ГЛАВА 11

Нашу конную прогулку можно даже было назвать дружественной. Кони шли потихоньку, голова к голове, мы молчали, но я почему-то не ощущала скованности или неудобства. Наше молчание было естественным, а красоты здешних мест располагали к хорошему настроению.

Пройдясь вдоль кромки леса и доехав до развилки, мы дружно повернули направо и поскакали в указанном Рони направлении.

Особняк исчез из вида, его скрывал лес, а перед нами открывался новый захватывающий вид: дорога уходила вниз, а там в долине, как бы в углублении огромной чаши, раскинулась чудная деревушка, утопающая в уже покрывающейся позолотой зелени.

Пятна разноцветных домиков пестрели всеми цветами радуги, широкие ухоженные улочки, добротные заборы, разносящееся в воздухе ржание лошадей, кудахтанье кур, кряканье уток. Милый, чудный сельский пейзаж.

Так я и думала!

Ничто не напоминало здесь о бедности и разрухе. Мы выехали на самую широкую улицу деревни, справедливо полагая, что дом старосты должен быть в центре ее. Проехав до середины, решили остановиться перед самым большим и единственным двухэтажным домом. Спешились, привязали лошадей к столбу на улице, постучались в добротные деревянные ворота.

Открыл хмурый широкоплечий малый в цветастой рубахе, перепоясанный атласным кушаком.

– Здравствуйте,– вежливо поздоровалась я,– нам бы к старосте.

– Хозяин сегодня не принимает,– через губу выдавил парень,– приходите завтра,– и попытался закрыть перед нами дверь.

Но мой спутник с неимоверной скоростью оказался передо мной, выставил вперед руку, плечом не давая закрыться воротам.

– Нам нужно сегодня,– с грозным видом сообщил недорослю Марк,– ты что, образина, не видишь, что говоришь с благородными господами? Я королевский ловчий. Немедленно проводи нас к хозяину.

Малый засуетился, весь его скучающий вид испарился, он шире открыл ворота, пропуская нас на большой хозяйский двор. Уважает народ государственных людей!

Мы прошли по широкому двору, по мощеной дорожке к хозяйскому дому, минуя большую остекленную теплицу (что очень большая редкость в нашем королевстве, стекло – дорогое удовольствие), минуя добротные конюшни, где из приоткрытых дверей высовывались вполне себе упитанные лошади (вопрос – а где они тогда брали тощих для визитов к Грегу?).

С заднего двора слышался неумолкающий гул большого количества птицы, оттуда же обреченно мычали коровы. Благодать! Не хозяйство, а загляденье!

И лишь господин этих мест живет в ободранном доме, упиваясь вином и поедая огурцы. Обманули, гады! Во мне поднималась злость, она просто клокотала в сердце!

Убью, мерзавцев!

Отодвинув в сторону впереди шагающего парня, я первая взбежала по лестнице, распахнула кованную железом тяжелую дверь. Вошла в помещение и ахнула.

Прямо в прихожей, в предбаннике, лицом к двери висело огромное зеркало потрясающей красоты в ажурной кованой раме, с вкраплением в нее сверкающих драгоценных или полудрагоценных камней( кто их с первого взгляда разберет?).

Н-да, претенциозно!

Под ногами имелась ковровая дорожка, ведущая в основную часть дома. По ней я и пошла. Ну, как пошла? Почти побежала.

Рванула на себя еще одни двери, пересекла большую комнату с явно не крестьянской мебелью, потом были еще одни двери, рванув и их, и попала, как это говорится, «с корабля на бал». Не на бал, конечно, а на такой себе парадный ужин.

Светили канделябры, явно из господского дома, за большим столом, покрытым белоснежной скатертью и уставленным всевозможными блюдами (в основном мясными), сидели несколько человек. При моем появлении голоса трапезничающих замерли, и все уставились на меня с явным интересом.

– Здравствуйте, господа,– как можно более ядовито произнесла я.

Восседающий во главе стола крупный мужик неодобрительно нахмурил брови.

– Кто такая? Почто без приглашения явилась? Где Порк? Почему пропустил?– И это все на одном дыхании, без пауз и смены интонации.

Спиной я почувствовала приближение королевского ловчего, а обогнув меня по дуге, в дверь протиснулся малый с ворот и испуганно заголосил.

– Дяденька, я ничего не смог сделать. Вот мужик говорит, что королевский ловчий. А девка, вообще, вперед побежала как скаженная, не остановить.

Услышав о титуле моего сопровождающего, все присутствующие вскочили на ноги, не исключая и хозяина этого дома.

Смешно было видеть, как такая гора пытается согнуться в поклоне, но большой выпирающий живот явно мешал это сделать, поэтому мужик наклонил голову и как-то даже помахал пред собой руками. Выражение лица его сразу изменилось. Толстые губы растянулись в улыбке.

– Рады, рады, проходите. Позвольте угостить вас, гости дорогие, чем бог послал.

Я оглядела ломившийся от еды стол. Взгляд задержался на зажаренном поросенке с яблоком в приоткрытой пасти. Я прошла к столу, наклонилась над шедевром кулинарного искусства, вытащила это яблоко и, размахнувшись, послала его в рожу хозяина.

Яблоко было основательно пропеченным, поэтому, ударившись о крупный нос мужика, расползлось по лицу неаппетитной кашицей.

Дружное «ах!» было ответом на мои партизанские действия.

На минуту в комнате воцарилась неимоверная тишина, а потом все и сразу задвигались, закричали и стали угрожающе приближаться ко мне.

На своем плече я ощутила руку Марка, которая пыталась задвинуть меня за свою спину. Но, не тут-то было!

Я вам говорила, что бывает, когда мне под хвост «шлея» попадает? Не говорила? Ничего особенного, просто мой « победун» утраивается, удесятеряется, и мне уже и «море по колено», и «океан могу выпить».

По моим ладоням заскользили шипящие зеленые искры, потрескивая особенно громко, удалось даже изобразить пару непроизвольно вырвавшихся молний, что окончательно убедило собравшуюся публику стоять на месте, некоторые даже голову руками прикрыли, и понесся шепот: «Ведьма! Ведьма! Черная ведьма! Что делаааать-то?»

– Всем стоять!– Рявкнула я. – Подняли руки, ладонями ко мне. Живо!

Оглядев смешных людей с перекошенными от страха рожами, с зачем-то поднятыми руками, я немного успокоилась.

Смешно же!

Приказать им что ли спеть чего-нибудь или сплясать? Но, вспомнив, в каких условиях оставила Грега, что день неумолимо приближается к вечеру, решила более не издеваться.

– Сели все за стол. Руки положили на стол, чтобы я видела, и представились все по очереди. Начнем с тебя,– я ткнула в старосту рукой.

Все чинно уселись и уставились на меня преданными глазами. Представлялись по очереди.

Сказать честно: имен даже не запоминала. Просто нужна была пауза – у меня же силы не безграничны, поэтому боевые искры отозвала.

– Вы знаете, что положено ворам и мошенникам?– тихо начала я, после их представления.– Все ваши имена у меня здесь,– я постучала по своему лбу. – А господин королевский ловчий, представитель Ее величества, все их подтвердит в суде. Ворам и мошенникам полагается смертная казнь (я немного сгустила краски, иначе с такими нельзя). Ваш хозяин герой королевства господин Грегор Дерид живет в непотребных условиях, а вы обкрадываете его. Регулярно. День за днем. На протяжении нескольких лет.

Хозяин дома вскинул голову.

– Вы о чем, госпожа ведьма? Ничего такого мы не делали.

– Мебель и обстановка?– задала я вопрос.

– Купил у господина, у меня и свидетели есть.

– Недоплата за урожай?

– Какая недоплата? Всё копеечка к копеечке отдали. Господин Дерид сам соглашался с нашей оплатой. Спросите у него сами, там еще слуга его Рони живет, он тоже подтвердит. Господин Дерид пьет много, все пропил. Нет нашей вины ни в чем.

– Ну, знаете,– Марк не выдержал и шагнул вперед, гневно сверля толстого борова взглядом.– Вы живете лучше, чем он. Как можно было так обойтись с героем войны? Да вас Ее величество в тюрьме сгноит.

Хозяин дома вальяжно откинулся на спинку явно господского кресла, сцепил жирные пальцы на своем толстом животе, выпятил нижнюю губу и победно улыбнулся.

– Не имеете права. Все по закону. Я расписки всегда беру. У меня все бумаги в порядке.

М-да, тяжелый случай. Если до суда дойдет, правда ведь ничего не докажешь.

Марк отставил ногу, сцепил руки на груди, видимо, чтобы не пустить их в ход, и дрожащим от ярости голосом проговорил.

– Я все доложу Ее величеству. И как вы думаете, кому она поверит?

– Но мы не сделали ничего плохого,– уже более неуверенно возразил староста.– Кто ж наказывает за умение хорошо жить?

– Мерзавец,– голос ловчего звенел,– ты хорошо живешь за счет обмана благородного человека, героя.

– Подождите, господин Остен,– вмешалась я.– Может быть, и правда не все так плохо? Может быть у этого господина, действительно, все бумаги в порядке? Имеются у вас бумаги? Говорите.

– Имеются. Вот те крест, имеются.

– Вот мы и приехали для проверки. Если бумаги имеются, то дайте нам на них взглянуть. И если все честь по чести, мы уйдем.

– Альма,– зарычал Марк,– что вы говорите? Спустить этим ворам такое?..

– Марк,– я говорила тихо и безнадежно, все дружно напрягли слух, – но если бумаги есть, мы ничего не сможем сделать. Несите бумаги, господин староста. Только все, что у вас есть. У меня нет ни малейшего желания приезжать сюда еще раз.

Мужик заерзал по сиденью толстым задом, выражая сомнения.

– Но у меня только мои бумаги. У других мужиков тоже есть,– как бы пригрозил он нам.

– Идите, идите,– ласково проговорила я.– С другими будем разговаривать по-другому. А вы – староста, человек, наверняка, честный и порядочный. Покажите нам свои бумаги, мы их посмотрим, и если все в порядке, поедем дальше.

– Хорошо,– решился жирный боров.– Только я не дурак, будете смотреть из моих рук.

Ах, ты сморчок поганый! Сколько нервов ты уже вымотал, да я тебя сейчас так прокляну…. Но….. Нельзя. Надо сделать дело.

– Идите, идите. Будем смотреть из ваших рук,– я успокаивающе покачала головой.

Мужик вперевалочку ушел. Отсутствовал минут десять, потом вернулся, неся ворох бумаг.

– Здесь всё?– уточнила я.

– Всё,– гордо и с вызовом объявил он.– До последней копеечки отчитаться могу.

– Ну, показывайте.

Я слегка наклонилась вперед, боров отступил.

– Вы что, издеваетесь? Я ничего не вижу, мне бы подписи рассмотреть и предметы договора.

– Ага, я покажу, а вы порвете.

Да что ты будешь делать?

– Ладно, я руки за спиной держать буду.

– Что держать? Давайте завяжем. Тогда я ближе и покажу.

– Ладно, завязывайте, черт с вами.

Марк, было, дернулся, но я незаметно моргнула ему, и он отступил.

Быстро образовался кусок материи, которым мне больно завязали руки. Староста подошел ближе и стал по одной бумажке подносить к моему лицу. Да, подписи Грега.

Чего тут только не было!

Денежные взносы за урожаи разных лет, купчие на лошадей, сбрую, мебель… Стопка была увесистой. Крючкотвор попался еще тот! Но и мы не лыком шиты!

Как только стопка вернулась на место, и ее хозяин стал ее ровнешенько укладывать, она вдруг вспыхнула прямо в его руках синим пламенем, а мои руки ненавязчиво освободились от пут и снова засверкали зелеными искрами.

Господин ловчий встал со мной плечом к плечу, и лицо его выражало явную угрозу.

Толстяк схватился за голову, потом за сердце. А благожелательная черная ведьма произнесла:

– Значит так: немедленно снарядить в усадьбу господина Грега Дерида человек десять порасторопнее, да девок с тряпками и ведрами. Все вещи вернуть. Сегодня поздно уже, а завтра с утра пораньше встанете и – в добрый путь! Скажи мужикам, что от возмездия не уйдет никто. Лично проклинать буду каждого, кто вещи вернуть не захочет. Все справедливо. Я понимаю, что вещи куплены, но куплены за гроши. Это компенсация за то, что деньги за урожай недоплачивали. Скоро будет назначен новый управляющий, и все вернется на круги своя.

Мужик только хватал ртом воздух. Я ударила его по необъятному пузу. Воздух вышел, и лицо приняло осмысленное выражение.

– И советую не расстраивать меня, господин староста. Исполнять. У вас сегодня ночная отработка – первая за годы воровства и мошенничества. А не согласны – добро пожаловать в тюрьму и на плаху! Возражать не буду.

–Х-х-хорошо, все сделаем. Д-да разве мы п-против? М-мы завсегда…

– Ну, вот и ладненько. Мы с господином ловчим поехали. Даю час вам и вашим людям на сборы. Да и еще,– я остановилась,– несколько слов о питании,– я окинула взглядом шикарный ужин,– вы же понимаете, что герою войны просто необходимо хорошо питаться?

– Все, все будет,– с готовностью отозвался староста.

Я бросила взгляд на Марка, он только, молча, кивал головой.

Хороший мужик! Немногословный. Люблю таких.

***

Обратная дорога в усадьбу заняла меньше времени. На землю спустились плотные сумерки. Я обрадовалась, что всё успели сделать.

Эх, сейчас бы чего-нибудь в рот положить и на боковую. Что- то я устала чужие дела разгребать, но умом понимала, что это только самое начало, и ночь, наверняка, предстоит бессонная.

Когда мы поравнялись с усадьбой, спешились и стали привязывать лошадок к изгороди, Марк подошел ко мне ближе и проговорил:

– А вы отчаянная, госпожа Альма. Ваша смелость граничит с безрассудством. Я сегодня изрядно поволновался за вас.

Я только хмыкнула. Куда крестьянам против моей магии? Но все равно сделала соответствующее случаю лицо и с любопытством спросила:

– А что бы вы стали делать, если бы те люди напали на меня?

– Защищать, конечно. Жаль, что я оружия не взял, при мне только мой кинжал. Теперь буду знать, что если мы куда-нибудь соберемся, нужно брать с собой весь арсенал.

Я снова хмыкнула:

– И куда это, позвольте вас спросить, вы еще со мной собрались?

– Я так подозреваю, что на поиски третьего кандидата. Вы мне не хотите сказать, кто он?

– Нет,– я подарила ему свой самый ясный взгляд.

– А почему?

– Господин Остен,– черная ведьма начинала сердиться.– Всему свое время. До тех пор пока мы не поможем Грегу, я и с места отсюда не двинусь. Мой маленький Грег будет очень рад, что у него такой отец. Вот приведем папашку в соответствующий вид и статус, чтобы не стыдно было сыну показать, тогда и подумаем о третьем. Да, жаль, конечно, что со Стивом не получилось, но… что поделать?

Так, переговариваясь, мы вошли в дом и отправились прямиком на кухню. Нас ждало приятное зрелище: за время нашего отсутствия Рони успел не только накормить Грега, но и искупать. А сейчас, видимо услышав мои мысли о внешнем виде героя войны, он подстригал его волосы большими несуразными ножницами.

– А вот и мы,– весело объявила я.

– Госпожа Альма,– обрадовался старый вояка,– а мы вам похлебочки оставили, я укутал, еще тепленькая.

– Спасибо, господин Рони, мы очень голодны,– я вопросительно уставилась на Марка.

Он подтвердил мои слова кивком. Какой немногословный приятный мужчина!

А у меня к нему тоже, между прочим, дело имеется, но это после, после. Пускай поест для начала

. Каким бы молчаливым он не был, я думаю, что мое новое предложение ему не понравится. Поэтому я пошла командовать у плиты, наливая в глиняные миски еще теплую похлебку. Хлеба в доме не было, зато похлебка была наваристой, Рони не поскупился на картошку и для сытости бросил еще пшеничной крупы.

Я освободила угол стола, поставила миски, сделала приглашающий жест ловчему. Тот, снова не сказав ни слова, принял мое приглашение, и уже через минуту мы дружно наворачивали скромное угощение.

Когда червячка удалось заморить, я начала разговор, собственно, который обдумала еще по дороге сюда.

– Грег,– начала я,– вы знали, что крестьяне обманывали вас?

Тот дернулся:

– Вы о чем, госпожа ведьма?

– Крестьяне недоплачивали вам за урожай, отдавая лишь малую часть заработка.

– Не может быть. Нас преследовали неудачи последние годы. Знаете, как бывает – вроде все хорошо, хорошо, а потом – бац!– и началась полоса неудач.

– Грег,– я старалась говорить мягче, щадя гордость этого благородного мужчины,– а еще бывает по-другому. Своровал человек малость, испугался, совесть мучить стала, страх наказания. Ждет он, ждет этого наказания, а оно все не приходит и не приходит. И успокаивается человеческая совесть, находит массу отговорок для своего поступка. А потом, наступает азарт. Человек ворует чуть больше, и опять ждет, опять волнуется. А наказания все нет и нет. И тогда человек начинает считать себя особенным. Кто-то думает, что он очень удачлив и ему никогда и ничего за воровство не будет, кто-то отговаривается повседневными нуждами, но вором уже себя никто не считает.

– А вы к чему все это сейчас говорите?

– А говорю я это к тому, что вам нужно принять как факт, что крестьяне ваши воры и мошенники. Не возражайте. Мы сегодня с господином Остеном в этом убедились. Вы показали им свою слабость. Нет, нет, дело даже не в том, что вы инвалид. Вы – мужчина, герой войны – позволили себе внутреннюю слабость. Такого и обманывать не жалко.

Грег потемнел лицом. Рони слабо охнул. Марк с интересом обернулся в нашу сторону, дожидаясь продолжения разговора.

– Сопереживать ближнему вы считает слабостью?

– Сопереживать? Нет. Помогать? Тоже нет. Но пустить все на самотек и позволять себя обманывать на протяжении длительного времени – да, это слабость. Вас считали в армии справедливым командиром, все любили и уважали вас, вот Рони не даст мне соврать.

Рони мелко – мелко затряс головой.

– Да, Грег, ты был лучшим из нас. Все наши ребята могут это подтвердить.

– Вас любили и уважали, Грег. А ведь вы не жалели своих солдат? Был приказ, и вы его исполняли.

– А как иначе? К чему вы ведете, госпожа Альма?

– Я не знаю, кто может вам дать теперь такой приказ – взять жизнь в свои руки и постараться вернуть ее в прежнее человеческое русло. Может быть Эмма?

Ох! Зря я это сказала!

Мощный удар кулака пришелся на многострадальный стол. Грег выпрямился насколько мог, глаза его метали молнии, губы сжались в тонкую полоску, и слова он не говорил, а выплевывал:

– Не смейте трогать Эмму. Она здесь совершенно не при чем. Я не позволю ей портить свою жизнь на такого калеку, как я. Мне не нужна ничья помощь. Я мужчина, я в состоянии позаботиться о себе сам. Говорите, эти мошенники обманывали меня? Ну, что ж, пора вспомнить армию. К черту пьянки. Не знаю пока как, но я проведу инспекцию своих земель. Все, кто пользовался моей слабостью, будут наказаны. Я никому не позволю пятнать честное имя Грегора Дерида.

– Ну, что ж. Характер остался,– удовлетворенно кивнула я,– такого отца не стыдно будет показать моему Грегу.

Грег–старший сразу сдулся и с жадностью спросил:

– Какой он, мой Грег?

–Умный десятилетний мальчик. Очень ответственный. Всегда первый готов придти на помощь к братьям. Ваша порода очень четко в нем проявилась, господин Грег.

– Как же вы жили все эти годы, госпожа ведьма? Почему ничего мне не сказали? Я никогда не оставил бы своего сына без поддержки.

– Вот в том-то и проблема, господин Дерид. У вас была любимая, вы собирались жениться на ней, я не могла мешать вашему счастью.

– Но я бы мог забрать сына.

– Что?– Я даже подскочила.– Вы понимаете хоть, что говорите? Какая мать добровольно отдаст своего ребенка, пусть даже родному отцу?

– Но я бы мог помогать вам деньгами.

Я насмешливо уставилась на него, подняв брови и ехидно улыбаясь:

– Вы? Не смешите меня. Вас тут самого обобрали как липку.

– Да, да,– Грег повесил голову,– я никчемный человек…

Я его перебила:

– Заканчивайте свое самобичевание. Командиром вы мне нравились больше. Давайте лучше придумаем, как вам сделать ревизию по вашему поместью, ну и вообще, облегчить жизнь. Рони говорил, что способности к левитации у вас имеются?

– Имеются. Я военную академию закончил. Правда, сейчас…,– он замялся.

– Я знаю, вино ослабляет силы – вот вам повод не пить.

– Но я не могу перемещаться на большие расстояния. Максимум пятьдесят метров.

– Сколько?– Я раскрыла глаза от изумления.– Пятьдесят метров левитации – это….,– я просто слов не могла подобрать.

– Это очень хорошо,– вступил в разговор Марк,– в академии вы были в числе лучших, господин Дерид?

– Первым на факультете.

– Я так и думал. Я кое-что слышал о вас. А еще вы приезжали в нашу академию, давали показательные уроки воздушного боя. Не помните?

– Да, было, было,– рассеянно подтвердил Грег.

Даже лицо его стало меняться в ходе нашего разговора. Взгляд стал цепким, работа мысли вернулась на чело. Рони тоже это увидел и счастливо заулыбался.

А Грег уже рассуждал о предстоящей инспекции.

– Можно сделать специальную карету на заказ, обустроить там все в середине для моего удобства,– начал рассуждать он.

Но гениальная черная ведьма встряла и тут.

– Грег, а как вы относитесь к полетам?

– Не понял вашего вопроса. Говорю же, левитация в районе пятидесяти метров.

– Нет, я имела в виду, любите ли вы животных?

Все трое мужчин уставились на меня с недоумением.

– Если бы у вас был ларг…,– мечтательно завела я.

– Госпожа ведьма,– Марк, кажется, начинал понимать мой план,– это невозможно. Ларги принадлежат Их величествам. Обычные люди ими не владеют.

– Но мы-то с вами летали на ларгах.

Марк укоризненно покачал головой.

– Я перегонял их в королевские конюшни. По воздуху было быстрее, и ноги у них не стерлись от долгого путешествия.

– Ну, вот видите. Как посмотреть на эту проблему. Я думаю, что герою войны, спасителю Его величества, просто необходим один ларг. Тем более, ноги свои герой потерял, спасая короля.

– И что вы собираетесь делать? Не хотите же вы…

– Хочу,– я была настроена очень решительно,– я очень хочу увидеть Ее величество и спросить об отмене выплаты пособия, а также рассказать о том, как живет герой войны, которого обманывают его же крестьяне…

– Не сметь!– Рявкнул Грег.– Я же сказал, что защищать короля – это долг каждого военного. А о том, как я живу, буду думать я, и только я.

– А что это вы изволите кричать на меня, господин Дерид? – обиженная черная ведьма, просто источала яд своей улыбкой.– Я вам не жена. Вот возвращайте свою Эмму и кричите на нее…,– и тут я осеклась.

Потому что Грег стиснул зубы, отвернулся от меня, и такая тоска и отчаяние были в его позе, что я решила остановиться.

– Г-ммм, ну, ладно вам. Простите. Я просто оскорбилась за ваш тон. Вы – гордый человек, и не привыкли, когда вам указывают, но я тоже гордый человек. Я всегда сама решала свои проблемы. Хорошо ли, плохо ли – другой вопрос. У меня три сына, и я просто не имею права лишить их матери, поэтому, хотите вы или нет, мне все равно придется встречаться с Ее величеством. Денег пока у меня не наблюдается.

– Вам нужны деньги? Я готов помочь. Надо провести инспекцию, посчитать убытки и тогда…

Я прервала его:

– Это долго, долго, Грег. Сколько, как вы думаете, вам понадобиться времени, чтобы объехать в карете свои владения? А потом еще раз, чтобы собрать деньги? А у нас уже меньше трех недель осталось.

Грег удрученно опустил голову.

– Вот, если бы у вас был ларг,– хитро улыбаясь, начала я снова,– то, возможно, вы бы все и успели…

– Ладно, черт с вами,– пробурчал Грег.– Не мытьем, так катаньем, я согласен.

Марк только удивленно покачал головой. И ведь молчит же! Я уже почти люблю этого мужчину!

***

Всю ночь в особняке был тарарам.

Хозяйственная черная ведьма набегалась по лестницам до боли в ногах и накричалась до хрипоты в голосе на нерадивых слуг. Первым делом отмыли спальню Грега, проветрили помещение, сменили заскорузлое постельное белье, и уложили хозяина спать в человеческих условиях.

Работа нашлась всем: мужики поправляли покосившиеся рамы, смазывали скрипящие дверные петли, выносили горы хлама, валяющегося грудами в отдельных комнатах, и носили десятки ведер с водой из дворового колодца.

Девки летучей бригадой отмывали помещения. Я понимаю, что все это можно было перенести на следующий день, но очень уж хотелось, чтобы хозяин дома немедленно прочувствовал перемены в жизни, и укрепился в своих намерениях изменить ее к лучшему.

Легла спать только под утро, приказав всем работающим на благо Грега Дерида закончить с объемом работ, а утром идти к себе в деревню и передать старосте, что ждем новую смену рабочих.

Уснула быстро, едва коснувшись головой подушки, и сладко проспала до обеда, не слыша грохота молотков, бряцанья ведер и разговоров посторонних лиц за стеной.

Проснулась счастливая и довольная. У вас когда-нибудь бывает такое – просыпаешься с утра и чувствуешь, что жизнь прекрасна, и прямо с сегодняшнего дня начинаются перемены к лучшему? Вот с таким потрясающим чувством я и проснулась.

Вышла из спальни, которую мне определили для ночлега, и дом практически не узнала.

Нет! До «хорошо» было еще очень далеко, но то, что уже было сделано, внушало уверенность, что это «хорошо» не за горами.

Напевая себе под нос, выглянула в ближайшее окно, и увидела во дворе десяток подвод, груженных мебелью и другим скарбом.

Не обманул жирный боров! Мебель привезли. Да и по двору расторопно бегали мужики, выполняя каждый свою работу, а под красным кустом калины, в кресле сидел совершенно преображенный Грег и давал указания.

Марк тоже обнаружился здесь же – он что-то объяснял группе мужиков у конюшни. Кстати, лошадки уже стояли в стойлах и радовали глаз. Хорошо-то как!

Я спустилась на кухню, где сновали туда-сюда лица женского пола. Увидев меня, все замерли.

Половина кухонного состава, что помоложе, раскрыли глаза и рты. Что, черную ведьму никогда не видели? Я, сделав независимое лицо, подошла к розовощекой полной женщине что постарше, сразу определив кто тут главная, и представилась:

– Здравствуйте, я черная ведьма Альма Рильке. Накормите?

Женщина заулыбалась:

– А как же, а как же! Я Пруденс, тетка Пруденс. Еще когда все хорошо у нашего господина было, я тут главной кухаркой работала. Вы не думайте, госпожа черная ведьма, совесть у нас есть. Я бы и не ушла никогда отсюда, я женщина одинокая, мне и податься-то некуда, у сестры младшей в приживалках жила, и по дому этому ой-как скучала. Но выгнал нас тогда господин Грег. Всех выгнал, подчистую. Сказал, что деньги у него закончились, а за бесплатно он работать никому не позволит. А теперь, значит, опять все по-прежнему будет?

– По-прежнему? Нет, Пруденс, по-прежнему не будет. Будет хо-ро-шо!

– Ну, слава богу! Слава богу! Дождалась! Надоело бесприютной скитаться. Вас покормить? Жирный боров, наш староста, вчера так испужался. Сам бегал по деревне народ собирал. Про какие-то бумаги кричал, аспид толстопузый. Ведь это он господина нашего до нитки обобрал. Он и его родня, гори они ясным пламенем. Вовремя вы к нам приехали, госпожа черная ведьма, а то мужики наши уже не знали, кому и жаловаться на энтого разбойника. У него родственников половина деревни. Они-то как сыр в масле катались, а остальная половина крестьян наших уже и не знала, как концы с концами свести. Когда господин Грег был в силе, все платили с урожая поровну, а как лихоманка его разбирать стала, наш Броди подмял все под себя. Мебелями хозяйскими дом обставил, нос задрал, сам стал мужиков казнить и миловать. Вы бы потрясли его побольше, госпожа ведьма, он за енти годы много чего наворовал-то.

– Ваш хозяин в себя пришел, госпожа Пруденс. Теперь он сам разбираться со всем станет. Вы ему расскажите все, что мне сейчас тут рассказываете. Не беспокойтесь, приструнит он вашего Броди. А мне бы поесть чего-нибудь,– добавила я жалобно.

– Ой, что это я? Конечно, конечно. Присаживайтесь за стол, госпожа ведьма. Накормим так, что навек запомните стряпню мамаши Пруденс.

И меня накормили.

Я ела, ела. Ела, ела, отыгрываясь за прошлые полуголодные дни. А фирменные пирожки мамаши Пруденс были выше всяких похвал! Счастливо откинувшись от стола, я стала соображать, что делать дальше.

По всему выходило, что нужно было возвращаться в столицу, искать аудиенции у Ее величества. Тут дела с мертвой точки сдвинулись, а все их переделать – у меня времени не хватит!

Я пошла на двор, искать Марка.

– А вы прекрасно смотритесь на фоне сельского пейзажа,– сделала я комплимент ловчему, когда нашла его на заднем дворе, где он командовал мужиками, приводящими в порядок лошадиные стойла.

– Я люблю природу и ненавижу сутолоку города. Если бы не служба, давно бы переехал в какой-нибудь тихий уголок.

– Так бросьте службу, уезжайте в деревню и живите там себе спокойно.

–Дилемма. Службу я тоже очень люблю. Просто не представляю, как я обойдусь без нее.

И тут мне стало интересно.

– Марк, а что вас привлекает в службе? Наверное, не высокое положение королевского ловчего? Не жалованье? Вон, заработанные деньги вы отдаете на интернат, на балы и прочие увеселения не ходите. Тогда что?

– Не поверите. Неизведанное. Я много путешествую. Я видел такие уголки нашего мира, которые одновременно вряд ли повезет увидеть кому-нибудь еще. Я люблю животных. А магических животных я люблю особенно. И потом, когда я путешествую – я сам себе хозяин. Я сам решаю, когда и что я буду делать.

– А-а-а. Вы не любите власти над собой? Поэтому редко бываете дома? Ваши старики мне жаловались на это.

– Считайте, что так.

– А как же Их величества? Им-то вы, по-любому, подчиняетесь и слушаетесь их приказов.

– На мое счастье, мы редко пересекаемся. У меня при дворе не очень хорошая слава, но мне плевать на чужое мнение.

– Плевать-то вам плевать, но в свете последних событий, было бы лучше, если бы у вас был авторитет. Нам пора возвращаться. Вы должны испросить для меня аудиенции у Ее величества. Как она? Что из себя представляет? Я как-то не привыкла разговаривать с королевами, но, видимо придется.

– Я тоже не особо ее знаю. Сплетни по дворцу я не собираю. Могу вам рассказать только свои наблюдения.

– Валяйте.

– Королева – женщина строгая. Наш бывший король был ее намного старше. У нее есть сын – принц Франц, которому вот-вот исполнится десять лет. Когда два года назад наш король умер, королева взяла на себя бразды правления королевством до совершеннолетия наследника.

– Это всем известно. Что вы можете сказать помимо общих сведений? Нам королев не показывали, и я ума не приложу, как к ней подступиться. Может быть, что подскажете?

– Я тоже с ней не трапезничал, и разговоров, помимо служебных, у нас не было. Виделись только по делу. Последний раз, когда она давала мне деньги и приказывала привезти сварга для сына.

–Да-а, дела-а-а,– я протяжно вздохнула. – Что-то мне подсказывает, что будет непросто. Хотя можно еще поговорить с Жаннет. Она же бывает при дворе? И в отличие от вас, наверняка, сможет мне что-нибудь рассказать о королеве.

Я даже повеселела. О женщине может хорошо рассказать только другая женщина. Право слово, и чего это я пристала к ловчему?

– Решено. Поехали,– ко мне снова вернулось хорошее расположение духа.– Пойдемте прощаться с Грегом.