Глава 10

Морвенна, заключенная Пещеры Чар, не ощущала, как день сменяет ночь. В ее новой обители вечно царил рассеянный золотистый свет. А ее дом освещался легкими светлячками красивой магии. Рольген исполнил обещание – перенес все книги из библиотеки Розенгарда в домик на лужайке. Морвенна с жадностью читала сказания о Первых Магах и пыталась воспроизвести трудные и запутанные заклинания древности. Ей тяжко давался древний язык Видимого Мира. Приходилось с помощью магии постигать истинный смысл слов. Зато магия становилась все лучше и лучше. Морвенна часто ходила к Источнику, погружала в прохладную воду кончики пальцев и замирала, чувствуя, как сила течет и разливается по ее телу, проясняет ум и наполняет темной магией мертвых.

Есть не хотелось. Поначалу Ромуал предлагал приносить ей человеческую пищу, но Морвенне хватало воды, которая обильно сочилась по стенам пещеры, да ягод, что росли на зеленом лугу ее нового пристанища.

В первый же день она заперлась в своем доме, открыла знакомый фолиант и начала осваивать загадочный ритуал Жизневорота. Слова в древнем ритуале чередовались с магическими пассами, погружением внутрь сознания, искусстве слияния с пространством и временем Видимого Мира.

Морвенна закрыла глаза, провела руками круг над головой и прошептала:

— Carpe tempus! Один поворот – один год.

Яркая вспышка озарила пространство тесного домика. Морвенна распахнула глаза и скользнула по временной реке в прошлое

— Ты хочешь меня убить? За что?

Белокурая девушка с ненавистью смотрела на ведьму, не отрывая взгляда.

— Мне нужна твоя магическая сила. Я получу ее, когда убью тебя.

— Убьешь родную сестру и не поморщишься? Не пожалеешь? Я же тебе потом до конца твоей мерзкой жизни буду сниться!

Морвенна разразилась колючим хохотом:

— Ха-ха-ха! Думаешь после всего, что я вынесла, меня страшит девчонка во сне?

Лилли испуганно дернула плечами, в глазах плескался страх.

— Мне шестнадцать и я хочу жить. Давай, я тебе заплачу? Продам дом, все, что есть и отдам золото тебе. Знаешь, с золотом и без магии жить неплохо.

— На кой тролль мне твое золото, дурища? Забыла, я – наследница Розенгарда? Твой домишко и гроша медного не стоит. Нет, драгоценная сестрица, мне нужна только твоя жизнь. А посему, когда мы приедем в Розенгард, я проведу обряд и высосу твою силу вместе с горячей кровью до последней капли

Морвенна очнулась на голом деревянном полу. Запах свежей сосны щекотал ноздри, а струганые доски кололи нежные щеки ведьмы. Надо же! В созданном магией доме даже сосна пахнет, как настоящая, из Сумрачного леса. Горло тянуло сухой жаждой, глаза слезились, сердце гулко стучало в груди. У нее получилось? Как наяву она увидела сцену из прошлого. Лилли была, как живая, а она вновь и вновь жалила сестру ядовитой ненавистью. Морвенна с усилием поднялась на ноги. В комнате лесного дома царил небольшой разгром. Сила заклинания разметала по углам старые книги, перевернула ее скромную кровать из лесного вяза и даже разбила ночной горшок.

Морвенна торжествующе улыбнулась, глаза полыхнули искрами магии:

— Ordo plenus! Порядок!

Кровать взметнулась вверх, встала на пол, постель развернулась и легла на место, осколки фарфорового ночного горшка собрались в цветной хоровод и склеились вместе, книги захлопнулись и выстроились в ряд. Скромный дом вновь обрел живой вид. Морвенна на миг задумалась – тонкая кожа на белом лбу съежилась морщинками. Чего-то не хватает! Окинула хмурым взглядом свое жилище, ахнула и резко щелкнула пальцами. Воздух сгустился серой тучей, дохнуло жаром, и у стены появился камин. Сложенный из камней, с кованой решеткой из переплетенных роз, с фыркающими огнем дровами. Возле камина примостилось деревянное кресло с подушками. Глаза Морвенны радостно сверкнули, она бросилась к креслу и с наслаждением присела, вытянув ноги в стоптанных бальных туфельках. Новый щелчок пальцами – и бальные туфли превратились в мягкие кожаные башмачки, а потрепанное магией платье – в синий пеньюар, отороченный лисьим мехом.

— Вижу, ты недурно устроилась ведьма! – раздался скрипучий голос и сквозь бревенчатую стену в домик шагнул рольген. На сей раз он стал долговязым эльфом с торчащими кончиками ушей и блестящими каштановыми кудрями до плеч. Эльф оделся в белые шелковые чулки, короткие кожаные штаны и легкую батистовую рубашку. Раскосые зеленые глаза искрились хитринкой, рот насмешливо улыбался.

Морвенна едва повернула голову. Пламя камина уютно щелкало рыжими искрами, обволакивало теплом, согревало озябшую душу. Мысли вновь и вновь стремились вдаль, туда, где среди цветущей долины высился родовой замок Розенгард в сей час, видимо, осажденный врагами. Морвенна воочию слышала яростные крики Нармусов, визг летящих стрел, звон стальных мечей. Видела, как враги муравьиным строем ползут по стенам замка и падают, сраженные стрелами и мечами розенгардцев.

— Изгони тоску и печаль из своего сердца, ведьма. Людские чувства не помогут тебе овладеть магией. У тебя кое-что вышло сегодня. Но это лишь капля в Бескрайнем море, мелкий камушек среди Зубастых гор, песчинка среди Вороньей Пустоши. Взращивай в себе злобу, ярость, пылкость. Разрывай ткань мироздания, греби в реке времени, поворачивай события вспять. Не время отдыхать и наслаждаться уютом. Ты – не простодушная селянка, что опирается на мужнее плечо. Ты – ведьма, избранная Первыми для великой цели. Помни: коль не справишься – погибнешь, а твое место займет Лилли Розенгардская, твоя кровная сестра.

Эльф подвинул носком остроносого башмака стопку книг, присел сверху и улыбнулся Морвенне. Она заметила, что в приоткрытом рту у него не хватает одного переднего зуба. Неужели, Ромуал решил, что ее не влечет совершенство и добавил себе мелкий изъян? Она насмешливо хмыкнула:

— Ничего не выйдет. Лилли ждет ребенка!

— Ребенка можно и убрать, да так, что и следа не останется.

Морвенна яростно бросилась к рольгену и вцепилась пальцами в его белую шею:

— Только попробуй прикоснуться к Лилли – я тебя прикончу. Буду по капле пить твою грязную кровь, а ты будешь корчиться в страшных муках и умирать медленно и ужасно. Твое тело пронзит невиданная доселе боль, ум рухнет в пучину безумия, и душа твоя до скончания времен не обретет покоя.

Ромуал хрипел, вырывался, но гнев наполнил ведьму могучей силой, руки клещами держали горло врага, острые ногти впивались в кожу, из глаз сочился зловещий ужас. Рольген собрал силы и сдвинул пальцы. Морвенну вихрем отбросило к стене, волосы взметнулись и опали на искаженное злобой лицо.

— Ты сильна, ведьма! – скрипнул Рольген, ощупывая сочащиеся кровью следы ногтей на шее. – Но магия рольгенов сильнее твоей. В следующий раз я не просто отброшу тебя – я выверну твои руки так, чтоб все кости хрустнули, сдавлю твою грудь, чтоб дыхание сперло, вырву твои волосы – ты взвоешь от яростной боли. Не поднимай на меня руку, ведьма! Забыла, ты здесь лишь гость, жертва? Пещера Чар принадлежит нам, рольгенам. Все здесь во власти нашей магии.

— Ты – не хозяин, ничтожный рольген! – Морвенна приподнялась и ощупала затылок, которым больно ударилась о бревенчатую стену. – Первые Маги – хозяева, а ты – лишь слуга, несчастный раб всесильных господ.

Она притушила гнев, что бурей клокотал в груди, поднялась и указала на дверь:

— Этот дом – мой. Убирайся. Не желаю тебя больше видеть.

Ромуал встал, провел пальцами по шее – следы порезов исчезли. Он довольно улыбнулся, открыв щербинку меж зубами:

— Ты еще полюбишь меня, Морвенна! Не в этом обличье, так в другом. За пятьсот лет ни одна ведьма не устояла.

— Считаешь себя неотразимым? – мягким, нежным голосом спросила ведьма. В серых глазах плескались насмешливые искры. – Думаешь, я забуду, кто ты такой и брошусь на тебя, как голодный тролль? Посмотри на меня, Ромуал!

Рольген напряженно глядел на ведьму зелеными эльфийскими глазами.

— Я молодая, красивая, страстная! Но ты никогда не узнаешь, как я хороша в любви. Как бы ты не переоделся, чье бы обличье ни принял, я тебя и близко к себе не подпущу!

— К следующей полной луне ты будешь задыхаться от восторга в моих объятиях, ведьма!

Рольген не успел услышать ответ Морвенны. Он поднял руки и исчез в облаке голубого дыма.

Обессиленная ведьма рухнула в кресло. Дрова в камине догорали. Она щелкнула пальцами – разжечь огонь и погрузилась в мрачные думы о своей печальной участи пленницы Пещеры Чар.