Глава 30. Проверка по-оркски

Эйсма Вртраш-ха

— Значит, магическую клятву с вас взяла даже не студентка-первокурсница, а ее метла? — грозно навис над Равиданом магистр Карватраш. — Фамильяр.

Равидан угрюмо кивнул, а магистр с «милейшей» клыкастой оркской улыбочкой продолжил допытываться:

— Студент Руторат, напомните мне, что за оценка у вас по предмету «Противостояние вражескому магвоздействию»? Насколько я помню, этот предмет вы должны были изучать на четвертом курсе.

— На третьем, — буркнул Равидан, старательно отводя от меня взгляд.

Уже минут пятнадцать мы впятером сидели в парковой беседке недалеко от общежития ведьм — я, магистр Карватраш, Равидан и два пустых ведра. Последние уныло стояли прямо посередине беседки, упрямо напоминая мне, что, пока мы тут сидим, мои рубитоны неумолимо вянут. А ведь еще три ведра, полных мусора, так же неумолимо дожидаются меня в коморке завхоза.

Что я здесь делаю, мне совсем непонятно. Проблема не у меня, проблема у Равидана, вот пусть сам ее и решает, особенно после того, как назвал меня дурындой. Обидно только, что я включила его в список возможных дарителей рубитона. Теперь же он сузился до одного претендента — Авелина. Вот только и тут была нестыковка. После вечеринки я Авелина ни разу не видела даже в столовой — это раз. Почему рубитоны, подложенные под дверь, были одного сорта, а принесенные в целительский корпус — совершенно другого? Это два. Но самое главное — это то, что можно посчитать за «три». Причина, по которой мы тогда с боевиком сцепились на вечеринке. Он со спины принял меня за парня. И если после слов Ветер я воспрянула духом, то сейчас после поступка Равидана опять засомневалась. Может быть, все это сплошная череда каких-то чужих ошибок?

— Студентка Вртраш-ха, — окликнул меня магистр, встревоженно глядя на меня. — С вами все в порядке?

— Да, — рассеянно кивнула я. — Можно я уже пойду?

— Боюсь, что это невозможно, — виновато ответил магистр Карватраш. — Вопрос с клятвой студента Рутората нужно решить как можно скорее — чем дольше он тянет, тем тяжелее будут последствия. И не только для него.

— А я-то тут при чем? — удивленно вскинулась я на магистра. — Не я же клятву давала. Да и принимала ее не я. Я о ней вообще случайно узнала.

— Эйсма, — перешел магистр на оркский. — Проблема не в том, что ты здесь при чем-то. Проблема в том, что под магическим воздействием этот так называемый боевик-старшекурсник может начать творить вещи, которые могут тебе навредить.

— И что вы предлагаете? — рыкнула я. — После того, что он натворил, я ни за что к нему на колени не сяду! Хватит мне позора в столовой.

— Есть другой способ. Но я не уверен, что ты на него согласишься.

Что может быть хуже, чем сидеть на коленях парня, который считает тебя тупой орчанкой? Ах да, можно еще быть уроненной им на виду у всей академии.

— Что вы предлагаете? — не особо надеясь на хорошие новости, спросила я.

— Существует ритуал, позволяющий передать клятву.

— Танец живого огня? — от неожиданности предположения я подскочила со скамейки, зацепив пустые ведра и создав невероятный грохот на весь парк. — Да где вы найдете безумца, который бы согласился на это? Тем более на такую клятву. Нет-нет! — в отчаянии я замахала руками, указывая на ошарашенно смотрящего на меня Равидана. — Пусть он делает, что хочет, но я в этом принимать участие не буду!

Ну точно — ненормальный!

Разозлившись на магистра и не в силах сдержать свои эмоции, я выскочила из беседки и быстро пошла по дорожке к общежитию, зло пиная камушки, попадающиеся мне на пути.

Как он только мог додуматься до подобного решения? Танец живого огня — один из самых опаснейших ритуалов. Он действительно дает возможность передать или изменить магическую клятву. Мне об этом наш шаман рассказывал. Но какой ценой! Мало того что тот, кому передают клятву, должен принять ее абсолютно добровольно, так он еще и должен доказать свою готовность, пройдя через огненную стену магического огня. И вот в нем-то и кроется главная опасность, потому что последствия могут быть самые непредсказуемые. Можно пройти через огонь совершенно невредимым, а можно сгореть заживо. Можно стать сильнее, а можно полностью лишиться магии. Наш шаман говорил, что магия разумна и огонь — ее глаза. Ими она заглядывает в душу рискнувшего побеспокоить ее. И в зависимости от того, что видит там, одаривает или отнимает. «Только чистый сердцем и храбрый душой воин может заглянуть по ту сторону огня и вернуться назад» — говорил наш шаман. Надеяться на то, что Равидан сможет найти такое существо — безумство.

В общежитие я зашла все еще злая как тысяча демонов. Видимо, что-то такое было на моем лице, потому что гном-завхоз молча быстро сунул мне в руки три пустых ведра и тут же сбежал вглубь своей каморки. В холле и на лестнице ведьмы и ведьмаки тоже шарахались от меня, стараясь слиться со стенами и предметами декора. Благодаря цвету мантий, некоторым это даже удалось, только легче им от этого не стало. Во всяком случае, тем, кого я не замечала и случайно зацепляла ведрами.

В комнате, быстро набрав в ведра воды, начала распихивать по ним рубитоны. Когда цветы уже физически не помещались в ведра, я взялась за колбы — сначала за свои, затем за колбы Ветер. Надеюсь, она простит мне то, что я в ее зельеварское оборудование без спроса полезла. Последние рубитоны запихивала в котелки.

Только полностью справившись, я устало опустилась на свою кровать и осмотрелась. Цветы были везде. Ведра стояли вдоль стены, оба подоконника и стол Ветер были заставлены колбами. Ими же были заставлены обе тумбочки. Мой стол был занят котелками и только одна пустая колба с водой выбивалась из этого общего сиреневого цветочного безумия.

А куда делись два бежевых рубитона? Ведь один из них был как раз в той самой колбе, которая сейчас пустовала, а второй подвявший я точно положила рядом с остальными на стол, но ни в ведро, ни в колбы, ни тем более в котелок бежевых рубитонов я не ставила. Так куда же они пропали?

Утром, достав расписание, я увидела, что у нас опять на целый день поставлена боевка. Видимо, в условиях чрезвычайной ситуации всех студентов, имеющих отношение к боевым специализациям, решили максимально нагрузить и подготовить. А значит, мне опять придется делать всю работу за трех недоросликов и встречаться с магистром Карватрашем. Не могу сказать, что последнее меня сильно огорчало, но его поведение постоянно удивляло меня и ломало все мои представления о том, каким должен быть орк-магистр. К тому же было интересно, все ли магистры-орки из Коршаранской академии такие? Именно в эту академию отец хотел меня отправить. Она славится своим боевым факультетом, большую половину которого занимают орки как среди студентов, так и среди преподавателей. Там бы я чувствовала себя достаточно свободно и уверенно. Вот только я ведьма, а не боевик, хоть и орчанка.

Быстро собравшись, я поспешила на завтрак в столовую. Идти одной было непривычно, да и к наставлениям магистра Карватраша прислушаться стоило. Если твари так легко проникают на территорию академии, то они действительно могут напасть в любой момент, а вместе отбиваться всегда легче. Поэтому, дойдя до лестницы, я вместо того, чтобы спуститься, пошла наверх.

— М-м-м, — не раскрывая глаз, открыл двери Кларвин.

— Завтракать идете? — спросила я всклокоченного, в пижаме и слегка пошатывающегося ведьмака.

— М-м-м? — все так же с закрытыми глазами вопросительно промычал Кларвин.

Понятно. Видимо, мое расписание не совпадает с расписанием остальных моих одногруппников не только по предметам, но и по времени.

— Эйсма? — из-за плеча все так же пошатывающегося Кларвина выглянул Шокки. — Что-то случилось?

— Нет, — чувствуя себя весьма неудобно, ответила я. Вот же! Послушала Карватраша на свою голову. Я же орчанка, мне бояться сами степи запрещают. — Ничего, просто я подумала, вдруг вы что-то о том, куда Ветер пропала, знаете. Ну и можно заодно в столовую сходить.

— М-м-м? — чуть ли не свалившись на Шокки, отозвался Кларвин.

— Подожди, — странно покраснев, отозвался Шокки, подхватывая уже начавшего похрапывать Кларвина. — Я сейчас спущусь. Только оденусь.

— Ладно, — пробормотала я закрывшейся перед моим носом двери.

Я, конечно, больше на Кларвина рассчитывала, а о том, что он живет в комнате не один, я как-то позабыла. Тем более Шокки всегда был настолько неприметным, что я, кажется, пару раз на него даже наступала. На ногу.

Стоило мне только присесть в холле на один из фиолетовых диванчиков, как Шокки уже полностью собранный спустился вниз.

— Пойдем, — несколько странно улыбнулся Шокки.

Чего это он? Не выспался, что ли? Так мог и не идти тогда. Ничего не понимаю.

— Идем, — кивнула я ему, поднимаясь и направляясь к двери.

По дороге единственное, что я смогла вытянуть из Шокки, это рассказ о том, как Ветер с куратором отошли от группы, магистр Далорос создал для отработки заклинания иллюзию твари, которая помчалась на Ветер, а затем была вспышка, после которой они оба исчезли. Сразу же после этого их преподаватель в большой спешке вернула всех в академию.

Допытываться, что было потом, я не стала. Устала чуть ли не силой вытягивать из Шокки каждое слово. Поэтому мы молча зашли в столовую, молча набрали подносы еды и молча сели завтракать. Точнее, это все делала я сама, а Шокки просто не отставал от меня, все время оказываясь рядом.

Мне оставалось допить сок, когда дверь с грохотом распахнулась, и в столовую влетел раскрасневшийся и запыхавшийся Равидан. Бегло окинув взглядом столовую, он тут же кинулся в мою сторону.

«О нет!», — подумала я, понимая, что сейчас произойдет что-то такое, о чем я буду сильно сожалеть. Все же магистр Карватраш не зря меня предупреждал, что магическая клятва может толкать на необдуманные поступки. Видимо, пришел черед одного из них. Но и садиться на колени к этому… даже не знаю, как его назвать, я не буду!

Подбежав к нашему с Шокки столику, боевик, совершенно не обращая внимания на присутствующих в столовой, бухнулся передо мной на колени и, достав какую-то грязную, местами обгоревшую бумажку, начал громко зачитывать:

— Эйсма! Я, Равидан Руторат, ясно осознавая свои действия и прекрасно понимая последствия всего сделанного и сказанного мною, заявляю: ты самая замечательная девушка на свете. Ты настоящая ведьма и первоклассный боец. Я приношу тебе свои искренние извинения и признаю, что поступил в отношении тебя глупо, недальновидно и подло. Я не имел права огорчать тебя. Я безмозглый идиот, который умеет думать только одним местом и то через раз. Больше подобного не повторится. Я буду стараться держаться от тебя как можно дальше и никогда, ни при каких обстоятельствах не говорить о тебе плохо, либо принимать действия, которые могут тебя расстроить. Прости меня, пожалуйста.

Я сидела, молча открывая и закрывая рот, а это чудо продолжало стоять на коленях, глядя на меня умоляющими глазами.

— Ну? — протянул он, топчась коленками по полу.

— Что ну? — не поняла я, чего он от меня ждет. На колени не сяду!

— Прости меня, пожалуйста! — снова повторило это клятвенное недоразумение и грохнулось лбом об пол.

Посетителей в столовой в столь ранний час было немного, но спешить на выход никто не торопился, как, впрочем, и принимать пищу. Все взоры были направлены на наш столик и отчаянно бьющегося лбом об пол Равидана.

— Да прости ты его уже! — выкрикнул какой-то некромант, закатывая глаза. — Не видишь, что ли, он не успокоится.

Ах, вот чего он хочет от меня.

— Хорошо, — растерянно пробормотала я. — Я прощаю тебя.

Равидан тут же замер, медленно поднялся на ноги, забрал мой стакан с соком, допил его, поставил на стол, развернулся и молча направился к выходу из столовой.

И что это было?

Из-за этого Равидана чуть на занятие не опоздала. Пришлось почти что бежать к обозначенному в расписании месту. А поскольку бегущая по академии орчанка в развевающейся фиолетовой мантии то еще зрелище, я вынуждена была сделать небольшой крюк, выбирая самый неприметный путь.

— А где магистр Карватраш? — невольно вырвалось у меня, как только я дошла до места, а именно до третьей беседки от центрального корпуса. Вся тройка недобоевиков понуро и смирно стояла у входа в беседку, в которой довольно вольготно расположился странный старикашечка. Хоть на его худые плечи и была накинута мантия преподавателя, к боевикам его можно было причислить только теоретически.

— А я вам, студентка Вртраш-ха, не подхожу? — хитро прищурился магистр. — Или вы предпочитаете преподавателей исключительно из Коршаранской академии?

Еще один шутник на мою голову!

Пока я пыхтела, пытаясь понять, было это язвительным замечанием моего опоздания или новый магистр боевиков считает, что мне как ведьме здесь делать нечего, магистр поднялся и вышел из беседки.

— Значит так, бездари! Сегодня мы с вами будем учиться делать обход территории.

И началась муштра! Совсем как у папы в Стане, когда ему хотелось развлечься и он устраивал Большие Игрища. Магистр Коротон оказался тем еще выдумщиком. Ему было мало, чтобы мы просто шли по заданному маршруту, внимательно осматривая территорию. Он заставлял нас подмечать малейшие несоответствия, объяснять, почему мы считаем, что «вон та группа деревьев» выглядит абсолютно нормально и не должна привлекать наше внимание, почему «вон тот студент» не кажется нам шпионом и почему мы считаем, что «вон в тех кустах» никто не прячется. Если нам не удавалось обосновать свои выводы достаточно убедительно, из тех же кустов выскакивала иллюзия твари или нечисти и начиналась отработка заклинаний. При этом магистра абсолютно не волновала ни магическая истощенность, ни наши какие-либо физиологические потребности.

— Я больше так не могу, — совсем по-девчачьи захныкал белобрысый, когда мы с ним отправились осматривать очередные кусты на предмет вражеской засады. — Я теперь неделю сесть не смогу.

— А терпеть надо было, а не в кустики отходить, — я невольно вспомнила, как этот недобоевик с визгом выскочил из кустов со спущенными штанами и с болтающейся сзади иллюзией нечисти, вцепившейся в филейную часть тела.

Белобрысый зло на меня зыркнул, но спорить не стал.

— Скорее бы уже магистр Карватраш вернулся, — хлюпнул он носом. — Я думал, он чудовище, а оказывается, он нормальный, не то что этот.

— А где магистр Карватраш? — тут же спросила я. Мне ведь действительно было интересно, почему сегодня не он у нас занятия проводит. Я-то думала, что его и ведьму-старшекурсницу на все время учебы к нашей группе прикрепили, а оказалось, что нет.

— Рис, — белобрысый кивнул в сторону оставшихся с магистром парней, — слышал, будто бы у него какие-то срочные семейные дела и он уехал.

— Понятно, — ответила я шепотом, потому как нас могли уже услышать, кусты были благополучно обследованы, а мы даже ни разу не покусаны.

Для орка семья и его Стан — это практически все. Немногие знают, что мы очень ответственно подходим к выбору своей пары. Я не осуждаю Ветер или ее Заразу за клятву, взятую с Равидана. Ветер удивительно мало знает о, казалось бы, обычных вещах, так откуда ей знать о традициях орков? Люди привыкли видеть в нас сильных и беспощадных воинов и думают, что мы такие всегда. Они редко задаются вопросом о нашем быте, еще реже об отношениях и практически никогда о наших традициях и их истоках. В степи одному не выжить, но и в Стане, каким бы он большим ни был, ты всегда как на ладони. Каждый твой шаг кто-то видит и кто-то помнит. Оступишься один раз — измажешься на всю жизнь. Степь не прощает. Особенно она не прощает слабости и малодушия. Многие считают, что мы, орки, как животные — живем инстинктами. И это правда. Инстинкты помогают нам выжить, почувствовать опасность до ее появления, действовать быстрее и стремительнее, чем мыслить. Но эти же инстинкты не дают нам прятаться от собственных чувств. Мы не привыкли притворяться, мы такие как есть, какими нас создала матушка-Степь. И если мы любим, то один раз и навсегда. Ни один орк не посмотрит с вожделением на женщину, с которой не готов создать семью, и ни одна орчанка не позволит себе заигрывать с мужчиной, за которого не готова выйти замуж. Мы не притворяемся в своих чувствах, а то, что чувствуем, ценим выше жизни.

То, что приемлемо для человека, неприемлемо для орка. Мама знала об этом, когда согласилась уйти к папе в Стан. «Может, здесь и тяжелей жизнь, чем в большом человеческом городе, — сказала она мне как-то, — зато эта жизнь честнее».

Будь на моем месте Ветер, она проблему с клятвой Равидана запросто превратила бы в шутку. Но она человек, а я лишь наполовину. И даже моя человеческая половина отчаянно сопротивляется игре чувств.

Обратно к общежитию ведьм я плелась, едва переставляя ноги. Если бы на меня сейчас напала тварь, то единственное, что я сделала бы — это попросила бы ее дотащить меня до общежития. Магистр Коротон даже из меня сумел вытянуть все силы, что даже папочке не удавалось. За недобоевиков я вообще молчу — я их потеряла еще во время подползания к столовой. Первого, самого длинного еще до входа в центральный корпус. Просто в какой-то момент поняла, что в моих руках не две руки и нога, а две руки и пустой сапог. Самого покусанного иллюзиями нечисти я оставила на развилке между центральным и целительским корпусом. Кто его знает, что ему больше нужно. Сидеть-то он все равно не может, а стоя есть у него вряд ли силы найдутся. Белобрысого же я оставила у центрального портального перехода исключительно по его собственному желанию. Он начал проситься домой. Ну домой, так домой — мы все равно ползли мимо рамки.

Упала. Нет, не на пол, на свою кровать. Только вот уснула я, кажется, еще в процессе приземления на нее.

— Эйсма, — кто-то звал меня тоненьким звенящим голосочком. — Эйсма, просыпайся.

Спросонья, ничего не понимая, я постаралась отмахнуться от голосочка, но в ответ получила только веселый смех.

— Эйсма, вставай, вставай, — назойливым колокольчиком продолжал звенеть голосок и я все же открыла глаза.

Прямо перед моим носом висел небольшой светящийся желтым светом шарик. Я с неверием смотрела на маленькое чудо, начавшее прыгать по мне, и все пыталась понять, действительно ли это то, о чем я подумала.

— Эйсма, Эйсма, вставай, — продолжал шарик, — опоздаешь.

— Куда? — спросила я шарик.

— Туда, куда я должна тебя отвести.

— Значит, ты ведушка?

— Да, — еще веселей рассмеялся шарик, прыгая по всей комнате.

В живую я никогда ведушек не видела, но читала о них в книгах. Это был мелкий дух, который призывался специальным обрядом. Особенностью ведушек было то, что за каплю крови вызывающего они могли провести любое существо в указанное вызывающим место. От этого и пошло их название. Второй их особенностью было то, что ведушка не появлялась, если вызывающий желал зла тому, кого хотел привести. Поэтому ведушек часто использовали для вызовов на тайные переговоры и… влюбленные. Глядя на весело скачущий по цветам шарик, я не могла не отметить романтичности использования его вместо традиционного вестника.

Вот только куда приглашали меня?

С одной стороны, эти рубитоны, а с другой — моя соседка пропала и, может быть, кто-то просто хотел поделиться со мной информацией? Я отлично помнила наставление магистра Карватраша никуда не ходить одной, но это же ведушка. Они не просто указывали нужное место, они всегда вели именно безопасным путем.

— Ну же, — подгоняла меня ведушка. — Что ты там копаешься?

— А куда ты меня отведешь? Кто тебя за мной послал? — спросила я, поспешно переодеваясь в свежую спортивную форму и приводя себя в порядок.

— Он просил не говорить. Ой! — ведушка на секунду замерла, а потом снова расхохоталась.

Он. Значит, мужчина. А у меня, как назло, никакого оружия с собой. Хоть ведушка и свидетельствует о благостных намерениях, кто его знает, как все может обернуться, тем более что за окном была глубока ночь.

— Поспеши! — снова подогнала меня дух.

Сунув в карман мантии щипцы для расколки орехов, я поспешила за ведушкой.

По дороге я ощутила все преимущества вызванного духа как проводника. Она легко обходила патрули и запозднившихся студентов, но в то же время ни разу не провела через кусты или высокую траву.

Где-то через полчаса блужданий мы вышли на небольшую поляну, окруженную густорастущими деревьями. Стоило мне дойти до ее центра, как ведушка исчезла.

И что теперь?

Крошечный зелененький огонек вспыхнул на кончике моего мизинца и помчался вверх по руке. Тут же на второй вспыхнул синий огонек и точно так же скользнул вверх. Разноцветные малюсенькие огоньки вспыхивали и гасли на моих сапогах, мантии и даже косичках. Зрелище было завораживающим, куда там ведушке до этих крох. Но стоило мне только протянуть руку к одному из огоньков, как все они вмиг исчезли. Даже как-то обидно стало. Но меня отвлекло движение под моими ногами. Наклонившись, я не поверила своим глазам. Прямо на чуть пожухлой осенней траве сидел тишик. Меленький, не больше новорожденного орка зверек смотрел на меня своими огромными черными глазками, время от времени наклоняя голову то на один бок, то на другой.

— Пр! — фыркнул тишик и начал внимательно обнюхивать мои сапоги и даже попробовал их на зуб. — Пр, — сделал он вывод, оставив сапоги в покое, и, привстав на задних лапках, переключился на мои штаны.

Я не выдержала и взяла тишика на руки. Зверек сначала затих, а затем принялся деловито обнюхивать мои руки и жевать манжет мантии. Я с трудом сдерживалась, чтобы не затискать это милейшее создание. Его мягкая темная шерстка так и манила погладить и почесать мальцу животик. Тишик был не против и спустя какую-то минуту начал подставлять мне то бок мордочки, то шею, то грудку, не переставая при этом выдавать довольное «пр». Впрочем, бесконечно наслаждаться обществом милейшего создания на свете мне было не суждено. Через некоторое время тишик дернул ушками, словно услышал что-то, и, соскочив с моих рук, быстро умчался в темноту деревьев.

Я хотела последовать за ним и уже было сделала шаг, но вовремя успела остановиться и не наступить на вырастающий прямо на моих глазах цветок. Едва я поставила ногу на землю, как рядом проклюнулся новый цветок и так же стремительно потянулся вверх. Спустя каких-то пять минут вся полянка была усеяна новоявленными бутонами. А затем они начали раскрываться. Бледно-голубые длинные лепестки светились в темноте. Каждый цветок состоял из пяти таких лепестков и из-за этого полянка стала походить на перевернутое звездное небо. Я слышала о таких цветах. Говорят, их создал Лунный дракон в память о своей любимой. Нет цветка красивее, будто бы сказал он, но жизнь его лишь краткий миг.

— Она предупреждала, что ты забудешь, но я не поверил ей.

Что?

Тихий голос магистра Карватраша у меня за спиной был настолько неожиданным, что я чуть было не подпрыгнула. Но не успела. Земля резко ушла у меня из-под ног, и я оказалась у своего соплеменника на руках. Несколько стремительных шагов к деревьям у края поляны и вот он уже опустился вместе со мной на старый поваленный ствол, а я оказалась сидящей у магистра на коленях.

— Тш-ш, — тихо проговорил он, крепко прижимая меня к себе и не давая встать. — Прошу тебя, просто посиди так. Я слишком сильно скучал за тобой.

Он положил мою голову себе на грудь и замер. Его сердце билось так знакомо, но я совершенно не понимала, что происходит. Почему он так ведет себя? Почему мое чутье молчит, не предупреждая об опасности? Что происходит? Почему я чувствую, что все идет так… как надо?

— Я расскажу тебе одну историю. Не думаю, что это поможет тебе вспомнить, но так мне хоть немного будет легче.

Я затихла, надеясь услышать хоть какое-то объяснение, а потом уже можно будет решать, что делать.

— У вождя одного из самых могущественных Станов степи была красавица дочь, а еще был советник, который самым глупым образом в эту дочь влюбился. А когда он понял, что его чувства взаимны, не было орка счастливее на всю степь. Вот только разница в возрасте у них была немалая. Советник готов был ждать совершеннолетия своей возлюбленной, но, будучи честным орком, решил рассказать о своих намерениях вождю. Вождь был мудрым и многое пережил за свою долгую жизнь, а потому сказал советнику следующее:

«Ты хороший орк и я верю, что ты можешь стать замечательным мужем моей дочери, вот только она орчанка лишь наполовину, а кровь ведьмы не спрячешь ни под воспитанием, ни под чувствами. Готов ли ты к такому?».

«Готов», — ответил ему советник.

«Тогда докажи», — сказал вождь. А когда советник спросил, как, вождь ответил лишь одним словом: «Выживи». Так советник в один миг лишился всего: возлюбленной, Стана, приставки «ха», свидетельствующей о его высоком статусе. Даже оружия. Как зашел в шатер к вождю, так и вышел из него прямо в степь, а уходя, услышал слова ее матери: «Она забудет тебя. Тебе придется заново завоевать ее сердце. Если, конечно, выживешь».

Я сидела, не шевелясь. Не надо быть человеком, чтобы понять, о ком шла речь. Мой отец действительно мог так поступить, а мама имела достаточно и сил, и знаний, чтобы наложить на меня настолько мощное заклинание забвения. Но как же так?

— Как видишь, я выжил, — продолжил магистр. — Я прекрасно понимал, что вернуться в Стан твой отец мне не позволит, а добраться до тебя можно было только одним способом. Твой отец никогда бы не оставил тебя без образования. Вот только я просчитался, решив, что ты будешь поступать в Коршаранскую академию, и все силы бросил на то, чтобы стать в ней магистром.

— А когда узнал, где я, перевелся сюда?

— Да, — кивнул магистр, по-прежнему крепко прижимая меня к себе.

— А почему позволил отнять секиру? — задала я вопрос, который мучил меня с самого начала всей этой истории.

— Я не позволял отнять, я отдал ее тебе, видя, что ты в боевом запале, и оружие — это то, чего больше всего не достает нормальному орку в этот момент. Вот только я думал, что ты меня узнала, и никак не ожидал получить от тебя своей же секирой по лбу. Хорошо хоть плашмя била. Зачем, кстати, ты это сделала?

— Я не помню этого момента, — честно призналась я, мимоходом отмечая, что пахнет магистр невероятно приятно и знакомо. — Мне потом уже Ветер рассказала о том, что я отобрала секиру у какого-то орка.

— Значит, на тот момент заклинание твоей матери все еще действовало.

— И я не знаю, как тебя зовут, — продолжила признаваться я, снова с удивлением отмечая, что обращаться на «ты» к этому орку для меня удивительно легко и привычно.

— Варраан, — ответил магистр и что-то в моей голове щелкнуло.

— А где ты сегодня был? Боевики из моей группы сказали, что ты уехал куда-то по семейным делам, — несмело спросила я, все еще не зная, как себя вести.

— Конечно, по семейным, — улыбаясь, кивнул Варраан. — Я сегодня был у твоего отца.

— Зачем? — окончательно растерялась я — слишком уж много всего навалилось на меня в один день.

— Еще раз просить твоей руки. Не могу же я сажать девушку себе на колени и носить ее на руках, не назвав перед этим своей невестой.

— А, — только и открыла я рот. — А это же Равидан должен был делать.

— Должен был, — задумчиво кивнул Варраан, — вот только живой огонь решил, что отныне это делать имею право только я.

«Сумасшедший, он все же сделал это», — только и успела подумать я до того, как чужие губы коснулись моих.