Глава 15. Совпадение на совпадении, совпадением погоняет

Через три дня пути мы наконец-то добрались до человеческого жилья. Киса остановился под тенью крайних деревьев, посылая мне образ прощания. Я и сама прекрасно понимала, что бароту не следует покидать лес, и уж точно не нужно показываться людям. Убить его никто не убъет, но сама деревня опустеет за считанные мгновения.

— Я буду по тебе скучать, — шепнула я бароту, обнимая его могучую шею, а Севейнел сдержанно похлопал кота по спине.

— Прощай, — в полголоса проговорил он, но барот его услышал. — Для меня было честью путешествовать и охотиться с таким благородным существом, как ты.

Злюка тоже с нежностью погладил Кису, и даже Мотька легонько ткнула того в бок древком, только феникс, важно «кякнув», не оборачиваясь пошел к виднеющейся в лощине деревне.

— Прощай, — вновь прошептала я коту, внутренне навсегда отпуская его. В том, что мы больше никогда не увидимся, я была уверена. Это животное любит свободу еще больше, чем ведьмы, и даже если мы вновь окажемся в одном лесу, просто обойдет нас стороной. Не потому что равнодушен к нам, а чтобы не привязываться и не скучать потом.

В два больших прыжка барот оказался в глубине бора, навсегда скрываясь от наших глаз.

— Пойдем, — сказал Севейнел, беря меня за руку. — Я тоже буду скачать по нему, но нам пора двигаться дальше.

Я кивнула, соглашаясь, и мы все месте последовали за еще не далеко, но все же уковылявшим птенцом. Вот только, как и в случае с круглым домом, в какой-то момент мы оба почувствовали, что в воздухе резко что-то поменялось.

— Странно, — остановилась я. — Что-то не то.

— Да, — не менее озадаченно кивнул маг.

Мы вместе, не сговариваясь, развернулись и сделали шаг назад. И, как и в прошлый раз, ничто не вернулось назад и не поменялось. Но наши следы оставались на месте, и даже все еще видно было, куда прыгал Киса, уходя от нас.

— Подожди, — остановил меня Севейнел, когда я уже собралась возвращаться к прежнему маршруту. — Кажется, теперь я могу отправить вестник.

— А раньше не мог? — удивилась я. Ведьмам подобные средства связи были неподвластны, и я не представляла, как они действуют.

— Нет, не мог. Но я думал, это из-за расстояния, а теперь понимаю, что дело в другом. Что-то сдерживало магию вестника. Как защита в королевском дворце. Там тоже нельзя ни послать, ни получить вестник. — Эм… — скривился Севейнел, отпрянув. — И, кажется, сейчас начнется.

Что начнется, я поняла, когда Севу прямо из воздуха в руки стали сыпаться одна бумажка за другой. Пока маг воевал со столь многочисленными посланиями, я решила пойти дальше сама. Но, как обычно, мне не дали.

— Потом прочту, — зло буркнул он, запихивая все разнозветие бумажных клочков в карман и вновь хватая меня за руку. — Куда без меня собралась? Опять неприятности искать?

Ну как тут было не улыбнуться, тем более что те самые неприятности нашли нас через несколько шагов в виде прячущейся за очередным кустом, а при нашем приближении истерично завопившей и тут же бросившейся в сторону домов девочки лет шести.

Севейнел хотел было догнать ее, но я, как обычно, придержала.

— Нет, так ты ее еще больше напугаешь. Это деревня, не город, здесь никто тебя слушать не станет, если ты хоть на секунду покажешься им опасным. И титулом лучше не сверкать.

Сев кивнул, соглашаясь, и мы осторожно снова двинулись по направлению к деревне. Я на всякий случай закинула Злюку на шею, пряча тарпула под оленью шкуру, а маг засунул Зюзю себе за пазуху. Метла, как и положено, летела сама, хоть и получалось у нее это не совсем ровно и плавно.

До забора, окружающего ближайший дом, оставалось всего несколько метров, когда со стороны домов послышался шум, и нам навстречу вышла целая делегация. Первым топал высокий широкоплечий мужик с кожухом на голое тело и оглоблей в руках. Нет, штаны на нем были, но вот выше красовалась лишь голая волосатая грудь, усиленно намекающая, что гости мы незваные. Да и оглобля весьма красноречиво это подтверждала. Следом, еле поспевая за бугаем, ковылял старик, видимо, староста деревни, потому как именно он вел за руку перепуганную девочку, осчастливившую нас своим воплем. Дальше шла перепуганная молодая женщина, зябко кутающаяся в платок, видимо, мать малышки, ну и следом, на небольшом расстоянии, активно шушукаясь, семенили еще человек двадцать. Похоже, вся деревня в полном составе.

Увидев здоровяка, Севейнел тут же остановился и уже привычным движением задвинул меня себе за спину. А я не менее привычно выскочила вперед с другой стороны его спины.

— Не магичь, — еле успела шепнуть, видя, что маг уже собрался демонстрировать, что шутки с ним плохи.

— С миром идем — мира ждем, — слегка склонила я голову в приветственных словах, принятых в простых деревнях и селениях.

— Кто с миром принимаем, без мира прочь отправляем, — такими же традиционными словами ответил мне старик и, сунув руку девочки в ладонь стоящей рядом матери, вышел вперед. — Кто вы и откуда пришли в наше селение?

— Мы студенты магической академии, — ответил Севейнел. — Случайно, при сбое портала, перенеслись в этот лес и теперь спешим вернуться назад. Будем благодарны, если позволите переночевать в вашей деревне.

А отпрыск молодец, подумала я, не растерялся. Пусть и с моей подсказкой, но сообразил, как в чужом селении отвечать надо. Вот только реакция местных жителей на его слова мне не понравилась. Едва услышав про лес, они загомонили пуще прежнего, а сам староста стал подозрительно белого цвета.

Обернувшись на односельчан, старик прикрикнул на них, призывая к тишине и вновь повернулся к нам.

— Не поймите нас неправильно, но нам нужно посоветоваться. Пока проходите, но решение о вашем ночлеге будет принимать община.

Староста развернулся, и мы послушно отправились следом. Толпа селян, продолжая усиленно шушукаться, сначала пропустила нас, а потом тоже двинулась следом.

Нас привели к самому большому дому в центре деревни и, позволив войти в сени, усадили на лавку. В само жилое помещение не пустили, но туда большой толпой, предварительно поругавшись, начали заходить местные мужики. Судя по возрасту и той важности, с которой они шествовали мимо нас, это были главы семей.

Когда дверь за последним уже закрывалась, Злюка высунул из под шкуры свою любопытную мордочку и, став темно-коричневым под цвет закопченных стен, скользнул в щель.

Я только и успела приложить палец к губам, желая предупредить Севейнела, как тут же провалилась в темноту.

— Они не могут быть из леса! — вскричал один из присутствующих, еще до того как все мужики расселись по лавкам и табуретам в комнате с большим деревянным столом. Видимо, именно здесь происходили собрания общины, поскольку размещались деревенские, не выбирая мест. Словно делали это по старой привычке. Правда, и без казусов не обошлось. Несколько «глав» успели поругаться за места, а парочка даже подраться.

— Не кипятись, Брул, — остановил говорившего староста. Он уселся во главе большого стола и, по-видимому, ждал, пока все успокоятся.

Хоть комната и была большой, людей в нее набилось тоже немало. Из-за этого Злюка решил расположиться повыше, и мне были в большей степени видны лысые макушки, чем лица собравшихся.

— А ты что скажешь? — обратился староста к сидящему рядом с ним не менее древнему деду, когда гомон потихоньку утих, а присутствующие смогли более-менее расположиться в комнате.

— Лехова дочка хоть и мала, да врать не стала бы, — задумчиво потеребил тот бороду. — Да и пока вы на пришлых пялились да грязь за ними до избы старосты месили, я своего мальца послал глянуть, что там и как. — В комнате вмиг повисла тишина. Казалось, присутствующие даже дышать перестали в ожидании дальнейших слов. А дед кашлянул, вновь погладил бороду и все так же задумчиво продолжил: — До самого леса малой, конечно, не пошел, но следы рассмотрел хорошо. Оттуда они вышли, это точно.

— Может, и правда, — первым отмер рябой мужик, сидящий на другом конце стола. — Они сказали, что маги, может, на них запрет не действует.

— Парень, может, и маг, — ответил ему другой. — А то, что у девки метла, ты видел? Ведьма она, как есть ведьма.

— Не ведьма, — буркнул еще один. — Во что она одета, видели?

Мужики вновь загудели, видимо, вспоминая мой роскошнейший олений наряд, а затем все вместе повернули головыв сторону старосты. Тот тоже повернулся, уставившись на стену. Вот только Злюка, как назло, именно на этой стене и висел, и мне было не видно, что так усиленно рассматривали деревенские мужики на стене.

— А ведь и правда, — задумчиво положил подбородок на руку тот, что узнал во мне ведьму. — Но тогда кто они? И как из леса вышли?

— Шаманка она! — неожиданно громко выкрикнут тот, что в самом начале утверждал, что мы с Севом не могли выйти из леса. — Ворок только в том лесу водится и заветной границы не пересекает. А про сбившийся портал они врут. Не может портал сбиться.

— Ты-то откуда знаешь? — тут же засмеялся кто-то из другого конца комнаты. — Ты ж не маг, откуда тебе знать-то?

— Ну и что, что не маг? — возмущенно подскочил мужик с лавки. — Как не маг, так ничего не знаю, что ли? Да у меня еще дед в столицу ездил! Знаешь, сколько он мне всего рассказывал?

— Ну, началось, — закрыл лицо ладонями староста, а остальные кто устало выдохнул, кто просто начал тихонько посмеиваться.

— И нечего тут хихикать, — зло сверкнул глазами мужик. — Ни у кого из вас никто в столице не был, а у меня был. Поэтому я знаю, порталы сбоев не дают! А шаманы именно так и выглядят, как будто умертвие на ноги встало. Дед сам, лично, их видел. Тогда их делегация тоже к королю приезжала, и им столицу показывали. Они с духами общаются и все, что те прикажут, выполняют. Прикажут голым по улицам бегать, будут бегать. А прикажут убить кого, так те и задумываться не станут. Пойдут и прирежут молча.

— Да напугал, напугал, — хохоча, махнул сидящий рядом с говорившим рыжий бородач. — Ты ту девку-то видел? Там щелбан дай — и сразу переломится. Небось только шкуры и не дают упасть.

А вот это было обидно. Я, конечно, знала, что от деревенских румяных да пышнобоких девок отличалась, но это же не повод меня оскорблять. Ой, мужик, как бы ты не договорился языком-то своим колючим.

— Мое дело предупредить, — огрызнулся «любитель» шаманов. — А только от тех, кто сумел выйти из леса, я бы ничего хорошего не ждал.

— Тихо! — зло рявкнул староста, стукнув кулаком по столу, потому как и другие начали галдеть и спорить. — Слушай сюда, община. Деды наши и прадеды, и их прадеды завещали нам одно. Защищать людей от леса. Не пускать к нему никого, потому как кто в лес от Кузьмовской горы и до Хэй-реки зайдет, тот назад не воротится. Такой завет нам был дан?

— Такой, — хором прогудели общинники.

— И про то, что делать с теми, кто из леса сумел выйти, нам ничего сказано не было. Потому на ночь им остаться мы разрешим. Я в своем доме комнатку выделю. А дальше пусть идут на все четыре стороны, хоть назад в лес возвращаются. — Народ начал возмущаться, но староста быстро остановил галдящих, выставив вперед руку. — Но! Чтобы сами мы потом о своей беспечности не пожалели, ночью будем дежурить. Кто на улице, а кто и дома со мной останется. И если пришлые хоть в чем-то поведут себя подозрительно, обухом по голове и в речку. Я все сказал.

Миленько, икнула я про себя, а потом мысленно позвала Злюку, чтобы вернул меня назад.

И очень вовремя. Открыв глаза, я увидела, что Севейнел сидит на полу, с силой сжимая мои щиколотки.

— Угомони их, — еле слышно прорычал он, заметив, что я вновь вернулась в свое тело. — Или я их прямо здесь испепелю, и тебе придется дальше идти босиком.

— Цыц! — шикнула я на в очередной раз не вовремя расшалившиеся обмотки. Живая обувь оказалась самой шустрой и непослушной из всех моих творений, и только демоническая сила могла заставить их утихомириться. Если бы не она, даже не представляю, что сейчас было бы, особенно в свете того, что за решение приняли местные жители. Умирать от удара топора или тонуть в речке мне совсем не хотелось. Конечно, моя демоническая сила этого бы и не допустила, но зачем еще больше пугать местное население.

Коротко пересказав Севейнелу, о чем договорились на собрании местных глав семей, и поделившись секретом о том, каким образом это узнала, я принялась анализировать услышанное. Больше всего меня заинтересовал тот факт, что староста, говоря о лесе, из которого никто выйти не может, назвал те же самые ориентиры, что и леший в нашем договоре на схрон. Довольно странное совпадение. И если именно этот участок местные жители обходили стороной, то зачем лешему понадобилось мое обещание? Еще и с немалой отсрочкой. Все же леший что-то знал, а я, протухшая пиявка, за заботами о Севейнеле забыла допросить его с пристрастием. А ведь только за этим к лешему и пошла.

Скрипнула дверь, и повалившие из нее мужики тут же заполнили почти все сени. Быстро покидать помещение они не спешили, поскольку им еще нужно было одеться и обуться. Шум и гам заставили нас с Севейнелом несколько напрячься, зато это помогло Злюке благополучно вернуться ко мне, незаметно забравшись под оленью шкуру.

— Прошу, гости дорогие, — вышедший последним староста сделал приглашающий жест, заодно злобно зыркая на односельчан, потому как те никак не могли определиться, кто кого должен первым пропускать в дверях. — Шубы, обувь здесь можете оставлять. Даю слово хозяина, что их никто не тронет.

— К сожалению, это невозможно, — ответил Севейнел старосте до того, как я успела открыть рот. — Так уж получилось, что в данный момент оленья шкура — это единственная одежда у моей жены.

Я рот закрыла, староста открыл и тут же вновь закрыл, как и я, не сказав ни слова. Вот уж не знаю, что его больше удивило, то, что я только в одной шкуре, или то, что мы тут как бы муж и жена. Ведь сама я по-прежнему не была готова принять этот факт как свершившийся. Впрочем, как и то, что последние три года моей жизни были сплошным заблуждением.

Немного призадумавшись, староста решил, что лучшим в данном случае будет смущение и, попытавшись его изобразить, вновь махнул на дверь.

— Пусть так заходит, я Мошке скажу, она что-нибудь подберет из одежды.

Мошкой оказалась маленькая, сухонькая, но весьма шустрая струшка, которая по приказу старосты тут же приволокла мне комплект стандартно-деревенской одежды. Даже почти моего размера. Но как только я собралась в нее влезть,в комнатку, которую нам выделили, втиснулся Севейнел.

— Я вообще-то переодеваться собралась, — возмутилась я, забыв, что совести у магов нет и не было.

— Переодевайся, я тебе не мешаю, — проверив, чтобы нас никто не подслушал под дверью, ответил Севейнел. — Только скажи, что с фениксом делать? Я не могу его все время под рубашкой прятать. Слишком уж странным покажется, что я руки долго в одном положении держу.

После того как Севейнелу пришлось скинуть плащ и оставить его вместе с обувью в сенях, он действительно как-то неловко прижимал ладони к груди. И только после его слов я поняла, что таким образом он прикрывал сидящего у него под рубашкой птенца. Учитывая, что тот достиг уже немаленького размера, сделать это было не так-то и просто. И если Злюка мог свободно гулять по всему дому старосты, замаскировавшись под стены, то птенец такой особенностью похвастаться не мог. К тому же неизвестно, сколько времени он будет сидеть спокойно. Пока что феникс задремал, но что будет, когда он проснется?

— Показывать деревенским его точно нельзя, — пришли мы с Севейнелом к единому и одновременному выводу.

После небольшого перебора всех возможных вариантов остановились на том единственном, который пусть и с риском, но все же имел шанс на реализацию. Переодевшись в деревенскую одежду, в пылу обсуждения забыв, что собиралась мужественно стесняться, я соорудила из шкур некое подобие мешка, в который мы вдвоем с Севом осторожно переложили спящего Зюзю. В это же гнездо отправили сопротивляющегося Злюку, наказав ему в случае пробуждения феникса гладить его, одновременно подавая мне знак через нашу особую связь. Мотьку тоже было решено оставить в комнате на случай явления незваных гостей.

К тому моменту как мы справились, раздался стук в дверь, и нас позвали на ужин.

Вот уж не думала, что высиживание яйца может превратить меня в курицу-наседку. Но именно так я себя ощущала, сидя за столом и не чувствуя ни вкуса, ни запаха еды, а только и делая, что прислушиваясь, не раздаются ли какие-нибудь подозрительные звуки из-за двери, которая вела в выделенную нам комнату. Дошло до того, что Сев под предлогом того, что я сильно устала, извинился перед хозяевами и, нагло прихватив со стола миску с пирожками, поволок меня в комнату. Сидевшие с нами за столом староста со своей женой Мошкой лишь понимающе, но все равно растерянно покивали нам вслед. Боюсь даже представить, что они подумали.

Вернулись мы очень вовремя. Феникс действительно начал просыпаться и поглаживания Злюки его совершенно не устраивали. Зато миска с пирожками очень даже заинтересовала. Вот только выковыряв всю начинку, есть он ничего не стал, зато с удовольствием принялся за обследование комнаты. Вообще, тот факт, что за все время пребывания с нами, за исключением момента, когда птенец вытянул из меня практически всю силу, он ничего не ел, немного нервировал. Хотя бы потому, что лишний раз подтверждал догадку Севейнела. Зюзя — феникс.

Пока я следила за нашим подопечным богом, Севейнел решил разобрать прилетевшие ему вестники. И то, что отражалось на лице мага, говорило об одном. Известия он получил не самые лучшие.