Глава 21

Раннее утро не принесло ни тепла, ни солнца. Белесое небо грузно висело над городом, молочный туман покрыл дома и башни непроницаемой пеленой. Камни мостовой серебрились тонкой, прозрачной наледью. С каждым вдохом в горло проникала едкая соленая морось. Студень – самое неприветливое время. Время, когда ледяные ветра бороздят улицы и проулки города, проникают сквозь щели в ветхие дома бедных горожан, задувают огонь факелов, загоняют бродячих кошек и собак в подвалы и на конюшни, привязывают мерзлявых жителей к горящим каминам.

В Студень Шалрейн будто засыпает. Закрыта гавань, корабли сушат весла. Рыбаки конопатят, чинят лодки в ожидании Возрождения, когда утихнет резкий штормовой ветер и море сгладится под жаркими солнечными лучами. Даже рынок Шалрейна, бойкий, шумный, звенящий голосами, запахами, яркими красками в Студень замирает. Лишь изредка мелькают лотки рыбных торговок, укутанных в толстые шубы, да старый гном с дымящей трубкой в зубах бойко прыгает возле прилавка с ножами и мечами. Холод насквозь пробирает его худое, иссохшее тело. Но деваться некуда – дома двенадцать голодных ртов. Сами себя не прокормят.

Лучше всех в Студень живется хозяевам харчевен и таверн. Столы ломятся под тяжестью кружек пенной медовухи, лавки трещат под грузными седалищами троллей, гномов, людов и эльфов. В очаге весело трещат березовые дрова, а на вертеле испускает смачные запахи поджаренная кабанья туша. Румяный хозяин с взглядом, сальным от медовухи и жара очага, бойко считает барыши и нет-нет да щиплет за упругий зад скользящую мимо служанку.

Пока городская беднота коротает время в тавернах, знатные эльфы танцуют на балах в залах, столь жарко натопленных огнем и магией, что на обнаженных плечах красавиц и высоких лбах благородных кавалеров проступает легкая испарина. Лорелея помнила эти счастливые вечера Студня. Как в парадной зале Яновира устраивали веселые балы, и ей разрешали недолго побыть среди гостей. И столько было на тех балах нарядных, пышуших красотой и уборами, дам. Они скользили в танце, ведомые сильными руками невозмутимых кавалеров. От запаха сладких эльфийских духов кружилась голова, а впереди ждал ужин и самые изысканные явства, и хотелось, чтобы это никогда не кончалось.

На прощание Лорелея крепко обняла старую Фенеллу и обещала вернуться. В глазах обеих стояли слезы. Каждая понимала, что это их последняя встреча. Следующая будет уже на том берегу Мертвой реки, на зеленых полях Альтреи – царства вечной жизни.

Четверо друзей вышли на улицу и зашагали в сторону площади городского совета, где собиралось войско эльфов. В тот день улицы были полны народа. Повсюду выходили из домов, башен, вливались в единый поток горожане в плащах, надетых поверх кольчуг, в блестяших шлемах с поднятым забралом, с мечами и арбалетами. Торопились на защиту города. Лорелея с болью присматривалась к лицам защитников. Немолодые, много женщин, юных мальчиков и девочек. Шалрейн бросал в битву всех, кто остался. Если город захватят враги – пощады не жди. Мимо проскользнула худая девочка с упрямым взглядом, с длинной косой, торчащей из-под шлема. С тонким и острым мечом в руке. Крепкий, как племенной бык, гном сжимал в руках наточенный топор. Его злобный взгляд исподлобья не сулил врагам легкой битвы. Рядом бежал мальчишка – гном и тащил на спине изогнутый лук с туго натянутой тетивой и колчан, полный стрел.

Город по крупицам собирал свои силы, всех, кто мог держать в руках оружие, чьи ноги были крепки, а дух горел отвагой и яростью, жаждой отомстить за павших и защитить родной город от ненавистных врагов. Врагов, позарившихся на силу и богатство Шалрейна и возжаждавших отобрать это у эльфов. Нарушивших древние законы Видимого Мира, которые жестоко карали за посягательство на чужые святыни.

Возле ратуши вперемешку толпились люды, гномы, эльфы. Памятник Храброго Ясина на коне густо облепили вооруженные пиками стражи города. На постамент забрался юный эльф, без плаща, в серебристой кольчуге. Его черные волосы развевались на ветру, взгляд пылал огнем. Он что-то кричал столпившимся поблизости воинам и те вторили ему зычными криками. Лорелея заметила в толпе главу Совета Шалрейна Эллеровира, бывшего любовника своей матери Лилли. Красавец Эллеровир постарел – черты лица заострились, горбатый нос еще сильнее выступал на морщинистом лице. Он походил на старого стервятника. Лорелея злобно усмехнулась и натянула на лицо капюшон. Негоже, чтобы ее узнали. Все же она – изгнанница, дочь преступницы. Кто знает, что сделает мерзавец Эллеровир, если увидит, что дочь бросившей его и омрачившей ступени храма Лилли теперь здесь, среди защитников эльфийской святыни?

Лорелея скользила в толпе и жадно высматривала родных. Мелькали чужие лица, чаще возбужденные предстоящей битвой, с яростью в глазах, но порой испуганные, растерянные. Она никого здесь не знала. Пять лет прошло, а будто целая жизнь. Дважды ей показалось, что впереди блеснули медные волосы Аурелии и каждый раз она понимала, что ошиблась. Женщины были сильно моложе, к тому же одна была людкой. Лорелея в отчаянии уже хотела забраться на постамент памятника и крикнуть в толпу, как вдруг ее схватили за рукав.

—Дочка?

Она резко обернулась и расцвела улыбкой. Отец! Как он изменился! Густые темные волосы побелели, высокий лоб прорезали борозды морщин, он будто стал меньше.

Белеар крепко прижал дочь к груди, и Лорелея не сдержалась, расплакалась.

—Мон фир луни! – послышался крик.

Лорелея в надежде подняла мокрое от слез лицо и увидела свою мать Аурелию. Та высунулась из-за крупного гнома и махала ей рукой. Журчащая толпа разделяла их. Лорелея толкалась, пихалась, скользила, стремясь приблизиться к матери. Та спешила ей навстречу. И настал радостный миг! Они бросились друг другу в объятия и зарыдали, громко и счастливо.

—Мама, я думала, что больше никогда тебя не увижу. Мне было так плохо без вас. И страшно. Столько всего случилось.

—Луни, доченька, как я счастлива встретить тебя в такой час. Я молила святую Ламелию дать мне увидеть тебя хоть разок перед тем, как я умру. И святая исполнила мою просьбу. Как же я скучала без тебя! Ни одного дня не было, чтобы мы не пожалели, что увезли тебя из Шалрейна. Когда ты пропала, мы с отцом искали тебя повсюду. Думали, что тебя похитили гэллены. По горам проезжали два странствующих эльфа из Стуженой Земли, они довезли нас до лагеря гэлленов, где нас едва не убили. Оставили в живых, потому что Хилриэн, один из эльфов поручился, что за нас дадут солидный выкуп. Когда вернулись в Шалрейн, твой отец и двое его племянников отправились на твои поиски. Объехали все западные и северные земли. Добрались до самого Сэрчуора. Никаких следов. Оставили поиски уже когда начался Студень.

—Но как же так? Я ведь просила мессира Януара из Облачного Предела отправить вам весточку с почтовым голубем?

—Ты была в Облачном Пределе? – искренне удивился Белеар. – Но как ты попала в школу волшебства, мон фир?

Лорелея вкратце рассказала, как ее похитил мессир Вильгельм и увел через портал в Облачный Предел.

—Когда на школу напали, мы с друзьями убежали в Златобор, и я жила в доме моей подруги Айвены. Я отправляла тебе письмо, мама. И недоумевала, почему ты не отвечаешь.

—Я ничего не получала,— покачала головой Аурелия. – Шалрейн уже много лун под усиленной магической защитой. Вся почта просматривается. Наверное, мне не передали твое письмо. Мы считали тебя погибшей, дочка.

Лорелея глядела на мать, такую красивую прежде. Как она состарилась за прошедшие пять лет! В волосах добавилось седины, глаза поблекли, прежде упругое тело одрябло, плечи опустились. Неужели это она, Лорелея, тому виной? Эльфийки на весь Мир славились статью и красотой. До глубоких седин они гордо несли свои головы и не теряли стройности и гибкости. Теперь все иначе. Тетка Фенелла – дряхлая старуха. И мама Аурелия ей под стать.

—Ты тоже заметила, что я уже не та, что прежде,— вздохнула Аурелия.

—Что ты, мон фир лейна,— подбодрил жену Белеар. Он, наконец, сумел прорваться к жене и дочери. Народу все прибывало, на площади уже было не протолкнуться. Соленый морозный воздух смешался с дыханием сотен защитников города, ожидающих начала битвы.

– Ты так же хороша, как в нашу первую встречу на балу Возрождения,— Белеар обнял жену и дочь.

Аурелия тепло улыбнулась мужу, а Лорелею пронзила острая стрела боли.

—Мама, папа! Зачем вы идете на битву? Предоставьте воевать молодым. Там будет страшно, и я ни за что не хочу снова потерять вас.

—Дочка, где же взять молодых? Твои дяди уже мертвы. Как и все молодые и сильные мужчины Шалрейна. Остались только старики да юнцы, которые и меч-то в руках не удержат. Кто защитит город, если не мы? Неужели ты думаешь, что мы будем греться у очага, пока другие сражаются? Плохо же ты нас знаешь.

—Лорелея, скоро откроют ворота. Нужно готовиться.

К Лорелее протолкнулся Дориэн. Взгляд мага был спокоен и тверд. За его спиной маячили Айвена и Грегуар. Оба с жалостью глядели на старых родителей своей подруги. В синих глазах Айвены застыли слезы.

—Мама, папа, с гордостью представляю вам моих друзей.

Лорелея назвала каждого. Аурелия знала семью Айвены и выразила сочувствие, что их изгнали из Шалрейна.

Белеар пристально вглядывался в лица молодых парней. Будто гадал: влюблен ли кто-то из них в его дочь. Грегуар ему понравился больше своим открытым и честным лицом. Дориэн смотрел на мир с легкой насмешкой, настороженностью, словно ждал подвоха от каждого встречного. Белеар жалел, что ему отпущено слишком мало времени на такое важное знакомство. Пять лет жизни дочери потеряно. И уже не вернуть. Однако, радость этой встречи приятно взволновала его. Они с Аурелией всегда считали Лорелею своей дочерью и были счастливы, что смогли увидеть ее накануне битвы. Битвы, которая, возможно, станет для них последней.

Недолго им пришлось радоваться! Издалека послышался мрачный нарастающий гул. Он становился громче, захватывал все пространство, звенел в ушах. Все испуганно оглядывались, не понимая, что происходит. Толпа замерла, окутанная страхом неведения. Следом за гулом послышались мощные щелчки – город обтреливали магическими ударами. Серое небо над Шалрейном озарилось золотыми вспышками магии. Они загорались, словно золотые звезды, быстро гасли, сменялись новыми. Щелчки становились громче, от гула заложило уши. Воздух стал еще гуще. Лица горожан исказились испугом. Толпа качнулась. Послышались крики: «Бежим!» «Спасайтесь!». Народ бросился врассыпную, началась толкотня, паника. Лорелея крепко держалась за родителей. Грегуар и Айвена сцепили руки. Дориэн хмуро смотрел в небо и что-то невнятно бормотал на древне-эльфийском.

—Стойте! Не надо бояться. Они не смогут прорвать защиту Шалрейна,— крикнул черноволосый эльф. Он все еще держался за памятник и пытался усмирить разбушевавшуюся толпу.

—Как же не смогут? – ворчал седобровый гном. Его руки крепко сжимали топор. – В прошлый раз тоже говорили, а сколько наших полегло в битве.

—Пока не поздно надо бежать, — орала юная людка. – Тролли убьют всех мужчин и изнасилуют женщин.

—Не толкайтесь! Они хотят напугать нас. Защита еще держится.

—Тогда оставайся здесь, а мы к лодкам. Лучше утонуть в море, чем сдохнуть от топора тролля.

Толпа ринулась на улицы. Все спешили покинуть площадь, спастись, скрыться. Народ кричал, давил друг друга, пытаясь вырваться из опасного места. Пока не открылись ворота.

—Что нам делать? – крикнула Лорелея Дориэну.

—Нужно держать магическую защиту. У Брэнса один маг – Горациус. Какой бы силы он не был, рано или поздно он исчерпает ее. Грегуар, Айвена, помогайте!

Все трое вскинули руки, устремили в небо огненные взоры и зашептали слова древнего заклинания защиты от вражеского вторжения.

Испуганные горожане уже покинули площадь и скрылись на прилегающих улицах. Издалека еще раздавались крики – все спешили к гавани в надежде бежать из Шалрейна по морю. На площади осталась жалкая кучка защитников. Лорелея оглядела оставшихся и узнала среди них членов городского совета и самого лана Эллеровира. Ее пристальный взгляд не укрылся от старого эльфа. Он подошел ближе, прищурил глаза, видимо, пытаясь разглядеть в ее лице знакомые черты и вдруг горько усмехнулся:

—Ты нарушила запрет, Лорелея, дочь Лилли Розенгардской.

—Нарушила,— с едкой ухмылкой ответила та. Что он теперь ей сделает? Стража разбежалась. А рядом с ней три сильных мага и родители – эльфы.

—Наша дочь вернулась, чтобы драться за Шалрейн,— гневно крикнул Белеар. Его голубые глаза пылали яростью. – Мало ты причинил горя нашей семье, Эллеровир? Если бы не твой запрет, дочку не похитили бы маги, и она выросла бы в родном доме. Чего ты добился ее изгнанием? Лилли не вернулась. Она для тебя недосягаема. Решил отыграться на маленькой девочке?

—Тебе не понять всей тяжести греха Лилли Розенгардской,— прошипел Эллеровир. Лорелея вдруг увидела, что эльф вместе с молодостью и здоровьем потерял пару-тройку зубов. – Лилли осмелилась на такое зло, которого не видел доселе наш Мир. К тому же свершила это зло на ступенях храма Ламелии. По законам эльфов дети клана отвечают за преступных родителей. Ни один член преступного клана не смеет осквернять Шалрейн своим присутствием.

—Твоя приверженность законам не уберегла тебя от преступной связи с людской ведьмой, — выкрикнула Аурелия. Ее взгляд, устремленный на старого эльфа, метал искры обиды и ненависти. – Ты поплатился за это. Посмотри, во что тебя превратило всесильное время! Ты виновен в гибели нашего города. Занятый своими делами и интригами, не уследил за Советом. И кто-то из вас предал Шалрейн в руки врагов – поджег башни древних кланов и погубил столько знатных семей в неравной битве. Тебе всегда не хватало смирения, Эллеровир. Гордыня обуяла твою душу. Ты возмнил себя самым великим, самым неуязвимым. Это тебя и сгубило. И вместе с тобой погибнет наш город.

—Ты не понимаешь, Аурелия, чего мне стоило держать законы этого города! Эльфы уже не те, что прежде. Никто не желает следовать заповедям предков. Смешанные браки разбавляют древнюю кровь. Мельчают характеры, на смену гордости и смелости древних родов приходит жажда наживы. Филлиэн из рода Краллениров предал всех нас. Он устроил пожар, хотел, чтобы город сгорел до тла. Мы вовремя поймали предателя и казнили его.

—Стойте! Не время ссориться,— Лорелея с тревогой глядела, как сила ее друзей слабеет. Недолго осталось. Вскоре защита падет. – У ваших врагов сильный маг. Самый сильный среди магов нашего Мира. Мои друзья не смогут сдерживать его долго. Нам не спасти Шалрейн. Но мы еще можем спасти наши жизни, если сядем в лодки и уплывем на Рваные Острова.

—Я не оставлю Шалрейн! – рявкнул на нее Эллеровир. – Ни один маг не сможет обратить меня в бегство.

Лорелея пожала плечами и посмотрела на родителей.

—Мама, папа. Нужно взять тету Фенеллу и идти к гавани.

—Дочка, вы спасайтесь, а мы с мамой останемся здесь, на площади. Мы уже старые, чтобы бежать. Умрем вместе с нашим городом.

—Луни, беги, пока не поздно. За Фенеллу не беспокойся. Она твердо решила умереть вместе с Шалрейном. И мы останемся здесь. Это наш город. Здесь могилы наших предков. Святая Ламелия дала нам возможность проститься с тобой. Я рада, что увидела твое милое лицо, убедилась, что ты жива и в добром здравии.

Лорелея со слезами бросилась в объятия матери.

—Тогда и я останусь, и умру вместе с вами. Я только вновь обрела вас, и не могу потерять. Снова остаться в одиночестве.

—Ты не одна,— Белеар подошел и обнял жену и дочь. – Наши души всегда будут с тобой. И где-то в мире живых есть твоя родная мать. Ты непременно найдешь ее, я знаю. И она ищет тебя, луни, дочка.

—Лорелея, надо идти! – Дориэн бессильно опустил руки. Уставшую Айвену поддерживал Грегуар. Маги истратили все силы, пытаясь удержать то, что удержать было невозможно. Вспышки золота становились все ярче. Небо рассыпалось серебряными трещинами быстро таящей защиты. Наступали последние часы священного эльфийского Шалрейна.

—Идите! – Белеар мягко оттолкнул Лорелею, обнял жену, и повел ее ближе к памятнику, где сгрудилась горстка защитников города.

Дориэн обхватил рыдающую Лорелею за плечи и увлек в сторону тихой улицы Ювелиров. Лорелея беспрестанно оглядывалась, искала взглядом фигуры родителей. Слезы текли из ее глаз, застывали на щеках серебристыми дорожками. Ветер крепчал, в небе сгущались тучи. Надвигался шторм. Айвена и Грегуар первыми достигли улицы и укрылись за перевернутой телегой. Дориэн бросил тревожный взгляд в небо и в ужасе вздрогнул, когда крупный огненный шар разорвал магическую паутину и рухнул прямиком на памятник Хранителя Ясина. Искры пламени рассыпались и обожгли эльфов. Один с криками катался по земле, пытаясь затушить пламя горящего плаща. Аурелия и Белеар, обнявшись, стояли неподалеку и со страхом глядели, как магическое пламя плавит памятник Храброму Ясину, превращает его в бесформенную железную глыбу. Тем временем голубые с золотом ворота Шалрейна затрещали и рухнули, сраженные мощным тараном. В город рванули тучи грозных троллей. Градом посыпались стрелы. Аурелия вскрикнула и упала оземь – в ее груди торчала стрела. Белеар бросился к ней и не успел – его тело пронзили две стрелы. Он протянул руки к жене и рухнул на землю.

Лорелея кричала, рвалась к ним. Дориэн крепко держал ее, не пускал, уговаривал.

—Ты ничем не поможешь. Надо уходить. Их многократно больше, чем нас.

—Я должна их спасти! Ты не видишь – мой сон сбывается. Я их потеряла. Ничего не сделала, чтобы помочь им.

—Ты не в силах им помочь. Мы сделали все, что могли. Нужно уходить. Горациус сильнее нас.

—Лорелея, идем! Нужно спасаться,— Грегуар тянул ее за руку. В другую его руку вцепилась Айвена. Глаза девушки расширились от ужаса – на площадь ворвались тролли и люди Брэнса и в два счета порубили топорами эльфов-защитников.

Четверо друзей в страхе бежали, что есть сил, без оглядки. Улица Ювелиров, сначала прямая, как стрела, затем сворачивала и делилась надвое.

—Куда сейчас? – крикнул Грегуар, глядя в безумные глаза Лорелеи. – Мы не знаем город.

—Оставь ее,— нахмурился Дориэн. Он взмахнул пальцами, и на мостовую скользнул крошечный сверкающий шарик и быстро покатился направо. – Это дорога в гавань.

Дориэн подхватил Лорелею за руку и потащил вслед за шариком. Следом поспевали Грегуар с Айвеной. Эльфийка уже пришла в себя, хотя колдовать еще не могла. Зато Грегуар был вновь полон сил – его рука крепко сжимала рукоять меча, он настороженно озирался по сторонам, готовился встретить врагов во всеоружии.

—Надо забрать тетю Фенеллу,— выдавила Лорелея. Ее взгляд, наконец, обрел ясность, хотя голос еще дрожал. – Тролли убьют ее. Они никогда не любили эльфов.

—Хорошо,— кивнул Дориэн. – Нужно спешить. Еще немного – и войско Брэнса захватит весь город и перекроет гавань.

Поисковая магиня иссякла, шарик растворился. Теперь друзья бежали, ведомые указаниями Лорелеи. Они сторонились главных улиц и пробирались узкими, темными переулками, где жили бедняки – гномы и люды, которые прислуживали знатным кланам. Дома здесь были серыми и невзрачными, а улицы полны грязи и мусора. Повсюду разило мочой и помоями. Айвена морщилась и зажимала нос тонкими пальцами.

—Изнанка Шалрейна не так хороша,— усмехнулся Грегуар.

—И нам повезло, что я отлично с ней знакома,— Лорелея оглянулась и свернула еще в один переулок. Отсюда уже виднелись нарядные белые башни.

—Нам сюда,— она указала на еле заметную дверь в стене башни, без замка и без ручки. – Эта дверь для слуг. Сюда привозили припасы, отсюда выносили помои и мусор.

Она приблизилась к двери, прикоснулась рукой и прошептала несколько слов на эльфийском. Дверь скрипнула и поползла внутрь.

—Заходите, только быстро! – скомандовала она и первой бросилась в открытую дверь. Когда все четверо были внутри темного коридора, Лорелея заперла дверь и для верности нашептала «запорные» слова.

—Тетя Фенелла! – она бежала по коридорам башни и кричала. Сердце замирало, скованное дурным предчувствием.

Она с силой дернула дверь гостиной, забежала внутрь и остановилась, сраженная увиденным. В кресле, бессильно свесив на грудь мертвую голову, сидела Фенелла. Ее застывший взгляд был устремлен на погасший очаг. В комнате стоял леденящий холод и полумрак. Белесый свет сочился сквозь круглые окна и растворялся в опустевшей гостиной старинного эльфийского клана. Будто со смертью хозяйки, жизнь в башне остановилась, замерла.

Лорелея бросилась к тетке, упала на колени, обхватила дрожащими руками худое тело и разрыдалась. Все ушли. Никого не осталось. Одиночество нахлынуло тяжелой волной, заполнило все ее существо, не давало дышать. Зачем жить, если ты осталась одна? Если во всем Мире нет ни единой родной души, и дом твой пуст и холоден?

—Вставай! Идем отсюда. Ей уже не помочь,— Дориэн мягко поднял ее с пола и прижал к себе. – Ты оплачешь их позже. Теперь нужно бежать, скрыться.

—Я их не оставлю! Я должна их похоронить.

—Они уже не здесь. Плывут по течению Мертвой реки. И они всем сердцем желали, чтобы ты спаслась. Жила и была счастлива.

Он закрыл мертвые глаза Фенеллы. Подошел к камину, щелкнул пальцами и наложил заклинание огня.

—Скоро этот дом сгорит! Негоже, чтобы тролли глумились над наследием твоего клана.

Когда они покидали дом через дверь для прислуги, пожар уже охватил все этажи и комнаты башни и вырывался наружу через балкон третьего этажа, из детской комнаты Лорелеи. Где она росла, предавалась мечтам, задумывала дерзкие проделки и была счастлива.

Над городом вздымалось удушливое пламя пожара. Тролли долгие годы ненавидели эльфов и теперь с ожесточением жгли их дома, разрушали храмы, убивали тех, кто еще остался в живых. Шалрейн погибал, оставляя после себя лишь пепел несбывшихся надежд и туманные воспоминания о своей былой красе и величии.