Глава 5

Глава 5

За высокими стенами из белого песчаного камня виднелись пестрые крыши славного города Златобора. Сказывали, что в Златоборе самые красивые дворцы, самые ловкие воры, самые оборотистые купцы и самые дивные синие купола на молельне Небесной Волшебницы.

Лилли ехала на телеге, впряженной в двух круторогих быков. Полуденное солнце изрядно припекло ее светлую макушку, опалило нежное лицо золотистым загаром. Она крепко прижимала к поясу кожаный кошель. В Златоборе воришек – как крыс. Только успевай приглядывать за своим добром, чтоб не обокрали.

Возница – плечистый, круглоголовый гном лениво помахивал над спинами быков длинным хлыстом. Быки ревели, возница ругался, Лилли желала поскорее добраться до постоялого двора и отдохнуть на прохладной постели. Два дня и две ночи ехали они по лесам и полям. Днем останавливались лишь накормить – напоить быков. Ночью разжигали костер и по очереди стерегли обоз с ценной рудой. Лилли сидела возле костра и тряслась от страха. А ну, как они нарвутся на троллей или, того хуже, на прихвостней Нармусов, в наглую рассыпавшихся по всей Долине Роз?

Где-то в темноте ей чудился рольген в облике бледного чудовища с хвостом и клыками. Лишь, когда занималась заря, страхи исчезали, она садилась на обоз и мирно дремала под скрип и стук могучих деревянных колес. Быки неспешно шагали по дороге, обмахивались хвостами от паутов и мух. Возница, зажав хлыст в заскорузлых пальцах, покрикивал на них и рассказывал Лилли байки про тяжкий гномий труд в подземных рудниках и про жадных купцов, что вечно норовят купить руду дешевле, а перепродать дороже.

Город Златобор — самый большой и людный в Златолесье, с узкими улочками, мощеными здоровенными булыжниками, с нависающими над мостовыми домиками, так плотно стоящими друг к другу, что порой жители с разных сторон улицы могли через окна здороваться за руку. По старинному обычаю из окна в окно тянулись веревки, сплошь увешанные выстиранным бельем. Воду после мытья и стирки хозяйки тоже выплескивали на улицу. И тогда берегись случайный прохожий, попавший под мыльный водопад!

Златобор привечал всех желающих поселиться в его стенах. В городском указе говорилось, что все жители равны и вправе совместно решать судьбу города. Но так повелось, что эльфы селились с эльфами, гномы с гномами, а люди с людьми. Тролли – любители свободы и отчаянные ненавистники любых законов и правил – селились, где придется, и всячески нарушали мир и покой златоборцев пьяными воплями, драками и чрезмерным нахальством.

Центром, где сходились представители разумных рас, по праву считался златоборский рынок. Сюда свозили товары с разных концов Видимого Мира. Рыба из Бескрайнего Моря блестела чешуей и терпко пахла тиной. Персики и груши из Долины Роз манили сладостными ароматами. Розы, гортензии, лилии, тюльпаны цветным морем дурманили златоборских девиц. Драгоценные меха соболей и куниц из Стуженой Земли привлекали самых именитых купцов. В народе говорили, что нет такого товара, который нельзя купить на златоборском рынке.

На центральной площади горделиво высилась городская ратуша с красной черепичной крышей. В ратуше заседал голова Златобора, ежегодно выбираемый общим голосованием граждан. На другом конце площади сияла лазурными куполами молельня Небесной Волшебницы. Четыре купола как четыре края Видимого мира, над каждым сверкает серебряная звезда. Молельню строили на деньги горожан целых двести лет. И каждое поколение златоборцев желало внести свой вклад в строительство дома Хранительницы и украсить священное место новым приделом или красочными росписями.

Небесная Волшебница – людская Хранительница. Гномам покровительствовал мудрый Ольдин, у эльфов же был Храбрый Ясен, был ли небесный покровитель у троллей – никто не знал. Свои молельни они не строили, а чужие обходили с ругательствами и плевками.

Братек привел обоз на окраину Златобора, где у гномов располагались склады с припасами и товарами. Склады помещались в добротных каменных домах с дубовыми дверями и крепкими замками. С утра здесь было оживленно и шумно. Гномы, одетые по-простому в серые рубахи, льняные штаны и грубые деревянные башмаки с вязаными чулками, разгружали мешки с овсом и пшеницей с другого обоза. В южных землях Златолесья уже вовсю шла уборка урожая, и город пополнял свои запасы в ожидании грядущих холодов. За работой присматривал худой, жилистый гном в добротном красном камзоле и синих штанах тонкой шерсти, обутый в башмаки из воловьей кожи.

— Зютек, здоровьечка и полных закромов!

— И тебе не голодать, почтенный Братек! Привез руду?

— А то! Разгрузить бы да напоить моих быков. Ох, и жаркая была поездка! Цельными днями пауты жалили, а ночью от комаров не было спасу.

— И не говори, Братек! Жара нынче пуще прежнего.

— Разве здесь не было дождя?

Лилли спрыгнула с обоза и подошла к Зютеку.

— Ты кого это привез, старый греховодник? – усмехнулся Зютек в пышные рыжие усы. – Вот расскажу твоей женке, будешь знать, как девиц в обоз сажать!

— Ха-ха-ха! – Братек рассмеялся и схватился за круглый живот. Лилли сначала обиделась, но глянула на хохочущих гномов и тоже рассмеялась звонким, как лесной колокольчик, смехом.

Закончив смеяться, она слегка присела и назвалась:

— Я – Лилли. Господин Братек милостиво подвез меня до Златобора.

— Меня Хмурек попросил. Не оставлять же девушку на дороге. Вот и взял с собой в обоз. И ей не страшно, и мне веселее.

— На ярмарку приехала? – поднял густую бровь Зютек. – Говорят, нынче ярмарка будет богатая – пребогатая.

— Нет, почтенный! Мне бы мага одного сыскать. Зовут Септимусом.

— Приворожить кого надумала? Так это тебе нужно к эльфийке Миринде. Пара золотушек – и кого хочешь приворожит.

— Приворот меня не интересует! – холодно заметила Лилли. Ей не хотелось, чтобы в городе судачили, будто Лилли Розенгардская мотается по Златолесью в поисках мужчин. Своего мужа ей мало.

Пока Братек с помощью двух гномов таскал мешки с рудой, Зютек пристально разглядывал Лилли.

— Что-то в лице твоем мне знакомо. Ты раньше не приезжала в Златобор?

— В прошлый Студень, — кивнула Лилли, потом вспомнила, что решила не выдавать свое настоящее имя и замолчала.

— Ладно, дам тебе служку. Отведет к магу Септимусу. Только будь осторожна, девочка. Златобор – богатый город. От того здесь ворья и жуликов – не пересчитать. Держи кошелек ближе к сердцу, а глаза востро. Как стемнеет, на улицу без дюжего малого не выходи. Иначе не только честь, но и жизнь потеряешь.

Лилли испуганно слушала гнома и кивала. Она не собиралась гулять по Златобору в одиночку. Выехала из дома с двумя «дюжими малыми» — Мариусом и сэром Вильямом. Вот только эти малые где-то затерялись по дороге. Лилли еще раз пожалела, что сглупила и убежала из пещеры, не дождавшись своих спутников. Но теперь назад дороги нет. Она найдет Септимуса, узнает, как выручить Морвенну, а уж потом вернется в Розенгард.

— Пулька, поди сюда! – зычно крикнул Зютек маленькому и щуплому гному в потрепанных штанах и пыльной куртке.

Пулька подошел и уставился на Лилли круглыми голубыми глазами на загорелом лице. Голову Пульки украшал мятый льняной колпак. Каждый гном, выходя из дома, должен был покрыть голову. Таков обычай. Летом гномы носили льняные колпаки, зимой шерстяные. Гномихи повязывали головы платками.

— Чего надо, почтенный Зютек? – склонил голову служка.

— Отведи людскую девушку на Червонную улицу к дому старого Септимуса. Да, смотри, сразу возвращайся назад. Только попробуй опоздать – получишь знатную трепку!

— Не опоздаю, почтенный! – пролепетал Пулька и повернулся к Лилли. – Идемте, госпожа!

— Ты можешь звать меня Лилли. Я – не госпожа.

Пулька пожал плечами и пошел в сторону улицы. Лилли поспешила следом, стараясь не упускать его из вида.

На окраине Златобора селились самые бедные из горожан. Вдоль улицы плотно теснились глиняные домишки с крышами из старой черепицы. На окнах вместо стекол были натянуты бычьи пузыри, каминов не было, ибо топили по-черному — дым из очагов выходил прямо в горницу. Лилли видела, какие уставшие лица у хозяек этих домов, какие натруженные у них руки. В этой части города не было ни колодцев, ни ручьев. Воду приходилось носить в деревянных бадьях за несколько кварталов. Одежду стирали за городскими воротами в мутной речке. Мылись там же и не слишком часто. Ребятишки, игравшие прямо посреди улицы, были чумазые, как трубочисты.

— Не смотри на них так! – прошипел Пулька.

— Как?

— Слишком пристально. Людская женщина с белыми руками и в добротном платье. Каждая из местных хочет облить тебя помоями, испачкать в навозе, чтобы ты не так блестела на солнце.

— Я ничего не сделала, — невольно смутилась Лилли. — Я тоже выросла в простой семье и работала по дому. Умею шить, ткать ковры, могу и горницу вымыть. Не думай, что я – неженка и белоручка.

Пулька остановился и оглядел Лилли с головы до пят:

— Нет, ты – госпожа. Не знаю, как вышло, что ты мыла полы. Но ты рождена госпожой и должна ходить в эльфийских шелках и разъезжать в роскошной карете, как жена городского головы.

Лилли разразилась смехом. Вспомнила, как ходила с мамой полоскать белье к Быстрой реке, а потом играла с городскими мальчишками на мостовой и пускала кораблики в лужах. Пулька смотрел – смотрел и широко улыбнулся, сверкнув крепкими белыми зубами. Лилли стало жаль паренька, который вынужден зарабатывать себе на хлеб столь тяжким трудом. Ей захотелось помочь.

— Пулька, а ты не хочешь переехать в Долину Роз?

Пулька прекратил смеяться, прищурил глаза от жаркого солнца и серьезно сказал:

— Я – сирота. Почтенный Зютек раньше жил в нашей деревне и знал моего отца. Когда родители умерли от чумы, он взял меня к себе на воспитание. Уйду от Зютека – мне не на что будет жить.

— Если решишь уйти или тебе будет трудно, приходи в Розенгард и спроси лорда Варга. Скажи, что Лилли очень просила тебе помочь.

— Ты знакома с лордом из Розенгарда? – Пулька недоверчиво вглядывался в Лилли.

— Мне довелось жить в Розенгарде. Некоторое время, — смутилась Лилли.

Дальше шли молча. Пулька, видно, обдумывал предложение Лилли. А Лилли разглядывала город. Чем дальше от окраины и чем ближе к центру, тем богаче становились дома горожан.

Глиняные избы сменились ладными каменными домами с яркими черепичными крышами и блестящими на солнце стеклами окон. Потрепанная одежда превратилась в красивые платья из шелка и льна, с вышивкой и кружевами. Усталые, напряженные лица сменились довольными и счастливыми. Приземистые и плотные фигуры стали высокими и худощавыми.

— Здесь живут эльфы. Ремесленники, купцы, воины. На постоялых дворах часто останавливаются знатные лорды и леди и тогда, если не зевать, есть возможность заработать медяк другой. Почистить лошадь, отнести письмо, смахнуть пыль с сапог. Мы с ребятами часто сюда прибегаем. Заработаем и на обратном пути покупаем в лавке сладкий пирог или кружку забористого кваса. Красота!

Лилли во все глаза смотрела на красавцев эльфов. Какие они гибкие, стройные, длинноволосые! Волосы эльфиек, красиво убранные драгоценными гребнями, спускались до самых колен. Золотые, медные, черные! Ни одна людская женщина не могла сравниться с эльфийкой грацией и красотой. Даже удлиненные кончики ушей, торчащие из-под волос, придавали им очарование и прелесть. Белоснежные лица с тонкими чертами и точеными скулами. Влажные блестящие глаза, обрамленные густыми ресницами. Мягкие сочные губы, словно просящие поцелуя. Лилли сразу почувствовала себя дурнушкой. Низкорослая, полногрудая, с расцарапанными руками и спутанными, давно не мытыми волосами. Она шла среди весело щебечущих эльфиек, окутанных сладким флером духов, и была рада сгинуть, провалиться в подземный мир, лишь бы не видеть их насмешливые, презрительные взгляды.

Пулька не обращал внимания на эльфиек и бодро несся вперед. Отведет Лилли и успеет подработать у напыщенных эльфов. Они проходили мимо постоялого двора с кричащей вывеской «Благородный эльф», куда как раз подъехала карета. К карете подскочил служка, с поклоном открыл дверцу и опустил лесенку. Из кареты выплыл надменный белокурый эльф и, не глядя на служку, прошел в распахнутую дверь постоялого двора. На Лилли и Пульку эльф даже не взглянул.

Лилли подумала: знай он, что она – наследница Розенгарда, удостоил бы он ее чести поздороваться? Или благородная людская фамилия ничего не значит для эльфов? Она слышала, у них своя иерархия с множеством ступеней. Эльфы с разных ступеней не могут вступать в брак и заводить детей.

Эльфийский квартал сменился людским и Лилли облегченно вздохнула. Люди не столь трепетно относились к своему внешнему виду. В людском квартале попадались стройные и пухленькие, маленькие и высокие, с волосами и без. И, кажется, никого из них не смущало соседство с красавцами эльфами. Дома здесь были простые и добротные, а одежда практичной. На мужчинах – льняные штаны и рубахи, на ногах кожаные башмаки. Женщины в светлых платьях с передниками, на головах платки или шляпы с завязками. Люди не так жестко блюли обычай покрывать голову при выходе на улицу. Попадались и «простоволосые» — без платков и шляп. Здесь Лилли не смущали насмешливые взгляды, она чувствовала себя просто и естественно. Пулька привел ее к небольшому дому в один этаж, на двери которого красовалась вывеска: «Лавка мага и чародея Септимуса».

— Ну вот, мы на месте, — с сожалением вздохнул Пулька. Ему понравилась Лилли. Она была такая же красивая, как его мать. И гораздо добрее Ульрики, дочери Зютека.

— Спасибо, Пулька! – Лилли пожала мальчику руку и вскрикнула: — Тебе не нужно сегодня работать. У меня есть деньги.

Она быстро отвернулась, прошептала заклинание, и на ее поясе оказался туго набитый кошель с золотыми. Лилли развязала кошель, вынула золотушку и повернулась к мальчику:

— Бери! Это тебе на квас и сладкие пироги. Хватит надолго.

— Уй! – взвизгнул Пулька, подпрыгнул, поклонился Лилли и радостно побежал по улице.

Лилли с улыбкой глянула ему вслед и направилась к двери, грубо сколоченной из сосновых досок. Приблизилась и громко постучала.

— Открыто! – крикнули из дома. Она распахнула дверь и вошла.

С порога дохнуло едким серым дымом. Глаза заслезились, Лилли чихнула и моргнула, пытаясь разглядеть в клубах дыма место, куда попала.

— Finito magia! –раздался хриплый, старческий голос, дым рассеялся, и Лилли очутилась в тесной, битком набитой комнате, полной реторт, склянок, пучков сушеных трав и потрепанных книг. В центре возвышался громадный котел, в котором что-то сердито булькало и фырчало. Рядом с котлом стоял и улыбался худой старик в длинной мантии, заляпанной разноцветными пятнами. Его голубые, как горные озера, глаза светились добродушием, а длинная серебристая борода спускалась до пояса.

— Госпожа Лилли из Розенгарда! – старик склонил седую голову, тряхнул бородой.

— Почтенный маг Септимус! – Лилли подхватила юбку и изящно присела.

— Может, просто «учитель»? Так когда-то меня звала Морвенна.

— Тогда я – Лилли. Я стала госпожой лишь год назад и никак не привыкну.

Старый маг улыбнулся и провел рукой – перед Лилли очутилось кресло из вяза с мягкой подушкой.

— Присаживайся, Лилли, и поведай, что привело тебя в славный город Златобор. Вижу, тебе пришлось пережить немало трудностей на своем пути.

Лилли присела на краешек кресла. Маг удивительно легко для своего преклонного возраста юркнул в угол комнаты и примостился в широком черном кресле, изукрашенном древними письменами. Лилли во все глаза разглядывала жилище Септимуса, стараясь не упустить ни одной мелочи.

Свет попадал в дом через круглое оконце, затянутое не бычьим пузырем, как у бедных, и не стеклом, как у богатых златоборцев, а тонкой прозрачной материей, похожей на мелкую паутинку. Паутинка мерцала, переливалась в лучах солнечного света, отражалась на дощатом полу комнаты мелкими тенями и отблесками. Стены дома от пола до сводчатого потолка были утыканы душистыми полками из мандаринового дерева. Лилли слыхала, что это дерево, растущее далеко на юге Златолесья, обладает защитными свойствами. Дом, в котором есть мандариновые вещи, защищен от темной магии. Полки топорщились ветхими книгами в потрепанных переплетах. Лилли невольно сравнила их с нарядными книгами библиотеки Розенгарда и решила, что маг гораздо чаще читает свои, от того они и выглядят столь неопрятно.

На дубовом столе с почерневшей столешницей беспорядочно топорщились пузырьки, склянки. На одном из столов торчала реторта для изготовления зелий. В центре комнаты на треноге пузатился котëл, а под сводами потолка на льняных веревках болтались пучки и букеты пахучих трав. У задней стены колыхалась вылинявшая на солнце занавеска. Видно, за занавеской располагалась спаленка мага. Ибо в главной комнате места для кровати не осталось.

— Учитель, а что варится в этом котле? – Лилли вытянула шею и глянула на буроватую кипящую жижу, испускавшую тонкий аромат ванили.

— Ягодный кисель, — хмыкнул маг и рассмеялся.

— А-а-а, — разочарованно протянула Лилли. – Я думала это какое-то волшебное зелье. Приворотное или целебное. Пыталась узнать по запаху или виду.

— Так ты – зельевар, Лилли из Розенгарда?

— Да, учитель. Морвенна говорит, что у меня неплохо выходит подбирать травы и варить целебные зелья.

Септимус нахмурил брови и постучал по подлокотнику кресла длинными пальцами:

— Я так давно не видел леди Морвенну. Слыхал, что она обрела сестру. Я давно подозревал, что у лорда Аврелиуса есть еще одна дочь.

— Как вы могли знать? Мы встретились лишь прошлым летом. До того дня ни Морвенна, ни я не знали друг о друге.

Септимус загадочно улыбнулся в седую бороду:

— Две звезды для двух сестер. Звезда Морвенны слишком яркая, теплая. Ваши звезды изначально притягивались друг к другу. Так было всегда с того дня, как ваша прабабка Элия, потомок Вторых магов и одна из самых сильных ведьм нашего столетия, сотворила две магические звезды для своих дочерей и наделила их родственными узами.

Лилли положила руку на грудь, где сквозь ткань платья теплился серебряный медальон со звездой, ее связь с Морвенной.

— Учитель, скажите, правда, что моя звезда знает, жива Морвенна или нет?

Септимус прищурил глаза – по лицу пробежала тонкая сеть морщин:

— Лилли, что случилось с Морвенной? Почему ты приехала в Златобор одна и в деревенском платье?

Лилли набрала воздуха и выпалила:

— Морвенна пропала. Сбежала из замка. Мы с Мариусом и сэром Вильямом отправились на поиски. Но я потеряла своих спутников в Сумрачном лесу и еле добралась до Златобора. Сколько мне пришлось пережить в дороге – словами не передать! Но я не жалею. Наконец-то я здесь, и вы поможете мне отыскать сестру.

Маг напряженно слушал Лилли. Его глаза горели, а с кончиков пальцев сыпались серебряные искры.

— Я знал, чувствовал: что-то происходит. Время сгустилось, призраки прошлого проникли в мои сны. Я вижу события давно ушедших лет, будто наяву. Магия времени — тонкая материя. Даже самые опытные маги легко могут навредить настоящему и грядущему, заглядывая в прошлое.

Он встал с кресла и решительно зашагал вокруг котла с треногой, в котором шумно булькало кисельное варево. Места было чуть-чуть и Лилли приходилось подбирать ноги, опасаясь, как бы Септимус не отдавил их своими сапогами. Старый маг что-то невнятно бормотал на незнакомом языке. Лилли решила, что это эльфийский – уж очень напыщенный. Брови мага нахмурили складку на лбу, пальцы творили неизвестные пассы. Она подумала: уж не желает ли маг переместить их вместе с домом туда, где пребывает Морвенна?

— Учитель, постойте, погодите!

Лилли вскочила с кресла и потянула Септимуса за рукав мантии. Маг на ходу остановился и резко развернулся.

— Чего тебе, дорогая?

—Что вы имели в виду, когда сказали о времени? Где это место, куда отправилась Морвенна? Как ее отыскать?

Маг тяжко вздохнул.

— Ни ты, ни я, девонька, не сможем отправиться вслед за Морвенной. Ибо туда, где она сейчас, нет ни входа, ни выхода.

— Да что это за место такое? – вскрикнула Лилли и топнула ногой. Котел на треноге дрогнул, но устоял и продолжил кипеть сладким варевом.

—Это тайная обитель душ Первых Магов – Пещера Чар. Место Источника жизни и смерти. Граница живого и мертвого. Место, где зародилась магия и откуда она берет силы. Не представляю, почему Первые выбрали Морвенну для ритуала. Может, ей подвластна неведомая мне магия?

Маг нахмурился, схватился руками за седую голову и начал раскачиваться из стороны в сторону и подвывать. Лилли испуганно отшатнулась. Уж не выжил ли учитель Септимус из ума? Не мудрено в его-то годы. Для юной Лилли все, кому перевалило за двадцать, казались дряхлыми старцами.

— Что она сказала? – вдруг рявкнул маг. Лилли вздрогнула и сделала шаг к двери. – Что сказала Морвенна, перед тем как исчезнуть?

— Ничего не сказала, — выдохнула Лилли. Простой вопрос предполагал краткий ответ. Но увидев отчаяние на лице мага, быстро добавила: — Она лишь оставила письмо!

—Письмо! Где оно? Давай сюда! – он протянул к Лилли худые руки. Она сделала еще один шаг к двери.

— Я оставила письмо в замке, — начала она и, опасаясь, как бы маг в гневе не превратил ее в лягушку, немедленно продолжила: — Но я помню каждое слово из этого письма.

И Лилли тут же рассказала, что было в письме. От строчки до строчки:

«Любимая сестра! Меня уже нет в замке. Я далеко, так далеко, что искать бессмысленно. Не отправляйся на поиски – ты никогда меня не найдешь. Мне предстоит тяжкая битва. Она неизбежна и предначертана судьбой. Не бойся – я рассчитываю на победу. Если все выйдет, как задумала – возможно, мы еще увидимся. Если нет – да храни тебя Небесная Волшебница. Носи это кольцо – оберег от болезней. Никогда не снимай звезду. Наши звезды связаны. Пока звезда на твоей шее – я буду знать, что ты жива. И ты будешь знать обо мне. Меч отдай Корнелиусу. Пусть сражается за Розенгард. Словами не передать, как мне жаль, что не успела проститься с ним. Он был моей единственной любовью. Оставляю Розенгард на его храбрость, честность и справедливость. Он станет тебе надежной поддержкой и опорой. Прощай, сестра»

— Из письма ничего не понятно, — сбивчиво продолжила Лилли. – Но я нашла магическую книгу, которую Морвенна читала в день своего исчезновения. В той книге говорилось про Ритуал Жизневорота и Первых Магов.

— Я так и знал! – вскричал Септимус и неожиданно подпрыгнул на месте. Котел дрогнул, борода взметнулась вверх и плавно опустилась на грудь мага. – Я знал, что речь идет об этом древнем ритуале.

Он устремился к одной из книжных полок, потянулся и стащил пухлый фолиант. Решительно раздвинул пузатые склянки на столе и бухнул книгу, тряхнув пылью и каким-то вонючим порошком, который покрывал стол.

— Где же здесь про ритуал? – маг листал толстые, распухшие от времени страницы. – Я так давно не брал в руки эту книгу, что позабыл, где искать.

Лилли осторожно подошла к столу и заглянула в книгу. Пожелтевшие страницы густо покрывали древние письмена и миниатюры, изображавшие, как проводить тот или иной магический ритуал. Наконец, дошел черед до нужной страницы, и маг быстро зашептал то, что Лилли прочла в книге Морвенны:

«И настанет день, когда Первые смогут вернуться в Видимый Мир, дабы вновь установить законы существования смертных, переписать заново историю магии и вернуть себе верховную власть над миром. Ритуал следует проводить раз год в самую короткую Ночь, названною Ночью Жизневорота».

Маг прекратил шептать и прикрыл глаза. Его руки лежали на страницах книги, а худое тело слегка покачивалось. Лилли подумала: неужели Септимус все же выжил из ума? Как тогда он поможет отыскать сестру?

— Я понял, — маг резко распахнул глаза и Лилли почудился в них страх. – Первые призвали ведьму Морвенну для проведения ритуала Жизневорота.

— Но почему Морвенну? Раз они такие могущественные, отчего сами не могут провернуть свой жизневорот?

— Потому что они давно мертвы, дорогая девочка! В Пещере Чар обитают их бесплотные духи и без ритуала им никогда не вернуть себя к жизни в Видимом Мире.

— Но как Морвенна сделает это? У нее почти не осталось магической силы. В прошлом году, когда нас схватили лесные разбойники, ей пришлось забрать мою магию, чтобы освободить нас.

— В Пещере Чар есть Источник. Если Морвенна почерпнет силу из этого Источника, она станет самой могущественной ведьмой Видимого Мира. Много веков маги пытались найти эту пещеру и Источник. Ничего не выходило. Пещера находится где-то в недрах Зубастых гор. Но никто из смертных не в состоянии проникнуть туда. Разве что Первые сами его позовут. Я слышал, за все время лишь несколько ведьм отправились в Пещеру Чар по зову Первых и ни одна не вернулась. Кстати, одной из ведьм была твоя бабка Ариана.

— Морвенна рассказывала, что нашей бабкой была Корнелия, — возразила Лилли.

— У твоей прабабки Элии родились две дочери. Ариана совсем юной исчезла из Розенгарда. Корнелия осталась и родила сына, вашего с Морвенной отца.

— Я ничего не слышала об Ариане. Правда, я лишь недавно узнала, что у меня есть сестра.

— Розенгарды не любили вспоминать Ариану. Ее отец и мать так и не пережили потерю дочери. А Корнелия не простила сестре ее поступка.

— Но откуда вам известно, учитель, что Ариана сгинула в Пещере Чар? Может, она просто сбежала с кавалером и по сей день живет где-нибудь на островах Бескрайнего Моря.

— Когда-то я слышал предсказание. Тогда я был легкомысленным юнцом и не потрудился уточнить у старого мага, который рассказал мне о нем, все подробности. Так вот: в том предсказании говорилось, что ведьма Долины Роз, одна из двух сестер, сможет вернуть к жизни Первых Магов. Думаю, Ариана знала про предсказание и пыталась спасти свою сестру Корнелию. Более того, Морвенна поступила так же. Для Первых не имеет значения, кто из двух сестер пожертвует собой ради Жизневорота. Морвенна сбежала, чтобы оградить тебя, Лилли, от этой печальной участи.

У Лилли задрожали руки. Она облокотилась на стол с книгой и уперлась застывшим взглядом в весело булькающий котел. Все это время она думала, что Морвенна отправилась в Пещеру Чар, потому что опытнее, сильнее. Оказывается, она хотела уберечь Лилли от этой жертвы. Она оставила ей Розенгард, а сама отправилась на верную погибель. Лилли колотила дрожь, ей стало жутко холодно и страшно. Она подняла руку и потрогала медальон со звездой на шее. Звезда теплая. Морвенна пока жива. Надолго ли?

— Мне нужно попасть в эту пещеру! Учитель Септимус, помогите сотворить портал. У меня не хватит на это сил и умений.

Глаза Лилли сверкали отчаянием и решимостью. Септимус с грустной улыбкой взирал на переменившуюся Лилли. Они с Морвенной совершенно не похожи друг на друга. Разве что овал лица и разрез глаз. Как Морвенна смогла ее отыскать? Лилли совсем неопытная. В ней ощущается сила, но вряд ли она способна противостоять Первым Магам. Морвенна сделала верный выбор, когда оградила сестру от непосильной ноши.

— Я не могу открыть портал в Пещеру Чар, дитя мое. И никто не сможет. Но есть маги, опытные и могущественные, способные подчинять себе законы природы. Возможно, они подскажут, как проникнуть туда и спасти Морвенну.

— Как их найти? – Лилли оживилась. – Подскажите дорогу, и я немедленно отправлюсь в путь. Морвенна там, в пещере, совсем одна и неизвестно, насколько ей хватит сил. Она гораздо слабее, чем думает. Одной ей не справится.

— Ты не можешь одна отправиться в путь, дорогая Лилли. Юной госпоже не подобает путешествовать по дорогам и лесам, полным опасностей. Может, стоит вернуться в Розенгард и взять для охраны крепких воинов с мечами?

Лилли вспомнила Розенгард, пропавшего Мариуса и тяжко вздохнула. Как узнать, что с ним стало? Вернулся в замок или до сих пор блуждает в Сумрачном лесу? Если бы она знала, что потеряет мужа, ни за что не осталась бы одна в той пещере. А теперь и Морвенна пропала, и Мариус неизвестно где. Все, кого она любит, исчезли. Снова одна, как в то злополучное лето, когда ее родители уехали на ярмарку и не вернулись назад.

— Я не поеду в Розенгард. Нармусы, наши соседи, окружили замок. Дорога в Розенгард трудна и опасна. К тому же, я не хочу в такие трудные дни просить у Варга еще рыцарей для своей свиты. Не смогла уберечь двоих — пришла за новыми? Нет, учитель, я в одиночку отправлюсь к вашим магам. Попрошу их сотворить портал и заберу Морвенну домой.

Септимус внимательно смотрел на Лилли. Нежная и хрупкая, способна ли она противостоять могуществу Первых Магов? Веком ранее Ариана Розенгардская замыслила совершить Жизневорот и погибла в горниле древней магии. Ее звезда чудесным способом попала к Лилли. Звезды сестер связаны между собой. Если кто из смертных и сумеет проникнуть в Пещеру Чар, то это Лилли. Возможно, магическая сила двух сестер, подпитанная Источником, сумеет одолеть древнюю магию Первых и помешает их намерениям повернуть время вспять.

Септимус не верил в успех Жизневорота, который замыслили души умерших Первых. Время течет своим чередом. Только вперед: от прошлого к будущему. Да и что хорошего ждет их, смертных, если удастся повернуть время вспять? Второй раз Первые не допустят, чтобы смертные взяли над ними верх. Они не доверят магическое искусство смертным расам. Маги изменят прошлое – картина настоящего и будущего Видимого Мира поменяет свои черты. Под властью Первых Магов смертные расы будут влачить жалкое существование во тьме невежества и страха.

Старый маг тяжко вздохнул и промолвил:

— К Западу от Сумрачного леса есть древний эльфийский город Шалрейн. Оплот магии и силы эльфийской расы. В Шалрейне подскажут, как отыскать Орден Ясина, магистры которого много веков назад одолели Первых Магов и заперли их души в Пещере Чар.

— Я немедля отправляюсь в Шалрейн! – воскликнула Лилли и вскочила на ноги.

— Погоди! – Септимус вытянул руку, будто желая остановить Лилли. – Я найду тебе проводника. До Шалрейна три дня пути, а Сумрачный лес полон опасностей и ловушек.

— Знаю! – нахмурилась Лилли. – В Сумрачном лесу я потеряла мужа. Нужно как-то дать знать Мариусу и Варгу, куда я направляюсь. Иначе они решат, что меня схватили Нармусы или тролли, или, чего хуже, убили и прикопали где-нибудь под сосной.

— Мы отправим весточку в Розенгард, дорогая Лилли!

Септимус сложил ладони лодочкой, наклонился, прошептал заклинание, раскрыл руки, и Лилли увидела белоснежного голубя с яркими черными глазами и маленьким клювом. Маг протянул птицу Лилли со словами:

— Подержи-ка его. А я пока напишу послание для лорда Варга. Негоже отправляться в путь, не уведомив его о твоих планах. Как-никак ты теперь наследница Розенгарда.

Лилли бережно взяла голубя в руки и погладила по шелковистым перьям.

Маг взмахнул рукой и перед ним появился крошечный свиток и самописное перо. «Пиши!», — крикнул Септимус, и перо бодро, слово за словом, застрочило по свитку. Закончив, зависло в воздухе, а свиток свернулся трубочкой и скользнул в руку мага. Септимус завязал свиток тонким шнурком, а шнурок привязал к лапе голубя. Взял птицу из рук Лилли и направился к двери. Лилли скользнула за магом. Они вышли на златоборскую улицу, и маг плавным движением подбросил голубя вверх со словами:

— Лети в Розенгард, вещая птица. Донеси весть до лорда Варга!

Птица взмыла в небо, сделала круг над улицей и повернула на восток.

— В Розенгарде узнают, что ты жива и собираешься в Шалрейн, дорогая Лилли!

Лилли с трепетом в сердце следила за тающей в небе белой точкой летящей птицы. Она надеялась, что Мариус все же вернулся в замок. Он получит весть и будет ждать ее возвращения. Маги Ордена Ясина помогут найти Морвенну, и они вместе вернутся домой.

Солнце клонилось к закату, и жители квартала собирались на улице: посудачить с соседями и выпить кружку – другую забористого кваса. Из домов выносили скамьи, на которых тут же рассаживались востроглазые и языкастые златоборские кумушки, а чуть поодаль на ступенях высокого крыльца их мужья уже раскладывали кости и разливали золотистый квас из пузатой бутыли в большущие кружки.

— Смотри-ка, Анелька, старый колдун девицу пригласил. Не иначе заколдовал. Такая красотка подобру к старому пню не пойдет.

— Может, золота пообещал?

— Да что с него взять? Одна мантия, да и та в дырах – ветер свищет. За всю лавку и одного золотого не предложат.

Лилли налилась краской, как перезрелый помидор, и уже собиралась вмешаться и одернуть вредных сплетниц, но Септимус ухмыльнулся в бороду, покряхтел и зычно крикнул:

— Спокойного вечера тебе, милейшая Анелька!

Плотная кумушка с прилизанными к голове волосами и крупным носом на загорелом лице недоверчиво глянула на мага:

— Чего тебе, старый развратник?

— Хочу познакомить тебя с племянницей Лилли, дочкой моей сестры той, что проживает в Долине Роз.

Анелька подозрительно прищурила глаза и оглядела Лилли. А Лилли сразу устыдилась своего пыльного и грязного после дороги платья.

— Видно, твоей племяннице долго пришлось добираться, колдун. Надо полагать, она шла пешком от самой Долины.

С лавки, на которой Лилли насчитала пять кумушек, послышался раскатистый смех.

— Эх, Анелька! Я ведь знавал твою мать, почтенную Элису. Уж, она-то не стала бы издеваться над бедной девушкой.

Анелька опустила глаза, а ее щеки налились стыдливым румянцем:

— Прости меня, старик, и ты, Лилли. Тоскливо целыми днями сидеть у окна. Вот и хочется иной раз позубоскалить. Ты, верно, голодна? У старого колдуна и корки хлеба не найдется. Разве что сушеные мышиные хвосты или жабья печень.

— Зачем клевещешь на мою скромную обитель? – шутливо возмутился маг и виновато добавил: – Я с утра поставил варить кисель из лесных ягод, да забыл помешать. Кажется, он слегка пригорел.

Он потянул носом к сочившемуся сквозь дверные доски сладковатому дымку и щелкнул пальцами – потушить огонь под котлом.

— Эх, ты, колдун! – запыхтела, вставая, Анелька. – Идем в дом, так и быть, угощу вас ужином. Одной-то скучно вечерять, а вы побалуете старую Анельку рассказами о житье в дальних краях.

Лилли взглянула на мага – тот кивнул, и они следом за подобревшей Анелькой направились к синей двери нарядного домика с крышей, выложенной бурой черепицей, и с цветочными горшками на открытых в жаркую пору окнах.