Глава 11

Сегодня я не зря надела подарок Джея – платье действительно удачно скрывало мою неказистую, но удобную обувь. Мастерская, о которой говорил Джей, оказалась совсем недалеко, и пешая прогулка вновь была неизбежна. Здание оказалось двухэтажным, с витражными окнами и неброской, но завораживающей лепниной, которую можно было разглядеть лишь вблизи. Кованые узорчатые перила лестницы, ведущей ко входу, говорили об умелых руках владельца дома. Едва я взошла на верхнюю ступеньку, как дверь распахнула гномка приятной наружности. Миловидное личико сердечком, губки бантиком, русые волосы заплетены в толстую косу, уложенную короной на голове. – Доброго дня, госпожа. Проходите, пожалуйста. – Она указала на небольшой диванчик в приемной. – Мистер Гросс скоро освободится. Чаю, кофе, воды? – Нет, спасибо. Гномка уселась за свой стол и принялась что-то чертить. Через пять минут из кабинета вышел мужчина преклонных лет, худой и сутулый, с аурой обычного человека. А это редкость в наших краях! Государство Арвиэль когда-то было колыбелью эльфийской жизни. Считалось, что именно здесь располагался прорыв, через который их предки пришли в этот мир, уже заселенный людьми. Долгие годы шли войны за территории, люди не хотели отдавать свои земли. И хотя эльфы владели магией, недоступной человеку, их было немного, и они значительно проигрывали. В итоге их оттеснили к Пещерам Угхара, где они и обустроили свою жизнь. Но спустя несколько десятков лет стали образовываться новые прорывы, и полезла из них такая нечисть, что люди сами взмолились к эльфам о помощи. И вновь кровь дивного народа лилась реками, орошая земли. Но позже из нескольких новых прорывов явилась не нечисть, а гномы и альвы. Они оказали неоценимую помощь, и вскоре, если нечисть и осталась, то в незначительных количествах. Был заключен союз между людьми, эльфами, альвами и гномами, земли были поделены. Из-за малочисленности эльфы были рады любым расам, селившимся на их территориях, и создали для них максимально комфортные условия. Главным оставалось то, что у власти могли находиться только эльфы. И даже полукровки допускались на важные посты лишь за особые заслуги. Эльфы строго следили за чистотой крови, боясь полного исчезновения своей расы. А вот люди, переселившиеся на данные земли, были не столь избирательны. В итоге, даже в самом заурядном человеке, на первый взгляд лишенном магии или каких-либо признаков иных существ, все равно текла пусть и мизерная, но кровь чужой расы. Даже в моей, казалось бы, самой обычной деревушке, не сыскать ни одного чистокровного. А тут – человек без примесей! У меня аж руки зачесались изучить его, проследить историю рода, докопаться до истоков. Пришлось одернуть себя. – Госпожа Ровеган, если не ошибаюсь? – спросил меня человек с примесью гномьей крови, угадывавшейся лишь в коренастом телосложении. Однако ростом он был с меня, что говорило о сильном влиянии и других предков. – Вы угадали. – Мне незачем было гадать. Джерард достаточно красноречиво вас описал и был прав, сказав, что вас невозможно не заметить. – Мне галантно поцеловали руку, полагая, видимо, что сделали комплимент, но почему-то это покоробило меня. – Пройдемте. Мы вошли в просторный кабинет, заставленный резными статуэтками и скульптурами из металла. Настоящая выставка современного искусства. Я медленно продвигалась к столу, замирая перед каждым произведением искусства. Особенно заворожила меня альва воздушной стихии. Они обладали крыльями, сотворенными из потоков воздуха, невидимыми обычным зрением. Здесь же мастер изобразил девушку, прильнувшую руками к земле. Ее длинные волосы ниспадали волнами и скрывали лицо, а крылья, распахнутые, укрывали ее от чего-то неведомого сверху. Грубый и прочный металл создавал удивительно нежную и беззащитную атмосферу. – Ваши вкусы с Джерардом совпадают, – вдруг прошептали мне на ухо. – Что? – Он тоже частенько замирает именно перед этой скульптурой. Думаю, вы одинаково смотрите на этот мир. – Сомневаюсь, что мое мироощущение когда-либо совпадет с инкубьим. – О… Не думал, что вы настолько предвзято относитесь к расам. Я не знала, что ответить, ведь искренне считала что права. Но от меня ничего и не ждали. – Я давно знаю Джерарда и могу сказать, что он достаточно тонко чувствует. Да, это редкость среди них из-за образа жизни, воспитания, но, как говорится, и среди эльфов можно встретить ангибуса. Так что не будьте так опрометчивы в своих суждениях. По-моему, он к вам неравнодушен. "Да, неравнодушен, как к очень вкусной еде", – хотелось добавить мне, но я промолчала. – Давайте приступим, – перевела я тему. Подготовка документов не заняла много времени, и мы вместе с мистером Гроссом, который попросил называть его просто Мариссио, направились к академии, чтобы окончательно все утвердить. Сама я так и не удосужилась за все это время оценить степень запущенности теплицы. И при ближайшем рассмотрении этого разрушенного строения я подумала, что мастер откажется браться за работу по оговоренной ранее цене. – Легче будет все снести и отстроить заново, – сообщил мне Мариссио. – И как это повлияет на ранее оговоренную сумму? – Да никак, – удивил он меня. – Вот если бы вы настаивали сейчас на сохранении старой конструкции, я бы удвоил выставленный счет, – и мне довольно улыбнулись. – А так как я не слышу возражений, то ничего и не поменяется. Есть ли у вас возражения против обновленного дизайна? – спросили меня с хитрецой в голосе. – Нет-нет, все на ваше усмотрение, – поспешила я заверить собеседника. Хотя это и казалось несколько неправильным, мало ли куда заведет его фантазия. Но мы обсудили основные моменты того, как должны быть обустроены рабочие места и расположены грядки, и мне больше не о чем было волноваться. Мариссио пожелал остаться и получше обдумать возможные варианты постройки, мне же нужно было поспешить в актовый зал. Несмотря на то, что за все нововведения в воспитании и внешнем виде учениц отвечала магистр Фарея, официальные заявления должна была делать я, если только не возникало каких-либо неотложных дел. Я успела практически в последний момент, все уже ждали. Не спеша прошла к трибуне, где собрался весь преподавательский состав. – Приветствую всех. В связи с последними событиями было решено напомнить ученицам об уставе нашего учебного заведения. Отныне и впредь преподаватели будут следить за его исполнением. За нарушение устава ученицы будут подвергнуты наказанию. Здесь послышался ропот толпы, и почти шепотом по всем устам пронеслось слово «наказание». Думаю, для многих присутствующих это было в новинку. – Прошу тишины. Сейчас магистр Фарея зачитает некоторые выдержки из устава, которые были нарушены за последнюю неделю. Надеюсь, в дальнейшем мы избежим повторных инцидентов. На этот раз девушки молча переваривали мои слова. Однако я чувствовала ненавистные взгляды, и, несмотря на то, что я не была инициатором подобных мер и не имела никакого отношения к воспитанию учениц, во всяком случае пока, врагом стала именно я. Не магистр Фарея, не другие преподаватели, и конечно же не Джерард, из-за которого все и произошло, а я – новое лицо академии. Мало мне было распущенных слухов, теперь еще и ненависть учениц терпеть. И кто после такого захочет посещать мои занятия? Спасибо тебе, Джей. Он словно почувствовал мой взгляд и обаятельно улыбнулся, и я ощутила новую волну ненависти, исходящую от девушек. Тут-то меня и осенило, что именно раздражало меня в присутствии Джея в академии: не его поведение, не реакция окружающих, а то, что его стало слишком много и он все менял. Когда я начала этот роман, у меня было лишь одно правило – не позволять инкубу слишком влиять на мою жизнь, держать его на расстоянии. Мы никогда и никуда не ходили вместе, у него не было вещей и личного места в моем доме, только веранда. Наши встречи происходили примерно раз в неделю. Это были жаркие и, казалось бы, незабываемые ночи, наполненные волшебством. Нам было хорошо вместе, и первое время Джей пытался участить наши встречи и даже пару раз невзначай оставлял что-то внутри дома. Но я сразу же ставила его на место и напоминала об условиях наших отношений, о личных границах, которые он не должен нарушать, и тогда наш безмятежный роман мог продолжаться. Первое время инкуб бесновался и всячески пытался меня додавить – сначала страстные ночи перетекали в прекрасное утро, где мне приносили завтрак в постель, делали массаж и старались всячески угодить. А дальше будто бы незаметно он мог прилечь отдохнуть и остаться до следующего вечера, чтобы вновь продолжить развлекаться. Натренировалась я, конечно, не сразу, но все приходит с опытом и желанием отстаивать границы, так что еще на моменте массажа, когда Джей пытался усыпить мою бдительность, я все понимала и намекала, что ему пора и честь знать, а у меня и своих дел полно. После у нас случался очередной серьезный разговор, и мне приходилось напоминать, что если его что-то не устраивает, то дверь на выход всегда открыта. Инкуб злился, бесновался, но все равно возвращался. И вновь начинались хитрости и уловки. Однако однажды, когда я не слишком сдерживалась в выражениях, чтобы объяснить этому порождению похоти, что я не безграничный источник питания и пожизненного обеспечения, Джей не появлялся больше четырех месяцев. Я даже начала за него волноваться, но стойко гнала все лишние мысли. Понимала, что поступаю правильно и во благо себе. Инкуб нашел вкусный, а главное, питательный способ подзарядки. За счет того, что мой дом стоял на источнике, я быстро восстанавливалась, и для меня не составляло труда поддерживать отношения с инкубом, но всегда стоило помнить об отступном пути. Если я все же влюблюсь, то меня может спасти семейный рецепт по стиранию всех воспоминаний о Джее. И пока инкуб находился на расстоянии и ничего сильно не менял в моей жизни, я могла быть уверена, что зелье сотрет воспоминания так, что я и подвоха не почувствую. Но вот сейчас Джей начал влиять на мое окружение, вмешиваться в дела, вносить существенные изменения, и становилось трудно предсказать последствия выпитого зелья. После я могу почувствовать опустошенность и понять, что некоторые события навсегда исчезли из моей памяти. В таких случаях человек, сам того не понимая, зацикливается на этом и всячески пытается вернуть утраченное, в случае же с сильными магическими существами память начинает восстанавливаться, и тогда все опять возвращается. А может произойти и так, что зелье вовсе сотрет у меня из памяти эту отработку. Все же магия бывает непредсказуема и порой сама адаптируется под обстоятельства, и если Джей будет присутствовать в каждом мгновении, в каждом дне, оказывая ощутимое влияние, то зелью будет легче целиком и полностью стереть этот промежуток времени, заместив его чередой обыденных, но размытых воспоминаний. Тогда мозг словно не почувствует подвоха и не станет копаться в себе. Вот только странно, если я забуду одну из своих отработок, и это вдруг всплывет когда-нибудь, наводя на определенные мысли. Куда ни глянь, нынешнее присутствие Джея в моей жизни таило в себе реальную опасность точки невозврата наших отношений. Значит, стоит закончить начатое когда-то прямо сейчас и больше не надеяться на помощь зелья в будущем. С этими невеселыми мыслями я и покинула собрание, вернувшись к Мариссио. Мастер был явно воодушевлен предстоящей работой и планами, он с нескрываемым энтузиазмом рассказывал мне, что и как будет обустроено, я же лишь успевала кивать. В итоге Мариссио заметил мой настрой и, решил, что я человек практичный и предпочитаю видеть результат, а не слушать фантазии, так что достаточно легко отнесся к моему состоянию и распрощался со мной до завтра. Я же, наконец, смогла предоставить все сведения о будущей постройке Райе, и мы вместе распланировали расписание и дату начала занятий. Травоведение пришлось отложить на две недели, а занятия по целительству предполагалось начать уже со следующей. Райя обещала сегодня же сообщить ученицам о нововведениях и объявить набор групп. Я решила, что после сегодняшнего заявления это не самая лучшая затея и попросила отсрочить набор хотя бы до завтра. Сама же, хоть и дьявольски устала, приступила к воплощению своей давней затеи.