Глава 4

Глава 4

Лилли вздрогнула и проснулась. Темноту рвали вспышки молний, косматые тучи плескали водой, ручей бурлил и пенился от мощных потоков ливня. Она вымокла и продрогла до костей. Волосы мокрой паклей спадали на спину, платье – хоть выжимай. Лилли вцепилась в скользкий камень, на котором уснула, и слезла на траву. Сапоги тут же провалились в грязь. Хорошо, туфли не надела! Нужно где-то спрятаться, да побыстрее, пока не простыла. Лилли подхватила мокрую и грязную юбку, отжала, обвязала вокруг талии и, цепляясь за мокрые пучки травы, начала карабкаться на пригорок. Трава выскальзывала из пальцев, несколько раз она срывалась, сползала вниз, ругалась самыми грязными тролльими словами и начинала заново.

Наконец, уставшая, измученная забралась на пригорок и залезла под густую ольху. По щекам вперемешку с дождевой водой текли слезы. Ужасно хотелось домой. Что она наделала! Зачем вышла из уютной пещеры возле замка и пустилась в опасное и непредсказуемое путешествие по разрушенным деревням и дремучим лесам? Что с ней будет, если ее настигнет страшное чудовище с клыками? Как жить, если Морвенна не вернется? Будет ли Мариус искать ее?

Вволю наревевшись, Лилли помолилась Небесной Волшебнице и принялась думать, как ей выбраться из леса и попасть в Деревню Рудокопов, где она сможет получить помощь от гномов. Вспомнила про магию и едва не вскрикнула от радости.

Вокруг шумели сосны и ели, сквозь кроны деревьев сочился, стучал по веткам колючий дождь, ручьями стекал наземь. Но вспышки молний стали реже, а небо чуть просветлело. Лилли произнесла заклинание поиска дороги. Меж деревьев отчетливо проступила алая нить. Она выбралась из-под ольхи, оправила юбку, обхватила озябшие плечи руками и побрела вслед за нитью. Шла и размышляла. Ей вдруг отчетливо вспомнился ночной кошмар и голос в тумане. Что-то про ее сестру: две звезды и две судьбы. Она потрогала звезду на шее – теплая.

Их звезды незримой нитью связывали двух сестер. Звезда теплая, значит, Морвенна жива. У Лилли сразу потеплело на душе, она взбодрилась и зашагала быстрее. Еловый лес перешел в смешанный. Лилли шла среди берез и осин. Дождь закончился, и лес пронзили первые лучи восходящего солнца. Зачирикали, заголосили птицы, встретили новый день звонкими трелями. Стало теплее. Лилли распустила косу – просушить волосы и подумала: вот бы снять мокрое и грязное платье! Под платьем у нее рубашка. Что подумают гномы, когда наследница Розенгарда явится в деревню в исподней рубашке? Лилли невольно улыбнулась, представив ошалелые лица гномов, впервые увидевших даму Розенгард без платья.

Лес кончился, когда солнце поднялось высоко и согрело жаркими лучами ее озябшее тело. Она вышла на пшеничное поле и зажмурилась. Глаза слепило, алая нить бежала прямиком через поле и исчезала за горизонтом. Лилли пошла быстрее. Стало припекать. Волосы обсохли, а намокшее платье холодком облепило тело. Она сняла сапоги и пошла босиком. Трава покалывала ступни, теплая земля согревала. Сейчас, под горячими лучами солнца, средь бела дня, страх ушел, и происшедшее казалось лишь ночным кошмаром. Будто не было страшной ночи, бегства от клыкастого чудовища, холодной ночевки в дождливом лесу. Ей было тепло и радостно. Морвенна жива. Она найдет ее, и они вместе вернутся в Розенгард. Лилли встретится с мужем. Варг с Разящим Мечом одолеет врагов. Все станет, как прежде, только лучше.

Пшеничное поле сменилось клеверным лугом. Аромат душистого клевера пьянил, дурманил голову. Полосатые пчелы жужжали, кружили над сладкими цветами. Лилли сорвала клевер и съела сочный цветок. Ее желудок свело от голода. Поблизости не было ни фруктовых деревьев, ни ягод. Она не ведала, сколько верст прошла и сколько еще впереди. Перевалило за полдень. Лилли страшила мысль, что где-то по дороге идет чудовище в облике мальчика, ищет ее, выслеживает. Лилли не знала, какой у этой твари нюх. Способен ли он почуять ее след? Как хорошо, что ночью прошел дождь и скрыл все следы!

К вечеру она, наконец, увидала серые крыши и острые частоколы гномьей деревни и от облегчения заплакала. Над крышей деревенской кузни струился дымок. Доносилось ржание лошадей, мычанье коров и визг свиней. Деревня жила. Лилли надела сапоги и припустила со всех ног. Она неслась вперед, туда, где есть живые, где все знакомо и где она обретет защиту от ужасов и страхов, что преследуют ее.

Лилли вбежала в деревню, постучала в первую же калитку и, когда калитка открылась и перед ней предстало морщинистое, длиннобородое лицо гнома Хмурека, рухнула наземь и зарыдала.

— Госпожа Лилли! – прохрипел Хмурек и крикнул:

— Гелька, бегом сюда.

Брякнула дверь и раздался пронзительный визг:

— Чего тебе, старый пройдоха? Орешь так, что стены дрожат.

Геля, плотная гномиха с пышными седыми волосами, собранными в гульку, в белоснежном фартуке поверх добротного суконного платья, увидала Лилли и всплеснула руками:

— Госпожа Лилли! Что с вами? Ваша одежда, лицо, волосы! Эленка, Фрида! Подь сюда, помогите отвести госпожу в дом.

Из гномьего дома выскочили две невысокие пухленькие гномихи, дочери Хмурека и Гели, обе в красных платьях с кокетливыми кружевами по вороту. Светловолосые, сероглазые, с ярко-розовыми щеками и улыбчивыми губами.

— Маменька, что случилось? – защебетали девушки, подбежав к Лилли.

— Цыц, вертихвостки! – рявкнул Хмурек. – Помогите матери отвести госпожу Лилли и кликните лекаря. Как она добралась сюда, бедняжка? Я слышал, Розенгард окружили Нармусы, мышь не проскочит.

Эленка и Фрида помогли Лилли подняться и, сопровождаемые охами и вздохами впечатлительной мамы Гели, повели в дом. У Лилли кружилась голова, пересохло во рту, ноги гудели усталостью, тело ломило и кололо. Ее раздели и уложили на белоснежную постель в горнице дочерей, закрыли теплым пуховым одеялом. Лилли попросила воды. Фрида сбегала к колодцу и принесла кружку студеной воды. Лилли напилась и откинулась на подушки. В этот раз она спала крепко, без сновидений, и очнулась лишь к вечеру другого дня.

— Ну и напугали вы нас, госпожа! Что с вами приключилось, бедная?

Возле кровати на деревянном стуле, накрытом подушкой, сидела хозяйка дома Геля и вязала длинный белый чулок.

— Много чего! – сиплым голосом сказала Лилли и приподнялась в кровати. Пока спала, ее волосы расчесали и заплели в две тугие косы, лежавшие по плечам. Рубашка на ней тоже была новая, из беленого льна.

— Вы меня переодели!

Лилли благодарно улыбнулась Геле.

— А как же, госпожа! Ваша одежда вся испачкалась и порвалась, к тому же вымокла, а ваши сапоги в порядке. Эленка начистила их гусиным салом и выставила на крыльцо – просохнуть.

Лилли откинула жаркое одеяло и спустила босые ноги на вязаную дорожку.

— Геля, мне надо одеться и поговорить с Хмуреком. Кое-что случилось в Долине, и мне нужен его совет.

Геля сложила вязание, убрала в плетеную корзину и натужно поднялась со стула.

— Ваше платье я выбросила, госпожа Лилли, но приготовила для вас платье Фриды. Должно быть в пору.

Она сняла со спинки кровати синее платье и протянула Лилли. От платья пахло геранью – в деревнях часто перекладывали одежду засушенными цветами, чтобы моль не побила. Лилли понюхала платье и сжала губы. Мама любила герань. В доме всегда стояли горшки с пестрыми цветами. Лилли встала и быстро оделась. К платью, короткому, до лодыжек – все же гномы пониже людей, прилагались белые вязаные чулки. Подходящей обувки в гномьей семье не нашлось. Лилли не расстроилась: где-то на крыльце ее дожидались старые удобные сапоги.

— Пойдемте, голубушка! Нужно покушать – на вас лица нет. Хмурек уже там, вечеряет да лясы точит – сосед к нам зашел.

Геля, ростом до плеча Лилли, ласково ей улыбнулась, и они направились в главную горницу – вечерять.

В полутемной в вечерних сумерках горнице красовался заполненный снедью дубовый стол. Чего здесь только не было! Творожники в сметане, куриные потрошка с подливой, пирог с вареными яйцами, варенье из груш, холодный свекольник и кувшин с яблочным вином. В центре стола – румяная горбушка свежего хлеба. Возле стола на лавке восседал хозяин дома Хмурек, а рядом еще один гном Ортег – старый, со сморщенными щеками и пронырливыми черными глазами.

У Лилли от запаха хлеба потекли слюнки.

— Дорогая гостья проснулась! – заорал Хмурек и улыбнулся Лилли ртом с половиной зубов.

— Здоровья и благоденствия вашему дому, милый Хмурек! – ласково сказала Лилли.

— И вам не печалиться!

— Садитесь, госпожа! – Геля приставила к столу стул из березы и Лилли покорно села. Перед ней тут же очутилась миска свекольника, другая – с потрошками, рядом горбушка хлеба. Лилли жадно ела, откусывала большие куски. Казалось, она может съесть все на этом столе и не подавится. Так наголодалась за время своего странного путешествия. Хмурек и его гость потягивали вино из железных кружек и молча переглядывались. Геля присела тут же на лавку, налила себе вина, закусила пирожком. Три пары глаз пристально глядели на Лилли, ожидая, пока она утолит голод и расскажет, что с ней произошло, и как она оказалась в деревне без лошади, охраны и в измазанной грязью одежде.

Лилли насытилась, сладко вздохнула и широко улыбнулась гномам.

— Благодарствую, Геля, за чудный ужин!

— Грушевого варенья с хлебом, госпожа? – спросила Геля.

— Спасибо! Я сыта.

Хмурек прокашлялся и спросил:

— Госпожа поведает, что с ней приключилось?

Лилли быстро и слегка сбивчиво рассказала про то, как шла через опустевшие деревни в Златобор и встретила странного мальчика, а он оказался чудовищем. Умолчала о том, что Морвенна пропала. Негоже, чтобы по Долине поползли слухи об исчезновении миледи.

— Слыхал я о таких созданиях, — гном Ортег набил в трубку пахучий табак, щелкнул огнивом, закурил и пустил в потолок дымные кольца. – Звать их рольгенами и они воистину создания тьмы, оживленные Первыми Магами, дабы прислуживать им.

— Но как ему удалось воплотиться в мальчика? — прошептала Лилли. Слова Ортега о созданиях тьмы нагнали на нее ужаса. Солнце давно скрылось, и Геля зажгла лучинку, а потом бросила ее в бадью с водой. Свет лучины огненными языками лизал бревенчатые стены гномьего дома, рисовал причудливые картины. С подворья сквозь открытые ставни тянуло свежестью и комарами.

— Рольгены легко принимают облик любых живых существ, — покачал головой Ортег и тряхнул седой бородой, отгоняя назойливого комара колечками дыма. – Их магия позволяет становиться, кем угодно, хоть разумным, хоть зверем или птицей или даже змеей. Ты никогда не распознаешь рольгена, если он сам себя не выдаст.

— Не иначе Небесная Волшебница стережет вас, госпожа, — сказала Геля. – Не очнись вы той ночью и не пожелай проверить мальчика, кто знает: куда этот рольген мог вас заманить.

Лилли кивнула.

— Не могу понять, друг мой, что привело это создание в Долину? Слыхал, когда Первые покинули Видимый Мир и схоронились глубоко в недрах Зубастых гор, рольгены последовали за ними.

— Ни один рольген не покинет Зубастые горы, не будь на то веления Первых. Рольгены – рабы Первых с древних времен и полностью подчинены их воле. Если он очутился в деревне, да еще встретился с госпожой Лилли, на то было повеление Первых. Значит, им что-то понадобилось от леди из Розенгарда, раз послали рольгена.

Лилли вспомнила сон: две сестры, две звезды, две судьбы. Морвенна отправилась к Первым магам. Видно, недостаточно им пленить одну сестру, отправили рольгена за второй. Значит, чудовище не собиралось убивать Лилли. Может, зря она сбежала. Осталась бы с ним – он мог привести ее к сестре. Лилли было пожалела о своем бегстве, но потом вспомнила страшную лысую голову и длинные клыки рольгена и вздрогнула. Она пока не ведает, где Морвенна и как ее спасти. И рольген ей не союзник, раз подчиняется Первым. Нужно попасть в Златобор и отыскать Септимуса! Старый учитель наверняка знает и о рольгенах, и о Первых и подскажет, как отыскать Морвенну.

— Хмурек, не одолжишь мне лошадь? Хочу на рассвете уехать в Златобор.

— Госпожа, на дорогах небезопасно. Может, вам чуток пожить у нас?

Лилли покачала головой. Как бы ей не хотелось остаться под сенью гостеприимного дома Хмурека и Гели, не для того она покинула Розенгард, потеряла Мариуса, бежала и пряталась от чудовища, чтобы сейчас спокойно сидеть в тихом и безопасном месте в то время, как Морвенна где-то мучается и страдает, пытаясь совершить невозможное.

— Нет, Хмурек. Я должна отправиться в Златобор. Это важно для Розенгарда и для всей Долины. А, может, и для всего Видимого Мира. Если не дашь лошадь – отправлюсь пешком.

— Как вы могли подумать, госпожа, что я пожалел для вас лошади? Я лишь хочу уберечь вас от невзгод и опасностей, ожидающих на длинной дороге в такое тревожное время. Потому не могу отпустить вас в Златобор одну. Завтра в столицу идет подвода с рудой. Найдется и для вас место.

— Может, хотите отдохнуть перед дорогой, госпожа? – спросила Геля.

— Нет, я отлично выспалась, — помотала головой Лилли, тряхнув косами. – Мне бы хотелось больше узнать об этих рольгенах, достопочтенный Ортег. Вдруг, я снова встречу одного из них.

— Пусть Хранительница упасет вас от такой встречи госпожа, — нахмурил седые брови Ортег, потянулся к открытому окну, вытряхнул трубку, набил свежим табаком, кучкой лежавшим перед ним на столе, зажег и с довольным видом заполнил горницу пахучим дымом. Геля, Хмурек и Лилли закашляли и замахали руками.

— Ну, и забористый у тебя табак, друг Ортег, — рассмеялся Хмурек. – Глаза щиплет и в носу свербит.

— Я всегда высаживаю табак с самого начала Возрождения, едва сойдет снег. А собираю в Сенокос. Приятно вечером раскурить трубочку!

— А что твоя дочь? Не посылала весточку?

— Селена с мужем держат золотую лавку в Златоборе. Дочка моя, госпожа Лилли, на редкость удачно вышла замуж. Супруга-то моя Ядвига померла, когда Селенке было семь годков. Боялся, что не смогу вырастить дочку. Всю жизнь в руднике – откуда мне знать про девичьи секреты? Но девка выросла порядочной и работящей.

— Истину говоришь! – поддакнула Геля. — Хорошая у тебя дочь, Ортег.

Старый гном кивнул, пустил еще дымка и улыбнулся тонкими губами:

— Так о чем я? Слушайте, госпожа Лилли. Что знаю – расскажу.

Стукнула дверь и с ночным ветерком в горницу вошли Эленка и Фрида. Довольные, смеющиеся, красивые.

— Это откуда же вы, девицы, так поздно? – прикрикнула на дочерей Геля. – Велено было до темноты явиться.

— Мы на подворье Кристы сидели, маменька. Кристу скоро замуж отдают в другую Долину. Незнамо, когда свидимся.

— Ах вы, козы-егозы, еще раз мать ослушаетесь – сами поедете замуж в самую отдаленную Долину.

Девушки наморщили хорошенькие носики и учтиво присели перед матерью.

— Бегом спать! Чтоб с первыми петухами поднялись и козу надоили. Госпоже Лилли свежего молочка к заутрене.

— Маменька, можно мы тоже послушаем? – взмолилась Эленка. - Почтенный Ортег так интересно рассказывает.

— Пусть остаются, Геля, — махнул рукой раздобревший после ужина Хмурек. – Годы молодые – успеют выспаться и козу подоить.

Ортег обвел слушателей пристальным взглядом, убедился, что все глаза устремлены на него, а рты замолкли, и начал рассказ:

— Когда-то в начале времен, Первые Маги решили создать себе подмогу из смертных и выбрали представителей разумных рас. Не все расы согласились стать прислужниками Первых. Мы, гномы, древнейшая раса, потомки славного Ольдина, взбунтовались желанию Первых поработить нас, за что Острин, правитель Зубастых Гор навечно погрузил нашу расу в недра земли и повелел, чтобы отныне гномы денно и нощно трудились в глубоких рудниках, не видя солнечного света и свежего воздуха. А троллей, осмелившихся перечить, Первые наградили тупыми головами и уродливой внешностью. Люди и эльфы согласились обучаться магическому ремеслу и отдали лучших девушек и юношей во власть Первых. Для надзора за смертными Первые и создали рольгенов. Полуразумные, ничтожные, не способные свободно мыслить, они обитали в Зубастых горах, надзирали за будущими магами и беспрекословно слушались Первых.

Когда Вторые Маги взбунтовались и умертвили тела Первых, а их души навечно заключили под землю, рольгены отправились за своими повелителями, ибо и в жизни, и в смерти, им не дано разлучиться.

Фрида слушала старого гнома с удивленно распахнутыми глазами и, когда Ортег закончил рассказ и вновь вытряхнул трубку в окно, робко спросила:

— А что сталось с рольгенами, дядюшка Ортег, когда Первые умерли?

— Кто знает, дочка? Я слыхал, они так и остались в Зубастых горах, словно летучие мыши, способные жить без света. Мир изменился, лишившись Первых. Разумные расы обрели невиданную свободу. И не всегда она шла на пользу. Войны, раздоры, неизлечимые болезни и мор изрядно сократили поголовье разумных.

— Значит, при Первых жилось лучше? – вмешалась Эленка. Лилли перевела взгляд с одной сестры на другую – не отличить. У Эленки глаза чуть темнее. А Фрида чуть выше. Но то, что они – родные сестры, сразу бросается в глаза. Не то, что у них с Морвенной. Одна темная, другая светлая. Правда, они сестры лишь по отцу. Лилли знать не знает, кто ее родная мать.

— Как тебе сказать, девочка? – продолжил Ортег. – Первые лечили болезни, хранили мир и покой в землях Видимого Мира. Но не терпели вольнодумия. Не все разумные способны жить в сытом рабстве. Сколько девушек забрали Первые для своих утех! Был такой закон «первой ночи». Любую, что понравилась Первым, сначала получали они, а уж потом законный муж. От того, думаю, народилось немало их потомков среди смертных.

— Что ты несешь, старый? – прикрикнула на гостя Геля, опасаясь за невинные души своих дочерей. – Юная девица никогда не ляжет с мужчиной до замужества. Это нерушимый закон чистоты и непорочности.

Лилли жадно внимала рассказам Ортега. Ее приемные родители – лавочники не знали грамоты и не читали книг. Она никогда не слышала историю Первых до этой ночи. И, надо сказать, не особо желала услышать. В замке Розенгарда была обширная библиотека. Морвенна заставляла Лилли читать и учиться. Но Лилли предпочитала книги по зельеварству и легким заклинаниям. История Видимого Мира не прельщала юную, легкомысленную и взбалмошную младшую сестру. Половину наставлений Морвенны она пропускала мимо ушей и говорила, что сядет за книги, когда станет старой и некрасивой. Какой она была глупой!

— Девочки, на сегодня хватит. Отправляйтесь спать! – Геля поднялась с лавки и указала дочерям на дверь.

Ортег, кряхтя, встал, поохал, распрямляя спину, взял свою трубку и потопал к двери, беспрестанно шаркая ногами в старых кожаных башмаках с загнутыми вверх носами.

— Прощай, друг Хмурек. Благодарствую за славную пищу и беседу. Пойду-ка я домой.

Хмурек вышел на крыльцо проводить соседа. Геля убрала со стола и понесла остатки ужина в погреб. Лилли осталась одна в горнице, полной дыма и тревожных мыслей. Скорей бы встретиться с Септимусом и вернуть Морвенну! Без сестры она не может править Розенгардом. Ничего не знает и не умеет.

Она не заметила, как положила голову на стол и заснула. Проснулась от пронзительных криков деревенских петухов. Уже рассвело. Свежая и умытая Геля вновь собирала на стол. Из двора неслись крики Хмурека. Лилли вышла на подворье. Возле крыльца стояла бадья с водой, в ней колыхался деревянный ковш. Девушка зачерпнула воды, умыла лицо и обтерлась висевшим тут же вышитым полотенцем.

К подворью Хмурека подъехал запряженный быками обоз, доверху нагруженный мешками с железной рудой. Обозом правил средних лет гном в льняном колпаке. Во рту гнома дымилась трубка. Хмурек открыл калитку и вышел к обозу – посудачить с соседом.

Лилли с сожалением глянула на уютный дом – ее первое пристанище с тех пор, как оставила Розенгад, вздохнула и направилась к калитке.

— Уходите, не прощаясь, госпожа! – раздался голос. Она обернулась и увидела Гелю. Хозяйка держала в руках узелок.

— Спасибо тебе, почтенная, за пищу и за кров! – Лилли склонила голову.

Геля улыбнулась и протянула гостье узелок:

— Сама подоила коров и коз. Пусть девочки выспятся. Успеют еще наработаться, как выйдут замуж. Я тут собрала кое-какой еды в дорогу. Вы же не завтракали.

Лилли взяла узелок и благодарно сжала Гелину руку.

— Да хранит вас Небесная Волшебница, почтенная!

Геля подняла правую ладонь и провела в воздухе возле лица Лилли. Так матери провожали в путь дочерей и сыновей, отдавая их под защиту Хранительницы. Лилли прижала к груди узелок и вышла через калитку.

— Госпожа! – возница слез с обоза и поклонился Лилли.

— Лучше просто «Лилли». Пусть никто не знает, что я из Розенгарда. Времена сейчас непростые.

—Береги госпожу, Братек. Довези до Златобора целой и невредимой.

— Завсегда рад, друг Хмурек! У меня при себе ладный меч. Пусть только кто осмелится подойти к госпоже, уж я-то сумею пустить его в ход.

Лилли уселась на обоз рядом с возницей. Тот кивнул Хмуреку и зычно крикнул: «Пошли!». Горбатые быки вздыбили спины и потянули обоз по пыльной деревенской дороге. Тут и там из подворий выглядывали любопытные лица селян. Кланялись, улыбались. Удивлялись, что делает наследница Розенгарда на обозе Братека. Лилли кланялась в ответ и желала, чтобы быки шли быстрее. Ее страшило, что где-то по Долине бродит переодетый рольген, выслеживает ее, строит коварные планы.