Глава 11

Ночью мне снится сущее непотребство: по торсу Рейнира стекают тягучие масляные капли, а я за ними зачарованно наблюдаю, пресекая малейшую попытку парня натянуть рубаху. Все его доводы о приличиях отметаю — слишком уж чарующее зрелище. Из-за этого просыпаюсь не в самом благожелательном расположении духа — только эротических снов мне для полного счастья не хватало.

Соседки встают практически одновременно со мной. Ланиэль восторженно произносит:

— Арьяна, огромное спасибо тебе за амулет! Не знаю, как он работает, но я не помню, когда последний раз так легко просыпалась. Ройла нас будет ждать через двадцать минут, поэтому следует поторопиться.

— Идите без меня, — качаю головой я. — Рейнир, конечно, хорош, но не настолько, чтобы ради него плестись непонятно куда.

— Как знаешь, — пожимает плечами Ланиэль. — А ты, Юма?

— А вот я с удовольствием составлю тебе компанию! — воодушевленно заявляет та.

Поскольку я просыпаюсь на полчаса раньше запланированного времени, сажусь решать проблему с нежелательными сновидениями сразу же. Отыскиваю заготовку для ловца снов, нити, бусинки, перышки и толстую иглу, а затем приступаю к изготовлению. Все время, пока работаю, бормочу заговор на избавление от нежелательных снов: «Ветры могучие, всесильные, где бы вы ни были — за морями океанами, за горами высокими, в ярах глубоких — ко мне поспешите и словам моим внемлите. Заберите сны нежеланные, развейте их туманами в самых глубоких ущельях, в пропасть морскую окуните, чтоб ни следу, ни духу от них не осталось на матушке-земле. Чтоб во тьме рожденные они там и остались, на белый свет не являлись. Да будет так». Закончив, пристраиваю оберег у изголовья кровати и облегченно выдыхаю. Теперь можно не волноваться — Рейнира в моих снах больше не будет.

К возвращению девушек готовлю завтрак, так что, стоит им зайти в комнату, усаживаемся за стол. Слушаю восторженное обсуждение достоинств Рейнира и чувствую легкое сожаление, которое тут же прогоняю.

Закончив утреннюю пробежку, отправляемся всей группой на пару по истории. После сигнала к началу занятия в аудиторию входит невысокий мужчина, пухлый настолько, что кажется круглым. Он довольно интересно рассказывает нам о том, как было основано наше государство. А то, что он периодически с озабоченным выражением лица вытирает пот с лысины, добавляет происходящему забавную нотку.

Следующей парой у нас «Выживание и деятельность в экстремальных условиях». Убеждаю Юму, что меня не нужно провожать, ведь Лусан уже наверняка покинул территорию Академии Магии, но подруга настаивает. Обещает, что как только эта информация подтвердится, тогда и разрешит мне быть самостоятельной взрослой девочкой. Отвечаю «слушаюсь, мамочка», и мы начинаем смеяться. Заканчивается все тем, что я извиняюсь за свое упрямство и ссылаюсь на то, что мне просто неудобно ее напрягать. Юма заверяет меня, что ничего страшного и что я бы для нее сделала то же самое. С этим поспорить сложно.

Мастер Кер входит в аудиторию быстрым шагом. Дожидается, пока мы затихнем, и произносит:

— Сегодня мы с вами изучим, как ведет себя тот, кто попал в экстремальную ситуацию. Вне зависимости от того, как именно он оказался в этой ситуации, у него возникнет эмоциональная напряженность, то есть стресс. Чем сильнее будет стресс, тем больше ослабятся восприятие, внимание, ощущения, затормозятся мышление и память. Если напряжение будет очень большим, может появиться ощущение растерянности, беспомощности. Но вышесказанное справедливо для большинства, а есть также и те, кого стресс, наоборот, заставляет действовать эффективнее. Как же увеличить свои шансы перейти из первой категории во вторую?

Неуверенно поднимаю руку.

— Да, Арьяна.

— Составить план действий на любой случай жизни?

— Очень хорошо! Часто мы теряемся именно из-за того, что не знаем, как действовать. И если у нас будет четкое понимание, что делать в той или иной ситуации, появится больше шансов с ней справиться. Но для этого нам нужно вначале успокоиться. В экстремальной ситуации у вас может появиться чувство, что нужно срочно что-то делать, или могут нахлынуть панические настроения, но в любом случае, нужно сперва постараться успокоиться, ведь беспокойство мешает мыслить здраво. Кто знает, как можно успокоиться? Дарриэль?

— Можно использовать дыхательную гимнастику, замедляющую сердцебиение.

— Верно! Еще могут помочь самовнушение, самоубеждение, самоприказ. Когда у вас более-менее получится взять себя в руки, постарайтесь оценить ситуацию. Для начала постарайтесь определить, закончилось или нет опасное воздействие, создавшее экстремальную ситуацию, и вероятно ли его повторение. Возможно, вы находитесь в ситуации, угрожающей вашей жизни — в таком случае нужно подумать о том, как от этой угрозы избавиться. Оцените свое состояние здоровья и состояние здоровья тех, кто рядом — возможно, есть необходимость оказать первую помощь. Если рядом с вами есть тот, кто так же, как и вы, не потерял голову — можете подойти к нему и договориться, что нужно сделать в первую очередь. Помимо оценки количества тех, кому нужна ваша помощь, задумайтесь также о том, где вы сможете взять инструменты для оказания этой помощи: перевязочный материал, воду, медикаменты и так далее. Когда вы приняли решение, вам нужно начать действовать в соответствии с этим решением. Как вы думаете, что может помочь научиться действовать более эффективно? Жер?

— Потренироваться заранее?

— Верно, — улыбается преподаватель. А теперь давайте запишем, как можно распознать проявления стресса у окружающих. Итак…

После занятия дожидаюсь Юму, и мы идем вместе в столовую. Еще утром обсудили с ней этот момент и решили обедать со всеми, чтобы послушать сплетни. Если за Лусаном приходила служба безопасности, и его отстранили от занятий, наверняка это станет горячей темой для обсуждений.

Наш расчет оправдывается — пока я наслаждаюсь тушеной рыбой, а Юма уплетает котлеты, благодаря ее удивительно чуткому слуху она успевает услышать несколько версий того, что именно произошло в общежитии целителей. Все очевидцы сходятся во мнении, что вчера в комнату первокурсника, который жил один, пришли сотрудники службы безопасности, пробыли внутри примерно десять минут, а затем вышли вместе с первокурсником, который нес свои вещи. Мнения о количестве вещей и количестве безопасников разнились. Причины так же называли разные. Первая и самая популярная: Лусан соблазнил дочку градоначальника, и разгневанный отец заплатил безопасникам, чтобы те выдали ему негодяя. И что соблазнителя собираются заставить жениться на этой самой дочке. Второе по популярности объяснение, как ни странно, самое приближенное к правде: что он жульничал во время вступительных экзаменов. Правда вскрылась, вот парня и отчислили. Была еще версия, что Лусан, на самом деле, разыскиваемый преступник, но она оказалась не так популярна.

Из всего этого ясно, что амулет нашли, и Лусан больше не будет мне досаждать. Даже если не дойдет до суда, амулет у него совершенно точно отберут, а значит, он больше не сможет дурачить головы девушкам. Именно с этими радостными мыслями я и отправляюсь на следующее занятие.

Преподавателем Теории Магии оказывается высокий тощий старик с большим крючковатым носом и длинной седой бородой. В детстве я думала, что именно так и выглядят маги, но потом, конечно, выяснила, что не права. Тем удивительнее видеть, что передо мной стоит буквально олицетворение моих заблуждений.

— Называйте меня магистр Руфус, — произносит преподаватель. — Сегодня мы разберем, какие классификации магии существуют. Записывайте: «По области применения магию делят на целительскую, атакующую, защитную, бытовую, преобразующую и усиливающую. Целительской считается магия, которая используется для…»

Он настолько монотонно читает лекцию, что через какое-то время приходится приложить все силы, чтобы побороть зевоту. И я не в одиночестве — чем дольше длится пара, тем чаще слышатся зевки одногруппников. Похоже, этот предмет войдет в топ самых скучных. Делаю мысленную заметку: на следующем собрании узнать у куратора, можно ли сдать экзамены заранее — тратить время на столь нудное изложение нет ни малейшего желания.

Из аудитории выползаем сборищем сонных мух. Мысль о дневном сне манит и зовет, а вот идти на боевые искусства не хочется. Но довольно глупо надеяться, что преподаватель может каким-то образом не заметить, что студентов стало на треть меньше, так что собираюсь с силами и плетусь в тренировочный зал.

Спустя полчаса до меня доходит, что я совершенно забыла выпить обезболивающее, а действие того, что я приняла утром, уже закончилось. Приходится терпеть боль и усталость, и к концу занятия чувствую себя вымотанной.

Пока я, собрав крохи сил, отмываюсь под душем, одногруппники уже успевают уйти. Юмы так же поблизости не обнаруживается, так что начинаю медленное и осторожное продвижение в сторону общежития самостоятельно.

Становится грустно, что из-за Лусана я участвую в этих пытках, вместо того чтобы спокойно учиться на лекарку. Наверное, у них там физкультура какая-нибудь легкая, просто чтобы поддерживать мышцы в тонусе, а не так, как у нас. Да и анатомию я знаю — наверняка мне было бы там легче. Как же все болит! Если бы знала, что будет так, не уверена, что согласилась бы поступать на боевой факультет.

Неожиданно спотыкаюсь практически на ровном месте. Падаю на колени и руки, отчего их пронзает боль. Это оказывается последней каплей. Становится настолько жаль себя, так обидно из-за несправедливости, что невозможно больше сдерживаться. Но плакать публично нет никакого желания, поэтому, хоть рядом никого нет, все равно сворачиваю в сторону парка. Увидев метров через двадцать огромную разлапистую ель, залезаю под ее ветви, прижимаюсь боком к шершавому стволу и уже там даю волю слезам. Рыдаю от души, не стесняясь, давая выход напряжению, которое копилось внутри несколько дней. Понимаю, что мои текущие мысли, это скорее от того, что слишком много всего случилось, но именно сейчас мне хочется перестать притворяться сильной и признать, что мне не настолько легко все дается, как я надеялась.

Внезапно мои страдания прерывает знакомый голос:

— Привет! Я тут мимо проходил…

К счастью, до его прихода я уже успела выплеснуть самые сильные эмоции, так что попытка взять себя в руки почти получается. Почти — все еще никак не могу перестать всхлипывать. То, что он застал меня в таком виде, почему-то злит:

— Вот и прошел бы мимо! Не видишь, занята я?!

Рейнир обаятельно улыбается:

— Просто хотел уточнить причину страданий — а вдруг я могу чем-то помочь?

— Чем ты мне поможешь? — всхлипываю я.

— Если тебя кто-то обидел, могу побить этого обидчика.

— А если это я была неправа?

Он пожимает плечами:

— А какая разница? Красивые девушки не должны плакать.

Внутри меня все внезапно расцветает. Рейнир считает, что я красивая! Даю себе мысленный подзатыльник — может, он говорит так, чтобы меня утешить. И вообще, мало ли что он говорит… Но его участие озадачивает. Хочется нагрубить и оттолкнуть, но не могу — не так воспитана, чтобы платить злом за добро. А Рейнир, как ни крути, не прошел мимо, а предложил помощь. Вздыхаю:

— Никто меня не обидел. Накопилось просто. Еще и обезболивающее забыла выпить перед тренировкой. Да и упала…

— Упала? — в его взгляде появляется беспокойство. — Ударилась?

— Да там ничего серьезного, — отмахиваюсь я.

Рейнир подается ко мне и командует:

— Обхвати меня за плечи.

Сама не понимаю, почему подчиняюсь. Предпочитаю списать это на эффект неожиданности, а не на то, что просьба упала на благодатную почву, и я не смогла удержаться от того, чтобы дотронуться и стать ближе.

Рейнир подхватывает меня под спину и колени, а затем плавным движением достает из моего укрытия. Куда-то идет, держа меня на руках с таким видом, словно я ничего не вешу. И это безумно приятно.

— А куда ты?..

— Тут недалеко есть скамейка. Хочу осмотреть твои ушибы.

— О! — вот все, что мне удается выдавить в ответ.

Потом до меня доходит, как мы выглядим со стороны и какие сплетни поползут, если кто-то нас увидит, и я спешно начинаю шептать слова заговора на отвод глаз: «Отвод творю, заговариваю, заговор читаю, наговариваю. Пусть глаза явное не увидят, мимо пройдут, дела мои не увидят, не найдут. Как глаз слепой не видит ни явно, ни отъявно, так и меня, Арьяну, всякое око обойдет, меня не увидит, не найдет. Очи ваши в тумане, а ум и разум ваш в дурмане. Слово сказано, дело слеплено, слепым очам быть заповедано. Крепко слово. Верно дело. Да будет так».

Рейнир удивленно спрашивает:

— Ты ведьма?

— Да, — смотрю на пуговицу рубашки, не решаясь поднять взгляд, и, пожалуй, впервые беспокоюсь о том, как кто-то воспримет новость о том, что я ведьма.

— И что это был за заговор? — в его голосе нет страха или отвращения, зато слышится любопытство.

Наконец-то осмеливаюсь поднять взгляд. В его лице действительно нет других эмоций кроме удивления. Чувствую, словно внутри расслабляется сжавшаяся в напряжении пружина:

— Это отвод глаз. Не хочу, чтобы кто-то увидел нас вместе.

— Почему? — на этот раз он интересуется спокойно, без толики любопытства.

— А то ты сам не знаешь! — укоризненно качаю головой. — Если нас увидят вместе, обязательно напридумывают всякого. Это не нужно ни тебе, ни мне.

— Понятно, — произносит он с нечитаемым выражением лица.

Остальной путь проделываем в молчании. И это плохо, ведь у меня появляется время, чтобы осознать, что горячее тело, к которому я прижимаюсь, принадлежит Рейниру. Я могу почувствовать его запах — сугубо мужской с ноткой нагретого на солнце металла, горячего ветра и лесного костра. Ощутить стальную твердость мышц под руками. Услышать торопливое биение чужого сердца. А также вспомнить, по какому именно месту вчера стекала капля воды, и что под рубашкой скрывается обалденное тело.

Приходится впиться ногтями в ладонь, чтобы немного прийти в себя. Вместе с этим удивленно хмурюсь — странно, что это единственная боль, которую я испытываю. Раньше болело при малейшем движении, а сейчас разве что далекие отголоски. Может, Рейнир использует лечебную магию уже сейчас? Версию о том, что на меня так повлияла близость его тела, отбрасываю как несостоятельную — ну не настолько же я в него втрескалась?! Или настолько?

А еще ловлю себя на том, что чувствую себя сейчас в совершеннейшей безопасности. Как бывает только в детстве, когда окружающие взрослые кажутся мудрыми и всезнающими, а мир — огромным и неизведанным. Словно не может произойти ничего по-настоящему плохого. И это по-настоящему странно.

Мои размышления прерываются тем, что мы доходим до пункта нашего назначения. К счастью, скамейка расположена в довольно укромном уголке парка вдали от тропинок, так что я могу расслабиться. Отвод глаз, конечно, хорошая штука, но лучше не проверять его эффективность.

Усадив меня на скамейку, Рейнир опускается на корточки у моих ног. Удивленно смотрю на него сверху вниз — почему-то в таком положении он кажется особенно милым и беззащитным. А еще становится заметно, что у парня очень густые и красивые ресницы. Сосредотачиваюсь именно на этой мысли, а не на том, что расстояние между нашими губами настолько маленькое, что мне достаточно всего лишь немного наклониться, чтобы украсть чужой поцелуй.

— Протяни, пожалуйста, руки, — просит Рейнир.

— Зачем?

— Чтобы я смог тебя вылечить.

— А без этого никак? — прикасаться к объекту своего нездорового вожделения лишний раз совершенно не хочется.

— Никак, — улыбается Рейнир.

Осторожно выполняю его просьбу, рассматривая последствия падения — царапины и ссадины на внутренних сторонах ладоней. Он оборачивает мои ладони своими, и я чувствую шершавость его мозолей и тепло кожи. Парень у моих ног, наши соединенные руки, взгляд его внимательных светло-ореховых глаз, на донышке которых мне снова чудятся золотые искры — кажется, будто это для меня слишком. Хочется отстраниться и в панике убежать подальше. Притвориться, что это не мое сердце сейчас замирает и трепещет в груди.

Я бы не смогла сказать, сколько это длилось, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Мгновение? Вечность? Но я совершенно точно чувствую острое сожаление, когда он наконец-то отпускает мои ладони и встает:

— Я тебя подлечил. В будущем, если будешь испытывать настолько сильную боль, иди к целителям — не терпи.

Прислушиваюсь к себе. Впервые за последние дни у меня совершенно ничего не болит! Удивительное и почти забытое чувство. Невыразимо прекрасное!

— Спасибо! — с благодарностью произношу я.

— Обращайся, — усмехается Рейнир. — Пойдем?

— Нет, спасибо, — поспешно отказываюсь я. — Хочу еще немного посидеть тут, а ты иди.

— Не хочешь, чтобы нас видели вместе? — голос звучит сурово, но в глазах смешинки.

— Ага, — легко соглашаюсь я. — Спасибо за помощь и все такое, но тебе пора.

Рейнир в ответ смеется, и этот смех отзывается мурашками в самых неожиданных местах моего тела. Стоит парню скрыться за деревьями, судорожно втягиваю в себя воздух. Сама не заметила, как задержала дыхание. Понятно почему.

И отчего я все время с ним сталкиваюсь? Судьба? Или испытание на пути обретения силы? Кажется, и то, и другое.

Вечером, как и обещал, к нам в гости приходит Гант. Встречаем его вдвоем с Юмой, поскольку Ланиэль уже успела убежать на свидание.

Торт оказывается большим и вкусным, парень ведет себя ненавязчиво и постоянно смешит — так что, неплохо проводим время. Договариваемся иногда устраивать чаепития и обращаться, если что-то будет нужно. Расстаемся довольные друг другом.

Этой ночью сплю крепко, и снятся мне только приличные сны, чему я очень рада.