Глава 2

Если вечером я заснула в более-менее нормальном состоянии благодаря успокоительному настою, утром на меня вновь нахлынули эмоции. Стало настолько жалко себя, что снова принялась реветь. Слезы катятся, а я думаю, чем же я заслужила отношения с таким подонком. Почему я? Неужели выгляжу слишком доверчивой? Что со мной не так? Вокруг так много красивых девушек — почему же он выбрал меня? А почему я согласилась с ним встречаться? Как могла не рассмотреть его подлую натуру?

Из пучины страданий вырывает удивление из-за сползающего с меня на пол одеяла. Слезы мгновенно высыхают. Резко сажусь на кровати и осматриваюсь. Замечаю крыса, который вцепился зубами в край одеяла и тянет его по полу. Лапки на гладкой древесине периодически буксуют, но он мужественно продолжает свое нелегкое занятие и выглядит при этом настолько потешно, что меня разбирает смех. Хохочу так, что на глазах выступают слезы.

Спиритус взбирается по одеялу на кровать и тыкается мне в лицо своей мордочкой. Становится щекотно, отчего, уже почти успокоившись, снова начинаю хохотать. Получается остановиться только после того, как силы заканчиваются полностью. Почувствовав начинающуюся боль в мышцах живота, невольно охаю, что почему-то меня тоже веселит. Беру крыса на руки и нежно глажу мягкую серую шерстку:

— Спасибо, милый! Ты мне очень помог. Пойдем кормиться.

На кухне насыпаю в миску крыса корм из смеси злаков, а себе завариваю успокаивающий сбор. Аппетита нет, да и сил на готовку тоже, так что ограничиваюсь бутербродом и выхожу на веранду. Непривычно, что не нужно ничего зубрить, писать или повторять, а можно посидеть вот так — ничего не делая и не испытывая из-за этого уколов совести.

Допив чай, откидываюсь на спинку кресла. Ко мне на колени запрыгивает довольный Спиритус и ложится набок, подставляя свое сытое брюшко под мои пальцы. Лучи солнца пробиваются сквозь листья яблони, расцвечивая траву затейливым узором пятен. Ветерок легонько играет прядями волос. Пахнет свежескошенной травой, мятой и слегка розами, растущими в садике у соседки справа. Слушаю шуршание листьев, выкрики птиц, шум города и чувствую странное умиротворение. Мелькает мысль, что я переборщила с успокоительным, но тут же ее отбрасываю — уж лучше так, чем…

Из странного состояния, в которое я погрузилась, вырывает звонок во входную дверь. Осторожно перекладываю Спиритуса на кресло и неохотно плетусь открывать. На пороге вижу сияющую Юму, чья улыбка при виде меня моментально гаснет:

— Арьяна, что с тобой?

— Проходи, — усмехаюсь я.

Завариваю нам по большой кружке чая, ставлю на стол блюдце с печеньем, а затем вздыхаю:

— Ты была права насчет Лусана, а вот я — ошибалась.

— Что он сделал? — с подруги слетают остатки хорошего настроения, а в глазах появляется тревога.

Пытаюсь отстраниться от произошедших событий и перессказываю так, словно смотрю на них со стороны:

— Вчера хотела уйти с вечеринки пораньше и уже даже отошла от дома, но потом вспомнила о сумочке, которую оставила на кресле. Вернулась и, подходя к дому, услышала, как Лусан разговаривает с другом. И говорил он такие ужасные вещи, что я остановилась и под прикрытием кустов начала слушать, что еще он скажет. Вначале он рассказал о девушке, с которой переспал в ванной комнате во время вечеринки. И так буднично это произнес… Я была очень шокирована тем, что он мне изменяет, а потом…

— Что потом?

— А потом я узнала, что у него в родном городе есть девушка, которой он собирается сделать предложение. И на которой собирается жениться. Неудивительно, что он ездил туда каждые выходные.

— Обалдеть! И что ты?

— А что я? Развернулась и ушла. Смысл с ним ругаться? Только выставила бы себя еще большей дурой.

— И ты так просто это оставишь? — недоверчиво спрашивает Юма.

— Конечно же, нет, — хищно улыбаюсь я. — Я ему уже отомстила. Больше этот изменщик не сможет соврать ни одной особе женского пола — вместо лжи из его рта будет вылетать кваканье.

— Вот это да! — улыбается подруга. — Вот это я понимаю! Слушай! А он вообще знал, что ты ведьма?

Перебираю воспоминания и растерянно произношу:

— Ты знаешь, как-то к слову не приходилось… Он не знал!

Подруга начинает смеяться:

— Надо же! Вот это сюрприз для него будет!

Улыбаюсь:

— Да, такого он точно не ожидал.

— Как долго продлится действие твоего проклятья?

— В том-то и дело, что проведенный мной ритуал могу отменить либо я, либо ему придется обратиться к верховной ведьме, которая тоже не поможет. А до тех пор он так и будет квакать.

— Страшная ты женщина! Но не удивительно, что он не догадался — по твоему внешнему виду невозможно заподозрить, что ты — ведьма.

— Почему? — удивленно спрашиваю я.

— Ты же видела ведьм, у которых лавки, или тех, которые сидят в палатке на ярмарке? Они все старые, с бородавками и большим носом. А ты молодая и красивая.

— А! Ты про это? Да, есть такое. Но ты же не думала, что ведьмы старыми и рождаются?

— Как-то не задумывалась, — улыбается Юма.

— Открою тебе секрет: большинство ведьм используют качественный морок для смены внешности. На самом деле за внешностью старухи может скрываться красивая молодая девушка.

— А что такое морок?

— Что-то наподобие заклинания иллюзии, но действует немного иначе — иллюзия меняет внешний вид, а морок — восприятие того, кто смотрит. Он как бы подстраивается под ожидания человека, который смотрит. И разные люди увидят разных ведьм.

— А зачем вы это делаете?

— Ты же сама сказала — есть устоявшийся образ ведьмы. Если ты не похожа на настоящую ведьму, клиентов найти крайне сложно, и платят они крайне неохотно. Вот поэтому и хочу выучиться на целительницу — чтобы получить свидетельство, в котором будет написано, что я дипломированный специалист. Тогда будет не важно, какие именно силы я использую в лечении, и то, что я вообще-то ведьма.

— Звучит логично. Если это не секрет — а зачем вам шляпы?

Усмехаюсь:

— Хороший вопрос! Во-первых, для создания имиджа и потому, что от нас ждут, что мы будем в шляпе. Во-вторых, это очень удобный аксессуар — и от дождя защитит, и от солнца. А еще в ней можно что-нибудь хранить — от мелочей, которые обычно складываются в сумочку, до накопителей магической энергии и амулетов. А еще удобно за травами ходить — внутрь шляпы их можно засунуть довольно много. В-третьих, шляпа добавляет рост, отчего ведьма выглядит внушительнее и представительнее. Я в последнее не совсем верю, но моя бабушка эту фразу часто повторяет. И именно поэтому я свою шляпу оставила дома — не хочется лишних расспросов.

— А как же характер? — с любопытством спрашивает Юма.

— А что с характером? — переспрашиваю я.

— Правда ли, что ведьмы сварливые, несговорчивые, мстительные и коварные? По тебе не скажешь, но вдруг ты исключение.

— Уже забыла, как я отомстила Лусану? — усмехаюсь я. — Про мстительность — правда. У нас даже поговорка есть: «Я не злопамятная, просто злая и память у меня хорошая». Ведьмы никогда ничего не забывают — ни плохое, ни хорошее — и всегда платят той же монетой. Что касается остального — сварливыми и несговорчивыми нас обычно считают те, кто не может нас уговорить сделать то, что им нужно. Ты ведь понимаешь — люди, оборотни и прочие разумные бывают разными.

— Логично.

Наш разговор прерывает голодное бурчание моего желудка. Юма с подозрением спрашивает:

— Ты сегодня ела?

— Ела.

— И что ты ела?

— Бутерброд.

— Бутерброд?! А время ты видела? Уже четыре часа, а ты за весь день только бутерброд съела? Так не пойдет. Сиди здесь — я быстренько сбегаю в магазин и приготовлю что-нибудь вкусненькое.

Она подхватывается и, не слушая моих возражений, обувается и уходит.

После получасового отсутствия возвращается и протягивает мне мешочек с картошкой:

— Почисти, а я с мясом разберусь.

Пока я выполняю ее распоряжение, она вынимает из сумки кусок мяса, завернутого в вощеную бумагу, и нарезает его на тонкие полоски. Достает приправы, благо не в первый раз хозяйничает на моей кухне, и готовит смесь пряностей, соли и растительного масла. Тщательно обмазывает смесью мясо, затем читает заклинание маринования. Стоит отзвучать последнему слову, по кухне разливается аппетитный запах. Юма ждет, пока нагреется сковорода, выкладывает на нее мясо и поворачивается ко мне:

— Почистила?

— Да.

Она промывает клубни, разрезает на более мелкие части и складывает их в кастрюлю, заклинанием заставив воду закипеть, затем садится за стол и улыбается:

— Через двадцать минут еда будет готова.

— Ты никогда не думала о карьере повара? — привычно спрашиваю я.

— Не думала, — улыбается она. — Но моему будущему мужу очень повезет. Салат себе делать будешь?

Вздыхаю:

— Мне лень.

— Ты это брось! — сурово сдвигает брови Юма. — Людям нужно есть овощи. Это мы можем питаться исключительно мясом, и ничего нам не сделается, а вам нужно есть овощи и фрукты.

Вздыхаю, но покорно поднимаюсь и выуживаю из холодильного шкафа огурец и перо зеленого лука. Глядя, как я их старательно измельчаю, Юма интересуется:

— А почему Спиритуса не видно?

Спиритус! Подхватываюсь и бегу к двери веранды. Осторожно ее открываю и облегченно выдыхаю — крыс развалился на кресле пузом кверху и смотрит свои крысиные сны. Аккуратно забираю его и отношу в дом — если Спиритус подумает, что я о нем забыла, потом неделю будет дуться. Осторожно перекладываю питомца на его любимую подстилку и возвращаюсь к подруге:

— Я его чуть на веранде не забыла. Спасибо, что напомнила!

— Пожалуйста! — усмехается Юма. — Повезло тебе со мной.

— Очень! — искренне произношу я.

— Ты все-таки решила не ехать домой? — переводит подруга тему разговора.

— Да. Боюсь, как бы бабушка что-нибудь не учудила — может ведь и силой попытаться удержать. Заклинание какое-нибудь наложит, а пока буду разбираться, как его снять, опоздаю на экзамены. Лучше уж здесь пересижу. Я по ним всем очень соскучилась, но пока лучше не рисковать.

— Она настолько сильная ведьма?

— Да. Если ли бы бабушка захотела, могла бы войти в верховный круг, но она говорит, что не любит «все эти политики».

— Может, ты тогда ко мне поедешь? Мои будут рады.

— Спасибо за предложение, но я лучше здесь останусь.

— Ты точно уверена, что тебе не будет скучно? — хмурится подруга.

— Точно. Я люблю проводить время в одиночестве.

— Ну, смотри сама. Мне это сложно понять.

— Знаю, — улыбаюсь я. — Если бы я росла в окружении такого количества братьев, сестер, кузин и кузенов, я бы, возможно, тоже думала бы как ты.

После ужина Юма порывисто меня обнимает и произносит:

— Если передумаешь, можешь приехать в любое время. Ты же знаешь, мои родители любят гостей.

— Знаю, — улыбаюсь и прощаюсь.

Закрыв за подругой дверь, вспоминаю тот единственный раз, когда неосторожно согласилась поехать к ней на праздники. Как же я ошиблась, посчитав, что в деревне смогу отдохнуть от суеты города и насладиться тишиной. Будучи единственным ребенком в семье, я как-то не задумывалась о том, как это, когда детей много.

Стоило нам зайти в деревню, первый же встреченный нами мальчишка заорал:

— Юма приехала!

И убежал вглубь улицы, продолжая кричать. Мы прошли еще буквально десяток метров, когда к нам начали стекаться оборотни разных возрастов, треть из которых находилась в животной ипостаси. Уже через несколько минут нам пришлось остановиться из-за обилия желающих поприветствовать, обнять или лизнуть в нос не только Юму, но и меня. Потребовалось все мое самообладание, чтобы не убежать оттуда с паническими криками. Выручил нас громкий командный женский голос:

— Чего это вы удумали! Она же только с дороги! А ну кыш!

Толпа от нас отхлынула, и я смогла увидеть невысокую женщину, выглядящую, как постаревшая версия подруги — такую же рыжую и с лицом, усыпанным веснушками — ее мать. Она проводила нас в дом, накормила и отвела в комнату, где кроме нас обитали четыре сестры Юмы.

Дом оказался огромным, трехэтажным. Первый этаж, занятый под кухню и огромную гостиную, был построен из камня, а остальные этажи, на которых располагались спальни многочисленных обитателей — из дерева.

Оборотни меня ошеломили. Было что-то очень по-домашнему уютное в том, с какой теплотой они друг к другу относились, но я поняла, что не смогла бы жить среди такой концентрации живых существ — мне уже на вторые сутки захотелось где-нибудь затаиться, чтобы побыть в одиночестве. Я потратила целый день на поиски такого места, но куда бы я ни пошла, везде обнаруживала оборотней. Казалось, будто единственное место, в котором мне можно было побыть в одиночестве — туалет. У них даже вместо ванной комнаты была баня, в которой вечером мылись сперва девочки, потом мальчики, а уже после ужина — взрослые.

Больше я решила такой ошибки не совершать — за те дни я морально устала так, как не уставала за целую ночь, проведенную над домашними заданиями. Семья Юмы для меня оказалась слишком многочисленной, слишком шумной и слишком дружелюбной.

На ужин доела то, что осталось от обеда, а на завтрак — остатки сыра и колбасы, которые нашлись в холодильнике. Идти в продуктовую лавку не хотелось совершенно, и ради себя я бы поленилась, но вот Спиритуса оставить голодным совесть не позволила, поэтому все-таки пришлось заставить себя выйти из дома.

Когда доходит моя очередь оплачивать покупки, ищу в сумке кошелек и не нахожу. Внезапно прошибает пониманием, что его там нет — он забыт вместе с сумкой, которую я так и не забрала с вечеринки. Становится очень неловко. Извиняюсь перед продавщицей:

— Простите, но я, кажется, забыла кошелек дома. Я могу оставить корзину с покупками здесь, чтобы позже подойти и оплатить?

Я не то, чтобы вру, просто немного лукавлю — дома у меня есть небольшой запас наличных, пусть и без кошелька.

— Конечно, — кивает девушка.

— Не нужно! — раздается сзади властный голос. — Я все оплачу.

Оборачиваюсь и вижу того же парня, который спас меня от брызг. Растерянно произношу:

— Не стоит…

Не слушая возражений, он расплачивается за мои покупки и свой чай. Подхватываю корзинку, чтобы не мешать другим покупателям, оборачиваюсь с тем, чтобы поблагодарить незнакомца и спросить, как и когда я могу вернуть ему деньги, но рядом его не оказывается. Растерянно оглядываюсь по сторонам — его нигде нет. И как теперь быть с деньгами? Все произошло слишком быстро — я даже поблагодарить его не успела.

Пообедав, отправляюсь в дом старосты. И в очередной раз почему-то чувствую неловкость. Вроде бы по делу, но вроде бы и без приглашения.

На звук дверного звонка выглядывает служанка и говорит, что сейчас позовет молодую госпожу. Отговариваю ее и объясняю, что я не в гости, а всего лишь за сумкой, которую забыла вчера. Описываю пропажу, и служанка радостно улыбается:

— Ааа! Так мы ее нашли! Сейчас.

Уже через несколько минут мне возвращают мою собственность. Наличие денег в кошельке не проверяю — его подарила бабушка, и на нем сильнейшие заклинания от потери, кражи и злого внимания.

Спешить мне больше некуда, так что возвращаюсь домой более длинным путем, включающим окраину парка и городскую ратушу.

Я приехала в этот город осенью, в период, когда листья многочисленных кленов, растущих вдоль улиц, горели желтым, оранжевым и алым. Было так красиво, что я старалась побольше гулять вместо того, чтобы сидеть дома. Теперь мне понятно, почему Лусану это не нравилось, и он уговаривал побыть дома — на улице особо не соблазнишь. Потом наступила зима и у нас увеличилась учебная нагрузка. Мне пришлось в ускоренном темпе наверстывать знания, которые остальные получили во время обучения в школе, и стало не до романтики. В начале весны с учебой стало полегче, но меня снова потянуло на прогулки. И Юма всегда напрашивалась со мной, а вот Лусан составлял компанию не так уж часто. Я списывала его охлаждение на усталость от экзаменов, а оказывается… не хочу об этом думать.

Мысль перескакивает на сегодняшнего незнакомца и то, как же странно все получилось в магазине. Почему он за меня заплатил? Я бы могла оставить корзинку и вернуться позже. Может, подумал, что так быстрее сможет оплатить свою покупку и уйти? Не уверена. Если встречу его еще раз, нужно будет обязательно спросить. И обязательно вернуть деньги. Даже если для него эта сумма незначительна, не люблю оставаться в долгу.

Но до чего же странное совпадение! Кажется, будто город большой, а на деле…