Глава 15 · Моя мама

Я стояла посреди гостиной ректорских покоев и смотрела на часы каждые тридцать секунд.

— Перестань нервничать, — сказал Эйден, появляясь из спальни. — Ты протрешь дыру в полу.

— Я не нервничаю, — ответила я и тут же принялась грызть ноготь.

— Ты грызешь ноготь. Ты всегда так делаешь, когда нервничаешь.

— Я просто… — я вздохнула и опустилась на диван. — Моя мама едет сюда. Моя мама, которая думала, что я учусь в приличной академии, а не сплю с ректором-драконом. Моя мама, которая вырастила меня одна и теперь приедет и увидит, что её дочь…

— Её дочь счастлива, — перебил Эйден, садясь рядом. — Её дочь любима. Её дочь в безопасности.

— Её дочь в опасности, — поправила я. — За мной охотятся, я чуть не спалила пол-академии, а мой парень — древний ящер, который рычит на почтальонов.

— Я не рычу на почтальонов, — возразил он.

— Рычишь. Мать твоего отца говорила.

— Мать моего отца преувеличивает.

— Эйден, — я повернулась к нему. — Ты готов? Серьёзно готов? Моя мама — это не попечительский совет. Её не запугать титулами и магией. Она будет смотреть на тебя и видеть только одно — мужчину, который спит с её дочерью.

— Я сплю с тобой не только поэтому, — усмехнулся он.

— Вот это ей и скажи, — вздохнула я. — Только сначала убедись, что рядом есть целитель.

Он рассмеялся и поцеловал меня в висок.

— Всё будет хорошо. Я очарователен, когда захочу.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

В этот момент в дверь постучали. Секретарь просунул голову и сказал:

— Лорд Роквуд, мисс Ли. Там… эм… к вам посетительница. Говорит, что она мать мисс Ли.

Я вскочила так резко, что у меня потемнело в глазах.

— Пусть войдёт, — сказал Эйден, вставая и поправляя рубашку.

Дверь открылась, и в гостиную вошла МАМА. Она была всё такая же — высокая, статная, с короной седых волос на голове и пронзительными чёрными глазами, которые видели насквозь любого. Одета просто, но с достоинством — длинная юбка, блузка, платок на плечах. Ни грамма косметики, ни намёка на слабость.

— Мама, — выдохнула я и бросилась к ней.

— Золушка, — она обняла меня, прижала к себе и замерла на секунду. — Живая. Слава богам.

— Живая, — я уткнулась носом в её плечо и вдохнула родной запах — травы, выпечка, дом.

Мама отстранилась и посмотрела на меня. Её взгляд пробежал по лицу, по фигуре, по браслету на запястье. Потом переметнулся на Эйдена, который стоял в центре комнаты и, кажется, впервые в жизни не знал, куда деть руки.

— Так, — сказала мама тоном, не терпящим возражений. — Значит, это ты — тот самый дракон, который охмурил мою дочь.

— Мама! — возмутилась я.

— Молчи, — отрезала она. — Я с ним разговариваю.

Эйден кашлянул.

— Леди… эм… простите, не знаю вашего имени…

— Мария, — сказала мама. — Для тебя — пока просто Мария. Если заслужишь.

— Мария, — повторил Эйден, и я увидела, как в его глазах мелькнуло… уважение? Страх? Непонятно. — Я Эйден Роквуд, ректор этой академии и…

— И дракон, — перебила мама. — Я в курсе. Мне Зола писала. Немного, но достаточно, чтобы понять — ты тот, из-за кого она чуть не погибла.

— Мама, это не он, это наёмники…

— Я сказала — молчи, — мама даже не повернулась. — Так что, дракон? Ты готов отвечать за мою девочку?

— Мария, — Эйден шагнул вперёд и посмотрел ей прямо в глаза. Я затаила дыхание. Никто не смотрел в глаза моей маме. Даже местные бандиты на юге отводили взгляд. — Я люблю вашу дочь. Я готов отвечать за неё. Перед вами, перед богами, перед кем угодно.

Мама смотрела на него долго. Очень долго. Тишина в комнате стала такой густой, что её можно было резать ножом.

— Любишь, значит, — сказала она наконец. — А что ты о ней знаешь?

— Всё, — ответил Эйден. — Она не выносит, когда ей указывают, но терпит меня. Она варит лучшие зелья в академии, но не умеет заправлять постель. Она боится пауков, но не боится драконов. Она ведёт тетрадь учёта наших… встреч. Она спасла мне жизнь, выплеснув столько магии, сколько обычный маг не накопит за столетие. Она — самое ценное, что у меня есть.

Я смотрела на него и чувствовала, как глаза защипало. Он правда знал. Всё. Даже про пауков, которых я тщательно скрывала.

Мама перевела взгляд на меня. Потом снова на Эйдена. Потом вздохнула.

— Ладно, — сказала она. — Садись. Рассказывай.

— Что рассказывать? — не понял Эйден.

— Как жить собираетесь. Где. На что. Дети когда. Всё рассказывай.

Я прыснула со смеху. Эйден посмотрел на меня с ужасом.

— Мама, — сказала я, подходя к нему и беря за руку. — Не мучай его. Он хороший.

— Хороший, — проворчала мама, но в глазах у неё уже плясали смешинки. — Ладно, верю. Но если обидишь…

— Я знаю, — перебил Эйден. — Вы превратите меня в ящерицу и посадите в банку. Зола рассказывала о ваших методах воспитания.

Мама удивлённо подняла бровь и посмотрела на меня.

— Рассказывала, значит? Ну, хоть не всё скрываешь.

— Мама, — я подошла и обняла её. — Ты приехала просто так или с проверкой?

— И то, и другое, — она погладила меня по голове. — Соскучилась. И проверить хотела, как ты тут. А то пишешь редко, а когда пишешь — только хорошее. Я же знаю, что у тебя всегда всё хорошо, даже когда плохо.

— Мам, у меня правда всё хорошо, — я посмотрела на Эйдена. — Лучше, чем когда-либо.

Мама переводила взгляд с меня на него и обратно. Потом кивнула.

— Вижу, — сказала она. — Ладно, кормить будете? Я с утра не ела, в ваших драконьих поездах одна гадость.

— Конечно, — Эйден оживился. — Сейчас распоряжусь. Что вы любите?

— Всё, что не надо долго готовить, — мама улыбнулась. — Я женщина простая.

— Сделаем, — Эйден вышел, и я осталась с мамой наедине.

— Ну, — сказала она, садясь на диван. — Рассказывай. Всё. Без утайки.

Я села рядом и рассказала. Про книгу в библиотеке, про контракт, про первые ночи, про тетрадь учёта (мама смеялась до слёз), про нападение, про то, как я спасла Эйдена. Всё. Потому что врать маме было бесполезно — она всё равно чувствовала.

— Сильная ты, дочка, — сказала она, когда я закончила. — Я всегда знала. Но чтобы так… ты меня удивила.

— Я сама себя удивила, — призналась я. — Я не знала, что во мне столько магии.

— Дикая кровь, — мама покачала головой. — Твой отец тоже был таким. Необузданным, сильным, свободным.

— Ты никогда не рассказывала об отце.

— Нечего было рассказывать, — вздохнула она. — Ушёл он. Не смог с нами. Свобода ему была дороже.

— А Эйден не уйдёт, — сказала я твёрдо. — Я знаю.

— Вижу, — мама посмотрела на дверь, за которой скрылся дракон. — Этот не уйдёт. У этого глаза не те. Он за тебя умрёт, если надо.

— Уже чуть не умер, — усмехнулась я. — Я не дала.

— Молодец, — мама обняла меня. — Моя девочка. Настоящая женщина.

Ужин прошёл… странно. Эйден суетился, как мальчишка. Сам накрывал на стол, сам подавал блюда, сам ухаживал за мамой. Она принимала это с королевским достоинством, но я видела, что ей приятно.

— Хороший у тебя дракон, — сказала она, когда Эйден вышел за десертом. — Дрессируется.

— Мама! — возмутилась я.

— Что «мама»? Я правду говорю. Видно, что старается. Это дорогого стоит.

— Он правда старается, — согласилась я. — Иногда даже слишком.

— Это от любви, — мама отпила чай. — Мужчины, они такие. Если любят — горы свернут. Если нет — палец о палец не ударят. Этот свернёт.

После ужина мы сидели в гостиной, пили чай и разговаривали. Эйден рассказывал о драконьих традициях, мама — о южных обычаях. Я слушала и улыбалась. Мои два мира наконец встретились.

— Знаете, — сказала мама, когда чай был допит, — я ведь боялась ехать. Думала, увижу дочку несчастную, запуганную, в клетке золотой. А вы тут… живёте. По-настоящему.

— Живём, — подтвердил Эйден и взял мою руку.

— Ну и ладно, — мама встала. — Пойду я. Устала с дороги. Завтра ещё поговорим.

— Куда пойдёте? — удивился Эйден. — Оставайтесь здесь. Комнат много.

— В гостинице я остановилась, — мама покачала головой. — Не хочу вам мешать.

— Вы не мешаете, — Эйден встал. — Правда. Оставайтесь. Зола будет рада. И я… я буду рад.

Мама посмотрела на него долгим взглядом. Потом кивнула.

— Ладно, уговорил. Но если что не так — скажу сразу.

— Договорились, — улыбнулся Эйден.

Я проводила маму в гостевую комнату. Она остановилась в дверях и обернулась.

— Хороший он, дочка, — сказала тихо. — Дракон, а хороший. Береги его.

— Берегу, — улыбнулась я.

— И себя береги, — она поцеловала меня в лоб. — Вы теперь одно целое. Потеряешь себя — потеряете всё.

— Я помню, мам.

— Ступай. К нему иди. Он там без тебя, наверное, места себе не находит.

Я усмехнулась и пошла обратно. Мама была права — Эйден стоял посреди гостиной и смотрел на дверь так, будто ждал приговора.

— Ну? — спросил он, когда я вошла.

— Ну, — я подошла и обняла его. — Ты справился. Ты ей понравился.

— Правда?

— Правда. Она сказала, что ты хороший. Для дракона.

— Это комплимент?

— Это лучший комплимент, который можно получить от моей мамы.

Он выдохнул и прижал меня к себе.

— Я так боялся, — признался он. — Больше, чем в бою. Больше, чем когда на нас напали. Я боялся, что она скажет «нет».

— А если бы сказала?

— Я бы уговаривал, — усмехнулся он. — Я дракон. Я умею добиваться своего.

— Даже у моей мамы?

— Даже у неё, — он поцеловал меня. — Потому что ты стоишь того.

Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в его объятиях.

— Эйден? Спасибо, что был сегодня таким… настоящим.

— Я всегда с тобой настоящий.

— Я знаю, — я подняла голову и посмотрела ему в глаза. — И это главное.

Мы стояли посреди гостиной, обнявшись, и я чувствовала: всё будет хорошо. Мама приняла его. Он принял маму. Мои миры соединились.

— Пойдём отдыхать? — сказала я. — Завтра мама будет учить тебя печь пироги.

— Пироги? — ужаснулся он.

— Драконий этикет, — усмехнулась я. — Южная версия.

— Я справлюсь, — вздохнул он.

— Справишься, — я поцеловала его. — Ты же дракон.

И мы пошли спать. А утром нас ждали пироги, мама и новый день.

Лучший день в нашей жизни. Пока что.