ГЛАВА 16

Меня провели сквозь большую приемную в такой же большой рабочий кабинет. Сразу бросилось в глаза, что преобладали два цвета – голубой и золотой.

Как прописная провинциалка, я открыла рот и принялась рассматривать милые женскому сердцу мелочи – воздушную козетку, оббитую голубым атласом в мелкую золотую мушку с золотыми завитками; портреты на стенах, отображающие наши славные битвы за последние сто лет – все в золотых рамах различных рисунков и толщины; легкие струящиеся голубые шторы на окнах в сочетании с золотой органзой (никогда не видела ничего подобного, потому что они были так обвиты и перекручены между собой, что эта экспозиция сама по себе представляла шедевр); а еще мои ноги утопали в обинесском голубом ковре, по краям которого росли золотые розы.

Все, все! Сдаюсь! Никогда не видела ничего подобного!

Я замерла в восхищении. Мое зеленое платье явно вносило диссонанс в это голубовато-золотое чудо, и от этого становилось еще волнительнее.

Как я могла угадать? Что было, то и надела.

А вот женщина, сидящая в глубоком кресле за массивно -золоченым столом, явно не хотела выбиваться из основной гаммы этого кабинета, поэтому на ней было надето легкое голубое платье в пене кружев с золотой ниткой – видимо, наряд был продуман до мелочей.

Я покосилась по сторонам. Ни-ко-го!

Лакей, который привел меня сюда, сразу же исчез, плотно прикрыв за собой дверь. Ну что ж– аудиенция, так аудиенция.

Мое волнение зашкаливало – мелко тряслись руки, перехватывало дыхание, и ноги слегка подкашивались. Не привыкла я разговаривать с венценосными особами.

Все подготовленные слова испарились. Да я на экзаменах в академии чувствовала себя увереннее! Право слово, была бы наедине, отхлестала бы себя по щекам, чтобы привести в чувство.

Женщина, сидящая за столом, что-то писала, не обращая на меня никакого внимания. Ага, мне дают время, чтобы я освоилась? Благодарность затопила мое сердце. Наша королева – великодушная и сердечная особа. Вон, как беспокоится о просящих!

Я не знала, можно ли мне подходить ближе, поэтому еще раз оглянулась, чтобы хоть у кого-нибудь спросить.

Никого! Я мелким шагом, как диверсант на задании, бочком-бочком стала придвигаться ближе.

Дама продолжала писать. А мы не останавливаемся. Мы – ведьма Альма Рильке, преданно глядя в лицо нашей венценосной матери, подходим на цыпочках ближе, ближе.

Наконец, когда до заветного стола осталось буквально три нормальных шага, я будто уперлась в стенку.

Хорош! Надо же и совесть иметь. Постою здесь.

Королева, по-прежнему писала, а я стала томиться от невозможности заговорить. По всем правилам этикета и по королевскому протоколу, только Ее величество могла начать разговор. А нам, сирым и убогим, надлежало отвечать ей четко, ясно, с чувством, с толком, с расстановкой.

Если Ее величество не обращает внимания на меня – ее верноподданную, то чтобы занять время, я принялась разглядывать ее (что было абсолютно невозможно по этикету и по королевскому протоколу, но, честно-честно, я просто не могла удержаться).

Что сказать? Не красавица, конечно, но и не уродка.

Рост определить не смогла (как определить, если она сидит), цвет глаз – тоже (глаза опущены, а сквозь веки я видеть не умею). Вот овал лица весь на виду – он круглый, слегка полноватый. Волосы светлые, красиво уложенные в высокую прическу.

Среди прядей мелькают искрящиеся камешки – точно алмазы (других камней, наверное, для королев не существует). Рука белая, ухоженная, с золотистым цветом ногтей. Еще раз прошлась по платью – платье, в тон кабинета – голубое, муарового шелка. Белая грудь в откровенном декольте привлекает глаз.

Я не любительница женских грудей (делать мне больше нечего!), но эта, явно приковывала взгляд, потому что ее украшало колье небывалой красоты. «Алмазы!»– завистливо выдохнула я.

Как истинная женщина, я впитывала в себя малейшие мелочи в образе этой женщины. Сколько она еще писать будет? Зачем меня позвали, если королева занята?

Наконец, Ее величество подняла голову и уставилась на меня взглядом голубых глаз.

– Назовите свое имя.

– Альма Рильке, Ваше величество. Черная ведьма, – зачем-то добавила я.

– Ваше имя вписали только вчера в список для аудиенции. Советник сказал, что у вас ко мне срочное дело. Мне стало интересно. Столько лет ни одной просьбы от него, а за последнюю неделю – сразу несколько. Кем вы приходитесь моему Советнику?

– Советнику?– Я замолчала, не зная, что сказать.– Ну…. Честно, ваше величество, я его даже ни разу не видела.

– Как так? А почему он ходатайствовал за вас?

– Я дружу с его дочерью – Жаннет Алистер, я недавно помогла ей избавиться от ее мужа, который всячески обижал бедняжку, и найти свое личное счастье с Иваром, не знаю как его фамилия…

Королева подняла брови, и на ее лице появилось заинтересованное выражение.

– Ну, ну, и что? Как вам это удалось? Откуда вы знаете Стивена Алистера?

Пришлось по новому кругу рассказывать о моем знакомстве со Стивом, о событиях, происшедших несколько лет и несколько дней назад. И, конечно же, пришлось признаться Ее величеству о сыне от Стивена – у нас королевам не лгут.

Ее венценосное величество слушала со снисходительной улыбкой, кивая головой в такт моей прочувствованной речи.

– И что же вы собираетесь просить у меня, госпожа Рильке?

– Я хочу просить вас о герое последней войны – господине Дериде. Мы были…(но потом я подумала, что, наверное, королевского ловчего не стоит сюда впутывать), я была у него в поместье буквально два дня назад…

И я в вкратце пересказала поездку к Грегу. Описала все чудовищные условия, в которых жил герой войны и спаситель нашего незабвенного короля.

По мере моего рассказа на венценосное лицо набежала тень.

– И что вы предлагаете?– уже другим, более холодным тоном, вопросила королева.– Ехать мне к нему в усадьбу и разбираться с его мужиками?

–Нет,– я растерялась.– Я хотела довести до вашего сведения, что Грегу… господину Дериду перестали платить пособие, и он нуждается.

– Да его поместье само по себе может приносить приличный доход,– фыркнула королева Эльза.– Мне до смерти его обеспечивать?

– Ваше величество, человек инвалид, калека. Он впал в меланхолию, он стал много пить, вгоняя себя в могилу.

– Это его выбор,– равнодушно произнесла королева.– Мужчины – слабые создания. И если одним представителем станет меньше, нам нужно только возрадоваться.

Я начинала закипать. Волнение мое давно уже ушло, а организм, четко чувствующий несправедливость, ринулся, как всегда бывало в подобных случаях, эту несправедливость исправлять.

– Но Грег – герой войны. Не знаю, можно ли мне напоминать об этом, но он спас Его величество короля во время Паркайской битвы. Если бы не он, то у Его величества не было бы ног.

– Может быть, это было бы и лучше. Вы много не знаете, госпожа ведьма. Не «спаси» он его тогда, возможно король был бы жив до сих пор. У вас все? Тогда вы свободны.

Королева демонстративно придвинула к себе свои бумаги и взялась за перо.

Я в растерянности оглядывалась, не зная, что мне делать.

Мне предлагалось уйти, а уйти я решительно не могла. Столько проблем сплелось в один большой сложно переплетенный клубок. Без посторонней помощи я его не распутаю. А что может быть важнее, чем помощь самой королевы?

Я даже сделала шага три по направлению к входной двери, а потом все-таки повернулась и, вопреки всем этикетам и протоколам, заговорила снова:

– Ваше величество, я просто не могу уйти от вас ни с чем. Вы не хотите помогать Грегу Дериду? Ладно, я попробую сделать это сама, но, в таком случае, у меня есть еще один вопрос.

Королева подняла голову от своих бумажек. Выражение ее лица было недовольным. Очень-очень недовольным. Я заторопилась:

– Один из моих сыновей нечаянно, по ошибке, уничтожил подарок для вашего сына. Подарок дорогой, я понимаю. Мне жаль, что так получилось, но, учитывая в каком положении я оказалась и сколько стоит этот подарок, мне никогда не собрать такую сумму на его возмещение.

– Подождите,– белая холеная рука взмахом прекратила поток моей покаянной речи.– Вы это о чем?

Я, дрожа от смущения и волнения, кое-где глотая слова, принялась пересказывать ход событий той злополучной ночи, когда Стив убил безумно дорогого сварга, максимально пытаясь обелить королевского ловчего (почему-то мне не хотелось его подставлять – мужик поступал со мной по-человечески, почему я должна его оговаривать?).

По лицу королевы Эльзы я не могла понять, какое впечатление произвел на нее мой рассказ. Оно, лицо в смысле, было полностью бесстрастным. Но я рано радовалась – суть королева ухватила сразу (на то она, видимо, и королева).

– Вы говорите, что господин Остен отошел на минутку?

– Да, буквально на минутку, по нужде, а тут мои хулиганы.

– Я поняла, что вы, по каким-то своим причинам выгораживаете королевского ловчего? Предпочитаете, чтобы были наказаны ваши сыновья?

У меня упало сердце. Не так я представляла наш разговор с королевой. Что ни скажу – всё попадаю впросак. Я сделала шумный вздох, медленный выдох и попыталась сдержать бьющую наружу раздражительность.

– Нет, ваше величество. Я взываю к вашей милости: честно признавшись в совершенном поступке, я искренне раскаиваюсь и прошу прощение за недостатки в воспитании моих сыновей, я прошу вас не лишать детей матери, не сажать меня в тюрьму. По мере сил моих, если это возможно, я буду выплачивать сумму ущерба, правда, честно сказать, заработки у меня не очень…

– А почему вы все время говорите о себе, госпожа Рильке? Где ваш муж? Почему глава семейства не отвечает за проделку сыновей?

– Я… У меня…

Когда речь заходила о моем муже, я всегда сбивалась. Но королева – есть королева. Тут только правду, ничего кроме правды.

– У меня нет мужа, и никогда не было,– как можно более твердо провозгласила я, внутренне сжимаясь и приготавливаясь к пренебрежительному взгляду и брезгливому «фи».

Странно, но с королевой случилась другая метаморфоза – она удивленно приподняла брови, улыбнулась практически благожелательной улыбкой и произнесла:

– А вот с этого места поподробнее, госпожа Рильке. Подойдите ближе, присаживайтесь. Возьмите стул у окна.

Невероятно! Мне предлагает присесть сама королева!

Уф, Альма, если тебе удастся выбраться из этой ситуации, ты будешь своим внукам рассказывать об этом.

Я притащила стул, оббитый, как и следовало ожидать, голубым атласом, ближе к столу, чинно уселась, расправив складки диссонирующего зеленого платья, и преданно уставилась на властительницу.

– Рассказывайте, госпожа Рильке. Меня частенько одолевает скука, я надеюсь, что ваш рассказ развлечет меня. Никогда еще подобного не встречала.

Перо и бумага были решительно отодвинуты в сторону, а на меня уставился взгляд голубых глаз королевы.

Я и стала рассказывать. Сначала – о Стиве. Потом – о Грегори. Потом, на закуску – о Рональде. Потом рассказала о последних семи годах жизни без мужчин (но здесь, скажу честно, рассказ получился сжатым и скомканным). Потом перешла к нашим приключениям по разыскиванию отцов моих детей.

Когда рассказывала о Стиве и Жаннет, королева благожелательно качала головой, пару раз даже изволила рассмеяться.

Рассказ о злоключениях Грега не вызвал такого благодушия, словно она знала что-то такое, чего не знаю я. Спросить я не решилась. Надо будет – сама скажет.

Когда разговор перешел на Рональда, на тот факт, что я буквально час назад виделась с ним, королева заинтересованно подалась вперед и забросала меня вопросами: где я его видела? куда он меня повел? что говорил?

Как можно подробнее я пыталась описать и внешность мужчины, и суть нашего с ним разговора. Наконец, в один прекрасный момент, Ее величество вдруг пошатнулась, поднесла свою прекрасную белую руку ко рту, из которого вырвалось:

–О-о-о-о. Вы говорите о Рональде Петерсе?

– Да. Представляете, похитил ожерелье градоначальника и убежал от меня. Даже не успел узнать, что я беременна. Только сегодня я успела шепнуть ему, что у него есть сын.

Ее величество отчего-то побледнела, вскочила и пошла по направлению к входной двери. Она явно была взволнована, не контролировала себя, поэтому ее походка вызвала у меня высшую степень удивления – королева хромала, и хромала сильно.

Сдержав удивленный возглас, я постаралась отвести глаза.

Добежав до двери, королева Эльза выбежала наружу, оставив меня в одиночестве.

Я поднялась со стула, предполагая, что аудиенция закончена (правда, чем она закончилась я так и не поняла – было же все хорошо, и вдруг…), и что сюда сейчас кто-то придет, а сидеть перед столом королевы показалось мне неправильным.

Я схватила одинокий стул, на котором сидела, и попыталась оттащить его на место у окна. За этим занятием меня и застали вернувшаяся королева и …. Рональд.

Вид у отца моего младшего сына был испуганный. Зато королева пылала негодованием. Щеки ее раскраснелись, прическа немного растрепалась, руки сжимались и разжимались, как будто она тренировала пальцы перед тем, как кого-нибудь задушить.

– Это ваш Рональд?– чуть визгливее, чем этого требовал властный королевский тембр, проговорила она.

Я растерянно кивнула.

– Значит, Рональд Петерс?– с теми же прорывающимися истерическими интонациями вопросила она.

Рональд укоризненно посмотрел на меня, покачав головой.

– Эльза,– голос его был тих,– мы не могли бы поговорить наедине?

Кинув взгляд в мою сторону, «Эльза» замешкалась, но потом, видимо что-то придумав, уже спокойно и степенно прошла к столу.

И, знаете, хромота почти не угадывалась– если только немного, неуловимо, на грани зрения, чувствовалась какая-то неправильность, но не более того.

Она позвонила в золотой колокольчик, который всегда стоял на столе – а я увидела его почему-то впервые. Разнесся мелодичны звон, вошел давешний лакей, вызывавший меня.

Королева сделала замысловатый знак рукой, он подошел максимально близко к ней, она что-то прошептала, лакей отвесил глубокий поклон.

Церемонии! Я мечтательно вздохнула. Будет что рассказать дома. Потом лакей сделал мне приглашающий жест, а королева сказала:

– Идите, госпожа Рильке. На сегодня – всё. Поговорим после.

Когда «после» я выяснять не стала, подобрала юбки и кинулась вслед за лакеем, который ни на грамм не сбавил темпа, точно зная, что я не осмелюсь ослушаться.

Мы прошли с ним ряд коридоров и лестниц, почему-то упрямо спускаясь вниз.

«Меня хотят как-то незаметно выпустить из дворца»,– догадалась я. Мы спустились в подвалы, у входа стоял военный с мушкетом наперевес.

– Проводите госпожу в одно из помещений,– приказал королевский лакей.– Найдите что-нибудь поприличнее,– добавил он и ушел, оставив наедине с воякой.

Вояка поставил мушкет на пол, отцепил связку ключей, открыл дверь, сделав приглашающий жест. Я вошла.

Да, да!

Наивная черная ведьма!

А что я хотела здесь увидеть? Рассчитывала на тайную гостиницу для королевских гостей?

Гм–м, хотя в каком-то роде это и была гостиница, только бесплатная.

Я оказалась в тюремных подвалах. Мы прошли ряд камер. Возле одной из них охранник остановился, снова сделал приглашающий жест. Мне пришлось войти. Лязгнул закрывающийся замок, потом потопали удаляющиеся шаги. Вот и они смолкли.

Я осталась одна.