверняка поучительную притчу мимо ушей, уловив лишь общий посыл: не стоит бояться безвременной гибели во славу Господа. Мой взгляд снова споткнулся об окошко, из-за решетки которого доносился голос святого отца, сулящего полное прощение грехов. В голову закралось нехорошее подозрение, и я не выдержала.

— Святой отец, — решительно перебила я, мгновенно выпадая из образа кроткой леди Рейс, — вы знаете, о чем попросил меня отец? Он…

— Тише, дитя, тише! — Впервые в его голосе проскользнуло раздражение. — Не обо всем стоит говорить, даже в стенах церкви.

У меня едва не сорвалось уже ставшее любимым язвительное «вот как?» Вместо этого я сощурилась и с напускным ужасом проговорила:

— Дети не отвечают за грехи отцов. Сердце кровью обливается, когда я думаю о том, что должна…

На мои губы скользнула злорадная улыбка, когда святой отец закашлял, явно стараясь заглушить мои слова. Значит, он и правда в курсе моего задания. Хотя бы в общих чертах.

Видимо, графа Рейса сильно встревожил наш с ним телефонный разговор, раз он подстраховал себя священником.

— Дитя, я все понимаю, но речь идет не о детях, а о порождениях зла. Драконы не такие, как мы. Они все чувствуют иначе…

Я прикусила язык, чтобы не ляпнуть лишнего, но в душе все кипело от гнева. Как же легко найти себе оправдание! Достаточно заверить, что кто-то в корне отличается от нас, а значит, можно сделать из него врага.

— … Драконы пришли в наш мир и перевернули все устои. Они не поклоняются нашему Богу, но, что хуже, бередят магией умы простых людей, путая их мысли. Такая сила, какая доступна этим крылатым пришельцам, может быть сосредоточена только в руках Бога!

«Или его служителей», — мысленно закончила я, но вслух сказала совсем иное:

— Конечно, святой отец. Вы правы.

Моя смиренность, похоже, пришлась ему по душе. Разговор снова свернул на исповедь, и мне даже удалось поддержать его, соглашаясь в нужных местах и делясь какими-то совсем незначительными, на мой взгляд, прегрешениями.

В конце беседы в качестве епитимьи меня обязали поститься всю неделю. Признаться, я ожидала чего-то более внушительного за обретение запрещенной магии и возможную попытку нападения на детей. Забавно, как человеческое лицемерие проникает даже в святая святых — в церковь. В конце концов, ее служители тоже люди. Те самые, которые, судя по всему, не готовы уступить свою власть драконам.

Оглушенная и погруженная в мрачные раздумья, я вышла на улицу и тут же сощурилась от яркого солнца. В нос ударил свежий аромат луговой травы, контрастирующий с запахом свечей в церкви, и мне всего на мгновение, но стало легче. Джози ждала меня у калитки. Ее спина была идеально выпрямлена, на лице застыло отсутствующее выражение, которое, впрочем, при виде меня уступило место опаске. Видимо, мое утреннее поведение еще не забылось.

— Пойдем, Джози, — устало бросила я. — Пора возвращаться.

Она закивала и последовала за мной, спросив на ходу:

— Как прошла исповедь?

Я поморщилась.

— Могла бы и лучше. С другой стороны, на меня всего-навсего наложили епитимью.

Джози вдруг отстала. До меня донесся ее растерянный голос.

— Всего-навсего?

— Да, ерунда, в общем.

Не обращая внимания на застывшую Джози, я забралась в карету и уселась у окошка. Мне нужно было подумать. Слишком много информации на меня свалилось. Краем глаза я заметила, как Джози отодвинулась от меня, стараясь занять место подальше, и пожала плечами.

Я снова и снова гоняла мысли по кругу, пытаясь понять, как заставить Таркера догадаться о том, кто я такая на самом деле. Правда, в свете вчерашнего разговора я была вовсе не уверена, что он с готовностью бросится на помощь и радостно помашет платочком мне вслед, когда я исчезну из этого мира. Понятия не имею, зачем ему ведьма, но он точно не отступится от своей цели…

Оказавшись в спальне, я первым делом стащила с рук перчатки и с облегчением потянулась к изящной шляпке. Мои пальца замерли на ее широких полях, когда я встретилась взглядом с Джози, прижавшейся спиной к двери.

— Что с тобой? — непонимающе поинтересовалась я.

На моей компаньонке буквально лица не было. Румянец исчез, уступив места пугающей бледности. Ее губы заметно подрагивали, и я всерьез заволновалась.

Как оказалось, не зря.

Джози подняла глаза от пола, который рассматривала уже пару минут, и выдохнула:

— Не знаю, как это возможно, но, готова поклясться на библии, вы не леди Рейс.

Я застыла, и потребовалось не меньше минуты, прежде чем я все-таки сорвала шляпку со своей макушки и резким движением отбросила искусно отделанный фетр с крошечной вуалью в сторону. Шляпка спланировала на кровать, и мы с Джози проследили за ее полетом с нервным вниманием.

Мое сердце забилось так громко, что я никак не могла сформулировать мысль. Неужели хоть кто-то действительно понял, что происходит? Ай да Джози! А я ведь ставила на Таркера! Нет, все-таки женщины гораздо внимательнее мужчин. Впрочем, Джози знала свою хозяйку намного лучше невольного работодателя.

— Ты права, — осторожно начала я и резко оборвала себя, прикрыв глаза.

Я приготовилась снова упасть в вязкую темноту, но секунды шли, а ничего не происходило. Растерянная и обрадованная, я распахнула рот и собиралась честно поведать Джози историю своего попадания в этот мир, но успела обронить лишь «я не…». Закончить фразу мне не позволила накатившая слабость.

«Это нечестно!» — мысленно возмутилась я: язык намертво прилип к небу.

Перед глазами взорвался фейерверк красок, а в нос ударил раздражающий до зубовного скрежета аромат вербены.

Комната стала расплываться. Последнее, что я запомнила, — испуганный взгляд Джози. Удара об пол я уже почувствовала.