Глава 10. Отогреть-нельзя-уснуть, или Алтарь, потерянный в сене

Азмаринда Новарис

Знакомый свист прутьев, рассекающих воздух, позволил мне заблаговременно отпрыгнуть в сторону. А вот у дерева такой возможности не было. Мотька, как частенько с ней бывало если она летала самостоятельно, не успела затормозить и со всего разгона врезалась в ствол вековой сосны. В свете луны я смогла лишь рассмотреть, что метла отлетела влево, что-то маленькое вправо, а прямо под корни дерева в снежный сугроб свалилось нечто большое, чего на моей метле никогда не имелось.

— Пс, — цыкнула я в сторону отлетевшей метелки. — Мотька, ты кого это сюда принесла, палка ты болотная? Мало мне проблем, так ты еще извозом подработать решила? Ты с этого, — я ткнула пальцем в сугроб, — хоть плату за перевозку взяла?

Метла, выбравшись из другого сугроба, обижено тряхнула прутьями и сделала вид, что отвернулась. Ага, учитывая, что ни переда, ни зада у нее нет.

На плечо мне плюхнулась знакомая тушка, злобно что-то стрекоча.

— И ты здесь, — вздохнула я, расстегивая ворот, чтобы запустить Злюку под плащ. — Ты-то чего распереживался? Думал, я тебя бросила? Тихоню, надеюсь, с собой не приволокли? Ему же на мороз нельзя.

Тарпул снова что-то буркнул, ткнув лапой в сторону сугроба у сосны, и полез под ворот на свое привычное место на моей шее.

«Неужели эта сумасшедшая парочка действительно додумалась притащить с собой сашмит?» — в ужасе подумала я, глядя на сугроб. Несчастный охранник и так последние дни как-то подозрительно болезненно выглядел, а если сейчас еще и замерз, то я запросто могу лишиться своего излишне подвижного зеленого друга.

Махнув рукой на обидевшуюся Мотьку, я поспешила к сугробу, приютившему груз.

Метлу на конюшню, горестно подумала я, глядя на бесчувственного Курана, присыпанного снегом. Груз превратился в сюрприз, причем весьма большой, замерзший и неподвижный.

— Леший, а леший, — растерянно позвала я блюстителя лесного порядка, подозревая, что далеко тот не ушел. — Иди договариваться.

— Ты ж, башка дубовая, подчинить меня хотела, — тут же отозвался леший за моей спиной.

— Ну, хотела, — спокойно пожала я плечами. — Можно подумать, ты от ведьмы чего другого ожидал. Говори, что хочешь.

— Что хочу, говоришь, — подозрительно довольно расплылся старичок в улыбке. Сразу видно, уже имел дело с ведьмами. — Схрон на весь этот лес хочу. Чтобы ни одна душа пройти сюда без моего ведома не могла.

— Совсем с головой не дружишь, да? — чуть не подавилась я от такого требования. Ведь даже если весь ведьмовской Ковен в полном составе соберется, и то ему будет не под силу такое дело. Шутка ли, целый лес. Да еще этот, который испокон веков считался чуть ли не бескрайним. — Да мне в жизни такой схрон не создать. У меня и на поляну-то твою с трудом сил хватит. Думай, чего просишь.

— У тебя, может, и не хватит, а кое у кого хватит.

Я посмотрела на все еще бессознательного мага и хмыкнула:

— Маг и схрон? Да он и листика в лесу не спрячет. Меняй желание.

— Не буду, — насупился леший. — Или схрон на весь лес, или ночуете в снегу. Тебе-то это не особо повредит, а вот маг твой вряд ли очухается. Он и так уже на последнем издыхании.

Я осторожно покосилась в сторону Севейнела, стараясь продолжать делать вид, будто его судьба меня совершенно не волнует. Лешим поддаваться нельзя, эти типы, если почуют хоть малюсенькую слабину, мигом мысли паутиной обмотают так, что имени своего не вспомнишь. Но и медлить было нельзя, потому как отпрыск действительно выглядел не лучшим образом. Судя по скрюченным, застывшим пальцам, этот дуралей летел на моей метле без всякой защиты. Неудивительно, что его так скукожило, а потом еще и дерево свою лепту внесло. И как вообще на Мотьку взобраться сумел? Нормальная метла должна была сбросить захватчика за несколько секунд. Мы уже отрабатывали эти приемы на занятиях, и Мотька никогда в грязь помелом не падала. Что ж тут она так сплоховала?

— Ну так что? — напомнил о себе леший. — Согласна? Я с исполнением не тороплю. Понимаю, что сейчас не можешь. Но года через три о своем желании напомню.

— Согласна, — кивнула я, а увидев каким торжеством загорелись глазки лешего, добавила. — За ночлег в твоей землянке, так уж и быть, накрою схроном твою поляну.

— Лес! — аж подпрыгнул от возмущения леший. — Весь лес, и ни деревом меньше.

— Хорошо, — горестно вздохнула я. — Поляну и вон те три дуба. И то не сразу, — тут же предупреждающе добавила я. — Деревья через год.

— Весь лес, — продолжал стоять на своем леший, и я решила немного сменить тактику, потому как спорить с этим товарищем мы могли до утра, а это меня совершенно не устраивало.

— Слушай, лесной хозяин, ну ты же сам знаешь, что если сделка невыполнима, то с ведьмы взять нечего. Я предлагаю тебе реальную цену. А если соглашусь и не буду иметь возможности выполнить условие, оно просто отменится Матерью-природой как несправедливое. Наказание я, конечно, от нее получу, но ты-то вообще останешься ни с чем.

— А если сможешь, то вынуждена будешь сделать, — прищурился леший. — Соглашайся, раз считаешь, что тебе терять нечего.

Эх, подумала я, согласилась бы, да за подобные нарушения такой нагоняй от сил природы получить можно, что до конца жизни к лесу и близко подойти не сможешь. А потому, если уж и заключать сделки, которые не собираешься выполнять, нужно их хотя бы обесценить до минимума.

— Ну ладно, — вздохнула я. — Согласна на место от твоей полянки и до реки. И отсрочку на десять лет.

— Не обманешь, ведьма, — фыркнул леший. — Но так уж и быть согласен, на весь лес по эту сторону гор. На той стороне все равно Лик-Лук, брат мой, командует.

Я усмехнулась, и наш торг пошел по новой. В результате через пятнадцать минут мы договорились на четвертую часть леса и отсрочку на пять лет. Не знаю, как я буду через эти пять лет выкручиваться, но сейчас важнее доставить Курана в тепло и привести в чувство. А как очнется маг, так я с него сразу потребую снять браслет, хотя бы в виде благодарности за то, что снова спасла его.

А вообще странно, что я его все время спасаю. Непорядок это.

После заключения сделки леший стал подозрительно добрым и даже помог мне затащить мага в свою землянку. Мотьке со Злюкой тоже в приюте не отказал и опрометчиво позволил свободно передвигаться по своему жилищу. Видимо, он наивно полагал, что эта парочка в присутствии хозяйки будет вести себя тихо и скромно.

До сегодняшнего дня мне не приходилось бывать в гостях у представителей этого малообщительного народа, поэтому, попав в землянку, я была весьма удивлена. В первую очередь ее размерами. Снаружи это был всего лишь небольшой холмик. Не знающий человек запросто прошел бы мимо такого, совершенно не обратив на него внимания. Ну, кочка и кочка, делов-то. А то, что куст на ней растет, так сколько их, этих кустов-то? Полный лес.

По легкому движению руки лешего снег взвился в воздух, а куст резво отпрыгнул в сторону, открывая небольшой лаз в жилище лесного смотрителя за порядком. Мелкий, чуть больше пятилетнего человеческого ребенка, хозяин заскочил внутрь без проблем, я тоже протиснулась, а вот мага пришлось затаскивать, применяя силу. Даже куст снаружи помогал.

Внутри так называемая землянка оказалась просторным круглым залом не меньше пятнадцати метров в диаметре. Все в этом лесу помешаны на круглых формах, что ли? Потолок у комнаты был сводчатый и напоминал половину яйца изнутри. Окон не было, только лаз в потолке, но множество живых светлячков, занимающих практически всю поверхность потолка, вполне справлялись со своей задачей по освещению. Мебель в комнате тоже имелась. Не совсем обычная, вылепленная прямо из земли, но на вид вполне удобная, только маленькая, под рост хозяина. Взглянув на находящуюся тут же кровать, я немного растерялась. Если я на ней еще могла поместиться, то Севейнел с его ростом точно нет.

— И что теперь будешь делать? — внимательно осматривая закоченевшего Севейнела, лежащего прямо на полу, спросил леший.

— Не знаю, — по-прежнему стараясь изображать беспечность ответила я. Договор мы с лешим заключили, но это не означало, что стоит расслабляться и быть слишком честной. Любое слово, сказанное этому отшельнику, запросто можно было использовать как повод для разрыва сделки. А вновь оказаться с закоченевшим магом на морозе мне было никак нельзя. — Надо его как-то согреть, но у меня с собой совсем нет зелий. У тебя что-нибудь есть? — повернулась я к лешему.

— Дитя свободы, ты совсем, что ли, умом тронулась? — скривился в ответ хозяин землянки. — С каких это пор лешие такой гадостью занимаются? Мы используем только природные дары, не портим их, не меняем, оберегаем.

— Да-да-да, а еще от всех прячете, — напомнила я лешему о самой большой слабости их народа. — Лучше скажи, что с ним, — ткнула пальцем в Севейнела, — делать, как оживлять? Я не целитель.

— Ты ведьма, — расплылся в улыбке мужичок. — Значит, знаешь, что делать.

— Не-не-не, — тут же замотала я головой в ответ, невольно потирая место, где браслет по-прежнему плотно обхватывал запястье. На что намекал леший, я прекрасно понимала, вот только делиться своими жизненными силами с Кураном пока не собиралась. Сейчас я четко ощущала, он не на грани смерти, как в Призрачных землях, и его магия вполне способна поддерживать в нем жизнь еще не один час. Кроме того, я и так его, можно сказать, спасла, не оставив окончательно замерзать в сугробе. А самое главное, мое ведьмовское чутье буквально вопило, что силы мои еще понадобятся. Не отпустит нас этот лес просто так. Что-то с ним не то. Чем дольше я здесь находилась, тем сильнее это ощущала.

— Ну, тогда остается только один способ, — развел леший руками. — Раз жалеешь для мага тепла ведьмовского, согрей телесным.

Я аж квакнула. Это что пень окочуренный мне тут только что предложил? Хотя…

— Злюка, — позвала я тарпула, поскольку моя личная грелка, едва мы спустились в дом лешего, тут же куда-то шмыгнула, самовольно оставив мою шею. И я руку готова была дать на отсечение, что место, куда он отправился, чудесным образом совпадало с точкой хранения пищевых запасов лешего. — Злюкочка, а иди сюда, мой миленький.

Тишина. Даже Мотька помелом шуршать перестала.

Вот только меня так просто не обманешь. Я ведьма. А еще демон. Поэтому могла запросто приказать Злюке явиться пред мои прекрасные очи. Но не буду. Злюка хоть и вредная ящерица, но он мой друг, а не безвольный раб.

И я вновь остановилась, так и не отправившись на поиски крылатой ящерицы. Время утекало сквозь пальцы, отпрыск все не приходил в себя, а я так и не могла решиться и сделать выбор. Заставлять Злюку не хотелось, к тому же я прекрасно осознавала, что его тепла не хватит на всего мага. Одно дело удержать жизнь и совсем другое — полностью привести в чувство. Согревающих зелий или того, из чего можно было бы таковые приготовить, у меня с собой не было. Развести огонь в землянке нельзя, она обогревается особыми земляными жуками, которых лешие приманивают к стенам жилища, но их тепла тоже не хватит. Поэтому, как бы мне это ни претило, вредный леший был прав. Чтобы привести Курана в чувство, мне нужно либо поделиться с ним жизненными силами, либо телесным теплом.

— И тебе придется раздеться, — хихикнув, напомнил мне леший, видимо, догадавшись о моей внутренней дилемме.

Успокаивало одно. В подобной ситуации мы с Севейнелом уже находились. Правда, тогда мы оба были без сознания и в ванне с целебным отваром, но разве это имеет значение?

Вздохнув, я вновь посмотрела на лешего. Тот еще раз хихикнул и, указав пальцем в пол, просветил меня:

— У меня там, внизу, зимняя спаленка есть. Так уж и быть, разрешаю там тебе своего мага оживлять. А то, я смотрю, какая-то ты неправильная ведьма, уж больно стеснительная. — И тут же мстительно добавил: — Но все равно карга.

Зимняя спальня лешего, в отличие от остальной землянки, напоминала нору. В ней даже кровати не было, только пол, застеленный толстым слоем сена. Оно и понятно, сам леший был созданием мелким, в особых условиях и просторах не нуждался, а вот как нам с Севейнелом тут помещаться, было не совсем ясно. Но имелись и хорошие новости. В норке было гораздо теплее, сено оказалось свежим и по мягкости вполне могло посоперничать с хорошей периной, а вместо светлячков на потолке висели слушки. Малюсенькие мотыльки, которые светились в темноте и могли менять цвет свечения в зависимости от настроения присутствующего рядом другого живого существа. Света от них было намного меньше, но он точно не должен был мешать спать.

Леший помог мне затащить все еще бессознательного мага и захлопнул крышку лаза, которая заменяла дверь. Унеся с собой единственного светлячка.

Прислушавшись и убедившись, что хозяин дома отправился наверх, я бросилась к Севейнелу. Правда, в полной темноте это оказалось не так просто. Поскольку землянка лешего была освещена достаточно, а слушки давали лишь слабое свечение, то глазам нужно было привыкнуть к темноте, чтобы начать различать хотя бы очертания предметов. Положение спасало то, что спаленка была крошечной, и я нащупала Севейнела довольно быстро.

Пальцы у мага были ледяные. Мне даже не удалось разогнуть их, чтобы было удобней согревать. И я вынужденно вновь признала, что леший оказался прав. Если я не хочу делиться своей жизненной силой, мне придется раздеться. И отпрыску тоже.

— Ладно, — сказала я бесчувственному телу. — Надеюсь, у меня получится уйти раньше, чем ты очнешься, и тогда я скажу, что тебя отогревал леший. Еще и пообещаю рассказать об этом в академии, если откажешься снимать браслет. А то благодарности от тебя все равно не дождешься, а угрозы наверняка сработают.

Успокаивая себя этой мыслью, я начала раздеваться.

А вот с Курана снять одежду оказалось проблемой. Сапоги я стянула достаточно легко, хоть чуть и не заехала одним из них себе в лоб. Темно же и места мало, а ноги у отпрыска оказались длинные, еле поместились в спальной норе.

Шапку сняла без проблем. В шарфе слегка запуталась, но придушила мага вроде бы несильно. Во всяком случае, когда я на него сверху грохнулась, новых признаков жизни он не подал. И очень надеюсь, что синяки от моих локтей на своем теле он заметит не сразу. Плащ, рубашку расстегнула и запнулась, потому как раньше раздевать неподвижное тело мне не доводилось, и я не знала, как вытащить его руки. Или можно так оставить? А что тогда греть? А штаны снимать или тоже можно оставить? И почему я не спросила оборотницу, как она нас раздевала?

Попытавшись вытащить одну руку Севейнела из рукава, я в очередной раз потеряла равновесие. Благо на этот раз локти успела убрать, зато сама плюхнулась на грудь Курану, как лягушка на первый лед.

Устала.

Вспомнила, что это уже вторая моя бессонная ночь, и устала еще больше.

В голове было подозрительно пусто, и я решила немного отдохнуть, а затем предпринять еще одну попытку раздеть вредного мага. Сейчас, лежа прямо на нем кожа к коже, я чувствовала, что он уже начал понемногу отогреваться, но до полного прихода в сознание было еще далеко.

Вообще мне было очень интересно, каким образом и почему Севейнел оказался на моей метле. Ни один нормальный маг даже близко не подойдет к ведьмовской метелке, если рядом нет хозяйки. Впрочем, когда она есть, опасность получить от главной ведьмовской помощницы древком в лоб только возрастает. Этому учат еще в первые дни поступления в академию. У каждого факультета свои особенности, и попадание под действие чужеродной магии весьма чревато для здоровья. И не имеет значения, боевая она или бытовая. Для того же заклинания чистки овощей неважно, насколько живой подвергаемый действию заклинания «овощ». Именно поэтому мы, ведьмы, стараемся не пересекаться со студентами бытового факультета. Зато сотрудничаем с некромантами, обмениваясь зельями и рецептами, а также устраиваем дни шелковистой шерсти для оборотней. Прорицателей сторонятся все, и мы не исключение. К оркам нашла подход только наша небольшая компания, а с боевиками… Я подняла голову и взглянула на Севейнела. В теплом, цвета пламени свечи, свете слушек отпрыск выглядел совершенно не опасно и даже привлекательно. И я вновь поймала себя на мысли, что, не будь он таким засранцем, в него можно было бы влюбиться.

Проснулась я от того, что кто-то очень нежно и осторожно перебирал мои волосы и гладил по спине. Где-то на затворках сознания мелькнуло, что эти касания мне знакомы, но поскольку сон отпустил еще не полностью, я не сразу поняла, что происходит. А когда поняла…

— Тш-ш, — тихонько прошептал Севейнел мне в макушку, прижимая рукой мою голову к своей груди и не давая ее поднять. — Считай, что это все еще сон. Ты просто спишь.

— Но я уже не сплю, — пробурчала я ровному стуку его сердца.

— А ты притворись, что спишь. Давай будем думать, что это сон. Просто чудесный и прекрасный сон, в котором мы оба отпустили себя, поскольку то, что происходит, нереально. А проснувшись, мы все забудем.

В голосе Севейнела промелькнула какая-то странная нотка грусти, и я, пока слушала его слова, успела запутаться в собственных мыслях и чувствах. Лежать вот так, в теплых объятиях оказалось неожиданно просто и приятно. И мне самой захотелось, чтобы это действительно был сон, как тогда, в круглом доме. Ничего не значащее сновидение, порожденное тайной ночи.

Маленькая слушка, пролетая рядом, села мне на плечо, и только тогда я обратила внимание, что сама одной рукой обхватила торс мага, забравшись ладошкой ему под спину, а вторую вытянула вверх, и она заменила Севейнелу подушку. Еще было странным, что на отпрыске не было одежды, кроме нижнего белья, хотя я так и не сумела полностью его раздеть.

Легкие, практически невесомые прикосновения продолжали меня успокаивать и расслаблять, запах лесных трав умиротворял, а дополняющий его аромат ладоского розмарина, соснового леса и проходящей грозы, идущий от Севейнела, погружал в какую-то непонятную томящую негу. Поддавшись которой, я неожиданно для себя начала водить кончиками пальцев по груди Севейнела.

Наверное, я сошла с ума, но мне было так хорошо и спокойно, что совершенно не хотелось выныривать из этого необычного и такого непривычного для меня состояния. Возможно, скажи Севейнел хоть слово, я бы собралась, встрепенулась, оттолкнула бы его, но он молчал, словно все происходящее и правда было сном.

— Зачем ты полез на Мотьку? — решилась я первой нарушить тишину, чувствуя, как постепенно дрема окончательно покидает меня и рано или поздно нам придется возвращаться к реальности. — Разве вас не предупреждали, что нельзя трогать ведьмовские метлы?

— Это был первый пункт в списке опасных действий, который нас заставили выучить наизусть на первом занятии по боевой безопасности, на первом курсе, — ответил Севейнел. А поскольку он по-прежнему лежал, уткнувшись носом мне в макушку, я смогла почувствовать, как он улыбнулся.

— Тогда зачем полез? — напомнила я о первом вопросе. — Неужели лешего испугался?

Сев снова улыбнулся, и, слегка меня передвинув, так что моя голова оказалась лежащей у него на плече, ответил:

— С лешим бы я разобрался, в крайнем случае, уничтожил бы все вокруг себя на пару десятков метров, и все. И из леса бы выбрался. Но я не знал, куда ты ушла через портал, а метла летела за тобой, вот я и схватился за нее.

— Почему ты так решил? — встрепенулась я, подняв голову, но тут же была вновь возвращена на плечо. — Как Мотька здесь оказалась? Что вообще тогда произошло?

— Ты меня лешему отдала? — вместо ответа весьма грозно спросил Севейнел, но по едва вздрагивающей груди я догадалась, что он смеется.

— Так было нужно, — улыбнулась я в ответ. Странно, но ни врать, ни выкручиваться мне сейчас совершенно не хотелось. — Чтобы лешего поймать и подчинить.

— А демонически приказать ему ты не могла? — поставил меня в тупик очередным вопросом маг.

— Ой, — только и сделала, что хлопнула ресницами. — Я забыла.

— Ну и хорошо, — как-то уж слишком спокойно продолжил Севейнел, еще и в лоб меня, как ребенка, чмокнул. — Когда твоя шуба открыла портал, твоя же метла, уж не знаю по каким причинам, тебя же в него и толкнула. Она как раз на подлете была.

— Моя шуба? — Не выдержав, я все же подскочила, распугав тут же разлетевшихся по всей спаленке слушек.

— Конечно твоя, — все так же спокойно произнес Севейнел, глядя на меня с какими-то странными смешинками в глазах. — Кто ж еще мог создать такую убийцу мозга для некромантов.

Я выжидательно смотрела на мага, но он молчал. Довольно улыбался и молчал. Гад.

— Что? — насупилась я, сидя рядом с ним на сене. Еще и руки на груди сложила для наглядности. — Я не помню, что в те злополучные выходные творила. У меня пробуждение демонической силы было, можно сказать, я тогда в своем теле, как таковая, отсутствовала. Так что ко мне никаких претензий.

— Так у меня их к тебе и нет, — еще шире расплылся в улыбке Севейнел, напоминая о том, что у магов нет совести, не было и не будет. — Это у гномов и некромантов они есть.

Я фыркнула и отвернулась. Но вот же, болото снегом припорошенное, была у нас, ведьм, одна слабость, которая сильно портила жизнь. Любопытство. Мы могли проявить выдержку когда угодно, но не тогда, когда нас раздирало это вредное и одновременно такое сладкое чувство. Терпеть было невыносимо. Руки сами тянулись вытворить хоть что-нибудь эдакое, лишь бы добраться до интересующей нас вещи или знания.40393c

— Ы-ы-ы-ы! — провыли в моей голове все ведьмы рода, понимая, что они упустили что-то важное и какая-то пакость прошла мимо. А ведь это самое большое расстройство для любой представительницы моего народа.

— Дура! — крикнул здравый смысл, но был оборван на полуслове и загнан тяжелыми пинками за грань сознания.

— Не томи! — от полного бессилия и невозможности терпеть ведьмовское естество выдирало на себе волосы.

— Но ты же что-то знаешь, да? — слегка повернула я голову к магу, надеясь, что мой голос звучит достаточно беспечно.

— Знаю, — весьма дерзко ответил отпрыск и, словно этого было мало, добил меня окончательно: — Мы с тобой тогда вместе были. Неужели ты не помнишь? Такое захочешь не забудешь.

— Так напомни, — передернула я плечами, борясь с желанием «приказать».

— Хм, — задумчиво потер Севейнел подбородок. В свете слушек рассмотреть мельчайшие изменения в его мимике было очень трудно, но по тому, как мотыльки стали один за другим менять свет на красный, я поняла, что маг задумал очередную гадость. — Скоро предоставление тебе информации войдет в привычку. Но ты же ведьма…

— И что? — вновь взвилась я, резко разворачиваясь и чуть ли не прыгая на Курана сверху. Хотела схватить его за одежду, но в этой темноте совершенно забыла, что мы оба практически без нее. Пришлось цепляться за то, что под руку попалось. Благо это были всего лишь плечи Севейнела. — Снова потребуешь поцелуй?

— А почему бы и нет, — прошептал хитрый маг, притягивая меня к себе ближе, так что я вынуждена была вновь распластаться по его телу. — Но теперь целуй сама.

Глаза Севейнела, оказавшиеся слишком близко от меня, искрились от бушующей в них магии, подсказывая, что Куран далеко не так спокоен, как хочет казаться. Это и пугало, и манило одновременно. Все же какие странные у нас с ним отношения. Как будто мы оба все время танцуем на остриях кинжалов. И ладно я, ведьма, в меня самой матушкой-Природой заложено стремление жить эмоциями, без оглядки на условности и порядки. Но почему он, оказываясь рядом, словно теряет разум, кидаясь из одной крайности в другую?

Посомневавшись всего пару мгновений, я поддалась на соблазн собственных чувств и сама потянулась к Севейнелу.

Как и в круглом доме, я ожидала от мага бурной, жесткой реакции, но ее вновь не было. Он лишь прикрыл глаза, словно позволяя мне изучить себя, как сам еще недавно изучал меня. Вот только его сердце на этот раз билось слишком быстро, а дыхание было порывистым. И все-таки я не отступилась. Сама не знаю почему, но мне хотелось коснуться его. Не потому, что надо было отогреть, или потому, что сознание плавало в странной, непривычной неге, а осознанно. Почувствовать упругость его кожи, мягкость губ… Я так часто видела их плотно сжатыми или презрительно искривленными, что даже не догадывалась, что они у Севейнела столь мягкие и могут быть такими нежными. Я снова невольно вспомнила, как он целовал меня. Но мне больше не хотелось думать, почему произошла такая перемена, хотелось другого. И я наконец осторожно коснулась его губ своими. Судорожный вздох, а мои пальцы сами зарылись в его волосы. Мне всегда хотелось это сделать, и я вновь не стала себя сдерживать. Все же ведьма должна быть свободной в своих чувствах, только тогда мы ощущаем себя живыми. Захотелось немного пошалить, и в следующий миг я слегка прикусила нижнюю губу Севейнела.

Ох, лучше бы я этого не делала.

Севейнел словно сорвал с себя все запреты. Из простого, невинного касания губ поцелуй мгновенно перерос в жадный, жаркий, безудержный и ненасытный. Где-то на затворках сознания мелькнуло понимание, что все это уже было, но…

— Останови меня, — неожиданно хрипло прошептал маг. — Просто прикажи тем жутким демоническим приказом. Я слишком долго мечтал о тебе, слишком долго сдерживал себя. Останови, иначе сам я не смогу. Ты же даже не представляешь, что для меня значишь.

Я слушала Севейнела и не понимала, о чем он. Нет, зачем остановить, я прекрасно осознавала, но о каком сдерживании он говорил? Да он три года только и делал, что НЕ сдерживался в отношении меня.

Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, потому что Севейнел сам слегка отстранился, а потом, уткнувшись носом мне в грудь, неожиданно тихо рассмеялся. Обреченно, словно сам издеваясь над собой. Как уже однажды смеялся, поймав меня после очередной головомойки у ректора.

— Зачем ты надел на нас браслеты? — не найдя, что еще сказать, задала я вопрос, который по-прежнему мучил меня.

Севейнел поднял голову, взял мою руку, ту самую, на которой было злополучное украшение, и, задумчиво проведя пальцем по его ребру, произнес:

— Может быть, потому что хочу, чтобы ты стала моей женой, но боюсь, что ты мне откажешь? Что сам понимаю, что так действовать нельзя, но не могу удержаться. Боюсь упустить тебя. Понимаю, что ты никогда мне не поверишь. Что все объяснения выглядят мелочными и смешными. Но то, что браслеты появились именно у меня, дало хоть какую-то надежду, и я проявил банальное малодушие, просто воспользовавшись шансом. Сорвался от того, что знаю, что ты никогда не признаешься даже самой себе.

— В чем? — тоже словно завороженная безотрывно глядя на браслет, спросила я.

— В том, что тоже любишь меня, Азмаринда. Несмотря на то, что я все это время делал все возможное, чтобы тебя отвратить.

Я резко подняла голову, заглянув Севейнелу в глаза. И поняла. Он не врал. Не обманывал и не увиливал. Все, что он только что сказал, было чистейшей правдой, и про мои чувства к нему тоже.

Тепло на руке и мягкий, но все же гораздо более яркий, чем слушки, свет заставил меня отвлечься. А когда я поняла, где находится источник, потеряла дар речи. Ожившие браслеты золотыми змеями скользили по нашим рукам, сплетаясь друг с другом. Легко переходя с одной руки на другую, они словно танцевали какой-то только им известный танец, и мы с Севейнелом смотрели на него как околдованные, не в силах оторваться.

Но с каждым мгновением, с каждым новым змеиным па ожившие браслеты бледнели, истончались и как будто впитывались в кожу. Когда же свечение окончательно потухло, и нас вновь окутала темнота, разгоняемая лишь легким сиянием крыльев слушек, я смогла выдавить из себя только одно:

— А зажги-ка светлячок.

Севейнел, так и не отпустив мою руку, на которой только что резвились змеебраслеты, быстро создал крошечный огненный шарик. Свет его оказался слишком ярким, и нам обоим пришлось зажмуриться, прежде чем увидеть, что никаких браслетов на наших руках больше нет. Зато есть ажурные золотые татуировки, идущие от кончиков пальцев до самых локтей. Само собой, с гербом моего Круга.

Создав небольшое проклятие черной вдовы, я быстро, пока Севейнел не успел опомниться, запустила им прямо в татуировку. Как и следовало ожидать, та мигом обрела плотность золотого браслета, и проклятие, ударившись о него, отлетело в земляную стену комнаты.

— Ну, здравствуй, муженек, — повернулась я в сторону не менее ошарашенного Севейнела. — У меня только один вопрос. Где в этом сене мы потеряли алтарь, у которого должны были быть произнесены клятвы? Потому что вот это, — я выразительно повертела рукой с татуировкой перед лицом новоиспеченного мужа, — по-другому не активируется. Уж это я точно знаю.