Глава 29. По лезвию клинка

Они вышли из дворца. Воздух был сырой, тяжёлый, он пах дождём, который так и не пошёл. У ворот стояли кареты, подъезжали новые, и гости в шелках выходили, не зная, что внутри только что решилось нечто, что определит судьбу каждого из них.

Белла остановилась на ступенях.

— Это не победа, — сказала Глава Ковена, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Нет, — согласилась Морвен. — Это начало.

— Суд будет, — сказала Рэйвен. — При свидетелях он не сможет замять это преступление одной из нас.

— Сможет, — ответила Белла. — Если найдёт способ. Теперь все в зале видели, что документ существует. Все слышали, что король назначил суд. Сотни свидетелей. Каждый расскажет своему, а тот — своему. К утру об этом будет знать весь город.

Она спустилась со ступеней. Карета Ковена ждала у ворот, скромная, без герба, из тёмного дерева. Девять женщин сели молча. Дверца закрылась.

Белла откинулась на сиденье. Футляр был у короля, но она знала: она наложила на него все заклятья, какие только пришли в голову. Не защита от уничтожения, не ловушка. Печать: если кто-то попытается подменить пергамент, подпись на нём проступит красным, и это увидят все. Тихая, незаметная, как всё, что она делала сегодня.

— Ты держалась, как скала, — сказала Морвен.

— Я дрожала, — ответила Белла.

— Знаю, но никто из врагов так и не увидел этого.

Экипаж тронулся прочь. Город жил: фонари, голоса, где-то вдалеке звенел смех. Глава Ковена прикрыла глаза. Тело болело от напряжения, которое она держала в узде весь вечер. Руки в перчатках чуть подрагивали.

— Рэйвен, — сказала она, не открывая глаз.

— Да?

— Когда вернёмся, найди мне Дерека. Не сегодня. Завтра утром. Мне нужно знать, что человек в сером плаще не исчез к утру.

— Не исчезнет, — сказала Рэйвен. — Дерек его не отпустит просто так.

— Хорошо.

Морвен кашлянула.

— Белла.

— Да?

— Ты понимаешь, что теперь у нас война.

Тишина. Карета стучала колёсами по брусчатке.

— Да, — ответила Белла. — Но теперь по всем правилам. Они чёрным по белому прописаны на пергаменте, который лежит у короля в футляре из тиса. Даже Эймарр не посмеет нарушить их и в малом. Если Магистрат захочет расторгнуть древние клятвы, ему придётся сделать это при всех.

— При всех, — повторила Морвен. — Что ж. Это лучше, чем в темноте.

Белладонна открыла глаза. За окном кареты проплывал город, который не знал, что завтра у него будет новый день. Суд, и клятва, и слово, которое должно значить больше, чем страх, власть и смерть.

Она подумала: вот так, наверное, и чувствует себя человек, который подал иск против короны. Не победил, не проиграл. Просто сделал шаг, после которого обратной дороги нет. Единственное, что остаётся, — идти вперёд.

— Рэйвен.

— Да?

— Принеси мне чая. Когда вернёмся.

— Сладкий?

— Нет. Горький. Тот, от которого глаза горят.

Рэйвен тихо усмехнулась.

— Ты же не собираешься не спать снова?

— Нет. Но завтра утром всё начнётся по-настоящему. Мне нужно быть готовой.

Карета свернула на последнюю улицу. Впереди показались тёмные башни Ковена. Домой.

Белла смотрела, как они приближаются, и думала: я пришла с аргументом, а ушла с обещанием суда. Между аргументом и судом — одна ночь. Если кто-то будет решать, как уничтожить клятву, в обход короля, она должна быть готова.

Карета остановилась у самых ворот. Кучер, старик с руками в трещинах и мозолях, спрыгнул и открыл дверцу. Белла вышла первой. За ней — Морвен, Рэйвен и остальные шесть. Никто не говорил. Только шум шагов по мокрому камню и шелест ветра, который гнал по двору сухие листья.

Створки закрылись за ними, отрезая ведьм от всего остального мира.

Внутри было тихо. Настолько, что слышно было, как где-то на верхнем этаже капает вода из плохо закрытого крана. Белла прошла через тёмный холл, не зажигая свечей. Она знала дорогу наизусть. Морвен шла рядом. Рэйвен отстала и свернула в сторону кухни.

В кабинете женщина сняла перчатки. Положила их на стол. Села. Руки дрожали мелко, почти незаметно, но это было видно. Она сжала их в кулаки, потом разжала. Посмотрела на карту города, приколотую к стене. Дворец. Магистрат. Южный рынок. Трактир, где частенько встречались магистры за бокалом вина.

Морвен стояла у двери, скрестив руки.

— Ты думаешь, он найдёт способ обойти древние клятвы? — спросила она.

— Он попробует сегодня же, — сказала Белла. — Не сам. Через кого-то.

— Через кого?

— Вернара или того, кто стоит за ним.

— Ты думаешь, этот слизняк всё ещё в игре?

Белла подняла на неё взгляд. В кабинете было темно, только луна за окном давала свет — холодный, серый.

— Я думаю, что никогда из неё и не выходил, — сказала она. — Он проиграл два раза, но не сдался. Такие либо умирают на пути к своей цели, либо добиваются её.

Морвен помолчала.

— Тогда у нас мало времени.

— У нас его совсем не осталось, — тихо сказала Глава Ковена.

Дверь открылась. Рэйвен вошла с подносом. На нём возвышались чайник, чашка, маленький горшочек с мёдом. Она поставила всё на стол, налила чай. Тёмный, почти чёрный.

— Горький, — сказала она. — Как ты просила.

Белла взяла чашку. Сделала глоток. Поморщилась, но глаза действительно загорелись. Сон как рукой сняло.

— Дерек будет здесь к рассвету, — сказала Рэйвен. — Я нашла его. Он не один. С ним двое из Магистрата.

Белла поставила чашку.

— Кто именно?

— Феликс и молодая женщина. Не знаю имени. Очень строгая, мужчинам порядком досталось.

— Феликс, — повторила Белла. — Хорошо. Он мне должен. Однажды я помогла ему замять дело, которое могло его погубить. Он помнит.

— А вторая?

— С магичкой не знакома, даже не представляю, кто это может быть.

Морвен подошла к столу.

— Ты хочешь, чтобы они были свидетелями?

— Да, — сказала Белла. — Не на бумаге. В памяти. Если с документом что-то случится, если король найдёт способ его подменить или уничтожить — они расскажут. Слово магистра стоит дорого. Даже совсем молодого.

— А если они откажутся?

— Тогда я буду знать, что они уже куплены, — сказала Белла. — И буду действовать соответственно.

Морвен и Рэйвен переглянулись. Белла допила чай. Поставила чашку на стол.

— Идите, — сказала она. — Отдохните. Завтра будет тяжёлый день.

Они безмолвно удалились. Дверь закрылась. Колдунья осталась одна.

Она сидела неподвижно несколько минут. Потом открыла ящик стола. В самом низу, под старыми отчётами, лежала папка. Та самая, из архива с записями Гортензии. Белла достала её, положила на стол и открыла.

Страницы, пожелтевшие от времени. Цифры. Даты. Имена. Большинство она уже знала. Но одно имя — то самое, незнакомое — снова бросилось в глаза. Она перечитала запись. Дата — три месяца назад. Сумма — крупная. Имя — короткое, не похожее на имя ведьмы или мага.

Ведьма откинулась на спинку кресла. Закрыла глаза. Прокрутила в голове всё, что знала. Гортензия платила кому-то. Не за информацию. За что-то другое, более серьёзное.

Она открыла глаза и посмотрела на имя. Потом взяла перо и написала его на отдельном листе. Рядом — дату и солидную сумму. Сложила лист вчетверо. Спрятала в потайной карман платья. Туда, где лежал флакон.

— Вот твой скелет в шкафу, Гортензия, — прошептала она. — Теперь он мой.

За окном начало светать. Небо из чёрного стало серым, потом — розовым. Белла не спала. Она сидела и смотрела, как город просыпается. Как гаснут магические фонари, как выходят на улицы первые прохожие. Обычные люди. Они не знали, что сегодня решится их судьба. Что где-то во дворце лежит документ, который может всё изменить.

В дверь постучали. Белла поднялась, поправила платье. Открыла.

На пороге стоял Дерек. За ним — двое. Мужчина лет сорока, с усталым лицом и внимательными глазами. Женщина — молодая, с тёмными волосами, собранными в тугой пучок, и взглядом, который сразу говорил: эта не улыбнётся просто так.

— Белла, — сказал Дерек. — Это магистр Феликс и магистр Айрис.

Глава Ковена приветственно кивнула и отступила в сторону.

— Входите.

Они прошли в малый зал. Белла не стала предлагать чай. Не стала тратить время на любезности. Плотно закрыла дверь и выпустила сложное заклятье, чтобы никто не смог узнать суть их разговора. После чего повернулась к магам.

— Вы здесь, потому что я попросила, — сказала она. — Слушайте.

Она рассказала всё. О документе, о суде, о печати, которую наложила. О том, что король уже ищет способ обойти клятву. О том, что кто-то может попытаться уничтожить пергамент до суда.

Феликс слушал молча. Айрис — тоже. Когда Белла закончила, Феликс провёл рукой по лицу.

— Это опасно, — сказал он. — Ты понимаешь, что просишь нас встать между короной и Ковеном?

— Понимаю, — сказала Белла. — Но, если вы уйдёте сейчас, будет ещё опаснее. Для всех. Для Магистрата, для Ковена, для королевства. Король, который нарушает древние клятвы, — это правитель, которого никто не будет уважать. А королевство без уважения к короне неизбежно разрушится.

Айрис посмотрела на неё, потом сказала:

— Я слышала о тебе. Говорят, ты продалась короне. Говорят, ты спишь с экзорцистом ради власти.

Белла не отвела взгляда.

— Говорят многое, — сказала она. — Но я здесь и прошу вас о помощи не ради себя.

Айрис помолчала. Потом кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Я буду свидетелем.

Феликс посмотрел на неё, потом на Беллу. Вздохнул.

— Я тоже, — сказал он. — Но, если это обернётся против нас — я не буду молчать. Поняла?

— Ты будешь в своём праве, Феликс, — сказала Белла.

Магистры ушли. Дерек остался. Он подошёл к ней, взял за руку. Ладонь у него была тёплая.

— Ты не спала, — сказал он.

— Нет, — сказала она.

— Что теперь?

Ведьма посмотрела на него устало, но твёрдо.

— Теперь ждём суд и готовимся к тому, что он попытается сорвать его до начала.

— Я не дам, — сказал Дерек.

— Знаю, — сказала она. — Поэтому ты и здесь.

Экзорцист крепко обнял её, уткнулся носом в висок и с облегчением выдохнул. Она прикрыла глаза. На секунду позволила себе расслабиться, но только на секунду.

Потом отстранилась.

— Мне нужно написать письма, — сказала она. — Сёстрам в другие города. Если король попытается обойти суд, они должны знать.

— Я помогу, — сказал Дерек.

— Нет, — сказала она. — Ты — экзорцист. Тебе пока нельзя быть замешанным во всём этом.

Он хотел возразить, но промолчал. Только кивнул. Его всегда поражало нечеловеческое чутьё своей возлюбленной.

Белла села за стол. Взяла перо, обмакнула в чернильницу и начала писать.

За окном светало. Первый день войны по правилам. Она была готова.