Глава 18

Глава 18

Солнечные блики играли на лазурных волнах Бескрайнего Моря. Порывистый, соленый бриз развевал паруса кораблей и лодок Северного Причала шалрейнской гавани. Лилли и Лорелея сидели на перевернутой лодке и бросали в волны круглые камушки.

— Какой он, мой отец? – звонким голосом спросила девочка. Яркое солнце позолотило ее лицо, усыпало нежную кожу мелкими веснушками. В пронзительно-зеленых глазах отражался белый парус эльфийского торгового корабля, только прибывшего в гавань.

— Добрый, храбрый, красивый, — перечислила Лилли, стараясь вызвать в памяти лицо давно оставленного мужа.

— Он тоже лорд? – уточнила Лорелея. Ее душу, кажется, грела мысль о знатном происхождении матери.

— Нет, — покачала головой мать. – Мариус – дитя войны, найденыш, воспитанный в семье Розенгардов. – Как и я, он вырос у чужих людей. Но мы с твоей теткой Морвенной – потомки Розенгардов. Значит, ты – наша единственная наследница.

Лилли было хорошо, как никогда. Она сидела рядом с дочерью, время от времени поправляла прядь непослушных медных волос и улыбалась. Счастливо и беззаботно. Белокаменный Шалрейн в солнечных лучах сиял волшебной красотой. По гавани сновали торговцы, грузчики, дельцы всех рас Видимого Мира. Лилли глядела на море, теплое, мягкое в сезон Урожая, и всей душой желала задержать эти мгновения, оставить все, как есть.

Ее цель – вернуться назад, в «свое» время, уплыла в запредельные дали. Зачем ей возвращаться? Она почти не помнит брошенного мужа. Ее сестра пропала и вряд ли найдется столько лет спустя. Розенгард наверняка захватили враги. Лучше им с Лорелеей остаться здесь. Аурелия и Фенелла почти сдались. Вот-вот разрешат девочке поселиться у матери. Лилли вращается в самых знатных, изысканных шалрейнских кругах. Ее любовник – первое лицо в городе, Глава Совета. Пусть все так и останется. Она будет смотреть, как растет ее дочь и радоваться, что Жизневорот принес ее в чудесный Шалрейн, а не выбросил где-нибудь среди холодных Зубастых Гор, куда она так отчаянно хотела попасть, чтобы найти свою сбежавшую сестру.

— Мама, давай съездим в Розенгард. Хочу своими глазами увидеть замок и Долину Роз, — сказала Лорелея, умоляюще глядя на мать.

— Не знаю, детка, — покачала головой Лилли. – Там сейчас живет твоя прабабка с дочерьми. Не представляю, как я им представлюсь. Ведь мне еще только предстоит появиться на свет годы спустя.

— А мы назовемся вымышленными именами. Они не узнают. Я так много слышала от тебя о Долине Роз, что захотела увидеть все своими глазами.

— Хорошо, дочка, — кивнула Лилли. – Я попрошу у Эллеровира несколько воинов для охраны и подготовлюсь в дорогу. Придется нанять карету. Ты еще недостаточно хорошо ездишь верхом.

— Я могу ехать на Пудинге, моем пони.

— Вряд ли Пудинг выдержит дальнюю дорогу, малышка, — рассмеялась Лилли.

Мимо проходил знатный лан, разодетый в голубой с серебром костюм и блестящие кожаные сапоги до колен. Лан бросил на Лилли восхищенный взгляд и поклонился. Лилли холодно кивнула в ответ. Она так и не привыкла к спеси и надменности эльфов, к их презрительному отношению к представителям других рас. Они осыпали ее комплиментами и подарками, но вряд ли считали равной себе. Во всяком случае, ни один из них пока не просил ее руки. Временами Лилли забывала, что у нее уже есть муж, и размышляла о новом замужестве в этом мире. Здесь она – не леди, у нее нет замка и земель. Но все может измениться, если она выйдет замуж за лорда или, на худой конец, за эльфийского лана.

Тем же вечером Лилли попросила Эллеровира дать ей нескольких стражей в дорогу.

— Ты хочешь поехать в Долину Роз, милая? Но зачем? Там повсюду война. Не в обиду тебе, эти людишки ни дня не могут прожить в мире. Вечно ссорятся с соседями или с другими расами. Не стоит забывать и о троллях – разбойниках. Молодая красивая нахлис с дочерью – лакомый кусок для проходимцев всех мастей, которыми так кишат дороги нашего мира.

— Но до Златолесья лишь несколько дней пути. Мы будем ехать днем, а ночевать на постоялых дворах. С охраной нам ничего не грозит.

Лилли сидела перед круглым зеркалом в изящной серебряной раме с узорами из переплетенных роз. Она заказала это зеркало мастеровитому гному и просила украсить его розами. Лилли хотелось, чтобы предметы в ее доме напоминали о потерянном Розенгарде. Она глядела на свое отражение и горделиво улыбалась. К ней вернулись прежние, слегка пышные формы, лицо вновь округлилось, кожа обрела былую нежность. Кружевной пеньюар обнажал округлые плечи и мягко обрисовывал красивую грудь.

К Лилли подошел Эллеровир, опустился на колени и стал осыпать поцелуями ее плечи, шею, спускаясь все ниже и ниже в вырез пеньюара.

— Ты – ведьма, любовь моя. С тобой я теряю голову и забываю обо всем на свете.

Лилли погрузила пальцы в его густые волосы и тяжело дышала от возбуждения. Эллеровир сумел пробудить в ней неистовую страсть плотской любви. Каждая их ночь возносила ее на вершину блаженства и погружала в глубокие воды забвения и счастья.

Когда Эллеровир подхватил ее на руки и понес на смятую постель, она хрипло рассмеялась и в этот миг поняла, что никогда не вернется назад. Здесь теперь ее место.

***

Накануне отъезда Лорелея упросила Лилли сводить ее на гору Фалес к храму Ламелии. Они долго поднимались по белым ступеням, вырезанным прямо в скале, Лорелея бежала впереди и оглядывалась на мать:

— Мама, давай быстрее!

— Дочка, я уже не такая тонкая и быстроногая, как в юности, — Лилли устала от бесконечного подъема. Отчего эти эльфы соорудили храм на самой высокой горе? Она задрала голову: белые колонны парили в облаках. Казалось, храм плывет по небу. Лилли подхватила края платья и продолжила подъем. Голос Лорелеи звучал все дальше и дальше. Ей не догнать свою резвую девочку.

Когда Лилли поднялась к подножию храма, Лорелея уже сидела на ступенях и разглядывала пронизанный лучами солнца Шалрейн.

— Правда, красиво? – ее глаза восторженно смотрели на крошечные мраморные башни, узкие улочки, площади и голубую гавань. Они были так высоко, что, казалось, раскинь руки — и взлетишь звонкой птицей. Лилли присела рядом и обняла дочь за плечи:

— Я тебя так люблю, малышка! Ты – самое главное, что есть в моей жизни, — отчего-то вдруг вырвалось у нее.

В этот безмятежный, светлый день на душе у нее было тревожно и зыбко. Казалось, все ненадолго, ее счастливый мир вот-вот разрушится, и она погрузится в бездну отчаяния и страха.

— Мама, что с тобой? – нахмурилась Лорелея. – Ты сама не своя. Что-то случилось? Эльфы изгоняют тебя из города?

Лилли не знала, как объяснить дочке свою тревогу. Она отмахивалась от цепких лап страха, но тот вновь настигал и все глубже погружался в ее голову: давил, терзал, мучал.

Она крепко прижала к себе девочку, погладила ее шелковистые волосы и зажмурилась. Что-то не так. Сейчас случится нечто плохое. Ее сердце замерло, потом неистово забилось в груди. Лилли открыла глаза и застыла.

Небо над храмом покрылось сизыми тучами, воздух сгустился, повсюду сверкали вспышки молний, земля грохотала. Далеко внизу море взбунтовалось, подняло огромные волны и обрушило на гавань невиданную мощь. Небеса разверзлись, хлынул дождь. Вода ручьями бежала по ступеням храма. Все вокруг полыхало, тряслось, бушевало, рушилось. Основы Видимого Мира содрогнулись. Еще немного — и все живое, хрупкое, что есть в этом мире погибнет под обломками разрушенной цивилизации.

— Бежим в храм! – крикнула Лилли и потянула дочку к белым колоннам.

Лорелея, как заколдованная, глядела на бушующую стихию, не могла сдвинуться с места.

— Дочка, скорее, надо укрыться! – голос сорвался и рухнул в густую тишину. Лилли почувствовала, что ускользает. Невидимая сила тащила ее из этого мира, затягивала в водоворот межвременья. Реальность дрожала, истончалась, контуры смазывались. Вот уже Лорелея виделась ей легкой, прозрачной тенью.

— Мама! – пронзительный крик всколыхнул сердце Лилли. Она протянула руки.

— Дочка, дай мне руку. Быстрее!

Лорелея подняла руку, потянулась к матери и исчезла…