Глава 8. Изнанка прошлого

Севейнел Куран

В тот момент, когда Ринда озвучила, что отдает его лешему, Севейнел подумал, что ослышался. Хоть он и был готов к любой пакости, подобных слов не ожидал. Даже если это была какая-то уловка, все равно магу стало обидно. Хотя бы из-за того, что ведьма могла предупредить о подобных вещах. О леших Севейнел Куран знал немного. Лишь то, что этот народ живет в самых глубоких дремучих лесах и старается ни с кем не контактировать. А так же то, что лучше держаться от этих существ подальше, даже если ты боевой маг. Магия леших была малоизучена, а значит, и противодействующих ей заклинаний практически не существовало. Как объяснял им на занятиях преподаватель, лешие не относятся к активно агрессивным созданиям, а то, что, зайдя в самую гущу леса, вы с ними встретитесь, является только вашей личной проблемой. Нечего бродить, где не следует.

Ведьмы были гораздо ближе, чем маги, к природной магии, а потому с лешими могли сталкиваться часто. На это Куран и рассчитывал, доверяясь желанию Ринды найти ночлег у столь малообщительного существа. Кто ж знал, что ведьма именно здесь, в неизвестном лесу, да еще и на ночь глядя, решит отомстить за почти насильное надевание на нее брачного браслета. Почти, потому что Даррион предупредил, что магия браслетов будет идти на зов сердца, а не разума. И в том, что Ринда станет сопротивляться, Севейнел не сомневался. Он сам приложил для этого все усилия.

И все же Куран не за титул считался лучшим на своем курсе. Когда леший неожиданно прыгнул, маг действовал бессознательно. Заученное заклинание само слетело с губ, и магическая сеть понеслась навстречу вражескому объекту как самое безобидное из всего арсенала боевого мага. Вот только судьба сегодня точно была не на стороне существ, странным образом собравшихся вместе на краю лесной поляны. Потому как именно в этот же момент с одной стороны от места действа открылся портал со зловредным последствием ведьмовской шутки, а с другой — быстрее стрелы вылетела из гущи леса Мотька, с восседающим на ней тарпулом. Затормозить метла не успела и ощутимо толкнула в спину и без того кинувшуюся к лешему ведьму. Прыгнуть в мгновенно схлопнувшийся портал, с провалившейся в него Риндой, Севейнел не успел. Зато все так же на инстинктах схватил на лету метлу. И тут же был утянут ею ввысь.

В первую очередь лучший студент боевого факультета поблагодарил своего преподавателя по физической подготовке. За то, что тот все три курса гонял их, как драных коз, не взирая на ранги и звания. Метла летела как бешеная, еще и все время пыталась скинуть случайного пассажира. Вот только отпускать ее маг не собирался. Раз она нашла свою хозяйку чуть ли не на другом конце света, значит, сделает это еще раз, доставив туда же и Курана. Недаром же мчалась по небу быстрее дракона.

Попытавшись оседлать чужое средство передвижения, Севейнел потерпел неудачу. Мотька была совершенно не готова к такой наглости и, как только маг предпринял попытку устроиться удобнее, прекратила движение вперед, начав выписывать в воздухе невероятные кувырки и кульбиты.

— Я понял! Все, не буду! — закричал Севейнел, увидев, как от таких танцев с древка сорвался тарпул. Благо ящерица умела летать и, как только метла успокоилась, вернулась на место. Заодно слегка цапнув висящего словно мешок мага за палец.

— Действительно Злюка, — сквозь зубы прошипел Севейнел, крепче хватаясь за древко другой рукой и закидывая на метлу ногу, чтоб хоть как-то удержаться и не свалиться раньше времени.

Метла еще раз слегка взбрыкнула, выражая недовольство, но все же возобновила движение, быстро набирая прежнюю скорость.

Пальцы мерзли и немели. Севейнел был в перчатках, но на высоте это мало помогало. Холодный пронзительный ветер пробирал до костей, а накинуть какое-нибудь из согревающих заклинаний не было никакой возможности. Те, которые были известны парню, требовали движения кистей рук, а они в данный момент были весьма заняты.

Вот уж действительно, и врагу такого не пожелаешь, подумал Севейнел Куран. А еще мелькнула мысльо том, что он не отступится, не смотря ни на что. Он не такой, как его отец, и, раз судьба дала шанс, будет бороться до последнего.

«Может, это у вас семейное?» — невольно вспыхнули в памяти злые слова дяди, и Севейнел скривился от воспоминания о том, как сам упрекал отца в его связи с ведьмой.

— Посмотрю, что ты будешь делать на моем месте, — резко осадил тогда сына герцог Оширанский. — Ты сам знаешь, что титул — это не только привилегии, и каждый из нас может оказаться в такой же ситуации.

Тогда юный Севейнел даже не догадывался, насколько пророческими окажутся слова отца.

На учебу наследник великого рода отправлялся с легким сердцем в предвкушении множества веселых приключений. Поскольку он раньше не бывал в академии Огненного Феникса, то прибыл чуть раньше начала экзаменов, дабы осмотреться и познакомиться с местом, которое станет для него домом на ближайшие восемь лет. Знакомство с альма-матер началось с крепкого поцелуя стены от неожиданного толчка в спину в момент прохода Севейнелом центральных ворот. Причина столь бурного знакомства нашлась тут же в виде улепетывающей со всех ног девушки. Вот только догнать нахалку будущему герцогу не удалось, потому как он был чуть ли не затоптан толпой боевых магов, попытавшихся с разгона одновременно выбежать за пределы академии через эти же самые ворота. Раздавшиеся крики «демоны!» подсказали будущему боевому магу, что спешили вояки не зря.

Вступительные экзамены, обустройство в общежитии, знакомство с однокурсниками закружили в водовороте событий, и Севейнел не вспоминал о мелком происшествии, пока не пришел вместе со своей группой на первое ознакомительное занятие. Оно было общим для всего первого курса и проходило не в учебной аудитории, а в большом академическом зале. Несмотря на то, что Севейнел видел свою обидчицу только со спины, узнал он ее сразу. Просто больше ни у кого не было таких растрепанных, но в тоже время шикарных волос. Когда же девушка, сидящая впереди вместе с другими ведьмами, обернулась, Севейнел понял, что пропал. А когда услышал за спиной шепотки одногруппников, осознал, что пропал не только он. Только, в отличие от него, перешептывания других будущих боевых магов не отличались пристойностью. И когда особо ушлые начали делать ставки, парень понял, что нужно срочно что-то предпринять. Но что? Попросить нахалов просто оставить девушку в покое было бы недальновидно. Севейнел достаточно хорошо знал тех, кто собирался побороться не сколько за сердце, сколько за тело ведьмы.

— А ведь правда хороша, — привлек к себе внимание будущего герцога его лучший друг Ласвильд. Он сидел рядом и также отлично слышал все, что говорили расположившиеся сзади одногруппники. — Пожалуй, и я приму участие в игре. Это будет весело.

— Не смей, — не выдержав, зло рыкнул Севейнел.

— А то что? — довольно беспечно отозвался друг. — Если она тебя тоже заинтересовала, просто заяви на нее права. Это же ты у нас будущий герцог, тебе и слова поперек никто не посмеет сказать. Или ты просто, как и мы, посоревноваться решил?

Вот эти-то слова и подсказали Севейнелу выход. Ведь Ласвильд был прав, заяви он на ведьму права, пусть даже как на любовницу, ни одна шавка даже тявкнуть в ее сторону не посмеет. Не теряя больше ни секунды, Куран воспользовался подсказкой друга и озвучил свои намерения, мгновенно пресекая все споры одногруппников. Вот только будущий герцог не учел одного. У ведьмы оказался весьма тонкий слух, и она услышала его заявление. И это была катастрофа. Потому что ведьма за словом в карман не полезла, прокомментировав его заявление так, что от смеха грохнул весь поток первокурсников.

Но Севейнел стерпел. Проявил все свое знаменитое Оширанское упрямство, но на выходку ведьмы не ответил. И, возможно, инцидент был бы исчерпан, если бы на обеденном перерыве его суп не напал на него, а котлета не попыталась отобрать вилку. Хохот со стороны ведьмовских столов быстро обозначил зачинщиков сего безобразия, а широкая, довольная улыбка — его главную исполнительницу. И, словно этого было мало, ведьма еще и подмигнула ему.

Это было плохо. Очень плохо.

Маг понял, что, несмотря на ответ ведьмы на лекции, он ей понравился. Но Севейнел не хотел становиться таким, как его отец. Слишком уж были свежи в памяти воспоминания о том, к чему привела герцогская беспечность в амурных делах. И Севейнел решил сразу пресечь даже простую возможность развития каких-либо отношений с ведьмой. Его ответ на выходку девушки не заставил себя ждать и был достаточно жестким. Таким, чтобы девушка его не просто возненавидела, а боялась даже близко подходить. И снова ошибка. Молодой маг не учел своенравного норова ведьмы, которая, вместо того чтобы испугаться, восприняла действия парня как вызов. И понеслось.

Болезненные, извращенные, на грани дозволенного отношения все больше затягивали, превращаясь в какую-то манию. Севейнел сам не заметил, как втянулся в противостояние, находя возможность хоть так быть рядом с такой притягательной ведьмой и тут же всеми своими действиями отталкивать ее. Грубо, резко, больно и жестко.

Напряжение росло с каждой пикировкой, и в какой-то момент Куран перегнул палку. Над Риндой замаячила угроза отчисления, и тогда он впервые увидел страх в ее глазах. А еще понял, что ведьма не просто так никогда не покидала академию надолго, и вспомнил их первую встречу. Неужели появление демонов в довольно большом городе и одной несносной ведьмы было взаимосвязано? Севейнел обратился к отцу. Впервые за пять лет. Розварен Куран не стал о чем-либо расспрашивать сына или как-то укорять за просьбу. Он просто, пользуясь тем, что являлся главой Попечительского Совета, переговорил с ректором. А затем сообщил сыну, что начался подбор невесты для него.

Поскольку род Куранов являлся престолонаследным, и сам Севейнел был шестым в очереди на престол, вопрос его брака курировал лично король. А с государем, как известно, не спорят.

Невеста оказалась родовита, богата и красива. А еще капризна, надменна, лжива и изворотлива. Не обладая ни высоким уровнем магии, ни умом, она тем не менее умела мастерски пользоваться своим положением и внешностью. Еще и училась в этом же заведени. И от всего этого Курана буквально воротило. Особенно когда тут же, словно наваждение, маячила совершенно другая девушка.

Долг превыше всего, уговаривал себя Севейнел, невольно вспоминая слова отца: «Посмотрю, что ты будешь делать на моем месте». Только они удерживали его. Только они не давали послать все к демонам. Только они… и сестра.

Севейнел с Сивиллой были двойняшками. Вот только Сивилла родилась совсем без магии, и это сильно подрывало репутацию всего рода. Бракованная невеста. Именно так отозвался о ней его величество. Столь «лестный» отзыв стал одновременно проклятием и благословением для девушки. Как неперспективной, ей не стали искать подходящего жениха, позволив выбирать самой. А жених-то уже был. Не самый родовитый и богатый, но их отношения вызывали у Севейнела чувство радости за сестру. Только этот брак полетел бы в пропасть, откажись Севейнел от титула, ведь слова отца о том, что звание не только привилегии, были не пустым звуком. А по-другому жениться на неблагородной парень не мог. Точнее, мог, но не первым браком. И тогда бы он стал как его отец.

Круг замкнулся.

Попадание к демонам изменило все. Севейнел понял, что судьба подарила ему шанс, который нельзя упускать. И даже то, что формально Истаран находился с демонами в состоянии войны и все дипломатические отношения были разорваны, не стало непреодолимой проблемой. Недели в демоническом подземелье оказалось достаточно, чтобы разработать достаточно детальный, но дерзкий план, который бы позволил оказаться в выигрыше практически всем.

Единственным слабым звеном была сама Ринда. Но и здесь у Севейнела теплилась надежда. Ее давали те самые безумные выходные, за которые он еще совсем недавно, проклинал себя. За то, что сорвался, не удержался, не устоял перед соблазном. За то, что позволил себе быть с Риндой самим собой.

В тот злополучный вечер ведьма самым настоящим образом выпрыгнула на него из растущих вдоль дорожки кустов. Севейнел как раз возвращался в общежитие после занятий по физической боевой подготовке и мечтал только об одном — упасть где-нибудь бревнышком и не двигаться минимум до утра. А ведь ему еще нужно было сходить в город за подарком для Мирамилы. Обязательное еженедельное вручение их было прописано в помолвочном контракте, так что избежать этой повинности у парня не имелось никакой возможности. Он и так дотянул до последнего дня, так что невеста начала грозить санкциями.

— Попался, — весьма кровожадно усмехнулась ведьма.

От столь эпичного явления Севейнел не растерялся и ловко, но в тоже время резко дернул ее на себя:

— Да неужели? — стараясь выглядеть как можно более грозно, спросил он. — А может, это ты попалась, ведьмочка? Помнится, за кем-то должок имеется. Или ты думаешь, что я твою выходку просто так оставлю?

То что с ведьмой было что-то не так, парень понял мгновенно. Ведь в ответ на его слова Ринда не стала привычно злобно шипеть и вырываться. Вместо этого она расплылась в довольной улыбке и, кажется, даже сама придвинулась к магу ближе.

— Так я жду-жду от тебя ответа, а его все нет. Что-то ты совсем расслабился, даже неинтересно.

Севейнел на секунду запнулся от такой реакции, а потом заметил странный блеск в глазах девушки и лишь тогда сообразил, что ведьма пьяна. Но мало того, в какой-то момент зрачки Ринды резко расширились, полностью поглощая радужку, а мага накрыло волной совершенно незнакомой ему магии. Вреда ему эта волна не принесла, но ощущения были странные, словно кто-то в душу заглянул, вытаскивая наружу все самое сокровенное.

И тут же все исчезло, словно ничего и не было. Только пьяная и весьма неадекватная ведьма, повисшая у него на шее.

— Давай я лучше отведу тебя в твою комнату, — понимая, что дело дрянь, предложил Куран. — И где только напиться успела? Хорошо хоть, дежурным на глаза не  попалась.

— Зачем в комнату? — вновь полыхнула ведьма глазами, на этот раз уже не так сильно, но Курана от этого взгляда повело так, будто он сам пару бутыльков гномьего самогона выпил. Пришлось даже головой мотнуть, чтобы скинуть наваждение.

Неужели она на себе испытывает свои экспериментальные зелья? Мелькнула у Севейнела запоздалая мысль. По-другому объяснить то, что творилось с Риндой, он не мог, а о том, насколько опасными могут быть именно ее эксперименты знал не понаслышке. Не просто так в его комнате целый шкаф был забит противодействующими средствами на все случаи жизни. Благо мачеха у будущего герцога сама была ведьмой и помогала ему хоть как-то обезопасить себя. Хоть парень ее об этом и не просил.

— Потому что в таком состоянии тебе нельзя разгуливать по территории академии, — рыкнул Куран, злясь и на себя и на ведьму одновременно. Вот о чем она вообще думала?

Севейнел собрался развернуть девушку в направлении ее общежития, но не тут-то было. В ответ на его попытку она расплылась в такой улыбочке, что у мага волосы на затылке зашевелились. Он сам невольно сделал шаг назад, неожиданно осознав, что именно сейчас ему предстоит рассчитаться за все те грубости, которыми он награждал ведьму больше двух лет.

— Там скучно, — девушка сделала шаг вперед, а Куран еще один — назад. — Развлеки меня.

— Еще чего, — фыркнул Севейнел, перебарывая иррациональное чувство непонятного страха и все же беря девушку за руку. Только сдвинуть ее с места ему так и не удалось, ведьма как закаменела.

— Развлеки, — совсем по-детски топнула она ножкой.

Будущий герцог в очередной раз прорычал, сообщая, что он не цирковой мальчик, и снова попытался отбуксировать Ринду к общежитию. Но ведьма решила по-другому, и сама потянула Севейнела в сторону хозяйственных ворот. Маг попытался вырваться, но у него ничего не получилось. Ведьма, определенно, была под действием какого-то экспериментального зелья, кардинально изменившего ее тело. Во всяком случае, на тот момент парень пришел именно к такому выводу. О бесстрашин-траве он уже слышал, как и о зельях, кратковременно усиливающих физическую силу. Но сейчас Ринда видимо задействовала какой-то новый, совершенно невероятный коктейль, и Севейнел опасался, что под его действием она наворотит таких дел, что даже его отец будет не в силах помочь. Тем более что сейчас репутация Куранов и без того висела на волоске.

Не зная, что делать, Севейнел решил, как он не раз уже делал раньше, просто напугать ведьму. И запустил в нее боевым зарядом молнии. Точнее, не в нее, а в пожухлую траву у ее ног. Навредить Ринде маг не боялся, это заклинание было одним из тех, которыми он владел в совершенстве и запросто мог пронзить им муравья, не зацепив рядом ни одной травинки. Но сейчас Севейнелу нужен был совершенно иной эффект, поэтому он сделал заклинание веерным, чтобы сухая трава под ногами мгновенно вспыхнула, но сами ноги при этом не пострадали. Любая нормальная девушка, видя, как вокруг нее все полыхает, испугалась бы, но ведьма-то никогда такой не была. Вместо панического визга Ринда весело расхохоталась и стала требовать сделать для нее деревце из молний.

Севейнел растерялся.

Как ни странно, спасли положение подруги ведьмы, очень вовремя показавшиеся в воротах академии. Хоть они и сами были несколько навеселе, то, что с Риндой что-то не так, заметили сразу. Во всяком случае, Севейнел так подумал, увидев, с какой скоростью девушки бросились к подруге.

Облегченно выдохнув, будущий герцог поспешил к себе в общежитие, надеясь, что его несносная ведьма в надежных руках. В тот момент он даже предположить не мог, какой сюрприз для него уже начала готовить коварная судьба.