Глава 9. Изнанка прошлого (вторая часть)

Странное оживление в общежитии мгновенно привлекло внимание будущего герцога, но усталость брала свое. День сегодня у Севейнела Курана явно не задался. Словно мало ему было странной встречи с Азмариндой, так еще и Мирамила, его «ненаглядная» невеста, решила проверить степень выдержки парня, до самой темноты заставляя ходить по ювелирным магазинам в поисках подарка себе любимой.  Все ей не нравилось, все было не то, недостаточно дорого, недостаточно шикарно, и вообще, за подобными вещами нужно ездить в столичные ювелирные магазины, а не пытаться отделаться местными недоделками. Все это Севейнел слышал уже не один раз и начинал подумывать о том, чтобы заключить с каким-нибудь столичным и, самое главное, знаменитым ювелиром контракт, и пусть Мирамила ему до конца дней выносит мозг своими капризами.

Шум и гам, доносившийся из-за двери его собственных покоев, заставил мага мигом собраться и резко распахнуть дверь, дабы застать нарушителей врасплох.

Не получилось.

Никто из толпы незнакомцев не обратил никакого внимания на появление хозяина апартаментов. Веселье было в самом разгаре, а весьма характерный запах подсказывал, что никто из присутствующих не собирается следовать уставу академии. Даже дежурные, которые нашлись тут же в несколько странном виде. И уж кого точно Севейнел не ожидал увидеть в своих комнатах, так это младшего сына Владыки, беззастенчиво целующегося с подругой его ведьмы.

— Это еще что такое? — непредусмотрительно громко взвизгнула Мирамила, мигом привлекая к себе внимание веселящихся.

Зря она это сделала. Севейнел понял это, как только увидел разворачивающуюся в его сторону Ринду. Зрачки ее глаз вновь пульсировали, показывая, что странное зелье и не думало прекращать свое действие, а всю веселую толпу как будто накрыло прозрачным колпаком. Окружающие звуки стали приглушенными, движения смазанными.

Азмаринда двигалась как лесной хищник. Медленно, плавно, грациозно и опасно. Никогда еще Севейнел не видел в ней столько силы, не чувствовал такой уверенности и власти. Это была совершенно не та Азмаринда Новарис, к которой он привык. Еще тогда, в первую их встречу, он заметил, что девушка отличается от других ведьм. Было в ней что-то неуловимое, но невероятно притягательное, что заставляло видеть только ее, даже если вокруг стояли холеные и расфуфыренные красотки. И теперь Севейнел понял, что это было. Дело не в зелье. Сила, которая покрывала все вокруг, как лавина, была в ведьме всегда. Затаившаяся, спрятанная, но ждущая своего часа.

Коварно улыбнувшись, она одним движением оторвала перепугано цепляющуюся за Севейнела девицу и тут же толкнула ее в объятия неизвестно откуда выскочившего охранника хозяйственных ворот.

— Благословляю, — все так же довольно улыбаясь, произнесла она, а Севейнел услышал, как щелкнул замок на его браслете. Одновременно с этим, точно так же клацнул браслет невесты. Но не упал, оставаясь свободно висеть на руке.

Это было странно. О таком Севейнел еще не слышал. Ему бы задуматься над происходящим, но Ринда не дала магу опомниться, схватив за руку, потянула в сторону его собственной спальни.

— Не переживай, — произнесла ведьма, захлопывая дверь прямо перед носами любопытствующих. — Твоей невесте никто не навредит. Если только она сама того не захочет.

— Что ты делаешь? — в свою очередь спросил Севейнел, наблюдая за тем, как Ринда направляется к небольшому десертному столику и принимается разливать по чаркам огненную настойку. Маг готов был руку на отсечение дать, что этой бутылки раньше здесь не было. — Ты не в себе.

— Ты так в этом уверен? — ведьма протянула ему коварный напиток хозяев степей и указала на кресло. — А может быть, именно такая я и есть?

— Ринда, — выдохнул парень, понимая, что так просто с ведьмой не совладать. Как разговаривать с ней, он не знал. На привычные грубости и угрозы она не реагировала, да и Севейнел сам чувствовал, что сейчас они не помогут. — Остановись.

— Почему? — приближаясь практически вплотную, прошептала она, отпивая сама и заставляя Курана выпить, только не глоток, а всю чарку.

— Потому что потом мы оба не сможем остановиться, — честно признался Севейнел. — Ни ты, ни я. Я не смогу дать тебе больше, чем просто место любовницы. Но даже этого я не хочу. Не тебе. Не ты. Ты же ведьма, Ринда, ты же сама понимаешь, что не сможешь. Я знаю.

— Знаю… — задумчиво прошептала ведьма, возвращаясь к столику с напитком, но, не дойдя до него, резко развернулась. — Отпусти себя, Севейнел.

И вселенная перевернулась.

Севейнел смотрел на стоящую у столика девушку и понимал, что больше всего на свете ему хочется подойти к своей ведьме, просто коснуться ее, зарыться носом в шелковистые волосы, вдыхать ее запах, дышать ее воздухом. И отстраниться от того, что творится вокруг.

Не думать, забыть, наслаждаться моментом, единственным мигом, который был сейчас. И он сделал шаг вперед, а потом еще один и еще.

Ведьма стояла, не шевелясь, словно позволяя именно ему решить, что будет дальше и будет ли это «дальше» вообще. Где-то на затворках сознания Севейнел понимал, что поступает неправильно, что так нельзя, но неведомая сила с каждой секундой отдаляла это понимание, дурманя мозг. Маг уже ничего не видел, кроме нее. Ее ясных  глаз со все еще слегка пульсирующими зрачками, мягких, таких манящих губ в легкой улыбке. Он уже чувствовал ее дыхание, и тяга стала непреодолимой. Отступать было поздно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Легкое, несмелое касание, но и от него перехватило дыхание. Безудержно забилось сердце от того, что ему наконец дали свободу, что не надо больше раненой птицей падать на дно ущелья от вида злобы и ненависти в таких дорогих глазах, что не надо от самого себя прятать боль от того, что сам же ее и причиняешь. Все это осталось где-то там, за пределами комнаты и разума. Последствий больше не существовало, ничто больше не удерживало… обоих…

Девушка ответила сразу, словно не менее сильно жаждала этого освобождения, и нежный, робкий первый поцелуй наполнился неведомыми ранее обоим чувствами. Когда теряешься во вселенной, когда все остальное становится далеким и неважным, когда существуют только двое и каждое прикосновение — открытие.

Севейнел чувствовал, что скоро не сможет остановиться, но Ринда сама отстранилась от него. Ее зрачки снова заполнили всю радужку, но теперь это не пугало парня. Каким-то неведомым, нелогичным образом он понимал что то, какая ведьма сейчас, — это не чужое, это она и есть. Одна из ее сторон, ее суть, то, что отличает ее от других, и то, что никогда его не отпустит. Как бы он ни пытался оттолкнуть от себя девушку, он уже принадлежит ей.

— Идем, — улыбнулась ведьма. — Я хочу веселиться.

А дальше, когда они вернулись в комнату к остальным, все слилось в какой-то дикий калейдоскоп ведьмовского пьяного веселья.

Утро для Севейнела Курана ознаменовалось жутким похмельем в сопровождении немыслимой головной боли, тошноты и потери памяти. А еще у него было ощущение, что по нему пробежался табун лошадей, а следом маленький пони, который почему-то отстал от остальных и упорно наматывал круги по его великородной тушке.

В попытке согнать непрошеного топтуна будущий герцог начал приходить в себя. Только при этом он очень долго не мог понять, почему пони превратился во вредную ведьму, и каким образом она вообще оказалась в его спальне, еще и лежащей в его объятиях. Память возвращалась бессвязными урывками, и Севейнел не с первой попытки сумел вспомнить, кто он вообще такой и как его зовут. Лишь когда Ринда напомнила ему о невесте, осколки памяти встали на свои места.

И вселенная кувыркнулась назад.

Куда делась та девчонка, что сказала ему вчера «отпусти себя»? Куда делся открытый взгляд, полный бескомпромиссного принятия? Куда делась ЕГО ведьма?

Когда же Севейнел повернулся в сторону, которую указала Ринда, будущий герцог понял, что его проблемы только начинаются. Остальные, видимо, догадавшись, что ничего хорошего их больше здесь не ждет, очень быстро испарились. Кто самостоятельно, а кто, так и не успев проснуться, с помощью других.

— Севейнел, это не то, что ты подумал, — оглядываясь в поисках платья, пропищала Мирамила, единственная, кто остался в комнате после массового побега. — Ничего не было! Посмотри, — она ткнула ему свою руку с браслетом, и сама удивленно уставилась на свободно болтающееся украшение.

Девушка попыталась натянуть браслет выше, но он упрямо не хотел примыкать к коже, как полагается после оглашения помолвки.

— Это все та ведьма! — зло крикнула она, сжимая кулаки, когда поняла бесполезность попыток вернуть браслет в надлежащее состояние. — Это она сделала!

— Мирамила, — призывая всю свою хваленую выдержку, холодно произнес Севейнел Куран. — Просто уйди. Послезавтра, после выходных, мы отправимся в храм и там, в присутствии юристов, выясним, что произошло.

— Но это все она! — не унималась девушка, поспешно надевая мятое платье.

— Гесса Мирамила, покиньте это помещение.

Девица выскочила, громко хлопнув дверью, а Севейнел устало опустился в кресло.

Сейчас он должен был сильно переживать, метаться в поисках выхода из сложившейся ситуации, связаться с отцом, предупредить его, спросить совета и вместе решить, что делать, чтобы избежать скандала, дабы ситуацией не воспользовались враги их рода. Особенно Филуэн, ведь ему наверняка уже все известно, и если историей с любовным зельем он почему-то не воспользовался, то тут уж точно не упустит своего. Помолвка с Мирамилой, наследницей весьма богатого и древнего рода, давала множество преимуществ для отца Севейнела, и ее разрыв грозил множеством новых бед для висящего на волоске от опалы герцога. Но сейчас все это совершенно не волновало Севейнела Курана. Перед его глазами стоял образ самодовольно и зло улыбающейся ведьмы.

Еще никогда Севейнел Куран, наследник великого древнего рода, будущий герцог Оширанский, двоюродный племянник короля Истарана, а заодно и будущий боевой маг, третьекурсник магической академии Огненного Феникса, не чувствовал себя таким дураком.

Ждать вестника от Ласвильда пришлось почти до самого вечера. А едва получив от друга сообщение, совершенно разбитый как физически, так и морально, Севейнел поспешил на назначенное место встречи. После предупреждения дяди маг старался все важные разговоры вести за пределами академии. Особенно сейчас.

— Долго же ты, — попенял Куран другу, едва тот присел за столик таверны.

— Пф, — фыркнул Лас, совсем не по-благородному разваливаясь на стуле и делая подавальщице знак принести им обоим эль. — Радуйся, что я вообще догадался пойти за твоими ведьмами.

— Ты не пошел, — усмехнулся Севейнел, принимая кружку от улыбчивой девушки и тут же делая ей знак оставить их наедине. — Ты сбежал.

— Ну и что? — без всяких угрызений совести отозвался друг. — Не мог же я позволить себе такую роскошь, как присутствие на семейном разговоре с твоей «ненаглядной». Я, кстати, так и не понял, что произошло, пока меня не было в академии? Слухи ходят весьма странные.

Севейнел поджал губы и вместо ответа ткнул прямо под нос другу руку со свободно висящем на ней брачным браслетом.

— Это как? — вытаращился тот на украшение.

— А вот так, — возвращаясь назад на стул, ответил Севейнел. — Сам не знаю. Послезавтра отправимся в столицу в храм и будем разбираться с храмовиками.

— Отец знает? — тут же напомнил Лас о главной проблеме, но ответ понял без всяких слов. — Зря.

— Лучше скажи, чем занимались ведьмы и что рассказывали. Судя по твоему виду, повеселиться с ними ты уже успел.

Ласвильд, как всегда, пропустил замечание друга мимо ушей и начал свой рассказ:

— Не знаю, что тебе самому известно, это же не я ночь с ними провел, но начну с того, что ректорскую охрану из кабинета свистнули все-таки они. Точнее, твоя ведьма. Уж как она это провернула, никто не знает, включая ее саму.

— Подожди, — мигом перебил Севейнел Ласвильда. — Что значит, включая ее саму?

— А вот то и значит, — пожал плечами Лас. — Она в панике, потому что ничего не помнит из того, что произошло вчера. Так что мне даже рассказывать тебе нечего, кроме того, что пьют ведьмы что твои гномы после забоя. Еще и зелья свои в этом состоянии варят. Кстати, твоя зазноба пыталась испытать на мне какую-то очередную гадость. Ей орки заказ сделали. Еле ноги унес, никогда не думал, что девушка может такой силой обладать. Ты бы с ней поосторожней, что ли, был.

— Это зелье, — резко перебил друга нахмурившийся Севейнел. — Она вчера какое-то свое очередное экспериментальное зелье на себе испытывала. Вот и результат. Она точно ничего не помнит?

То, что Азмаринда не помнила вчерашний день и ночь, все меняло и ставило на свои места. Для Ринды ничего не поменялось. Для нее не существовало ни самого поцелуя, ни разговора до него.

Севейнел облегченно выдохнул. Одна проблема была решена, хоть на душе от этого стало еще более гадко и тошно. Вот только судьба, видимо, решила, что будущий герцог мало еще настрадался и именно в этот момент привела несносную ведьму и ее компанию в эту же таверну.

— А вот и мы! — радостно сообщила Ринда еще ничего не подозревающим посетителям заведения, широко распахивая входную дверь. У Курана тут же нехорошо засосало под ложечкой, ведь, несмотря на немалое расстояние, он сразу заметил знакомую пульсацию зрачков.

И понеслась.

Иногда, словно приходя в себя, Севейнел вспоминал, что все происходящее уже было. Пьяные орки, безудержные в своем веселье ведьмы, выпивка, танцы и ощущение совершенной свободы. Разница со вчерашним днем была лишь в помещении и увеличении числа действующих лиц.

Когда среди присутствующих появилась Мирамила, Севейнел начал странным образом осознавать некоторую неправильность ситуации, но в этот миг к нему скользнула незнакомая девушка с кучерявыми волосами цвета полуденного неба. Курану казалось, что он уже видел ее среди присутствующих, но с мысли сбивала огромная дубина в руках весьма хрупкой на вид красотки. Такие обычно носили пристегнутыми к поясу орки. Дубинка была чем-то вроде обязательного атрибута степных воинов, и те, согласно своим законам, считали постыдным прилюдно появляться без нее.

— Спать хочешь? — улыбнулась девушка так, что у Севейнела в очередной раз зашевелились волосы на затылке.

— Нет, — настороженно ответил парень.

— А зря, — продолжая улыбаться, отозвалась девушка и неожиданно легко замахнулась тяжеленной дубиной, опуская ее точно на голову мага. И лишь на грани потери сознания Севейнелу показалось, что он услышал странные и непонятные в тот момент для него слова: — Когда принцесса веселится, не стоит ей мешать.

— Сев, Сев, очнись! — услышал Куран словно сквозь пелену и почувствовал, как по его телу растекаются волны целительской магии. — Ну же, Сев. Давай, приходи в себя.

— Что случилось? — с трудом открывая глаза, спросил маг Ласвильда, помогающего ему сесть, оперевшись на стену. Слишком близко висящие синие шторы были подозрительно знакомыми, но парень никак не мог понять, где находится.

— Поздравляю, — совсем не радостно вздохнул Ласвильд, усаживаясь рядом.

— С чем? — озадачено потирая все еще болящую макушку, уточнил Куран, начиная догадываться, что место, в котором он почему-то сидит на полу, является примерочной кабинкой магазина.

— Твоя невеста только что вышла замуж.

— За кого? — не совсем понимая, правильно ли он понял слова друга, уточнил Севейнел.

— Не поверишь, — усмехнулся Лас. — За нашего знаменитого полуорка Бушу и Филуэла.

— Так за Бушу или Филуэла? — попытался в очередной раз привести разбегающиеся мысли в порядок Севейнел, подозревая, что удар дубинкой не прошел даром, и он слегка повредился умом.

— За обоих, — успокаивающе похлопал Ласвильд парня по плечу, еще более озадачивая, и сунул ему в руку два расстегнутых брачных браслета рода Куран. — За обоих.

Внезапная и столь странная свадьба спутала карты всему двору. Виновники были срочно вызваны в столицу и подверглись тщательному допросу. Именно тогда Севейнел Куран вынужден был первый раз сказать спасибо женщине, которую ненавидел всей душой — своей мачехе. Каким образом она оказалась в курсе причастности Азмаринды к этой истории, он так и не узнал, как и то, каким способом она сумела договориться с ректором. Остальные словно забыли о несносной ведьме и ее роли в самых странных за всю историю академии выходных.

Возвращение Севейнела Курана в академию огненного Феникса не было триумфальным. Ведь он понимал, что если что-то и изменилось, то только для него. Для его несносной ведьмы все оставалось по-прежнему. Он все так же был ее злейшим врагом и должен был применить все силы, чтобы ничего не изменилось. Выглядеть в ее глазах зазнавшимся аристократом, подлецом и негодяем. Иначе они оба не выдержат и не смогут потом простить самих себя. Как он не смог простить их.

«Посмотрю, что ты будешь делать на моем месте…»