Глава 20

Пока ждали Рика Брэнса, Лорелея не выдержала и задремала. Ее сон был неглубок и тревожен, и она резко очнулась, когда кто-то дотронулся до ее руки:

—Вставай, девочка! Пора выходить.

Она потерла рукой глаза, пытаясь прогнать остатки сна. Айвена и Грегуар уже стояли у входа -оба в серебристых кольчугах и шлемах, с мечами в ножнах. Дориэн от кольчуги отказался – будто бы она стесняла его движения. Он подал Лорелее руку, помог встать. Она покорно облачилась в кольчугу, взяла меч и прикоснулась кончиком пальца к острию меча – хорошая эльфийская заточка.

—Идем! – полог шатра приподнялся, и они увидели Брэнса. Все четверо по очереди выбрались наружу и едва не споткнулись о дрыхнущих троллей.

—Я подмешал им в вино сонное зелье,— шептал Рик Брэнс. Он трусливо оглянулся и повел их по узкой тропинке между шатрами.

—Тихо! Не шумите так,— беспрестанно шептал Брэнс. Лорелея хотела как следует огреть его рукоятью меча. Они и так двигались тихо, словно бесплотные духи—ни шепота, ни звука. Она чутко прислушивалась к гулу голосов из шатров – похоже, этой ночью в лагере никто не ложился. Издали, от горящих костров доносились резкие крики часовых. Им вторило зычное ржание лошадей и вопли стервятников. Они шли долго, и Лорелею поразило, какой огромный у Брэнса лагерь. Казалось, он собрал под свои знамена все народы Видимого Мира. Готовился сравнять с землей древнюю эльфийскую святыню – белоснежный Шалрейн.

Наконец, Рик вывел их за пределы лагеря и остановился. Лорелея огляделась. По одну сторону остались шатры, горящие костры и людское войско. По другую перед ними растянулся песчаный ковер. Вдали плескались хмурые волны Бескрайнего моря.

—Вы можете пробраться в Шалрейн по морю, — сказал Брэнс. – Отец пытался, но там действует эльфийская защита, наши суда не успели отплыть от берега, как попали в шторм и затонули.

—Как же тогда мы одолеем море? У нас даже нет лодки,— удивилась Айвена.

— Это меня не касается,— пробурчал Рик. – Я возвращаюсь в лагерь, пока отец меня не хватился. А вам желаю удачи.

Он развернулся и грузно зашагал к лагерю.

—Я могу наколдовать лодку,— сказал Дориэн.

—Мы все утонем,— пискнула Айвена. – Ты же слишал: корабли затонули. Шалрейн не пускает чужаков.

—Меня пропустит. Я родилась в Шалрейне и навечно принадлежу этому городу,— Лорелея вытянула шею. Городская стена полукругом опоясывала город. Северная, восточная и южная части стены выходили к дюнам, с запада стены заменяло море. Сейчас, в разгар Студня, море было холодным и бурным. Без лодки им не удастся попасть в город. Ледяная вода убивает быстро.

—Лодка, созданная магией, не выдержит четверых,— заметил Грегуар. – Может, подождать, пока откроют ворота и начнется бой? Мы будем сражаться на стороне эльфов.

— С чего вдруг? – усмехнулась Айвена. – Ты же люд. Тебя ничего не связывает с эльфами.

—Как это ничего? – возмутился Грегуар. – Моя невеста – эльфийка. К тому же, это люды во главе с Брэнсом осадили Шалрейн. А я всегда помогаю слабым.

—Эльфы не так слабы, как ты думаешь,— нахмурился Дориэн. Его глаза пристально разглядывали линию горизонта, где серое море сливалось с рыжим песком. – Шалрейн еще под защитой и выдержит атаку Брэнса. Если не откроет ворота.

—Я не могу ждать, — заявила Лорелея. – Мне нужно срочно попасть в город и предупредить родных, чтобы не ввязывались в битву. Я видела сон…

Внезапно она замолчала. Она еще не рассказывала друзьям о вещих снах. Один из ее снов сбылся. Облачный Предел разрушили.

Дориэн подошел к ней и пристально посмотрел в глаза:

—Твои сны сбываются?

Лорелея кивнула.

—Я видела, как враги нападают на Облачный Предел. Только в моем сне все погибли. Я осталась одна.

—Ты нам не рассказывала,— упрекнула ее Айвена.

—Я не хотела пугать вас раньше времени. Думала, это ерунда, игра моего воображения. Не могла поверить, что этот кошмар станет реальностью.

—Что тебе приснилось о предстоящей битве? – спросил Дориэн.

Лорелея нахмурилась, вспоминая:

—Много убитых. Бурая кровь на песке. Черные вороны терзают мертвых. Я копаю могилу. Мои эльфийские родители убиты. Я не могу плакать – слезы давно иссякли. Внутри пусто и мертво. Никто не выжил.

—Не все сны сбываются, девочка,— Дориэн нежно погладил ее по щеке, вытер скатившуюся слезу. – Даже вещие сны – лишь одна из многих дорог. Не думай о плохом.

—Давайте убираться отсюда,— Грегуар тревожно озирался по сторонам. – Солнце встает. Еще немного – нас хватятся в лагере и вышлют погоню.

—Куда нам деваться? – спросила Айвена. – В этой пустыне мы, как на ладошке. Без лодки нам не попасть в город.

—Вы уже можете колдовать? – спросил Дориэн. Грегуар прищурился и поднял ладони – с пальцев потекло ровное серебристое пламя. – Давайте наколдуем магическую лодку. Лорелея будет нашим хранителем. Эльфийская магия пропустит нас. Вы оба нужны мне, чтобы подерживать магическую силу.

—Я жутко боюсь воды,— пискнула Айвена. – Это еще страшнее, чем полет на драконе. Как представлю, что ледяная вода поглощает меня, утягивает на дно, брр!

—Если сможешь поддерживать магию, пока мы плывем, нам не придется глотать ледяную воду.

—Друзья, лагерь просыпается. Слышите? – вдали раздался пронзительный звук горна. Брэнс собирал свое войско.

—Бежим к морю. Сейчас они увидят, что мы покинули лагерь и вышлют отряд,— Грегуар подхватил Айвену за руку и понесся на запад, туда, где плескались мрачные воды Бескрайнего моря.

Дориэн посмотрел на Лорелею и тихо сказал:

—Доверься мне, девочка! Наша встреча не была случайной. Я тоже вижу сны, и в одном из них была ты.

—Ты видел меня? Почему не сказал? Что я делала в твоем сне? – кричала Лорелея.

—Я расскажу тебе, когда мы будем в Шалрейне. Бежим!

Он увлек ее за собой, и они устремились к берегу вслед за друзьями.

—Стой! – от лагеря послышался крик, рядом с Дориэном в песок вонзилась стрела. Он резко взмахнул рукой – остальные стрелы посыпались на песок, не успев дочтичь целей.

—Защиты надолго не хватит,— кричал он. – Мы должны успеть сесть в лодку и отплыть от берега. Брэнс не из тех, кто выпускает добычу. Ты дважды сбежала от него. Третьего шанса не будет.

И Лорелея бежала. Быстро, как только могла. Сапоги проваливались в песок, дыхание рвалось наружу. Жутко мешал длинный эльфийский меч. Но бросить его она не могла. Впереди битва, и ей придется защищать себя и близких.

Наконец, они достигли берега и ступили на мокрый песок. Дориэн подошел к самой кромке воды, вытянул руки и зашептал слова заклинания. Айвена и Грегуар жадно вслушивались в каждое слово, пытаясь запомнить.

— Это древний язык. Ни слова не могу разобрать,— ворчал Грегуар.

Сначала ничего не было. Лишь грозные волны вздымались, падали и пеной катились к берегу. Казалось, у Дориэна ничего не выходит, его магии недостаточно, их вот-вот схватят враги. Сердца троих друзей замерли от страха. Лорелея выхватила из ножен меч, готовая сражаться на смерть за своих друзей. Грегуар прикрыл Айвену и достал свой меч. Его хмурый, суровый взгляд грозил врагам многими потерями. Казалось, сам воздух сгустился от напряженного ожидания.

Вдруг, перед глазами, на волнах, из пенных брызг и воздуха замерцали очертания белоснежой лодки. Прозрачной, тонкой, будто созданной из горного хрусталя. Над лодкой вздымалась острая мачта, а над мачтой колыхался белый парус. Из лодки торчали прозрачные весла. Сотканная магией, она казалась невесомой и хрупкой, неспособной удержать троих людов и одну эльфийку.

—В лодку, быстро! – крикнул Дориэн и первым бросился в ледяную воду. Остальные поспешили за ним. По дюнам к берегу с шумом и криками уже бежал отряд могучих троллей. Еще немного – и они настигнут беглецов, и тогда даже заступничество Рика Брэнса не спасет их от гнева его отца.

Дориэн и Грегуар забрались в лодку, помогли девушкам и схватились за весла. Вскоре лодка уже скользила по пенным волнам, в спину дул попутный ветер, надувал парус, гнал их вперед – к порту Шалрейна. В воду сыпались острые стрелы, но они не могли достичь лодки -светлая магия надежно укрывала четверку друзей.

—Айвена, Грегуар, мне нужна ваша магическая сила,— крикнул Дориэн. Он передал весла Лорелее и протянул руки магам. Шесть рук сомкнулись, и Лорелея увидела, как тонкие серебристые нити пронзили, соединили тела магов. Тело Дориэна опутала белая пелена, глаза заискрились, мощная колдовская волна ударила в парус, и лодка легко, как птичье перышко понеслась, полетела по волнам. Лорелея опустила весла и глядела, как берег отдаляется все дальше, а впереди белеет знакомый маяк порта Шалрейна.

Лодка, сотворенная магией, легко и стремительно несла их по бурным волнам Бескрайнего моря. Лорелея дрожала от холода, надуваемого соленым ветром, и с надеждой вглядывалась вдаль, где виднелись неясные очертания эльфийского города. Белый маяк, одиноко торчащий среди скал и утесов. И священная гора Фалес с венчающим ее беломраморным храмом Ламелии. Глаза Лорелеи слезились, но то были слезы счастья, навеянные сладостными воспоминаниями. Лодка плыла, и город становился четче, яснее. Лорелея уже отчетливо видела маяк, но сейчас, в разгар дня, огонь был потушен. За маяком виднелась гавань, которая в холодное время Студня словно засыпала, чтобы очнуться и наполниться жизнью с первыми днями Возрождения. В гавани стояли обугленные скелеты кораблей, то, что осталось от могучего торгового флота Шалрейна. Неподалеку, на берегу чернели перевернутые рыбацкие лодки. В такую погоду даже самые отчаянные не отваживались выходить в море.

—Они сожгли все корабли,— прошептала Лорелея. – Неужели Совет города допустил это? Теперь у Шалрейна нет флота.

—Эльфы сожгли флот, чтобы тот не достался врагу,— ответил Дориэн. – Шалрейну недолго осталось. Он падет, город захватит Брэнс и его войско наемников.

—Храбрый Ясин, куда подевался храм Ламелии? – крикнула Лорелея. На вершине горы Фалес там, где среди белых облаков плыли мраморные колонны священного храма, теперь осталась лишь груда камней. – Неужели эльфы разрушили свой храм? Зачем?

—Я слышал, храм разрушили пять лет назад, когда ведьма Лилли сотворила ритуал Жизневорота. Эльфы решили, что темный ритуал осквернил храм Небесной Покровительницы.

—Но Лилли не хотела. Она никогда не сотворила бы этот ритуал на пороге храма. В тот день она не колдовала. Я видела, как открылся портал, и ее затянуло туда против воли. Я же рассказала об этом тете Фенелле и дяде Яновиру. Почему они промолчали, не защитили ее?

—Совет без суда и разбирательств изгнал тебя из города,— усмехнулся Дориэн. – Думаешь, они бы поверили в рассказы десятилетней девочки?

Он взметнул руки, провел вниз – парус медленно скользнул с мачты. Лодка замедлила бег по волнам и плавно вошла в гавань.

—Есть хочется – сейчас бы в харчевню,— Грегуар взялся за весла, и с силой греб к берегу.

—Не знаю, остались ли еще харчевни,— помотала головой Лорелея. – Гавань выглядит такой заброшенной, пустой.

—Неподалеку отсюда была наша башня,— печально сказала Айвена. Ее лицо осунулось от долгого напряжения. Расход магического ресурса требовал хорошей еды и отдыха.

—Мы пойдем в дом моих родных,— заявила Лорелея. – Нас приютят и накормят.

—Думаешь, они будут рады нашествию незваных гостей, среди которых два людских мага и одна эльфийка, чей клан был изгнан из города? – усомнилась Айвена.

—Конечно, рады. Я знаю, они скучали по мне и обрадуются, даже если я приведу с собой верблюдов. Это такие лошади с горбами. Они живут в пустыне, с гэлленами.

—Я знаю про верблюдов,— фыркнула Айвена. – Читала в книгах.

—Гэллены уже давно ушли из пустыни,— сказал Дориэн. Он пришвартовался к старому деревянному пирсу и теперь привязывал магическую лодку сотканной магией веревкой. – Они бежали на север, в Стуженые Земли. После того, как все разумные расы объявили на них охоту.

—По-моему, чистота крови – полная чушь,— заявила Айвена. – Давно пора избавиться от этого предрассудка. Может, тогда и войны прекратятся.

—Войны были и будут всегда, пока существует наш мир,— заявил Грегуар. – Мужчина рожден для войны. Он должен бороться с несправедливостью и защищать свой очаг от врагов.

—Что ты понимаешь под несправедливостью? – с улыбкой спросил Дориэн.

—У моей семьи мало земли, и отец работает на зажиточного гнома, который захватил все земли в округе. Когда покончим с темным магом, я вернусь домой и отберу то, что нам причитается. Земли, которые издревле были у рода Волмеров и которые хитрый Снужек забрал за долги.

—Ты хочешь развязать еще одну войну? Мало тех, где уже проливают кровь тысяч разумных?

—Как еще установить справедливость? В войне побеждает сильнейший. И тот, на чьей стороне правда.

—Я в этом не уверена,— пробормотала Лорелея. Ее глаза тревожно оглядывали пустую гавань. Дориэн забрался на пирс и протянул ей руку. Лорелея ступила на заледеневшие доски, черные от пожара, и поняла, как же сильно она замерзла.

—Пьяный тролль! – выругался Грегуар. Он шевелил пальцами в тщетных попытках сотворить магическое тепло. – Сейчас бы к горящему очагу да кружечку медовухи!

—Если не уберемся с этого жуткого холода, я умру,— пищала Айвена. Все четверо промокли насквозь. Пирс обдувал ледяной ветер, морские брызги иголками кололи замерзшие тела. Дориэн оглянулся – вдалеке сгущались грозные тучи. Собиралась буря.

—Надвигается шторм. Нужно уходить.

Они решительно прибавили шаг и устремились к городу.

На улицах Шалрейна было пусто и холодно. Редкие прохожие прятали лица под широкими капюшонами. Старая повозка, запряженная волом, тащила промокшие дрова. Две гномихи несли большие корзины, в которых уныло блестели мелкие рыбешки. В глазах горожан плескался страх. Друзья прошли мимо двух харчевен, окна которых были крепко заколочены досками, а двери заперты на увесистые замки. Пожар потушили, но в городе до сих пор стоял едкий запах гари. Местами виднелись обугленные постройки и останки деревянных домов. Город казался вымершим, будто по нему недавно пронесся огненный смерчи и выжег все живое.

—Почему все закрыто? Раньше здесь было шумно. Собирались торговцы, мореплаватели, травили байки, пили вино.

—Город уже давно в осаде. Хозяевам харчевен нечем кормить и поить народ.

—Долго еще? – стонала Айвена. – Я чувствую, как мое тело леденеет. Скоро не смогу двигаться.

—Еще пара улиц – и мы дома,— заверяла Лорелея.

Дориэн беспрестанно оглядывался и что-то бормотал еле слышно.

—Что ты сказал? – спросила Лорелея. Взгляд мага был тревожен и сумрачен.

—Я не вижу эльфов. На улицах ни одного эльфа. Куда все подевались?

—Спрятались в башнях. Где же им быть в такой холод?

—Раньше холод их не останавливал. Есть меха и теплые кареты с жаровнями. И караульных не видать. Город словно вымер.

—Просто мы идем по окраине. Рядом с гаванью всегда селились разумные других рас. Эльфы живут ближе к главной площади. Там их кварталы. Видишь, где средоточие башен?

—Все равно, что-то не так. Я чувствую это.

—Если у тебя такое хорошее чутье, зачем повез нас в Шалрейн? Почему не уговорил бежать куда подальше? – ворчал Грегуар. Тревога капля за каплей заполняла сердца четырех друзей. На миг они забыли о холоде. Думали лишь о загадочной пустоте прежде шумного города.

—Мы пришли! – воскликнула Лорелея и бросилась к знакомой башне, которая гордо возвышалась посреди приземистых домов гномов и людов. Слава Ясину, башня цела, пожар ее не коснулся!

—Мама, папа, тетя Фенелла, дядя Яновир! – кричала она и стучала, что есть сил в голубую дверь.

—Никого нет. Они, должно быть, тоже уехали,— пробормотала Айвена. Эльфийка прислонилась к белой стене башни и громко, навзрыд заплакала от отчаяния и холода. Грегуар рванулся, прижал ее к себе, пытаясь согреть. Здесь, среди башен и других построек, почти не было ветра, но холод по-прежнему пробирался за вороты курток, проникал в голенища сапог, морозил лицо и руки.

—Идем отсюда. В башне никого нет,— сказал Дориэн и потянул Лорелею за руку.

Она не двинулась – жадно прислушивалась к дому.

—Постой, я слышу шаги. Там кто-то есть. Тетя Фенелла! – заорала она что есть сил.

И случилось чудо – дверь распахнулась и они увидели старую и белую, как снег, эльфийку с острым, как птичий клюв, носом и блеклыми глазами на морщинистом лице.

—Лорелея, это ты? – эльфийка протянула руки, и Лорелея бросилась к ней, обняла, крепко прижала к себе и заплакала.

—Тетя Фенелла, я так счастлива. Ты жива. Все хорошо. Я успела,— шептала она и гладила серебряные волосы эльфийки.

Ее друзья стояли на холоде и смущенно улыбались, не решаясь войти в дом.

А Лорелея все плакала и плакала, ее истерзанная душа разверзлась бурными слезами, невыплаканными за столько лет в разлуке с домом, с родными. Наконец, она почувствовала, что не одна, что есть у нее дом, куда она может вернуться, и где все еще рады ей, и ждут ее.

—Лейна, можно нам войти? – громко спросил Грегуар. Остальные с мольбой взглянули на эльфийку.

—Да, конечно. Друзьям моей Лорелеи здесь всегда рады.

Эльфийка отошла в сторону и пропустила в дом незваных гостей.

Дверь закрылась, и Лорелея растерянно огляделась по сторонам.

—Тетя Фенелла, а где мама и папа? Где дядя Яновир? Где все ваши слуги?

В башне царила гнетущая тишина, холод и мрак окутывали пустые, без гобеленов, стены, под ногами шуршала солома. И лишь одна свеча в позолоченном подсвечнике разгоняла тревожные тени пустого дома.

—Никого нет, девочка. Яновир умер через год, как ты уехала из дома. Белеар и Аурелия у стен города, ждут начала сражения.

—Но почему они? Разве не осталось в Шалрейне молодых и сильных воинов? – воскликнула Лорелея.

—Никого не осталось. Брэнс наголову разбил наше тысячное войско, самых лучших, храбрейших, знатных эльфов. И некому похоронить их тела, упокоить в могилах. Что творится в Мире, дитя! Шалрейн – светоч эльфов скоро падет к ногам безродного люда. И никто не в силах помешать тому, что грядет.

Фенелла медленно, тяжелым шагом, прошла к дверям, распахнула створки и махнула рукой.

—В доме зажжен лишь один очаг. Дрова нынче дороги, а Студень выдался на редкость холодным.

Айвена, не скрывая радости, бросилась к очагу. Грегуар поспешил за ней. Дориэн пристально разглядывал стены, местами опутанные въедливой черной плесенью, мраморный пол, застланный соломой, беспорядок и разруху знатного эльфийского клана.

—Что случилось, лейна? Почему ушли ваши слуги?

Фенелла прошла к деревянному креслу с потертыми старыми подушками и, опираясь на руку Лорелеи, опустилась в него. Ее глаза устремились к ярким языкам пламени, она протянула руки, пытаясь согреть тонкие, прорезанные жилками, пальцы, и вдруг громко зашлась сухим кашлем.

—Ты больна? – Лорелея опустилась на колени и взяла эльфийку за руки.

—Мне недолго осталось, дитя. Хорошо, что ты вернулась. Будет кому приглядеть за домом клана, когда меня не станет.

—А как же твои сыновья Зеновир и Фарловир? Почему они не присматривают за тобой?

Лорелея уже знала ответ, но не могла не спросить, в тайне надеясь на чудо.

—Все мои сыновья уже плывут по Мертвой реке,— Фенелла не сводила с огня застывшего взгляда. – Плохие выдались времена для эльфов. И будет только хуже, если никто не защитит Шалрейн.

Лорелея почувствовала, как ее тело сковывает ледянящий холод, не тот, что несет в себе студеный ветер, а холод страха.

Она бросила взгляд на дверь и решительно встала:

—Я должна идти. Мне нужно защитить город и спасти родителей.

—Куда ты пойдешь? Посмотри на себя – на тебе и нитки сухой не найдется. Нужно высушить одежду,— Дориэн схватил ее за плечи и держал, не отпускал от себя.

—Лорелея, в спальне твоей матери остались ее вещи. Подбери что-нибудь себе и своим друзьям. Смените одежду. Холод нынче зверский, никого не щадит.

И она снова закашляла.

—Иди,— кивнул Дориэн. – Я побуду с лейной.

—Я останусь с тобой,— заявил Грегуар. – Найдите нам сухую одежду.

—Айвена, идем со мной,— Лорелея потянула за руку подругу, которая до сих пор стучала зубами, отчаянно пытаясь согреться у огня.

Девушки вышли из гостиной и по витой лестнице поднялись к спальням хозяев. Лорелея смотрела по сторонам и чувствовала, как болит сердце. Теплый, живой, полный роскоши и благоденствия дом превратился в дом – призрак. Холодные комнаты зияли пустотой и темнотой. Айвене пришлось зажечь крохотный огонек, чтобы видеть, куда идти. Девушки вошли в спальню Аурелии. И здесь царило запустение и бедность. Не было чудесного резного шкафа тюльпанового дерева. Лишь старый сундук, обитый железом, угрюмо топорщился в углу. Да кровать, небрежно накрытая вышитым покрывалом, напоминала о прежнем достатке своей хозяйки.

Айвена в нетерпении распахнула сундук и принялась выкидывать из него содержимое. На полу росла гора одежды.

Подруги кое-как переоделись в скромные шерстяные платья. Лорелея также нашла белье и грубые вязаные чулки. А вот сапог не было. Лишь изящные домашние туфли, расшитые шелком.

—Не беда. Высушим сапоги у камина.

Они прошли в соседнюю спальню Белеара и подобрали одежду для своих друзей.

Когда спустились вниз, застали лишь Дориэна. Он задумчиво стоял и глядел на огонь. Фенелла спала и во сне бормотала что-то на древнем эльфийском.

—Грегуар отправился на кухню – поискать, чем можно пообедать.

Лорелея протянула ему одежду и сапоги своего отца.

—Не думаю, что в доме много припасов,— пробормотала Лорелея. Она с любовью и жалостью глядела на спящую лейну и жалела об утраченном времени и о безвозвратно потерянном детстве. О горькой судьбе, ожидающей любимый Шалрейн.

В кухне башни в добрые времена стоял шумный гомон, звякали кастрюли, гремели котлы, густой маслянистый запах «сонки»—эльфийского рыбного супа пронзал ноздри и возбуждал голод. Лорелея потянула дубовую дверь и тяжко вздохнула. Через круглое окно в кухню проникал тусклый свет. На полках замерли пустые котлы и посуда. В путом очаге не горел огонь. Стол был девственно чист и пуст. Ни связок кореньев под потолком, ни огромных корзин с овощами и рыбой, ни кувшинов с вкусной медовухой. Грегуар сосредоточенно обшаривал кухню и негромко ворчал:

—Чем она питалась, старуха Фенелла? В доме ни крошки. Ни одного завалящего сухаря.

—Можешь прекратить поиски,— Лорелея прошла к одной из полок, отодвинула в сторону пузатый котелок, за ним обнаружилась небольшая дощечка, за дощечкой – углубление в стене. А в нем надежно укрытые от чужих глаз припасы. Грегуар радостно вскрикнул:

—Ты нашла еду! Мы будем сыты.

Лорелея аккуратно достала из тайника мешочек с сухарями и банку старого загустевшего варенья.

—Когда я жила здесь, мне часто хотелось есть по ночам. Но строгая Бэрси – наша кухарка убирала на ночь все припасы в сундук и запирала его на ключ. Тогда я решила сделать этот тайник. Улучила момент, когда Бэрси ходила на рынок и припрятала сюда варенье и сухари. Пять лет прошло, а смотри-ка, все целехонькое.

—Что вы так долго? – в кухню вошла Айвена. В руке она держала зажженную свечу. – Лейна проснулась, но очень слаба. Надо заварить травы из моих припасов и напоить ее. Вы нашли еду?

— Только это,— Грегуар указал на варенье и сухари.— Здесь на всех не хватит. Сначала накормим лейну, потом поедите вы с Лорелеей. А мы с Дориэном выйдем на улицу и попытаемся купить у торговок несколько рыбин.

—Уже стемнело, в город выходить опасно,— Айвена поднялась на цыпочки и заглянула в круглое окно, затянутое тонкой прозрачной пеленой, созданной магией. – Мы поделимся с вами сухарями, а, как рассветет, пойдем к воротам. Туда, где сейчас остатки армии эльфов.

Айвена поставила на стол узелок, развязала его и вынула две щепотки сушеной травы.

—Разожги огонь, я налью воды в котелок.

Грегуар оглянулся в поисках дров, не нашел, схватил один из табуретов, напрягся и одну за другой отломил все четыре ножки. Сложил в очаг, взял с полки огниво и разжег огонь. Горячие языки пламени полоснули стены очага, затрещали дрова и вскоре кухня наполнилась теплом и светом.

Лорелея набрала из жбана воды в котелок, Айвена бросила туда пучки травы, перед этим что-то прошептав над ними. Все трое уселись возле огня и глядели, как огонь лижет медный котелок, как бурлит в нем травяной настой, и по кухне разлетаются ароматные запахи чабреца и ромашки.

Лорелея взяла серебряный поднос, высыпала в узорчатую миску сухари, отыскала на полке серебряные ложки, настой вылила в большую чашку и понесла все это в гостиную.

Фенелла уже проснулась. При виде Лорелеи ее глаза радостно заблестели. Дориэн придвинул к креслу старой лейны круглый столик. Лорелея водрузила на него поднос с едой и питьем и принялась потчевать тетку.

Фенелла выпила полчашки настоя, съела немного сухариков и пару ложек вишневого варенья.

—Я сыта, мон фир. Теперь и вы поешьте. А ты, девочка, расскажи, как жила все эти годы. Не было ни дня, чтобы я не вспоминала о тебе.

Айвена разделила остатки еды на четверых. Они расселись на полу возле столика и принялись за еду. Лорелея по-прежнему сидела в ногах Фенеллы и почти ничего не ела. Рассказывала Фенелле об Облачном Пределе, о маге Горациусе и бегстве через портал в Златобор. О том, как узнала от мага Септимуса об опасности, которая грозит Шалрейну. Как они ехали по Сумрачному лесу, спасались от волков и нашли Дориэна. Как дракон принес их к Шалрейну, и они попали к лорду Генриху Брэнсу.

—Из нашего рода остались лишь мои внуки да ты Лорелея. Внуков мы еще до осады города отправили в эльфийскую школу Ясина Великодушного в Златолесье. Зентея и Верлена, жены моих мальчиков живут в Златоборе у своих родных. Здесь, в Шалрейне, осталась лишь я – старая беспомощная эльфийка.

—Как же, тетечка, а мама Аурелия и папа Белеар?

—Они отправились защищать Шалрейн и, наверное, уже не вернутся. Брэнс и его тролли никого не щадят. После сражения они добили всех раненых.

—Не говорите так! Мы идем туда. Будем сражаться с ними. У нас есть магия. Правда, друзья?

Дориэн горько усмехнулся.

—На стороне Брэнса сильный темный маг Горациус. Нам уже не раз доводилось сталкиваться с ним. У меня не хватает сил, чтобы одолеть его.

—У тебя одного. Однако, нас трое,— Грегуар доел последний сухарь, смахнул крошки на пол и вскочил на ноги. – К тому же, у нас есть мечи. Я больше не боюсь темного и, если доведется столкнуться с ним лицом к лицу, уверен, ему придется помучиться, прежде чем он меня одолеет.

—Хвастун, как всегда,— глаза Айвены светились любовью и грустью. – Вся наша магия – ничто против его магии. Мы дважды потерпели от него поражение. В Облачном Пределе. И в Вороньей Пустоши. Если бы не дракон, наши трупы сейчас лежали бы там, посреди пустыни, и вороны уже выклевали бы наши глаза.

— Значит, все, мы должны сдаться? И до конца наших жизней прятаться и убегать от него? Мы же поклялись, что отомстим за Патрика, за погибших друзей и мессиров. Если недостаточно магии, надо придумать, как одолеть его иначе. Неужели четверо умных, находчивых и храбрых героев не справятся с одним магом?

—С магом, который в союзничестве с Первыми и сильнее которого сейчас нет в Видимом Мире?

—Есть сильнее его,— лицо Лорелеи пылало от огня камина и от возбуждения, хлынувшего в голову. – Моя мать Лилли была сильнее. Она сотворила Жизневорот. Ни один из магов Видимого Мира не делал этого до нее. Из-за этого за мной охотится Горациус. А мессиры из школы называли меня Дитем Вне Времени.

—Ты – Дитя Вне Времени? – удивился Дориэн. Лорелея кивнула. Сейчас ей почему-то казалось, что это прозвище, данное мессирами, много для нее значит. И дает ей особую силу, которой нет ни у кого другого. Дориэн быстро развеял ее иллюзии:

—Твое место не здесь. Тебе нельзя здесь находиться. Каждый день, пока ты в нашем мире, тебе грозит опасность. Твоя мать порвала ткань времен, нарушила неизменный в веках ход времени. Если ты не вернешься в свое время, ты погибнешь.

—Лорелея, что он говорит? – Фенелла забеспокоилась, приподнялась на подушках и устремила еще ясный взор на молодого мага.

—Тетя, друзья мои! – в глазах Лорелеи стояли слезы. – Я знаю, что мне не место среди вас. И я собираюсь вернуться к маме. Только не знаю, как. Маг Септимус пообещал, что настанет время, когда я обрету магию, и он расскажет, как попасть в Пещеру Чар.

—Из-за этого тебя ищет Горациус? – спросила Айвена. – Хочет использовать тебя, чтобы свершить новый Жизневорот? Зачем ему это нужно?

—Первые маги заставили его. В обмен на величайшую силу. Они хотят повернуть время вспять, чтобы вернуться и править Видимым Миром, как раньше.

—И если он поймает Лорелею …

—Горациус использует ее силу на пользу Первым магам. И Лорелея погибнет.

— Значит, пока Горациус жив, нашей подруге всегда гроизт опасность?

—От этого никуда не спрятаться, не скрыться. Пока жив один из вас, другой не сможет чувствовать себя в безопасности. Рано или поздно вы встретитесь в решающей схватке и от того, кто победит, будет зависеть судьба нашего Мира.

—Я не хотела такой судьбы,— помотала головой Лорелея. – Я хочу просто жить, а не сражаться с магами. Хочу танцевать на балах, любезничать с кавалерами, обнимать своих родных и друзей.

—Мон фир, поверь мне, старой лейне увядшего клана, мы не в силах выбрать свою судьбу. Все наши судьбы уже начертаны в книге жизни, и мы лишь покорно следуем предсказанному нам. И не ропщем.

—Но что, если я не хочу такой судьбы? Почему кто-то должен решать за меня?

—Таковы правила этого мира.

—Не нравятся мне эти правила,— проворчала Лорелея.

Девушки ночевали на широкой кровати в комнате Аурелии. Молодые люди – в комнате Белеара. Лорелея проводила Фенеллу до ее спальни, помогла лечь в постель и забрала свечу. Оставила дверь приоткрытой на случай, если ночью тете что-то понадобится.

Вернулась в спальню и обнаружила, что Айвена, прямо в платье, завернувшись в покрывало, спит крепким сном. Лорелея потушила свечу и легла по другую сторону кровати. Заснула не сразу – тревожные мысли терзали ее голову. Ей не место в этом мире. Осознавать это было тягостно и горько. Но поделать с этим она ничего не могла.