Глава 31. Родственничек

Ветер Елизаветандреевна

— Верни зелье, — мигом ссаживая меня с колен и поднимаясь, обратился Айрид к Тьме. Та, нервно дернув ухом, посмотрела на меня.

— Что за зелье? — видя, что моя Тьма не хочет чего-то там отдавать, спросила я.

— Леденящее зелье. С его помощью я все эти годы сдерживал Тьму.

— Пф, — обиженно фыркнула Тьмуня, направляясь ко мне и подпихивая мне под руку свою голову. — Тебя бы кто так сдерживал.

— Да не собираюсь я тебя замораживать, — устало вздохнув, продолжил Айрид. — Не после того, как тебя Тьмуней назвали.

Тьма в очередной раз фыркнула и совсем по-земному показала Айриду язык. От меня, что ли, уже набраться успела?

— Возвращай, — коротко приказала я. — Сейчас ничего лишним не будет.

Тьма расползлась черным облаком и полетела к столу, стоящему за моей спиной. Спустя какие-то секунды стол трансформировался и из его недр поднялась небольшая металлическая фляга.

Быстро шагнув к столу, Айрид подхватил флягу, перекрутил крышку и тут же прикрепил флягу к поясу. Затем начал быстро доставать из карманов какие-то предметы и выкладывать их на стол.

— Подойди, — коротко приказал он. — Это ловец, — как обычно четко и без отступлений начал объяснять Айрид, надевая мне на руку браслет с синими камнями. — Активируется так…

Айрид что-то говорил, показывал, надевал на меня другие магические штуки, а я не могла отвести взгляд от столешницы. Среди выложенных им, как я понимаю, магических артефактов лежала моя пятирублевая монетка. А в голове было пусто-пусто.

— Откуда у тебя это? — спросила я, забирая монету.

Больно. Как же больно выныривать из мира грез. Попала в магический мир, сама не заметила, как обжилась здесь, как поверила, что все будет хорошо. Поверила в то, что я кому-то нужна такой, какая я есть. Поверила в сказку.

— Ветер, — Айрид нечитаемо посмотрел на меня, затем взял мое лицо в свои ладони и заглянул в глаза. — Сейчас не время. Иномирец уже возвращается, а я не знаю ни кто он, ни что ему нужно от тебя. Я стараюсь тебя защитить.

— Иномирец, — усмехнулась я, ощущая, как внутри все словно покрывается коркой льда. — Я ведь тоже иномирец. Помнишь, там, в сторожке, ты сказал, что кто-то из моих родителей здесь погиб? Это был мой дед. Хадрок. Вот только он не стремился уничтожить этот мир, он просто мстил за мою бабушку Лилолет — облачную ведьму, которых уничтожили неизвестно за что.

Айрид отпустил мое лицо и стоял, потрясенно глядя на меня.

Вот так вот, милый мой куратор, жизнь часто бывает жабой.

Приближение родственничка я почувствовала еще до того, как он зашел в зал. Точнее, даже не его, а его Тьму. Она была чужой, давящей и неприятной. Моя Тьмушечка тоже ее почувствовала и зло оскалилась внутри меня. Развернувшись в сторону, откуда шла чужая сила, я увидела, как по черной стене идет рябь, а потом образовывается дверь. И сразу же вошел ОН.

Высокий. Красивый. С длинными, темными, словно смазанными чем-то волосами и тонкими чертами лица мужчина смотрелся весьма эффектно и готично. А вот костюмчик из черной странной маслянистой резины точно у Т’Чаллы из Черной Пантеры Мстителей стащил. Ну или они у него, кто этих киношников поймет.

— Могу тебе такой же сделать, — муркнула Тьмушечка в голове. — Это защитная броня.

— Ага, и грудь заодно как у Памелы Андерсон, — хмыкнула я про себя. — Что? Нет! Не вздумай! Тьмуня! Не все, о чем я думаю, надо тут же выполнять!

За испугом, что Тьма мгновенно воплотит в жизнь все мои самостоятельно возникающие и совершенно бесконтрольные фантазии, я забыла и про «дедушку», облизывающего меня сальным взглядом, и про принявшего боевую стойку хмурого Айрида, и про Заразу, плечом к плечу вставшую рядом с ним. Когда только спеться успели?

— Ухо откручу! — орала я на Тьму, пока та спешно убирала начавшую было проявляться на мне «броню». — Я ж в ней как девочка из стрип-бара с тематической вечеринки буду. А кстати, что это на мне надето? ТЬМА! Где мое академическое платье?

— Оно тебе не шло, — прижала уши Тьма, — я лучше.

— Тьма! — уже чуть ли не рычала я, а учитывая, что все это я делала молча про себя, представляю, как я выглядела со стороны. Во всяком случае, на лице приближающегося к нам родственничка начало проступать явное недоумение. — К нам идет озабоченный мужик, от которого нам надо отделаться, а ты вырядила меня в наряд для танца живота?

Нет, вкус у Тьмы определенно был, вот только я бы надела такое платье только в том случае, если бы планировала ужин при свечах с плавным и очень быстрым переходом в спальню. Но никак не для встречи с, гм, дедулей.

— А что я должна была на тебя надеть? — пискнула Тьма.

— Паранжу! — крикнула я на нее в ответ.

Вот говорила же я, что у меня фантазия самостоятельная. Картинка восточных красавиц, у которых даже прорезь для глаз скрыта густой сеткой, как-то сама собой всплыла в мозгу. А эта подруга по разуму Заразы тут же воплотила ее в жизнь.

Маррор в ступоре остановился, не дойдя до нас двух шагов.

— И ты думаешь, это тебе поможет? — криво усмехнувшись, спросил он.

— Нет, — пытаясь понять, как можно поднять лицевую часть покрывала, отозвалась я, — это небольшие внутренние разногласия.

Да как эту штуку снять-то? ТЬМА!

Лицевая часть покрывала сама, словно живая, поднялась и откинулась назад.

Фух. Хоть дышать стало чем.

— Ну здравствуй, дедуля, — с нажимом на последнее слово произнесла я.

— Замечательно, — словно кот, объевшийся сметаны, довольно улыбнулся Маррор. — Ты даже пахнешь как она. Пришло время воспользоваться твоей силой.

Маррор протянул руку, окутанную черным дымом, к моему лицу, но в тот же миг получил удар в челюсть, от которого отлетел метра на три.

Не поняла.

— Даже близко не смей к ней приближаться, — запихивая меня к себе за спину, сказал Айрид медленно поднимающемуся Маррору.

А?

Это как?

Он меня защищает?

Почему?

Я же ему только что призналась, что я внучка Хадрока.

В голове все перемешалось.

— Напомни мне, почему я сразу тебя не убил? — лицо Маррора за секунды покрылось черной броней, и от готического красавца остался только монстр с человеческим силуэтом. — Ах, да. Вон та деревяшка так смешно тебя защищала.

Даже сквозь броню было видно, насколько мерзко ухмыльнулся Маррор. Вот же наградил Господь родственничком.

Зал быстро заполонили твари, то есть эрлы, как их назвала Тьма, окружив нас со всех сторон. А еще через секунду в Айрида полетело черное облако.

— Защищать! — только и успела крикнуть я Тьме.

Моя Тьмунечка сработала на славу. Черное пламя охватило нас троих, не причиняя вреда, а вот твари, кинувшиеся на нас, отскакивали, скуля и скаля черные пасти. Да и Айрид не растерялся и выстроил вокруг что-то наподобие прозрачной стены. Вот только улыбка, не сходящая с лица Маррора, мне не нравилась.

— Тьмунь? — позвала я свою силу темную.

— Он сильнее, — прохрипела моя кошечка внутри меня. — Я долго не выдержу.

— Поддержи, — одновременно с Тьмой отрывисто сказал Айрид, — Я сниму щит и попробую светоударное заклинание. Только смотри, чтобы твою Тьму это не задело.

Тьмуня взвыла. Прозрачная стена исчезла. В Маррора от Айрида полетел, словно стрела, луч света, вот только ему это не причинило ни малейшего вреда. Зато твари пробили затухающее пламя Тьмы и бросились на Айрида с Заразой. Одновременно с этим черная полупрозрачная рука обхватила мое горло, перекрывая мне доступ к кислороду.

Все вокруг словно застыло. Звуки стали отдаленными, будто я опустилась глубоко под воду. Я чувствовала, как в меня проникает чужая Тьма, как хватает мою Тьмуню и вытаскивает из моего тела. Ей было больно, а меня затапливал чужой холод.

— Я где-то был потерян, — из последних сил прохрипела я и впервые полностью, до конца осознала эти слова.

Я действительно потеряла себя. Не знаю, когда и не знаю как. При всей своей любви к свободе я позволила обстоятельствам управлять собой. Позволила другим оценивать себя и решать, что я могу, а что нет. Я так гналась за контролем над своей жизнью, что забыла просто жить. Просто чувствовать.

— Иди меня искать, — продолжила я уже не вслух, потому что воздуха, чтобы произнести слова, в легких не было.

Себя искать. А для этого себя нужно признать. Любой.

— И яму раскопай, где старый бук растет.

О, да. Яму с моими собственными страхами. Страхами ощутить боль и страхами причинить ее другим. Страхом, что тебя не примут, и страхом, что тебя никто никогда не полюбит.

— Задул восточный ветер, мне хочет помогать.

А я и есть Восточный Ветер.

— Ты ветру доверяй — он к цели приведет.

И пусть прячутся все, кто не понял этого.

Я отпускаю себя.

Я чувствовала, как расслабляются мои мышцы. Как легко и спокойно становится мне. Как чужая Тьма проходит сквозь меня, но мне уже не больно.

Оглянулась.

Все вокруг замерло и преобразилось, окрасившись в золотые тона. Вот только не все было правильным. И это надо было срочно изменить. Легко скользнув к маленькому черному комочку, я вырвала его из чужих черных лап. Он мой и никто не смеет обижать его! И вон тот мужик мой.

Думать было сложно. Мысли прыгали солнечными зайчиками, искрами рассыпаясь, как только я пыталась ухватиться хоть за одну из них. Я знала, что должна что-то сделать, но совершенно не помнила, что. Зато я чувствовала.

Разум зверей, разом напрыгнувших на молодого мужчину, затуманен. Это нехорошо. Нельзя никого силой подчинять себе. Я видела, как от зверей тянутся черные нити подчинения к управляющему ими. Золотое пламя само по себе вспыхнуло, выжигая их и чужую волю в зверях. Теперь они свободны и будут сами решать, что им делать. Свобода превыше всего.

Я заглянула в лицо мужчины. Такое знакомое и родное. Уставшие и полные отчаяния глаза. А еще решимости. Легонько коснулась нахмуренных бровей и складок между ними, напряженных скул и плотно сжатых губ.

Лишь какой-то обрывок мысли — мой.

От рук мужчины в направлении того, кто управлял животными, шел свет его переплетенной магии. Я знала, это заклинание. Только я не помнила какое. А вот в его сторону летела другая сила. Темная. Смертоносная.

Плохо. Я не хочу, чтобы кто-то умирал, тем более он.

Я подлетела к пославшему темную силу. Чужой. Хоть и есть какая-то связь со мной, но Миру он чужой. И чувства его нехорошие. Так много гордыни и презрения.

Внезапное осознание озарило меня. Я странным образом знала, что знаю, что делать. Это не было идеей конкретного действия, просто я знала, что знаю, и все, что мне нужно было — это просто решиться.

«Надеюсь, моя Тьма догадается, что нужно делать», — на грани осознания подумала я, скользнув в световое заклинание.

Айрид Далорос

Мое светоударное заклинание отскочило от иномирца как игрушечный мячик. Я отлично осознавал, что, в отличие от тварей, оно вряд ли его убьет, но надеялся, что удастся хотя бы ослабить его. После этого можно постараться добраться до него физически, чтобы влить ему в глотку леденящее зелье. Без защиты темной силы я с ним справлюсь. Но все оказалось напрасно. Сразу за моим ударом защитное пламя спало и на нас кинулись твари. Когда я понял, что Ветер они не трогают, то сначала наивно обрадовался. А когда увидел, что ее за горло схватила черная тень, внутри все словно оборвалось. Особенно от осознания своего собственного бессилия. Твари наседали на меня, а отбиваться я мог лишь одним кинжалом, да еще Зараза вертелась рядом, отбиваясь моей метлой как шестом.

Из последних сил создал заклинание световой стрелы, вложив в него все, что осталось. На меня неслась черная туча смертельного заклинания иномирца, но это было уже неважно — мое заклинание должно было успеть достигнуть цели, больше я все равно ничего не смогу сделать. Жаль только, что я так и не успел сказать этой вредной девчонке, что мне совершенно неважно, чья она там внучка.

Вспышка света ослепила.

Ветер Елизаветандреевна

Не быть физическим телом. Как непривычно и как интересно. Здесь все по-другому — зрение, слух, тактильные ощущения. Теперь я понимаю, почему ведьм, к роду которых принадлежала моя бабушка, называли облачными. Не знаю, как сейчас я выглядела, но чувствовала я себя самым настоящим облаком. Не надо ни рук, ни ног, можно летать, скользить, становиться больше или меньше. Я вроде бы и есть, но в то же время меня как бы и нет.

Чувство замершего времени исчезло, едва я слилась с заклинанием Айрида. Да-да, я вспомнила, кто это. Видимо, память как-то связана с моей плотностью. Чем больше я распылялась, тем более расплывчатой была память и путаней мысли, зато обострялись чувства и ощущение единения со Вселенной. Но стоило сконцентрироваться, задаться целью, уплотниться, и ощущение «Я есть Все» пропадало, заменяясь «Я — личность». Удивительная метаморфоза сознания, позволяющая взглянуть на все под совершенно иным углом. Но это потом, а сейчас у меня иная цель.

Войдя в тело Маррора, я очутилась в полной темноте — совсем как тогда, когда познакомилась со своей Тьмунечкой. Вот только эта темнота была не теплой и мягкой, а липкой и холодной.

Не порядок!

— Да будет Свет! — крикнула я, рассыпаясь на миллиарды маленьких звездочек.

Холодная, чужая Тьма взвыла. Я чувствовала, как ей больно, как она съеживается и пытается спрятаться.

— Э-э, нет, от меня не спрячешься. Не хочешь боли? Давай сюда своего хозяина.

Едва появившись, Маррор попытался снова схватить меня за горло, вот только я была уже ученая, и хотя моя физическая подготовка далека от идеала, сейчас было важно совершенно другое.

— Знаешь, в чем была твоя главная ошибка, дедуля? — спросила я, с удовольствием наблюдая, как Маррор одергивает от меня обожженные руки. — Ты не учел одного малюсенького обстоятельства. И моя бабушка, и я — ведьмы. А сила ведьм в их эмоциях. Если мы любим, то наша сила делает наших возлюбленных сильнее. А если ненавидим… Хорошо жжется, правда?

Маррор с изумлением смотрел то на меня, то на свои руки, покрытые жуткими волдырями. Еще одна его попытка схватить меня закончилась для него очередным ожогом.

— Где мы? — словно опомнившись и удивленно оглядываясь, спросил родственничек.

— Не поверишь, — хихикнула я. — В твоей душе. Не знал о такой способности Тьмы? Думал, только ты можешь управлять ею?

Я смотрела на Маррора и чувствовала лишь одно — брезгливость. Под маской разрушителя миров было жалкое создание, не знающее ни любви, ни благодарности. Сколько миров он разрушил, стремясь насладиться своим несуществующим могуществом. Сколько жизней покалечил, стремясь добраться до того, что ему не принадлежало.

Монетка сама собой материализовалась в руке. Я смотрела на нее и вспоминала слова Леши: «Это все, чего ты стоишь». Да, ровно столько ты стоишь, если не умеешь любить, если за собой не видишь других.

— Это все, чего ты стоишь, — сказала я, кидая монетку в руки Маррору.

Внутри меня будто струна лопнула.

Маррор с ужасом смотрел на монету, пытаясь стряхнуть ее со своих рук, но та как приклеилась. Видимо, цыганка, как и обещала, что-то с ней сделала.

«Она тебе все равно только мешает, а я ее на хорошее дело пущу», — сказала она тогда, и новое осознание настигло меня, дав понять, насколько она была права. Я думала, что, закрывая свое сердце, я оберегаю его, а на самом деле растаптывала еще больше. Потому что нельзя быть счастливой, не любя, нельзя быть живой, не чувствуя. Нельзя закрыться от одних чувств и дать волю другим. Нельзя быть собой лишь наполовину. В противном случае ты действительно становишься ценою в пять злополучных рублей.

Пора.

— Во Тьме бродить тебе до века, — слова сами собой сорвались с губ, но я чувствовала, что не одна произношу их — сама Вселенная говорит за меня. — И воли не видать своей, — монета на руке Маррора стала жидкой и начала медленно расползаться, оплетая все его тело. — Пока не станешь человеком, отдавшим сердце за любовь.

Вот теперь действительно пора.

Только покинув Маррора, я почувствовала, насколько тяжело мне все далось. Не проклятие и даже не обретение способностей облачных ведьм. Тяжелее всего далось отпускание себя. Голова гудела и не было никаких сил ни открыть глаза, ни хотя бы пошевелиться.

— Тш-ш, — услышала я знакомый шепот. — Не шевелись. Отдохни. Уже все хорошо.

Я почувствовала, как мою голову слегка приподнимают и на что-то укладывают, а затем теплые пальцы нежно скользнули по моей щеке.

— Ты жив, — только и смогла произнести я.

— И ты жива, — ответил мне Айрид.

Он снова погладил меня по щеке, а я почувствовала, как там, где только что были его пальцы, кожу словно что-то холодит.

— Что это? — спросила я, с трудом поднимая руку, чтобы дотронуться до своей щеки и открыть глаза. На моих пальцах была кровь. — Айрид?

— Извини, не хотел тебя испачкать, но я не мог удержаться, чтобы не коснуться тебя.

С трудом я повернула голову. Айрид лежал рядом со мной, подложив мне под голову свою руку. Он был весь в гари и крови, осунувшийся и словно потухший.

— В который раз я думал, что потерял тебя.

— Ты ранен, — сказала я, осторожно стирая кровь с его лица, — и грязный.

— Ерунда, — усмехнулся он в ответ.

Айрид еще что-то хотел сказать, но я не позволила ему этого сделать, припав к его губам. Если я действительно облачная ведьма, то самое время проверить правдивость моих слов, сказанных Маррору.

Я чувствовала, как золотой свет окутывает нас, как он обоих нас наполняет жизнью и раскрывает наши чувства. Как же долго я жила взаперти. Как долго не давала себе свободы. Как долго не позволяла любить. Неистово, безудержно и без оглядки на прошлое и на будущее. Без оглядки на саму себя.

— Ведьма, — с трудом отрываясь от меня, сказал Айрид, потому как воздуха катастрофически не хватало нам обоим.

— Ведьма, — согласилась я, чувствуя, как снова начинаю тонуть в невозможных голубых глазах.

— Моя, — продолжил Айрид, с восхищением глядя на меня и прижимая к себе еще сильнее.

— Твоя, — снова согласилась я, осторожно откидывая с его лица окровавленные спутавшиеся пряди.

— Хоть и вредная, — улыбнулся он.

— Куда ж без этого, — рассмеялась я. — Как ты себя чувствуешь? — все же обеспокоенно спросила я, понимая, что магия магией, а законы природы никто не отменял, и с отрезанной головой не живут. Хотя, с другой стороны, может быть, я просто с некромантией еще не знакома. Но жить с ожившим трупом как-то не хочется, пусть даже это любимый труп.

— Чувствую, что целители сегодня остались без работы.

— Это хорошо, — довольно шепнула я.

Лежать и тонуть в любимых глазах было, конечно, приятно, но мы оба прекрасно осознавали, что не мешало бы выяснить окружающую обстановку. Во избежание, так сказать.

Вокруг творился армагеддон. Горы наваленных, сваленных и просто раскиданных тварей, застывших в самых разнообразных позах. Кучи непонятно откуда взявшегося пепла. Пустые фляги, которыми раньше был обвешан Айрид, и кучки чего-то еще, кажется, раньше бывшего артефактами, которые Айрид пытался на меня навесить, неподвижно сидящий на полу Маррор, по-прежнему полностью покрытый броней, и неподвижно лежащая Зараза. Нечего и говорить, что первым делом я кинулась к своей метелке.

— Заразушка! Что с тобой?

Метла, местами погрызенная так, что непонятно, как еще держалась, слабо шевельнула одним корешком.

— Айрид! — оглянулась я на куратора, совершенно растерявшись и даже боясь дотронуться до своей метлы, — вдруг она окончательно рассыплется.

— Здесь надо восстанавливающее зелье, — тут же склонился над Заразой Айрид, внимательно осматривая каждый укус. — Но я все потратил на нее еще в прошлый раз. Придется либо оставлять ее так, либо нужно завернуть во что-то одновременно мягкое и твердое.

— Упругое?

— Что? — Айрид непонимающе посмотрел на меня.

— Упругое, — постаралась я объяснить, — как резина. А, — махнула я на него рукой. — Тьмуня, ты где?

— Здесь я, — еле слышно устало прошелестела в моей голове Тьма.

— Тебе плохо? Что с тобой? — еще сильнее обеспокоилась я, испугавшись, что если я сейчас еще и поддержки Тьмы лишусь, то совсем раскисну.

— Плохо, — подтверждая мои самые страшные опасения, отозвалась Тьма. — Я переела.

— Что? Что значит переела? Кого?

— Света, — еле слышно ответила Тьмуня и виноватые нотки в ее голосе показались мне весьма подозрительными.

— Значит, переела? — уточнила я.

— Ага, — на грани слышимости ответила Тьма, и я мельком увидела внутри себя, как она прижала уши. Ничего себе вымахала эта сволочь.

— Ах ты, скотина хвостатая! — уже в голос заорала я, отчего Айрид, стоящий рядом со мной, резко дернулся, тут же бросив на меня осуждающий взгляд, но я лишь отмахнулась. — А ну быстро вылезай наружу. Тут Зараза умирает, а она отдыхать надумала.

Медленно, словно нехотя, из моих пальцев потянулся дымок, материализуясь пантерой. Хоть, воплотившись, она и осталась прежнего размера, я чувствовала, что большая ее часть осталась внутри. Неубиваемый во мне ученый тут же поинтересовался, а где именно она находится, что это за пространство, каким законам оно подчиняется, как осуще… Пришлось ученого срочно заткнуть и вернуть внимание к Заразе.

— Можешь обернуть ее той броней, которую на меня пыталась надеть? Только осторожно, не повреди волокна.

Через пару минут Зараза (подозреваю, что не без помощи брони в роли экзоскелета) поднялась, довольно демонстрируя свой новый наряд. Правда, перед этим она попыталась меня задушить в своих деревянно-прорезиненых объятьях, но была вовремя остановлена все той же броней. И судя по тому, как эмоционально Зараза размахивала в никуда своими руками-ветками, договариваться с «умной» броней она будет долго. Тихий смешок и хитрое выражение морды Тьмы подтвердили мои догадки.

А пока Зараза разбиралась с хитрой Тьмунькой, у нас с Айридом осталось еще одно дельце.