Глава 11. Фантазия ведьмы — крах банковской системы

Татуировка красиво мерцала в отблесках крыльев слушек, а я с совершенно пустой головой пялилась на это зрелище. Что ж, стоило признать, свое слово папочка сдержал, силой к алтарю меня не потащил, но я тем не менее оказалась замужем. Вот же демонюка! Недаром мама предупреждала, что демонам нельзя верить, даже если они говорят правду. Интересно, а мой отец рассказал Севейнелу, чем демонический брак отличается от магического? Или отпрыска ждет большой сюрприз? Может, я и не узнала свой герб с первого взгляда, но чем чревата такая золотая красота на руке еще по маминым рассказам очень хорошо помнила. Не просто же так Рояннар переживал о невозможности вести разгульную жизнь после женитьбы на высшей демонице. Да и других подарочков такой брак нес немало. Впрочем, отпрыск не лучше моего отца, так что немного «удивления» заслужил.

Сейчас этот гад лежал, подтянув меня к себе под бок, и молчал. Как и я. Видимо, тоже пытался осознать, что произошло. Только волосы мои перебирал, медленно пропуская пряди сквозь пальцы.

Ни скандалить, ни прибивать его на месте не было никакого смысла. Я отлично видела, что произошедшее было для Сева такой же неожиданностью, как и для меня. Не знаю, насколько серьезными были его намерения, особенно после того, что он наговорил, но теперь нам обоим некуда деваться. Разве что прибегнуть к методу моей матери, сбежав в другой мир, или прийти к совсем уж кардинальному решению, вроде того, что сформулировал Наррияр. Но думать об этом именно сейчас не было никакого желания. Хотелось просто откинуть все и отвлечься на что-нибудь незначительное, постороннее.

— Лоб почеши, — попросила я, чувствуя какой-то странный, навязчивый зуд по кромке волос. Видимо, со всеми этими женихами-браслетами совсем нервы себе измотала. Чесотка как началась в круглом доме, так и не прекращалась, лишь иногда затухая и возобновляясь с новой силой. Хорошо было бы успокоительного зелья сварить, да где же ингредиенты взять? И котелок. Без него точно ничего не получится.

Пока я размышляла, что и чем можно заменить в процессе зельеварения и как обойтись без котелка, Севейнел, как я и просила, принялся осторожно массировать мне лоб. От его прикосновений чесотка сразу прекратилась, а по телу побежали теплые волны. Поймав себя на том, что вместо того, чтобы чем-нибудь пристукнуть внезапного и внепланового мужа, я прямо сейчас начну мурлыкать, попыталась вернуть себя в реальность, напомнив о так и не полученном ответе. Но лоб пусть чешет дальше!

— Так что с шубой случилось? Почему ты сказал, что она моя?

— Что ты из… — Севейнел начал говорить и запнулся, но потом, все же, видимо, пересилив себя, продолжил, — свадебного вечера помнишь?

— Разве тебе твой верный друг не доложил? — вместо ответа спросила я, будучи уверенной, что Ласвильд не мог не заметить моей паники по поводу потери памяти. К тому же, когда мы все вместе проснулись на второй день, в первую очередь он забеспокоился именно из-за моей забывчивости.

— Доложил, — ответил Севейнел, и я, раз уж мы все-таки начали разговаривать, повернулась так, чтобы видеть его лицо. — Но одно дело выводы Ласа и другое — реальное состояние дел. Возможно, за это время ты что-нибудь вспомнила.

— Нет, — коротко и четко ответила я. То, что я так и не смогла вспомнить, что творила в злополучные выходные, очень сильно злило и раздражало. А когда мне об этом еще и напоминали, хотелось придушить наглеца за то, что давил на и без того больное место. — Я уже говорила, что в те дни происходило пробуждение демонической силы, и я себя не контролировала.

— Хорошо, не злись, — тут же отнял от меня руки Севейнел, выставляя их ладонями вперед, на что я лишь фыркнула и поспешила вернуть его пальцы на свой лоб. Нечего отлынивать от работы. — Если это тебя раздражает, я постараюсь не напоминать.

— Рассказывай уже, — отмахнулась я. Ни к чему мне реверансы придворные. Женился на ведьме, так пусть теперь привыкает. А то напомню, что я еще и демоница. А у них, что высший захотел, то законом и стало.

— Хорошо, — кивнул Севейнел и принялся рассказывать: — Началось все с того, что тебе стало скучно…

Я хотела откинуть все и подумать о чем-нибудь незначительном, постороннем? После рассказа Севейнела у меня это получилось. Какие там мужья-браслеты-татуировки. Моя фантазия оказалась намного страшнее.

Все действительно началось с того, что мне стало скучно. Невеста с новоиспеченными женихами, то ли от моего воздействия, то ли просто от всего происходящего, сидела тихо и смирно. На все вопросы они отвечали односложно и часто невпопад. Орки под предводительством кучеряшки занимались своим любимым делом — выпивкой и дракой. Малишка с Лией эльфом, а Бриг спаивала и без того невменяемого священника. Была еще куча невесть откуда взявшегося народа, который оказался совершенно не против погулять на случайной свадьбе. Но мне все равно было скучно. А что делает ведьма, когда ей скучно? Правильно, находит на свое место сидения на метле приключения. Поскольку метлы у меня еще не было, я решила, что Севейнел с Ласвильдом — самая подходящая компания для поиска этих самых приключений.

Покинув таверну, мы все трое оказались на удивительно пустой для этого времени суток улице. Видимо, предчувствуя, что встреча с пьяной ведьмой не самое желанное событие в жизни, все живое поспешило убраться подальше. Меня это не остановило, и я потянула своих высокородных сопровождающих в самые отдаленные ведьмовские кварталы. Как пояснил Севейнел, для того чтобы показать им настоящую жизнь.

Ведьмы предпочитали жить обособленно по нескольким причинам. Во-первых, это наш весьма своеобразный характер. Многие считали его зловредным и противным, даже не представляя, что на самом деле за ним скрывается самая что ни есть любовь к свободе и открытость. Мы терпеть не могли любое притворство и ложь. Все показные вежливые реверансы и учтивые слова раздражали. Тот, кто превыше всего ценит свободу, не станет притворяться в угоду другому. Если тебе хорошо — пожелай окружающим удачи, если плохо — огрызнись, чтобы к тебе не лезли с ненужными вопросами. Учтивость ради учтивости — это точно было не про нас.

Во-вторых, ведьмы, в отличие от остальных женщин нашего мира, никогда не зависели от мужчин и не считали себя хоть в чем-то ниже или недостойнее их. Если ведьмы и создавали семьи, то только на равных. К такому был готов далеко не каждый мужчина. И за это нас ненавидели. Причем как мужчины, так и женщины, не способные позволить себе подобной роскоши. Но ведьмы на то и ведьмы, что могут не обращать внимания на подобные мелочи. Мы свое счастье никогда не упустим, а другие пусть живут как хотят.

Ведьмовской квартал встретил нас дымом, шумом, гамом, плясками и песнями. А стоило нам ступить на площадь, которая была сосредоточием жизни любого района города, как нам, всем троим, сунули в руки стаканы со странной дымящейся жидкостью. Севейнел с Ласвильдом не рискнули, а вот я влила в себя неизвестный и, судя по азартно горящим глазам других ведьм, экспериментальный напиток залпом. И тут же икнула огнем.

— Пей! — расхохоталась я, поворачиваясь к Севейнелу. — Когда тебе еще выпадет случай почувствовать себя драконом?

— А и правда, — усмехнулся со своей стороны Ласвильд, с интересом рассматривая, что вытворяют пляшущие ведьмы, — гулять так гулять.

Хлебнув дымящегося напитка, он выдохнул в небо струю голубого пламени.

— Вот это да, — потрясенно ахнул маг. — Сев, попробуй, это так здорово!

Севейнел покосился на свой стакан, но пить не стал.

— Не будь букой, — толкнула я его в бок. — Это всего лишь немного измененный иллюзион. Через пару часов он полностью выветрится.

— И правда, Сев, — поддержал меня Ласвильд. — Не все же время тебе быть идеальным. Хоть сейчас просто расслабься, все равно уже ничего не изменишь.

— Пей, не то поцелую, — пригрозила я, а Ласвильд, все еще стоящий рядом, громко закашлялся, рассыпая вокруг себя фиолетовые искры.

— А может быть, я этого и добиваюсь, — весьма резко, словно бросая вызов, тут же ответил мне Куран.

Ну а я что? Как ведьма и сама, наверно, не растерялась бы, а под действием пробуждения демонической силы и подавно на стала тратить времени зря. Сунув пустой стакан Ласвильду, я вцепилась Севейнелу в плащ и, резко дернув, заставила наклониться. Когда его лицо поравнялось с моим, я весьма громко чмокнула его в нос, а отпустив ошалевшего мага, тут же с хохотом вклинилась в пробегающий рядом с нами хоровод.

Поймали меня нескоро. При этом Ласвильд тоже успел где-то потеряться, и Севейнел чуть ли не за шкирку вытащил меня из толпы ведьм, собирающихся на себе испытать еще одно экспериментальное зелье.

— Да что ж ты такая неугомонная, — бурчал отпрыск, оттягивая меня подальше от вероятных последствий. — Как можно быть настолько неосмотрительной? Ты же даже не знаешь, что они намешали на пьяную голову.

— Ну и что? — в свою очередь возмущалась я. — Тем интереснее!

В этот момент из толпы ведьм-экспериментаторш раздался грохот, и одна из представительниц вечных искательниц приключений, стрелой взмыла в воздух.

— А-а! — закричала я. — И я так хочу!

Вот только к тому моменту, как я озвучила свое желание, движение испытательницы вверх прекратилась, и она с визгом и беспомощными маханиями руками и ногами кубарем полетела вниз.

— Лови ее! — раздалось перепуганное со всех сторон, и к незадачливой летунье бросились другие ведьмы.

— Падать тоже так хочешь? — тут же осведомился Севейнел.

— Эмм… — запнулась я, не зная, что ответить. — Падать не хочу.

— Вот и идем отсюда, — тут же воспользовался маг моим замешательством.

Далеко нам уйти не удалось, потому как моего терпения и желания быть послушной хватило ровно на десять минут. И как только площадь со все еще веселящимися ведьмами скрылась из виду, а звуки веселья стали приглушенными, я вспомнила, что вообще-то собиралась веселиться. А еще, что у меня старый плащ. И хоть холодно мне от пробуждающейся силы, а заодно и от выпитого спиртного не было, я все же начала страдать, вспоминая, что нового плаща мне не видать еще долго.

Поскольку признаться в своих терзаниях Севейнелу не позволяла ведьмовская гордость, я и так в новом платье разгуливала, то объектом моих изысканий стал случайно обнаруженный орк. Точнее, шуба в его руках.

Орк имел вид весьма потрепанный и облезлый. Забившись в какую-то подворотню, он с усилием пытался натянуть на себя шубу, совершенно не подходящую ему по размеру. Одежа тоже имела вид далеко не новый, но все же была приличнее своего захватчика.

— Не налезет, — скептически осмотрев орка, сделала я заключение.

— Налезет, — зло прошипел тот, яростно сверкнув на нас глазами. — Че стала? Иди, куда шла.

Севейнел нахмурился, но я успела его остановить, схватив за руку. Не надо мне развлечение портить. Я ради него, можно сказать, полгорода пешком протопала.

Отпрыск, прекрасно поняв мое движение, устало вздохнул и покорно сделал вид, что его очень сильно заинтересовал соседний угол дома. Все же иногда он удивительно точно чувствовал мой настрой.

— А вдруг я именно к тебе шла? — расплылась я в самой сладкой, на какую только была способна, улыбке.

Орк с опаской покосился на Севейнела, демонстративно сложившего руки на груди, и снова на меня. Определенно, я у орка вызывала меньше опасений. А зря.

— Я тебя, вас, не звал, — путано ответил зеленокожий воришка. Для орка он был небольшого роста, худой и вел себя неуверенно, что меня еще больше подстегивало творить пакости.

— Ты нет, — с важным видом кивнула я. — Она, — я указала пальцем на шубу, — да.

Орк удивленно посмотрел на так и не надетую шубу, даже за рукав ее дернул, чуть не оторвав, и попытался усмехнуться:

— Она же не живая.

— Ты так в этом уверен? — сделала я глаза как у мышки, переевшей стеблей шиповника, а Севейнел, не выдержав, прыснул в кулак. — А почему тогда ты ее надеть не можешь?

— Не налезает, зараза! — угрюмо пробурчал орк, продолжая с опаской поглядывать на Севейнела, а не на меня.

— Ну вот, а говоришь, что она неживая. Как же она на тебя должна налезать, если она неживая? Сам себе противоречишь. Еще и заразой ее обзываешь. Она же обидится! Шубы, они знаешь какие? Чуть что, сразу обижаются. И, конечно, потом не хотят налезать. — Орк ошарашено хлопнул глазами, а я продолжила издевательство над степным мозгом. — Вот что ты сейчас делаешь?

— Руку в рукав пытаюсь засунуть, — проблеяло зеленое чудо.

— Что? — схватилась я за голову, а Севейнел, не в силах сдерживаться, просто отвернулся, но мелко подрагивающие плечи мага отлично демонстрировали, что слышать весь тот ужас, что я вывалила на орка, он не перестал. — Да как ты мог? Руку — в рукав? О святой Феникс, ей же больно! Изверг! Кто ж так с шубой себя ведет? Ты у нее хотя бы разрешения спросил?

— Нет, — вновь беспомощно заморгал орк. — А что, надо?

— Конечно! — гаркнула я. — И не просто разрешения спросить, а попросить ее быть покладистой, ласковой. Самому погладить ее. И извиниться! Это самое важное.

— Извиниться? — окончательно растерялся орк, а когда я с важным видом кивнула, подтверждая необходимость действия, не выдержал и вскипел: — Я орк! Мы хозяева степи никогда и ни перед кем не извиняемся! Это унизительно!

— Тогда зачем к шубе полез? Раз хозяин степи, так и веди себя как полагается достойному орку. А то ишь чего удумал, как последний гном бедную, несчастную шубку обижать.

Вот этого зеленокожий уже не выдержал. Стянув с себя так и не надетую полностью одежу, он швырнул ее мне под ноги и, гордо задрав грязный нос, зашагал прочь.

— У меня только один вопрос, — все еще продолжая смеяться, подошел ко мне Севейнел, когда обиженный орк скрылся за поворотом, а я подняла брошенную шубу и начала ее отряхивать. — Зачем?

— Как это зачем? — пожала я плечами, видимо, все еще не выйдя из образа спасительницы шуб. — Разве я могла допустить такое издевательство над несчастным созданием? Ей ведь действительно было больно.

— Шубе? — еще громче рассмеялся Севейнел.

— Да, шубе, — расплылась я в коварной улыбке.

Видимо, раскрытие демонической силы в тот момент самым странным образом наложилось на ведьмовскую способность пробуждать и видоизменять жизнь там, где ее уже нет. Ведьмы нечасто задействовали эту способность, ведь вместе с жизнью новосозданному существу передавалась часть способностей. Связь между хозяйкой и фамильяром закреплялась на всю жизнь, оттягивая на себя часть жизненных сил. Нам не просто так не разрешали создавать фамильяров раньше времени, это могло существенно затормозить развитие ведьмы. Но не все, что страшно для ведьмы, так же плохо для демона.

Шуба в моих руках дернулась, и, едва я разжала руки, лохматый фамильяр подскочил к смеющемуся магу и со всего размаха стукнул того рукавом по голове.

Севейнел мгновенно заткнулся, ошарашено глядя на безобразницу.

— Второй раз за день, — задумчиво потер он макушку. — Ринда, я с тобой скоро калекой стану. Почему опять по голове?

— Чтобы неповадно было над ведьмой смеяться.

Шуба важно дернула воротником, соглашаясь с моими словами. Затем, не спрашивая разрешения, наклонилась и, прихватив рукавом, как щипцами, подол моего плаща, потянула его на себя.

— Ты что творишь? — возмутилась я, пытаясь отобрать свой многострадальный плащ. Но не тут-то было, шуба вцепилась, как пиявка и, несмотря на отсутствие пальцев, проявила немалую силу и упрямство. — Пусти! — грозно рыкнула я. — Он и так старый. Порвешь, сама будешь новый покупать.

Раздавшийся треск заставил нас обоих замереть. Маленькая медная пуговичка упала на брусчатку и покатилась прямо под ноги Севейнелу.

— Ну все, — шумно выдохнув, подняла я взгляд на вмиг отпустившую мой плащ шубу. — Чтоб я тебя не видела, пока не достанешь мне денег на новый плащ! Брысь отсюда, иномирное чудовище!

Шуба дернулась, словно икнула, а спустя секунду произошло невиданное. Оживший меховой фамильяр открыл портал и тут же скрылся в нем.

— Куда это она? — растерянно пробормотала я, а Севейнел, подобрав пуговицу, подошел ко мне.

— Подозреваю, туда, куда ты ее послала, искать деньги.

— Кикиморовы хвосты, как же она это делать будет? — охнула я.

— Зная твой характер, — вздохнул Севейнел, беря меня за руку и выводя из злосчастной подворотни, — даже боюсь себе это представить. Пойдем назад, в академию, пока ты еще что-нибудь не оживила.

Я лежала, пялясь уже не на татуировку, а просто на висящих на потолке слушек. Бедные мотыльки устали менять цвет за время рассказа Севейнела. В том, что он не лгал, я не сомневалась, но…

— Одного не могу понять, — закрыла я глаза, пытаясь согнать разбежавшиеся мысли назад под собственную черепушку. — Шуба, которую я нашла у себя в комнате на заставе в Гнилом Яру, она же была обычной. Не той.

— Я тоже вначале так подумал, — кивнул Севейнел. — пока не увидел, как она плотнее укрывала тебя одеялом, как только ты засыпала, растянувшись на спине умертвия, и, открывая портал, сбегала.

— И остальные это тоже видели? — ужаснулась я, боясь даже представить себе масштаб катастрофы, которая могла разверзнуться над моей головой в любой момент. Если банк действительно пыталась грабить моя шуба, ответственность за ее действия как за фамильяра должна была нести я. А судя по той куче, что так и осталась лежать в снегу, ей все-таки удалось кого-то ограбить.

— Не думаю, — задумавшись, ответил Сев. — От быка так воняло, что в твою сторону никто даже повернуться не мог.

— А ты? — тут же прицепилась я к явному несоответствию в словах так называемого мужа.

— Разве я мог оставить тебя без присмотра? Ты и без того из неприятностей не вылезаешь, — усмехнулся Севейнел, за что тут же получил от меня тычок под ребра.

— С каким это еще присмотром? — взвилась я, почувствовав, что особого вреда мой локоть магу не принес, поскольку он успел увернуться. Тоже мне Хранитель нашелся.

— Пристальным, — еще сильнее рассмеялся этот гад, отчего мне захотелось придушить его прямо на месте, — и самым что ни на есть внимательным.

— Угу, — кивнула я, заодно пытаясь придумать, как получше извернуться, чтобы все-таки стукнуть нахала. — То есть все твои попытки затащить меня в свою постель были тем самым присмотром?

Севейнел запнулся, а я тут же воспользовалась моментом, чтобы прыгнуть на него. Вот только голова моя дырявая, совсем забыла, что физически-то мне с боевым магом не справиться. За какие-то доли секунды я была крепко зафиксирована и прижата к голому мужскому телу. Видимо, темнота вновь сыграла свою коварную роль, и о том, что мы с Севейнелом оба лишь в одном нижнем белье, я забыла. Уже во второй раз.

— Хотел бы, давно бы затащил, — резко выдохнув, прошептал Сев мне прямо в губы. — Любая другая девушка после того, как я вел себя с тобой, шарахалась бы от меня, как от огня. Но ты ж ведьма, сумасшедшая, безумная, ненормальная. Как мне еще было оградить тебя от себя? С тобой же невозможно остановиться. Я столько раз запрещал себе даже думать о тебе. Но ты как наваждение. Ты всегда все переворачиваешь с ног на голову. Знаешь, что я сказал твоему отцу, когда понял, что у меня появился шанс быть рядом с тобой?

— Что? — словно мышь, пискнула я, сама не понимая, что творится в моей голове.

— Что тебя проще убить, чем отпустить. — Я ошарашено уставилась на мага, но он тут же продолжил: — А еще, что я никому не позволю навязывать тебе свою волю. Что даже если твой отец мне откажет, я все равно буду рядом с тобой. Всегда.

— Но сам-то ты силой надел мне браслет, — не упустила я возможности припомнить свою недавнюю обиду.

— Ты могла его снять, — невозмутимо продолжил Севейнел. — Это браслеты твоего рода, и они обязаны тебе подчиняться.

Я молчала, пытаясь понять, кто из нас в данный момент больший дурак. Севейнел ведь видел, как я пыталась снять браслет и у меня ничего не получалось.

— Они действуют как твоя Мотька, — зачем-то решил пояснить маг. — Метла ведь как фамильяр является продолжением тебя. Точно так же родовые артефакты имеют связь с носителями крови, являясь их магическим продолжением. Неужели ты этого не знала?

— Моя метла меня не слушается. И Злюка. И Тихоня. А шуба вообще сбежала, еще и в другой мир. Браслет, между прочим, пытался второй раз укусить. Правда, я тогда его по башке стукнула, но она-то у него металлическая на тот момент была.

Севейнел тихонько рассмеялся, а затем задал вопрос, который окончательно выбил меня из колеи:

— А сама себя ты слушаешь? Знаешь ли ты, чего на самом деле хочешь?

Ответить, как и подумать над ответом, я не успела. Раздавшийся сверху приглушенный грохот и крики лешего напомнили, где мы находимся, давно уже было пора выбираться наружу. И сразу как-то само собой вспомнилось, что и перекусить не мешало бы, и помыться, и остальные телесные заботы без внимания не оставить.

Севейнел, четко уловив мой настрой, тут же разжал руки, с явным сожалением отпуская меня. Я же, не став ждать, взялась за поиски одежды, тем не менее четко осознавая, что вновь сбегаю.

Землянка лешего представляла собой жалкое зрелище. Половина светлячков не светилась, земляная мебель местами была разрушена, повсюду валялись палки, солома и кучи листьев. Сам же лесной надсмотрщик стоял посреди этого безобразия, пытаясь отодрать Злюку от огромного корня верепа.

— А, отоспались захватчики, — сердито фыркнул леший. — В гостях так долго не сидят. Я с тобой, ведьма, на что договаривался?

— На ночлег, — тоже прищурилась я, готовясь в любой момент дать отпор вечно недовольному лесному жителю.

— Вот именно! — взвизгнул он, отпуская корень, поскольку Злюка умудрился цапнуть его за руку. — На ночлег. А ночлег не длится больше суток. Так что выметайся из моего дома. И мага своего… — леший резко захлопнул рот, уставившись на наши с Севейнелом руки. — Началось все-таки, — совсем тихо пробормотал он, устало садясь на полуразвалившийся стул.

Мы с Севейнелом переглянулись, не понимая, о чем бормочет леший. Неужели мы действительно проспали больше суток? Но в тоже время, прислушавшись к себе, я не могла не отметить того факта, что чувствовала себя весьма отдохнувшей, несмотря на то, что и день, и ночь «до» были тяжелыми как физически, так и морально.

— Уходите, — махнул он рукой. — Что хотите берите, только уходите прямо сейчас.

Ведьму заставлять два раза не нужно. Если леший решил, что не хочет больше видеть гостей в своем доме, настаивать не следует. А вот щедростью лесного жителя воспользоваться не помешает.

— Хочу корней верепа, — тут же озвучила я свое желание, просчитывая, что может быть у лешего ценного. Орехи с ягодами мне и так лесные звери нанесут, а вот корень верепа — редкость. Мне, можно сказать, безумно повезло, что он оказался у птичьей стаи. Зимой это растение — самый ценный продукт в лесу.

— Там, — махнул леший рукой в сторону сваленных в кучу поленьев.

Мотька со Злюкой, едва уловив мой кивок, тут же кинулись в указанном направлении. Уверена, они и так уже успели там порыться, но когда разрешает сам хозяин, грех не воспользоваться полученной возможностью.

— Но об обещании помни, — сердито сопя, глядя на моих слишком шустрых помощников, напомнил леший о цене ночлега. — Чтобы ни произошло, я приду за долгом.

— Ведьма слово держит, — кивнула я в ответ. — Но и ты помни о том, что только Матери-природе решать, насколько выполнимо твое условие.

Леший кивнул, и мы направились к выходу.

Несколько десятков корешков весело болтались, привязанныек моей метле, сверху них сидел до невозможности довольный собой Злюка, а мы с Севейнелом, едва сделав пару шагов с полянки лешего, разом споткнулись.

— То есть она все-таки это сделала? — задумчиво спросил Севейнел, уставившись на золото, по-прежнему лежащее на старом ковре. Кому оно в глухом лесу может понадобиться?

— Угу, — делая как можно более невинное выражение лица, кивнула я. Что делать с этим золотом, я не представляла. Оставлять я его точно не собиралась, но и как с собой унести, не знала.

Севейнел наклонился, поднял одну монетку, как-то слишком задумчиво повертел ее в руке, а потом добавил мне проблем одним-единственным вопросом:

— Ринда, а ты хотя бы знаешь, что это такое?

Севейнел протянул мне монету, и я с удивлением обнаружила, что на ней нет никакой гравировки и чеканки. Это был просто чистый, ровный кругляш. Но при этом отлит он без всяких сомнений был из золота.

— Нет, — предчувствуя очередную неприятность, проблеяла я.

— Это монетный диск, заготовка для будущих монет, — глубоко выдохнул Сев. — Их можно найти только в одном месте. Так что тебя можно поздравить. Твоя шуба ограбила Королевский монетный двор.