Глава 13. Неправильное имя, или Лови обмотки!

Вот зря он так. Конечно смущало. Меня много чего смущало. И татуировка на руке, и обгоревшая Мотька на пару со Злюкой, и то, что я опять осталась без плаща и сапог. Да меня вообще все смущало! Только кто же в этом признается, тем более вредному магу.

Еще и лоб, как назло, опять чесаться начал.

Поэтому я обиделась. Прижала к себе несчастного птенчика и пошла назад к шалашу.

— Нужно что-то делать с твоей одеждой, — вновь хмурясь, Севейнел тоже вернулся в шалаш. — Пока от ямы идет тепло, мы можем побыть здесь. Единственное, что я смог придумать за ночь, —попробовать сделать тебе одежду из шкур животных. Но для этого мне придется снова оставить тебя одну. Или ты можешь приманить кого-нибудь?

Приманивать, чтобы убить? Нет-нет-нет, это точно не про ведьму.

Севейнел кивнул, видимо, правильно расшифровав выражение моего лица, и тут же поднялся на ноги.

— Барот может пойти со мной, или ему лучше остаться сторожить тебя и греть, если жар быстро уйдет?

— Идите вместе, — махнула я рукой, наблюдая, как Киса лениво потягивался, только-только открыв глаза. Вчера он умудрился переесть, и разминка ему точно не помешает. — Если начнет холодать, я позову кого-нибудь из животных.

Севейнел кивнул, принимая мой ответ, и уже собрался уходить, как я вспомнила, что до сих пор сижу в его рубашке. Все же иногда этот маг меня удивлял. Я оставалась в тепле с возможностью в любой момент позвать хоть целую стаю живых грелок, а ему предстояло неизвестно сколько бродить по лесу. Но о том, что неплохо бы вернуть одежду, его «врожденное благородство», конечно же, не позволило сказать. А то, что мне же потом мучиться с ним придется, его не волновало.

Плюнув в очередной раз про себя, я быстро скинула рубашку и, протянув ее магу, быстро завернулась в шкуру.

— На северо-востоке есть стадо оленей, — в очередной раз пересилив себя, буркнула я. — Только самок не трогайте. Там в стаде два старых самца. Им все равно до конца зимы не дотянуть.

Вообще-то, я слукавила. На юге паслось еще одно стадо, и оно было гораздо ближе, но там все животные оказались молодыми и здоровыми. А я уж лучше в свалявшейся шкуре похожу, чем дам погибнуть лучшим из лучших.

Севейнел еще раз кивнул, оделся и, позвав Кису, отправился в указанном мной направлении. Глядя им в спины, я невольно залюбовалась. Все же было у них что-то общее. Да и спелись они быстро.

Едва так называемые охотнички скрылись за деревьями, я раскрыла ладошки, чтобы внимательнее рассмотреть своего найденыша. Потому что, как бы мне ни хотелось обратного, я знала, что Севейнел прав. Простым этот птенец не мог быть.

Когда я только увидела найденыша, он показался мне едва вылупившимся, даже еще толком не обсохшим. Сейчас же птенец выглядел как трехдневный цыпленок. Но от последнего его отличал заметно загнутый клюв, более длинные крылышки и мощные лапы с крючковатыми когтями. Еще на крошечной голове птенца торчали два длинных перышка. Но самым главным отличием были глаза. В крошечных черных бусинках, рассматривающих меня с не меньшим интересом, время от времени вспыхивали алые искры. Они-то меня и отрезвили, заставив прекратить умиляться малюткой и прислушаться к его магической силе.

— Праматерь ведьмовская, — в ужасе прошептала я. В голове не укладывалось, как такое может случиться. — А я-то думала, сильнее мне уже не вляпаться.

Птенец, услышав мои слова, словно понял мое состояние, в очередной раз полыхнул глазами и тут же резко и больно впился своим крючковатым клювом в руку. Сделать что-либо я не успела. Сила ушла из меня мгновенно, и лишь падая в пропасть темноты, я подумала о том, как хорошо, что не успела выйти из шалаша. Хоть лежать будет не так жестко.

Вокруг меня полыхало пламя, но в этот раз оно не обжигало, а ласково грело. Касания языков были осторожными, нежными и чем-то напоминали биение сердца магии Дарара. Мне было хорошо. Как будто я наконец оказалась дома, где могу расслабиться и абсолютно ни о чем не думать. Вот только странные звуки и голоса, словно доносящиеся издалека, нарушали мою собственную идиллию.

— Да ты издеваешься! — крикнул кто-то голосом Севейнела. — Ринда! И на час тебя оставить нельзя. А ты что глазами на меня полыхаешь? Это ты с ней сделал? Сейчас же возвращай ее в нормальное состояние.

Следом раздалось непонятное шуршание, и меня начало трясти. Неизвестный невидимый нарушитель был настойчив, но в моем теле была такая усталость, а огненные лепестки, по-прежнему летающие вокруг, казались настолько приятными, что я махнула на безобразника рукой в надежде, что ему надоест, и он сам отстанет. Так и случилось. Весьма скоро огонь вновь захватил все мое внимание, позволяя нежиться в его объятьях. Вот только мечта остаться в неведомом навсегда оказалась призрачной, потому как спустя какое-то время нарушитель моего спокойствия вернулся, вновь выдергивая из полудремы спокойствия.

— Пей, — приказал он. — Давай, моя хорошая, это должно помочь. Ты же ведьма, ну давай, демоница глупенькая. Пей.

Что пить, зачем пить, мне совершенно не хотелось думать, но странный, сладко-соленый вкус, вдруг возникший на языке, мне категорисески не понравился. Я хотела выплюнуть неизвестно откуда взявшиеся нечто, сделать простое «бе», но вместо этого  закашлялась, и в следующий миг что-то рвануло меня вверх. Языки пламени разлетелись в стороны, темнота поплыла дырявыми ошметками, и в какой-то момент я поняла, что смотрю на Севейнела, вновь склонившегося надо мной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ И во что, спрашивается, я опять вляпалась?

Голова гудела, сил не было, глаза сами собой закрывались, но Сев, вот же маг неугомонный, не дал мне вернуться к такому хорошему и приятному пламени.

— Пей! — снова приказал он.

Моих губ коснулась теплая, все того же жуткого сладко-соленого вкуса жидкость, которую, даже несмотря на усталость, захотелось с руганью выплюнуть. Только кто ж даст мне это сделать. Маг мигом влил мне все в рот, еще и прижал так, что мне ничего не оставалось, кроме как глотать противную мерзость.

Убью сволочь высокородную.

— Тшш, — успокоительно погладил он меня по голове, еще и укачивать начал, как ребенка. — Знаю, что не очень вкусно, зато ты очнулась. А отомстить мне всегда успеешь.

— А что произошло? — спросила я, попытавшись отстраниться, но мне не дали сдвинуться даже на миллиметр, лишь еще сильнее прижали.

— Нечто. А я-то, дурак, наивно понадеялся, что в еще большие неприятности вляпаться невозможно. Но ты каждый раз доказываешь, что я сильно тебя недооцениваю.

Не поняла.

Это мне только что комплимент сделали или морально по попе отшлепали?

Отпускать меня Севейнел не спешил, пока громкий обиженный мявк не заставил его вспомнить, что мы не одни. Вздохнув, маг разжал руки и, вернув меня на шкуру, направился к выходу из шалаша.

— Просто посиди, ничего не трогай.

Чего это он, подумала я, наблюдая, с какой тревогой Севейнел покидает шалаш.

Ну, если он так хочет, то посижу, мне-то что. Тем более что запахи до меня начали долетать наиароматнейшие, а желудок был очень не против это пахучее в себя закинуть.

Вот только стоило магу выбраться из шалаша, как в узкий проход тут же попыталась протиснуться тушка барота. Естественно, целиком залезть Киса не смог и вынужден был плюхнуться, застряв посередине.

— Ма! — сердито ткнул он в меня своей гигантской лапой, одновременно мысленно показывая картинку, как Севейнел режет ножом его подушечку.

Вот этого я уже стерпеть не могла. Перед глазами все потемнело от гнева, и я сама не поняла, как выскочила из шалаша и накинулась на мага.

Пурга резким порывом ветра взвилась над полянкой, мгновенно накрывая ее толстым слоем снега, окружающие сосны грозно заскрипели, готовясь крушить все вокруг толстыми корявыми ветками, ближайшая стая птиц взвилась в небо, чтобы в любую секунду обрушиться на врага ведьмы.

— Ринда, прекрати! — зло крикнул маг, резко отпрыгивая в сторону, тут же перехватывая меня и уже даже как-то привычно фиксируя руки и ноги так, чтобы я не могла пошевелиться. — Знал бы, что у демонов рога так сложно прорезаются, связал бы заранее.

Что?!

А куда воздух делся?

Я стояла, не в силах пошевелиться совсем не из-за удерживающих рук, и только мои глазки сами собой делали хлоп-хлоп. Это о каких еще рогах Сев говорит? У кого это они прорезаются?

— Отпусти меня, — с трудом прохрипела я, понимая, что вообще ничего не понимаю, и все, что со мной происходит, больше похоже на сон. Причем начиная с того момента, как папочка втащил меня в межмировой портал.

— Точно? Ты уже успокоилась?

— Наверное, — кивнула я. После слов Севейнела я уже ни в чем не была уверена. — У меня правда рога растут?

— Сама попробуй, — предложил мне Сев, разжимая руки и ставя на землю. Но, глянув на мои босые ноги, подхватил на руки и понес назад к шалашу. Я же сразу потянулась к своему лбу, и в том месте, где все эти дни ощущала самый сильный зуд, действительно нащупала два твердых бугорка.

— Это катастрофа, — пробормотала я. — Может быть, это не рога? До трехсот лет мне еще о-го-го сколько ждать.

— Просто посиди здесь, — устало выдохнул Севейнел. — Я вытащу мясо из ямы, и мы поговорим, иначе оно пересушится.

— А Киса? — дернулась я, вспомнив, почему накинулась на Сева. — Зачем ты его порезал?

— Я все объясню, — упрямо поджал губы маг. — Он сам согласился. Но сначала мясо.

Севейнел развернулся и почти бегом направился к тому месту, где еще недавно была яма, а я повернулась к разлегшемуся рядом бароту. Только заметив, что я смотрю на него, Киса начал делать вид, что очень сильно занят вылизыванием.

И кому мне верить?

Я растерянно смотрела на покрытую снегом полянку и в очередной раз удивлялась всему произошедшему. За последние дни событий случилось столько, что даже при моем неугомонном ведьмовском характере должно было на несколько лет хватить.

А лоб по-прежнему чесался и зудел.

Пока Севейнел озадаченно бегал вокруг ямы, присыпанной снегом, я попыталась призвать легкий ветерок, чтобы сдуть его. Но сделать это так, чтоб самого мага при этом не зацепить. Убрать последствия моего «злобного порыва» нужно было как можно скорее, пока снег оставался достаточно пушистым и не начал таять от жара, идущего как от самой ямы, так и от не менее прогретой вокруг земли. Это оказалась нелегко, сил у меня было мало, и довольно быстро я почувствовала, что начала уставать.

— Ринда, прекрати, — крикнул мне Сев, поворачиваясь от ямы. — Я не хочу вытаскивать тебя второй раз.

Я тут же отпустила ветер, спрятав руки за спину, как нашкодившая первокурсница, одновременно пытаясь понять, о каком именно разе говорит маг.

Пока я думала, Севейнел принес к шалашу два внушительных куска мяса и корня верепа.

— Твое мясо там, — махнул он бароту, по-прежнему продолжающему изображать очень занятого зверя. — Я его сюда нести не буду, сам виноват.

Барот сердито фыркнул, но все же поднялся и побрел к лежащей возле ямы половине туши.

— А теперь рассказывай, — огорошил меня своим высоким разрешением маг, вручив мясо с почищенным и пропаренным корнем.

— Я? — вырвался у меня удивленный возглас.

— Конечно, — кивнул Сев. — Это же не ты меня полумертвым в шалаше нашла.

Угу, кивнула я про себя. Я тебя полумертвым только в сугробе находила. Но вслух ничего не сказала, понимая, что в какой-то степени Севейнел прав. К тому же не было никакой гарантии, что птенец не клюнет меня вновь. Но и бросать найденыша одного на погибель в снегу я была не готова. Поэтому просто и без утайки все рассказала. Уложившись в три слова.

Севейнел довольно долго сидел молча, просто уставившись на свой кусок мяса. Что именно так его озадачило, я не могла понять. Тем более что он не попытался сразу же избавиться от птенца. Пока мы сидели, тот с весьма довольным видом рылся в шерсти ужинающего барота и не обращал на нас внимания. Зато стал еще крупнее.

Так и не сказав ни слова, Севейнел вновь встал и направился к яме. Но не к Кисе с Зюзей и даже не к пытающемуся обогнать барота по объему поглощенного мяса Злюке, а совершенно в другую сторону.

Вернувшись, он протянул мне ладонь, на которой лежали четыре тонкие,выгнутые золотые пластинки, напоминающие своей формой скорлупу расколотого яйца.

— Это я нашел на дне ямы, — глухо произнес Севейнел. — Там, где ты подобрала птенца.

— А где остатки моей одежды? — как можно невинней похлопала я ресничками. Обычно этот прием срабатывал безотказно.

Севейнел еще раз молча развернулся и ушел, тут же вернувшись с клубком остатков моей многострадальной формы.

— Помнишь тот странный круглый дом? — начала я, зайдя издалека, после того как перетрясла все обгоревшие тряпки и, само собой, ничего не нашла. — Я там на кровати нашла странную штуку. Яйцо не яйцо, слиток не слиток, амулет не амулет. Выглядело оно как золотое яйцо, только было очень тяжелым и не разбивалось.

— На нем были какие-нибудь знаки, гравировка? Хоть что-то? — очень внимательно вслушиваясь в каждое мое слово, уточнил Сев.

— Нет, ничего. Даже следов от выплавки не было, — вспоминая, что сама этому удивилась, ответила на вопрос мага. — Я, когда проснулась, положила его в карман платья. Хотела позже у тебя спросить, что это может быть. Да потом с браслетом подралась и про яйцо совсем забыла. А после, сам понимаешь, не до него было.

— Когда мы в карманы золото насыпали, чтобы метлу облегчить, ты в тот карман монеты клала? —сделал Севейнел еще одно уточнение, видимо, подумав о том же, о чем и я.

— Да, — кивнула в ответ. — И когда обратно их высыпала, я об этом яйце не вспомнила.

— Значит, ты положила его в общую кучу, а потом села сверху?

— Угу, — скромно потупившись, вновь кивнула я, а Сев продолжил рассуждать.

— Иными словами, пока мы с баротом гонялись за оленем, ты здесь, сама того не зная, высиживала неизвестное яйцо. Потом «гнездо», видимо, под действием этого самого «яйца» загорелось, а утром ты на его месте нашла птенца.

— Да, — словно мышь, пискнула я, поскольку картина вырисовывалась весьма странная.

— И этот птенец тебя клюнул, оттянув на себя практически всю твою ведьмовскую силу.

— Совсем-совсем, что ли? — опешила я, но, глянув на Севейнела, поняла, что да, совсем.

— Как ты его назвала? — уже повернувшись к направляющемуся как раз к нам птенцу, уточнил маг.

— Зюзя.

— Ринда, ты все еще уверена в выборе имени? Может, передумаешь, пока не поздно?

— Не-е-ет, — расплылась я в довольной улыбке, вмиг забыв о том, что минуту назад сидела с поникшей головой. — Он Зюзя, это точно. Я это чувствую.

— Значит, Зюзя, — вновь задумчиво, совсем как сегодня утром, повторил Севейнел. — Ринда ты хотя бы примерно догадываешься, что это за птенец? Должна же ты чувствовать его энергетику. Просто мои собственные выводы слишком сильно меня пугают.

— Энергетику, — задумчиво пробормотала я, беря подошедшего птенца на руки. Все же он серьезно потяжелел, хоть и продолжал выглядеть трехдневным цыпленком. Слегка переросшим. — Я не могу разобрать, она ни на что не похожа. Словно есть, и одновременно ее будто бы нет. Она не сформирована, размыта. Но в ней точно присутствует та, которую я ощущала в круглом доме.

— И при этом ты продолжаешь настаивать, что его зовут Зюзя? — вновь уточнил маг.

— Да, настаиваю, — твердо и даже резко заявила я. — Его зовут Зюзя. А что тебя смущает?

— Ну хотя бы то, что мне имя Зюзя кажется не очень подходящим для феникса.

— Кого? — закашлялась я от услышанного. Я, конечно, знала, что этот птенчик далеко не обычная пташка, но чтобы феникс, бог, который, по сути, является творцом нашего мира? — Но тогда почему он в таком виде? — Я указала на птенца и даже за кончик крылышка потянула, чтобы показать, что эта кроха, которая правда своим весом уже неплохо давила на мои колени, ну никак не могла быть великим огненным фениксом. Даже несмотря на то, что птенец продолжал быть неестественно горячим.

— Никто не знает, как пробуждаются боги,— пожал плечами Севейнел, заодно почесав кроху под клювиком, отчего птенчик блаженно прикрыл глазки и плюхнулся на пушистую попу. — Может, засыпая они становятся яйцом, а пробуждаясь, вылупляются из него заново.

— Тогда получается, что тот круглый дом был самой что ни есть обителью бога?

— А браслеты активировались, потому что, когда у тебя в кармане бог, никакой алтарь не нужен. Как и клятвы. Когда рядом бог, любое слово и так ею становится, — кивнув, добавил Севейнел, озвучив мои собственные предположения.

— Рога? — вспомнила я о еще одном странном происшествии. — Почему они начали расти раньше срока?

— Вероятно, божественная энергия так влияет, проявляя твою истинную суть, — в очередной раз подтверждая свою версию, пояснил Сев.

— Все равно не сходится, — все еще не в силах поверить, я решила немного побарахтаться в логических размышлениях. — Демоническая суть не принадлежит этому миру. Как другой бог может содействовать ее проявлению?

— Не знаю. Мы же о богах ничего не знаем. Ни какие они, ни как и что творят, ни какой логике подчиняются их действия. А кого сами демоны почитают за своего бога?

Вот умеет Севейнел задавать вопросы. Особенно такие, от которых мне со стыда под землю провалиться хочется. Потому как, даже узнав, что наполовину принадлежу другой расе, я совершенно не поинтересовалась ее религиозными традициями и убеждениями. А ведь они не на пустом месте возникают и прочно связаны с особенностями магии.

Пришлось признаваться в собственной некомпетентности. Но только Севейнел в очередной раз меня удивил. В ответ он просто обнял меня за плечи, нежно чмокнул в макушку и, почесав мне все ее зудящие будущие рога, тихо произнес:

— Давай укладываться спать, завтра будем думать, как тебе одежду из шкур шить. Яма уже понемногу остывает, да и засиделись мы здесь, сама говорила, что пора выбираться из этого леса.

Темнота давно уже сгустилась над нашим шалашом, и только свет луны позволял видеть окружающее пространство. Так что укладываться спать действительно было пора, хоть сегодняшнего дня как такового у меня не сложилось. Но я отлично помнила, что еще не все узнала, что хотела.

— Не уж, погоди, — вывернулась я. Но постаралась сделать это так, чтобы не разбудить уснувшего Зюзю. — Почему у Кисы лапа была порезана? Зачем ты это сделал?

Севейнел в очередной раз вымученно улыбнулся и сел на свое место.

— Когда мы вернулись с Кисой с оленями, нашли тебя в шалаше, лежащей без сознания. И Злюка, и феникс, и даже Мотька все были рядом с тобой. Но что они могли сделать? — Севейнел замолчал, а затем, словно в очередной раз решив что-то про себя, затянул меня к себе на колени. Я даже пискнуть не успела, потому как боялась разбудить птенца, а маг меж тем продолжил: — Мне доводилось видеть, как происходит магическое выгорание, поэтому я сразу понял, что ты на грани. Возможно, оно и не произошло бы, но в себя ты бы приходила несколько дней, а то и месяцев.

— И ты сразу догадался, что это сделал Зюзя?

— Да, — коротко кивнул Сев.

— Как ты его не прибил? — в свою очередь удивилась я.

— Поверь, мне очень хотелось, но было в его взгляде что-то такое, что я понял, он сделал это не просто так и не из желания тебе навредить. Я не знаю, как это объяснить, — Сев задумчиво потер лоб. — Наверно, это и есть особенность бога. Собственно, в тот момент я и начал понимать, кто он. Но сильно раздумывать было некогда, поэтому «расправу» я решил оставить до того момента, как приведу тебя в чувство.

— А лапу зачем резал? — не удержалась я от того, чтобы не поторопить Севейнела.

— Вот же неугомонная ты, — улыбнулся он в ответ. — В моем роду из поколения в поколение передается один очень полезный рецепт. Мы ведь все боевые маги, а на поле брани случается всякое, и магическое выгорание не такая уж редкость. Чтобы вывести мага из этого состояния, нужно немного. Кровь трех других магов, чем они будут сильнее, тем лучше, одно очень хитрое заклинание и наш родовой артефакт, — Севейнел указал на перстень на своем пальце с гербом рода Куран.

— И где ты нашел трех магов?

— Трех магов не нашел, но ведь и ты не маг. Поэтому я взял свою кровь, кровь барота и тарпула. Они не простые животные, магические, а у ведьм с животными связь сильнее, чем с привычной для магов силой. И твой Киса, между прочим, согласился сам, и лапу я ему исцелил полностью. Там даже следа не осталось.

Киса, услышав слова Севейнела, прижал уши и, подхватив недоеденную тушу, прыгнул в ближайшие кусты. Вот же пакостник!

— Тарпулы огнекровные, — зачем-то напомнила я Севу.

— А демоны огнеупорные, — не растерялся тот, и мы невольно прыснули со смеху, чуть не разбудив птенца.

Все недоразумения были разрешены, и препятствий для сна больше не осталось. Я уже сама как-то привычно легла под бок мага, осторожно переложив горячего феникса чуть подальше от себя. Закрывая глаза, подумала, что это, конечно, странно, но ни страха, ни желания убежать от Севейнела я больше не испытывала. Даже страсть пакостить ему стала какой-то совершенно другой.

— Почесать? — спросил Сев, осторожно касаясь кромки моих волос на лбу.

Я молча кивнула.

Осторожные, нежные прикосновения. Севейнел словно специально находил те места, где был самый сильный дискомфорт, и посылал туда целительские волны, одновременно разминая и растягивая кожу, где в скором времени должны были прорезаться рога. Не знаю, как у него это получалось, но после такого «массажа» мне становилось значительно легче. Даже непонятная нервозность куда-то испарялась. Хотелось мурлыкать, как кошке. Свернуться калачиком, прижаться к теплому боку и засыпая слушать биение чужого сердца.

Легкие, невесомые поцелуи, словно летнее дуновение ветерка, скользили по моим щекам, невольно заставив улыбнуться.

— Мне снова притвориться спящей? — спросила я, почувствовав, как Севейнел отстранился.

— Да, — довольно шепнул он, легонько коснувшись моих губ. — Так ты точно не попадешь в очередные неприятности и не будешь мне мешать.

— Когда это я тебе мешала? — тут же возмутилась я, но открыть глаза так и не решилась.

— Всегда, — был мне ответ. А вместе с ним еще одно касание губ. — С того момента, как переступила порог академии, заставив меня несколько ближе, чем я рассчитывал, познакомиться с ее воротами. —Последовал еще один короткий поцелуй, из-за которого я не успела ответить, что не было такого. — Каждым своим шагом ты мешала мне жить, спокойно дышать, думать, что только от меня зависит выбор. — И снова поцелуй. На этот раз более острый, жгучий. — Даже сейчас. Тем, что так спокойно лежишь и даешь мне надежду.

Я хотела спросить, на что надежду, но вновь не успела. Очередное прикосновение к губам оказалось настолько тягуче сладким, что я не выдержала и сама ответила на поцелуй. Ведь, как ни крути, сама моя ведьмовская суть хотела этого, и никакая вредность не могла пересилить понимание того, что этот противный, настырный, вездесущий маг — мой. Даже тогда, когда мне хотелось его придушить или стукнуть чем покрепче. Ведь и мне он мешал. Все время. С того злополучного дня, как отозвался обо мне как о ведьме, достойной лишь того, чтобы ходить в любовницах. Мешал учиться, мешал думать. Даже демонов бояться и то мешал. И сейчас мешал. Потому что не ответить на его поцелуи не было сил.

Так, может, не просто так активировались браслеты, и Севейнел был полностью прав, говоря, что я просто не признаюсь себе в своих чувствах?

— Кя! — раздалось над моим ухом, и я невольно отпрянула от мага.

Зюзя стоял над головами и с любопытством рассматривал нас, наклоняя голову то в один бок, то в другой. Птенец был явно озадачен и не собирался мириться с непонятными ему действиями. Сделав шаг вперед, он оказался между нами и замер, словно принюхиваясь.

— Кя, — еще раз издал птенец непонятный звук и направился к выходу из шалаша. То, что мы находились на пути, его нисколько не смутило. Как и то, что в этот момент в шалаш засунул свою морду Киса и тоже недовольно рыкнул.

— Думаю, они правы, — вздохнул Севейнел, нехотя выпуская меня из объятий. — Иначе мы можем не успеть сделать тебе одежду.

— Кхтрр! — поддержал его Злюка, выползая откуда-то из-за моей спины и тоже направляясь в сторону выхода из шалаша. Ну прямо всеобщая побудка какая-то.

Покинув шалаш, я зябко поежилась. Воздух стал заметно холоднее и не таким сухим, как был раньше. Видимо, Севейнел прав, яма начала остывать, и стихия потихоньку брала свое. Поэтому, вернувшись в шалаш, я накинула на плечи шкуру, на которой мы спали, и пошла к месту, где Севейнел разложил еще две, добытые вчера. Как я и говорила, в стаде было два старых оленя, и именно им не посчастливилось стать моей будущей одеждой.

Главное, случайно не оживить их. С ужасом отогнала я совсем не к месту пришедшее воспоминание о шубе.

Интересно, не принеси она золото, вылупился бы феникс или нет?

Пока я раздумывала над бесполезными вещами, Зюзя подошел к нам и тоже начал рассматривать шкуру, даже что-то в очередной раз умно «кякнул» и попробовал краешек на вкус.

— И как ты думаешь сотворить из этого хоть что-то? — поинтересовалась я у мага.

— Пока не знаю. Но начать надо с обуви.

Все же хорошо, что я деревенская ведьма, а не избалованная аристократка. Пока Севейнел ломал голову, что и как делать, я нашла уголек и начала раскраивать шкуру. Пусть косо-криво, но в моем исполнении это должно было хоть как-то походить на одежду. Севейнелу же поручила нарезку шнурков, которыми можно было скрепить мои выкройки, как нитками.

К обеду я была почти одета. Почти, потому что в том, что у нас с Севейнелом получилось, я больше напоминала вставшего на дыбы оленя, чем нормальную ведьму. Даже Злюка, увидев меня, начал икать. Киса вообще в кусты спрятался, но по тому, как подрагивал его случайно оставленный снаружи кончик хвоста, я догадалась, что этот большой, но очень вредный кошак просто ржал. Да и звуки из кустов доносились соответствующие.

— Зато не замерзнешь, — постарался приободрить меня Севейнел.

— Угу, — скривилась я в ответ. — И гости непрошенные не смогут близко подойти.

— Почему?

— Потому что от смеха будут сразу лопаться.

Вот тут уже и сам Сев не выдержал и начал хохотать. Да и чего уж там, и я с ним заодно. Тем более что именно в этот момент представила, как бы за мной гонялись некроманты, явись я в таком виде в академию. А если бы еще мои обмотки, изображающие из себя новую обувь, сами бегать умели…

Мой дикий, истеричный крик, наверно, услышал весь лес. Во всяком случае, до ближайших гор он точно долетел. Сев сразу же бросился на выручку, но это все равно меня не спасло. Обмотки оказались быстрее. И кусты, в которых вмиг прижался к земле перепуганный Киса, они не восприняли за преграду.