Глава 6

Глава 6

Септимус галантно придержал дверь для Анельки и Лилли, вошел и прикрыл за собой. Лилли с любопытством оглядела златоборский дом. До сих пор ей довелось бывать лишь на постоялых дворах, да в доме мага Септимуса. В Златоборе, как в любом другом городе Видимого Мира, были свои традиции. Возле входа стелился плетеный из старых тряпок половик. Улицы города не отличались чистотой, и каждый входящий сначала вытирал обувь, а уже потом проходил в дом.

Полы в доме Анельки были не земляные, как в бедных жилищах, а выложенные струганными досками. Доски щедро пропитывали пивом, отчего они казались темными и мрачноватыми. Каменные стены покрывал толстый слой беленой глины, а окна гордо сияли чистыми прозрачными стеклами. В доме было три комнаты: главная, спальня и гостевая, ибо у Анельки часто гостила ее дочь. В главной комнате у дальней стены поместился небольшой очаг с подвешенным на крюке котелком. Огня в очаге не было, но ароматный дымок, ползущий из котелка, приятно щекотал ноздри проголодавшихся гостей.

— Ужинать будем тушеной бараниной с репой, — промолвила хозяйка, застилая круглый дубовый стол вышитой скатертью. Вокруг стола торчали спинки четырех кресел. Напротив камина, возле окна, высился нарядный шкаф из мандаринового дерева, покрытый толстым слоем блестящего лака. В шкафу красовалась гордость хозяйки – расписная посуда дорогого фарфора. Такой фарфор делали в эльфийском Шалрейне и стоил он как сто пудов пшеницы. Лилли удивилась: откуда у скромной кумушки такая дорогая посуда.

Анелька проворно накрыла на стол: жаркое в глиняных тарелках, у каждой по деревянной ложке, краюха пышного хлеба, блюдо с густо-синими сливами и сочными персиками. В центр стола плюхнула кувшин с прохладным квасом и выставила три кружки.

— Милости прошу к столу, дорогие гости, — хозяйка поклонилась по златоборскому обычаю. Лилли присела, а Септимус лишь кивнул.

Анелька дождалась, пока гости разместятся за столом, потом села сама.

— Лилли, деточка, кушай хлебушек. Такая худая и бледная, словно тебя морили голодом.

Лилли едва заметно усмехнулась. Видно, Анелька считала всех, кто весит меньше пяти пудов, худышками и вечно старалась накормить. Дерзкая и хамоватая на улице, в доме Анелька превратилась в заботливую и гостеприимную хозяюшку.

— Септимус, соседушка, положить тебе еще баранинки? Ты, поди-ка, и не завтракал сегодня?

— Нет, спасибо, Анелюшка! Жаркое у тебя отменное, но я уже насытился.

Лилли с аппетитом доела жаркое, отказалась от добавки и взяла с блюда румяный персик. Надкусила – по пальцам заструился душистый розовый сок – и зажмурилась от удовольствия. Она никак не могла насытиться сладкими фруктами Долины Роз. Город, где она выросла, Кронлин, располагался гораздо севернее, и там из фруктов собирали лишь зеленые яблоки да кислющие груши.

— Откуда ты приехала, девочка? – спросила Анелька, разливая по кружкам квас.

— Из Долины Роз, почтенная Анелия! – вежливо ответила Лилли.

— Слыхала я, что в Долине сейчас война. Вчерась на рынке сказывали: пшеницы сожжено немерено, урожая нынче ждать не стоит.

Лилли кивнула:

— Мерзавцы Нармусы разрушили наши деревни, угнали людей и скот.

Лица троих сотрапезников погрустнели, они печально кивнули головами.

— А ведь ты знавала старого Нармуса, Анелька, — Септимус глянул на разрумянившееся от забористого кваса лицо хозяйки.

— Старик молвит, что в молодости я служила в горничных в замке Хиллгард у лорда Барвина Нармуса. Помнится, тогда он носил пышную черную бороду и все норовил ущипнуть меня за зад, когда я проходила мимо него по коридору замка. Не поверишь, деточка, я тогда была тонкой, как осиновая веточка, прямо, как ты сейчас.

Анелька вздохнула и добавила себе кваса. Ее глаза затуманились приятными воспоминаниями о давно прожитых молодых годах.

Лилли было дернулась сказать, что они с сестрой в прошлом году убили старого Нармуса, который подло захватил Розенгард, но вспомнила, что решила держать свое имя и происхождение в тайне, и быстро закрыла рот.

— А не слыхала ли ты, Анелька, чем так насолил Аврелиус Розенгард Барвину Нармусу, что тот долгие годы рвался убить его и захватить его земли? – задумчиво спросил старый маг. Он допил квас и обтер влажные губы рукавом мантии. Лилли затаила дыхание. Вот оно. Сейчас она узнает, из-за чего Нармусы и Розенгарды грызутся и воюют уже без малого двадцать лет.

Анелька слегка прищурила глаза, вспоминая, и начала рассказ:

— Помнится, когда Барвин и Аврелиус были молоды, их связывала крепкая дружба. Такая крепкая, что Барвин как-то спас другу жизнь. Во время одной из стычек с троллями, которых и в те времена было предостаточно, ибо эти грубияны и неряхи всегда отличались буйным нравом, Аврелиуса пронзило стрелой, он упал в воды Быстрой реки, ударился головой о камень и пошел ко дну. Барвин немедля прыгнул в воду и вытащил бесчувственное тело друга на берег. Да еще отбивался от кучки троллей, упорно желавших прикончить благородных лордов.

Анелька вздохнула и продолжила:

— Но однажды все переменилось, и дружбу сменила лютая ненависть. Родители Барвина сговорились со старинным родом Витгард из Стуженой земли о помолвке их сына с дочкой Витгардов Урсулой. Леди Урсула была редкой красавицей. Я не единожды видала ее в замке Хиллгард. Да и ты, Септимус, полагаю, встречал миледи в замке Розенгард, когда она уже стала женой Аврелиуса.

Септимус кивнул.

— Как сейчас помню: трубят трубы, бьют барабаны, колышутся на ветру флаги Хиллгард с гербом лордов Нармусов: львом, поражающим змею. Лорд Барвин с коротко остриженной бородой и горящими возбуждением глазами нетерпеливо перебирает ногами на ступенях крыльца. В ворота въезжает нарядная карета, а из кареты выходит юная и прекрасная леди Урсула. Ее черные волосы струятся по спине и спускаются до самых колен. Голубые глаза под смоляными бровями дерзко глядят на лорда Барвина, полные розовые губы слегка улыбаются, открывая взору белые жемчужные зубки.

Лорд Барвин в невесте души не чаял и в тот же вечер представил ее лучшему другу лорду Аврелиусу. Эти двое, как увидали друг друга, вмиг замерли и побледнели. Лорд Аврелиус глаз не сводил с нареченной друга, она глядела на него. Они не видали и не слыхали ничего вокруг. Мы, слуги, сразу почуяли неладное и решили, что это не к добру. Так и случилось. Наутро после пира по случаю помолвки лорда Барвина с леди Урсулой лорд Аврелиус покинул Хиллгард. Вместе с ним уехала и леди Урсула. Больше в Хиллгарде мы их не видали. Через месяц, в самый разгар Урожая, они сыграли свадьбу. А год спустя Урсула умерла, оставив безутешному мужу новорожденную дочь Морвенну. Барвин так и не простил бывшему другу ни его подлую измену, ни смерть своей возлюбленной.

Спустя год после смерти Урсулы Барвин женился. Его тихая и незаметная жена леди Элена принесла ему двух сыновей. Когда старшему Гвину исполнилось двенадцать, Барвин посетил Розенгард: предложил мир и брачный союз сына с молодой леди Морвенной. Но Аврелиус отказался.

Лилли слышала часть истории, касающуюся сватовства Морвенны, от своей сестры. Но ничего не знала о причине вражды двух соседей. Теперь, после рассказа Анельки, ей было немного жаль несчастного Барвина. Интересно: знай она об этом год назад, смогла бы убить его? Лилли вспомнила, что лорд Аврелиус не слишком долго хранил верность умершей жене. Почти сразу изменил ей с незнакомкой, которая потом родила ее, Лилли, и подбросила на крыльцо простым лавочникам. Лилли жалела о смерти отца, о том, что никогда его не увидит. Но разве не был он сам причиной своей трагической судьбы? Не возжелай он тогда невесты друга, история их рода могла сложиться по-иному. Хотя, надо признать, в этом случае не было бы ни Морвенны, ни самой Лилли.

— Ты так грустна, девочка, — Анелька участливо глядела на Лилли. – Тебя огорчила эта давняя история.

— Лилли устала с дороги. Ей бы прилечь, — поспешно вмешался Септимус, видно, испугавшийся как-бы прозорливая Анелька не разоблачила их с Лилли тайну.

— Разумеется, Септимус! В твоем доме для Лилли нет подходящей кровати. Я уложу девочку в гостевой спальне. Пойдем, дорогая, — и радушная хозяйка засуетилась вокруг смущенной Лилли, помогая ей подняться и направляя в прохладную комнату с белоснежной постелью и легкими ситцевыми занавесками на маленьком окне.

— Сейчас принесу тебе воды – умыться. А потом ложись, отдыхай. Видно, твой путь был неблизок.

Она принесла таз и кувшин с водой, вышла и прикрыла за собой дверь. Лилли сняла платье, оставшись в одной нижней рубашке, сдернула сапоги, чулки, налила в таз воды и с наслаждением умылась. Вытерлась жестким льняным полотенцем и улеглась в постель. Хотела еще подумать над услышанным рассказом: может ли что-то из поведанного Анелькой пригодиться Варгу, но не заметила, как ее веки смежились, и она провалилась в глубокий сон…

Она была дома, в Кронлине, с мамой и папой. Ей только исполнилось десять лет. Мама испекла вкусный пирог с черникой. Лилли подарили новое платье из голубого бархата с кружевами и серебряными пуговицами. Она ела пирог и смотрела на радостные лица родителей. Счастье! Вдруг, порывом ветра открыло окно, дернулись занавески, в комнате стало темно, и Лилли услышала голос: «Оставь надежду. Они не вернутся. Ты осталась одна». Ветер стих. Ушла темнота, и солнечный свет озарил пустую комнату. Дубовый стол без черничного пирога. Одинокие стулья. В комнате лишь она, Лилли. Мама и папа пропали, словно их сдуло ветром.

Лилли вздрогнула и проснулась. Солнце уже поднялось высоко и нещадно палило сквозь легкие занавески. Лилли резко села в кровати. Что это за комната? В эти дни она постоянно просыпалась в разных местах и в первые мгновения не понимала, где находится, и как тут оказалась. Анелька, ужин, история Барвина. Память вернулась и Лилли успокоилась. Встала с кровати и, как была, в рубашке и босиком подошла к окну и отдернула занавески. Ее взору открылась шумная златоборская улица.

Молодые и старые горожане спешили кто на работу, а кто на рынок. В окне напротив хозяйка выплескивала из лохани мыльную воду. Снизу неслись гневные крики мастеровых, попавших под мыльную струю. Жались к домам хитроватые уличные коты, бежали мальчишки, один на ходу ловко срезал у солидной кумушки кошелек с пояса. По каменной мостовой струился мутноватый ручей, сворачивал за угол, исчезал в густоте слепленных друг с другом каменных домов.

— Ты уже встала, детка! – свежая с утра Анелька в белом накрахмаленном переднике распахнула дверь и ласково улыбнулась гостье.

— Да, почтенная! – присела Лилли, тряхнув косами.

— Зови меня Анелькой! Не то мне кажется, будто я древняя старуха, что целыми днями просиживают на ступенях молельни и собирают милостыню во славу Небесной Волшебницы.

Лилли звонко рассмеялась.

— Давай-ка, умойся, соберись, и пойдем со мной на рынок. Септимус попросил подыскать для него жабий корень, а мне нужно прикупить овощей.

Анелька вышла, а Лилли принялась одеваться. Ах, как не хотелось надевать пыльную и грязную одежду! Может, на рынке она купит себе новое платье? Застегнув корсет, Лилли прошептала заклинание и провела рукой вокруг талии. Ладонь ясно ощутила привязанный к поясу кошель. Затем она плеснула на лицо теплой водой, расчесала спутанные волосы и заплела две тугие косы.

Хозяйка уже поджидала у двери. В руках у Анельки топорщилась плетеная корзина, а на поясе висел щегольский кошель из телячьей кожи.

Они быстро вышли за дверь. Анелька вынула из кармана передника железный ключ и заперла дом на замок. Оглянулась по улице – никого и быстро спрятала ключ в щель под крыльцом. Приставила палец к губам: никому не говори! Лилли кивнула и удивилась, как эта грубая поначалу кумушка так быстро прониклась доверием к незнакомке. Она решила, что причина тому долгое соседство с Септимусом.

Они бодро направились в сторону златоборского рынка. По пути Анелька здоровалась с горожанами и представляла Лилли племянницей старого мага, несчастной беженкой, приехавшей из разоренной врагами Долины Роз.

Когда проходили мимо белоснежной молельни Небесной Волшебнице, Лилли шепотом помолилась о спасении сестры. На ступенях молельни шумные уличные мальчишки играли в кости. Лилли улыбнулась, вспомнив, что когда-то также играла в кости и бегала в догонялки. Жаль, что нельзя вернуть то старое время.

— Не отставай, девочка! – крикнула Анелька, пробудив Лилли от тревожных дум. Они быстро пересекли площадь и устремились по широкой улице, вдоль которой ползли тяжело груженные обозы с товарами в сопровождении всадников всех рас.

— Берегись!

Лилли с Анелькой едва успели прижаться к стене. Мимо них на гнедом коне проскакал эльф с развевающимися белыми волосами. Надменные глаза эльфа с презрением взирали на толпу. Рука с драгоценными перстнями крепко держала поводья сноровистого коня.

— Какие нахальные эти эльфы, — проворчала Анелька. – Недаром наши предки сражались с ними за обладание лучших земель.

— Это было так давно, — протянула Лилли, глядя вслед эльфу. – Мама говорила, что война закончилась больше полувека назад.

— Закончилась-то закончилась, но холодок между людьми и эльфами так и не растаял. Ни один эльф не отдаст дочь в жены за люда, и уж, конечно, ни одна людка не свяжет жизнь с эльфом.

— А, по-моему, эльфы – такие красивые, — возразила Лилли, вспомнив наряженных эльфиек, источающих сладкий аромат духов.

— Их красота – не чета людской. Вот ты, девочка, не в пример, красивее всех эльфиек. Моя дочка походит на тебя фигурой, но у нее нет твоих золотых волос и голубых глаз, — вздохнула Анелька, а Лилли скромно промолчала в ответ.

С каждым шагом улица ширилась, наполнялась шумом, манила, притягивала златоборцев к пестрому рынку. В полдень рынок гудел, переливался яркими красками, сочился запахами и звуками привезенных с разных земель Видимого Мира товаров. Лилли с Анелькой плыли в толпе средь прилавков и цепляли взглядами пучеглазых рыбин в глыбах льда, свиные окорока, облепленные мухами, россыпь знойных персиков и пахучих груш, бочки самого крепкого темного пива и шипучего кваса. Пока Анелька торговалась с хитроглазой гномихой за огурцы с капустой, Лилли восторженно глазела на подмостки с трубадурами, выросшие средь прилавков, словно корабль среди морской пучины. Трубадуры – люди и гномы показывали сценки из жизни златоборцев и получали в оплату раскатистый смех и россыпь медяков, осыпающих подмостки блестящим дождем.

— Ну вот, я кое-чего прикупила к обеду. Пришлось, правда, одернуть негодяйку – торговку. Замыслила меня надуть!

— А тебе что-нибудь нужно, девонька? – Анелька одной рукой придерживала корзину, а другой обмахивалась от жары.

— Мне-бы одежду для дальней дороги! – ответила Лилли, оглядываясь по сторонам.

— Деньги-то у тебя есть? – подозрительно сощурила глаза Анелька. Лилли испугалась, как-бы та не решила, что гостья намерена приодеться за счет радушной хозяйки и поспешила ее успокоить:

— Есть немного.

— Тогда пошли к эльфам. У них самая лучшая кожа. Твои сапоги, смотрю, совсем прохудились. А в таком платье еще пара дней пути – и ты будешь похожа на оборванку с паперти молельни.

И они вновь юркнули в толпу, струящуюся по рынку.

Эльфийские ряды стояли поодаль от остальных и с первых же прилавков разили сладкими ароматами духов и масел.

— Эти вечно надушатся – не продохнуть! – ворчала Анелька и для пущей наглядности закрывала ноздри толстыми пальцами. А Лилли не переставала удивляться изобилию переливчатых шелков, ситцев, украшений и обуви. Эльфийки знали толк в нарядах, и каждая модница перед званым обедом и балом покупала обновки в эльфийской лавке.

— Что угодно людкам в такой жаркий день? – сладкий голос прервал мысли Лилли, уже примерившей на себя все, что она увидела на прилавках.

— Девочке нужно одеться. Сапоги покрепче, платье – чтоб сносу не было. И на голову что-нибудь от солнца и ветра.

Голос Анельки звучал надменнее обычного. Будто она снова отчитывала нерадивых соседей. Лилли в упор посмотрела на торговку и горестно вздохнула. Даже в такой жаркий день, когда у людей по лицу бежали струйки пота, эльфийка сияла ровно-белым лицом и красовалась длинным хвостом белокурых волос. Ее голубые глаза, похожие на лесные незабудки, насмешливо взирали на двух людок в бедной одежде, тонкие губы слегка улыбались. Лилли знала, что для эльфов широкая улыбка – дурной тон. Наверное, и в самые счастливые моменты они лишь приподнимают уголки губ. А, может, у них гнилые зубы? Она вздохнула. Зубы у эльфов были ровными и белыми, как морской жемчуг.

Эльфийка сняла с крючка льняное платье с широким поясом и показала Лилли.

— Ткань тонкая – не жарко, но прочная – не порвется, даже если в нее попадет стрела. А к поясу пришиты потайные карманы с эльфийским заговором. Что положишь – никто, кроме тебя, не достанет. Лилли потрогала платье и кивнула. Эльфийка опустила руку под прилавок и вынула две пары тонких шелковых чулок. Лилли улыбнулась. Такие чулки она впервые увидела, когда попала в Розенгард. Раньше простой лавочнице они были не по карману. Связанные тончайшей паутинкой, чулки хранили ноги от усталости и мозолей.

— Чулки тоже возьму, - заявила Лилли и протянула руку к паре коротких сапожек из нежной кожи. Эльфийка пригласила Лилли в шатер за прилавком – переодеться. Кроме сапог, Лилли взяла ленту на голову – подвязать косы и крепкую, но легкую дорожную котомку через плечо. Когда девушка в обновках вышла из шатра, Анелька присвистнула:

— Скажи, белокурая, неужто наши людки не так хороши, как вы?

Эльфийка снисходительно кивнула, махнув хвостом:

— Видать, в жилах этой людки течет капля эльфийской крови.

Лилли звонко рассмеялась и немного попрыгала – проверить, не жмут ли сапоги. Одну пару чулок она сразу надела. Другую убрала в наплечный мешок. Кошель с деньгами нырнул в заговоренный пояс. Лилли отдала эльфийке один золотой – глаза Анельки жадно сверкнули при виде уплывающего в ладонь торговки золота, но она промолчала.

Зато по дороге от лавки ворчала и возмущалась неуместной щедростью Лилли.

— Десять медяков – красная цена за эти одёжки. Эльфийка тебя надула, как они вечно поступают с нами, людьми.

— Не сердись, Анелюшка, — успокаивала ее Лилли. – Хочешь, мы и тебе что-нибудь купим? У меня еще остались деньги.

— Упаси Небесная Волшебница! Так ты и до ближайшей деревни не доберешься. Если будешь сорить деньгами.

— Брысь с дороги! – хриплый голос и разящая вонь нагло отодвинули Анельку и Лилли к прилавкам. Меж рядов грузно шагали тролли. Крепкие, словно каменные глыбы, босоногие, в коротких штанах и расстегнутых на волосатой груди жилетах. Тела загорелые дочерна, а ручищи – арбуз влезет. Один, проходя, подмигнул Лилли и крепко ущипнул ее за зад. Она вскрикнула и чуть не стрельнула в наглеца огненным шаром. Еле сдержалась.

— Не обращай внимания, девочка! – прошептала Анелька. – С ними схватишься – себе дороже. Будут преследовать до самого дома, да еще отпускать свои мерзкие шуточки.

После тролльей выходки задор и веселье будто испарились. Домой шли молча и лишь вздыхали об испорченном дне. Когда свернули на свою улицу, Лилли вдруг увидела бегущего к ней Септимуса. Старик размахивал руками, полы мантии взлетали, как птичьи крылья, глаза сверкали огнем.

— Лилли, дорогая! Я нашел для тебя проводника. Он проведет тебя через Сумрачный лес до самого города Шалрейна.

Септимус запыхался, лицо старого мага налилось краской. Он развернул плечо и махнул куда-то за спину. Лилли удивленно распахнула глаза и зажала рот рукой – не рассмеяться-бы. Возле лавки мага, опершись на длинный посох с набалдашником в виде головы ворона, стоял дряхлый старец, одетый в такую же мантию, как у мага, только без пятен, но с туго набитой котомкой через плечо. На ногах у мага были крепкие сапоги из воловьей кожи, на голове – широкополая шляпа. Из-под шляпы торчала куцая седая бороденка, такая жидкая, будто кто-то выдернул из нее несколько прядей.

Лилли молчала, не зная, как ответить магу, чтобы не обидеть его друга. В этот миг Анелька, которая в отличие от Лилли, не страдала излишком скромности, поставила корзину наземь, уперла руки в бока и крикнула:

— Неужто ты думаешь, старый колдун, что девочка пойдет в Сумрачный лес с этим древним стариком? Да какой от него прок? На первом же тракте их ограбят или, чего хуже, убьют. Не мог сыскать кого моложе и свежее?

— Ты кого назвала стариком, вредная людка?

«Проводник» снял шляпу, открыв безволосую голову, блестящую потом, и зыркнул на Анельку черными глазами – буравчиками.

— Скажешь, ты – юный рыцарь, годный охранять прекрасную девушку?

— Тише! – рявкнул Септимус. Все умолкли и перевели взгляд на мага. – Почтенный Вергилий – маг. Никто лучше него не найдет дорогу через колдовской лес. Эльфы запутали дороги в свой Шалрейн. Не счесть смертных, которые затерялись в чаще Сумрачного леса, пытаясь отыскать верную тропу. Выходим завтра на рассвете. Я возьму подводу у гнома Аттикуса и довезу вас до опушки леса. Дальше пойдете пешком. Лилли, смотрю, ты выбрала эльфийскую одежду для долгого пути.

Лилли кивнула. Анелька посмотрела на Лилли и прослезилась:

— Может, не стоит тебе, девонька, идти в этот Шалрейн? Что там такого, чего нет у нас в славном городе Златоборе?

Лилли крепко ее обняла и покачала головой:

— Моя сестра в опасности. И лишь я могу ей помочь.

Анелька сердито глянула на Септимуса, потом на Вергилия. Тот снова надел свою шляпу и оперся на посох.

— Лилли переночует у меня. Пусть девочка последнюю ночь поспит на белых простынях. Завтра-то ей придется ночевать в лесу под елью.

— Лилли, не забудь: на рассвете! – сурово сказал Септимус и увлек Вергилия в свою лавку.

Анелька открыла дверь и пригласила Лилли войти.

Вечер коротали невесело. Лилли была задумчива, а Анелька все время подкладывала ей на тарелку самые лакомые куски. Убедившись, что гостья наелась, поставила на стол кувшин медовухи и посмотрела Лилли в глаза:

— А теперь расскажи: что случилось с твоей сестрой и почему, кроме тебя, никто не может ей помочь?

Лилли смутилась. Она не хотела врать новой подруге. Но и правду сказать нельзя.

— Я – сирота. Подкидыш. Родители нашли меня на крыльце своего дома. Не знаю, кем была моя родная мать. А про отца узнала лишь год назад, когда встретила сестру.

— Мне так жаль, Лилли! — глаза Анельки намокли слезами. Она разлила по кружкам медовуху и отхлебнула из своей большой глоток.

— Мои приемные родители – Реми и Лиана из Кронлина. Они держали лавку с коврами. Мама ткала чудесные ковры, а папа продавал их на местном рынке. Порой они ездили по соседним землям с обозом, полным ковров и, если торговля шла бойко, привозили домой полный кошель золотых. Мои родители были добрыми и честными людьми. И я нисколько не жалею, что попала к ним.

Лилли отпила из своей кружки и зажмурилась: до чего забористый напиток!

— Мама и папа бесследно исчезли, когда мне было четырнадцать. Два долгих года я ждала, что откроется дверь, и они вернутся. Знаешь, Анелька, я до сих пор надеюсь. Я же не видела их мертвыми.

Скрипнул стул. Анелька поднялась, подошла к Лилли и прижала ее голову к своей груди.

— Бедная девочка! Пусть Небесная Волшебница хранит твоих родителей и даст им небесный покой.

Лилли зажмурилась и тяжело задышала. Анелька отстранилась, схватила кувшин и долила гостье еще медовухи.

— Пей, девонька! Станет легче.

Лилли отпила половину кружки, закашляла, глаза налились слезами.

За окном смеркалось. Анелька взяла с полки бронзовый подсвечник с толстой восковой свечой, щелкнула огнивом, и комнату озарил золотистый свет.

— А твоя сестра? Кто ее вырастил? И как вы встретились?

Анелька уселась на свое место, поставила локти на стол и выжидающе посмотрела на Лилли.

— Когда мне стукнуло шестнадцать, я познакомилась с сестрой, — она мгновение подумала и решила изменить имя – слишком хорошо знали в Долине и за ее пределами ведьму Морвенну. – Мелисанда приехала в Кронлин, чтобы меня разыскать. К тому времени наш отец умер, и она тоже осталась сиротой. Мы встретились и больше не расставались до тех пор, пока недавно сестра не исчезла. Она попала в беду, и спасти ее могу только я.

Анелька с сомнением покачала головой.

— Не стоит тебе, девочка, надеяться на помощь эльфов Шалрейна. Они всегда враждовали с расой людей. Вряд ли помогут безвестной людке из Долины Роз. Если твоей сестре грозит опасность, лучше попроси подмоги у лордов окрестных земель. Я слыхала, лорд Варг добрый и справедливый рыцарь.

— Я не могу просить помощи у лорда Варга, — нахмурилась Лилли. – В Долине идет война. Я благодарна тебе за заботу, милая Анелька, но не пытайся меня отговорить. Завтра на рассвете я еду в Шалрейн. Септимус сказал, что это единственная возможность узнать, что стало с моей сестрой. Значит, так тому и быть.

— Что же, раз ты решила – езжай. И пусть удача сопутствует тебе, и Небесная Волшебница хранит тебя от невзгод!

Лилли поблагодарила Анельку и с ее позволения отправилась спать. Ей предстоял долгий путь. Нужно отдохнуть и набраться сил.

Она проснулась засветло. С улицы доносился тихий свист. Лилли слезла с кровати и подошла к окну. По густо-серому небу лениво ползли лохматые тучи, легкий ветерок раздувал занавески. Рядом с домом Септимуса стояла корзина с факелом. Огненные языки колыхались на ветру и освещали худую фигуру проводника в огромной шляпе.

— Долго спишь! Пора в путь! – Вергилий задрал голову и посмотрел на Лилли серебристыми глазами мага.

Лилли бросилась одеваться. На рубашку надела платье, повязала пояс, волосы заплела в тугую косу, натянула чулки и сапожки, подхватила сумку. Оглядела комнату и вздохнула. Снова в путь. Медленно открыла дверь: не разбудить-бы Анельку. Но, судя по храпу, хозяйка крепко спала. Лилли улыбнулась, подумала и достала из кошеля пару золотых. Положила на стол и направилась к входной двери. Отперла замки, распахнула дверь, вышла и прикрыла за собой. Для верности наложила легкое заклинание, чтобы дверь утром смогла открыть лишь хозяйка.

— Я готова, почтенный! А где Септимус? – Лилли огляделась по сторонам и остановила взгляд на лавке мага.

— Отправился на постоялый двор за лошадьми. Если поторопимся – успеем выехать из города до рассвета и к полудню доберемся до Сумрачного леса.

Лилли поморщилась, вспомнив, как неприятно в Сумрачном лесу после заката.

— Скажи, почтенный, разве в Шалрейн ведет лишь одна дорога, через лес?

Они с Вергилием бодро шагали по темным улицам. Лилли смотрела по сторонам, но маг, казалось, шел наугад или просто отлично знал дорогу.

— Есть еще путь через Зубастые горы. Но он далек и чреват многими опасностями. Разве ты боишься леса, Лилли?

— Не то, чтобы боюсь, — начала Лилли, — просто я выросла в городе и плохо знаю лес.

— Септимус сказал: ты из Долины Роз. Это же по соседству с лесом. Я думал, жители Долины знают лес, как свои поля и сады.

Лилли замолкла. Значит, Септимус не выдал проводнику тайну ее происхождения. Не сказал и про ее магический дар.

— Я больше домоседка. Мама опасалась отпускать меня со двора. В лесу я бывала нечасто и каждый раз боялась заблудиться.

Вергилий свернул в переулок, Лилли последовала за ним и резко зажмурилась от яркого света. У постоялого двора стояли две железные корзины с горящими факелами. Рядом с добротным домом в два этажа бегали служки: запрягали коней, грузили обозы. Из открытых окон тянулись запахи жареного мяса и яблочного сидра. Возле крыльца виднелась нарядная карета. В карету как раз садился высокий седовласый эльф с надменным лицом и уставшими глазами.

— Господин не желает остаться еще на день? – вокруг эльфа суетился толстый гном в алой куртке и зеленом платке вокруг шеи. – Днем на площади будут выступать трубадуры. Сладкоголосая Верлена почтила Златобор своим присутствием. Говорят: кто ее услышит хоть раз – навсегда потеряет покой.

— Ноги моей больше не будет в твоей грязной харчевне, жалкий гном! Предложить мне комнату над обеденным залом! Всю ночь пропойцы не давали глаз сомкнуть.

— Я освобожу комнату с окнами во двор, господин, — тараторил гном. – Хотите, приведу к вам красивейших девушек Златобора? Я знаю таких милашек – лучше не найдете!

— Убирайся, негодяй! – эльф гневно оттолкнул гнома к каменной стене. Тот больно ушиб спину и бросил на обидчика яростный взгляд.

— Трогай, Ясен! К обеду мы должны быть в Хиллгарде.

Дверца кареты закрылась, скрыв злобного эльфа. Карета тронулась и, ведомая долговязым кучером – эльфом, гулко покатила по мостовой.

— Лилли, вот ты где! – раздался голос Септимуса.

Лилли обернулась и чуть не столкнулась с магом. Он схватил ее руку, заглянул в глаза. Лилли немного дрожала от утренней прохлады и волнения.

— Не бойся, девочка! – сказал маг. – В тебе есть магический огонь, сила которого пока неведома. Помни: что бы ни случилось, как бы ни было страшно, не прибегай к темной магии. Ибо мощь ее разрушит твою душу, высосет без остатка добро и свет и оставит лишь мертвую пустоту внутри.

— Зачем вы говорите мне это? – прошептала Лилли. Костлявые пальцы мага больно впились в ее запястье. Его глаза горели, загадочные слова срывались с губ и падали в голову Лилли хрустальными каплями.

— То, что тебе предстоит, либо погубит тебя и всех нас, либо спасет. От твоего выбора будет зависеть судьба всего Видимого Мира. Не ошибись и не сверни с праведного пути. Я бы хотел отправиться с тобой, но у меня другой путь. Провожу вас и поеду к стенам Розенгарда. Буду просить потомков Нармуса сложить мечи и заключить мир.

— Если увидишь Мариуса Розена, моего мужа, — горячо зашептала Лилли. – передай ему, что я люблю его и вернусь так скоро, как только смогу.

— Долго еще будете прощаться? – крикнул Вергилий. Он уже стоял возле рыжей лошади, запряженной в телегу.

Септимус глянул, как Лилли идет к телеге и последовал за ней. В этот миг его терзала совесть. Он не сказал Лилли всей правды и не уберег ее от опасностей тяжелого пути.

Вергилий сел спереди и взял поводья лошади. Септимус примостился рядом, а Лилли позади. Лошадь поначалу мерно шла шагом, но вскоре перешла на мелкую рысь. Вергилий уверенно правил лошадью, телега, стуча колесами, катилась по узким улицам и переулкам Златобора. Город спал. Изредка раздавался крик стражей, заливистый перелай собак да пронзительные крики бродячих котов.

Вскоре они выехали за городские ворота и бодро покатили по пыльному тракту. Лилли оглянулась на синие купола молельни и пожелала вернуться в Златобор вместе с мужем и сестрой.

Когда рассвело и нежные лучи утреннего солнца окрасили небо розовым цветом, Вергилий крикнул: «Тпру!» и натянул поводья. Дорога привела их к извилистой речушке, весело бегущей средь камней в сторону леса.

— Приехали! — сказал Септимус, повернулся и схватил рукой тугой мешок. – Я захватил для вас припасы: сушеные яблоки, хлеб, копченую рыбку. Дорога дальняя, а голод – плохой спутник.

— Спасибо, друг Септимус! – Вергилий спустился на землю, снял шляпу и взял у мага мешок.

— Береги Лилли, друг Вергилий! – наказал Септимус. – Обещай, что доставишь ее в Шалрейн в целости и здравии.

— Если не встретим лесных троллей – разбойников, так и будет, мой друг.

— Для троллей самое лучшее заклинание – отвод! – заметил Септимус. Лилли вспомнила, как здорово получалось это заклинание у Морвенны.

— Уж я-то об этом знаю, как никто другой! – отмахнулся Вергилий. – Все же мы постараемся избегать натоптанных тропинок. К счастью, мне хорошо знаком этот лес и я сумею провести нас так, что и следов не останется.

Друзья обнялись на прощание. Септимус взял поводья и поехал обратно в Златобор. Лилли с Вергилием по камням перебрались через речушку и пошли к лесу. Издали опушка Сумрачного леса приветливо зеленела пышными кронами берез и осин. Обещала прохладу и тишину. Лилли шагала рядом с проводником. Вергилий, несмотря на седины и бороду, бодро шевелил ногами, да еще нес увесистый мешок с припасами. Лилли семенила рядом, приноравливалась к большим шагам мага и думала о пропавшем муже.