Глава 16

Мда мой подарок на день рождения превратил Луциана Дрейвентора в посмешище всей Академии, и он, естественно, пылал ко мне такой ненавистью, что, казалось, мог бы испепелить меня одним взглядом. Он избегал меня, как чумы, бросал на меня ледяные взгляды, полные презрения и ярости, и, по слухам, даже поклялся отомстить мне при первой же возможности. Что ж, я этого и добивалась. Или, по крайней мере, думала, что добивалась. — Плюс десять калорий за успешно вызванную ненависть аристократа, — мрачно прокомментировал Корнелиус, наблюдая за моими угрюмыми размышлениями. — И минус тысяча за то, что ты выглядишь так, будто сама не рада своему успеху. — Может быть, и так, — вздохнула я, глядя на букет роз, которые он когда-то мне подарил. Теперь они казались мне не просто символом его лжи, но и напоминанием о той мимолетной надежде, которую я позволила себе испытать. Несколько дней после инцидента с портретом Луциан действительно меня избегал. Но я замечала, как он исподтишка бросает на меня быстрые, изучающие взгляды. В его бирюзовых глазах больше не было той надменной уверенности, которую я привыкла видеть. Вместо этого там мелькало что-то похожее на… замешательство? Или даже… растерянность? Его друзья, Теодор и Кристофер, наоборот, не упускали случая, чтобы подколоть меня или бросить в мой адрес язвительное замечание. Они явно были недовольны тем, что я так "недостойно" обошлась с их драгоценным принцем. Однажды, проходя мимо их компании в коридоре, я услышала обрывок их разговора. — Ты должен что-то сделать с этой Лунариус, Луциан, — настаивал Теодор. — Она просто выходит за все рамки! — Да, ты же не можешь позволить ей так себя вести, — поддержал его Кристофер. — Она позорит тебя на всю Академию! Луциан молчал, нахмурившись и скрестив руки на груди. — Я знаю, — наконец пробормотал он. — Но… я не уверен, что знаю, как поступить. Его ответ меня удивил. Неужели он действительно сомневается? Неужели его ненависть не настолько сильна, как он пытается показать? — Ты же просто должен ее проучить, Луциан, — нетерпеливо сказал Теодор. — Напомнить ей ее место. — Ее место? — с какой-то странной горечью переспросил Луциан. — А где ее место, по-твоему? В тени твоей и моей славы? Теодор и Кристофер переглянулись в недоумении. — Ну… да, наверное, — неуверенно ответил Теодор. - просто осади ее. Пусть не думает, что может унижать тебя безнаказанно. Луциан вздохнул и отвернулся. — Я подумаю над этим, — бросил он через плечо и пошел прочь, оставив своих друзей в полном замешательстве. Этот разговор заставил меня задуматься. Может быть, за всей этой ледяной маской действительно скрывается что-то еще? Может быть, моя месть заставила его не только разозлиться, но и… переосмыслить что-то? Но тут же я одернула себя. Не стоит строить иллюзий. Он все еще ненавидит меня. Он все еще хочет выиграть свое дурацкое пари. Просто, возможно, он впервые столкнулся с тем, что его обычные методы воздействия на людей не работают со мной. Тем не менее, я заметила, что Луциан стал чаще на меня смотреть. Его взгляды больше не были полны лишь презрения и ненависти. В них появилось что-то новое. Что-то… изучающее? Иногда мне даже казалось, что в его бирюзовых глазах мелькает… любопытство. Однажды, когда я сидела в библиотеке, пытаясь сосредоточиться на учебнике по защитной магии (после того случая с летающими гирями профессор МакГрегор настоятельно рекомендовал мне уделить этому предмету особое внимание), я почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняв глаза, я увидела Луциана. Он стоял неподалеку, у одной из книжных полок, и смотрел прямо на меня. Наши взгляды встретились, и на мгновение между нами повисла тишина, наполненная каким-то странным напряжением. Затем он слегка нахмурился и быстро отвел взгляд, сделав вид, что увлеченно изучает корешок какой-то книги. Но я видела. Я видела эту мимолетную растерянность в его глазах. И это дало мне какую-то странную… надежду? Нет, снова эта глупая мысль. — Плюс двадцать калорий за неожиданный зрительный контакт с врагом, — пробормотал Корнелиус, дремавший рядом на столе. — И минус пятьсот за то, что ты опять начинаешь о чем-то мечтать. — Я не мечтаю, — огрызнулась я. — Я просто… наблюдаю. Но, признаться честно, я лгала. Где-то в глубине души я действительно надеялась. Надежда на то, что, может быть, все не так просто, как кажется. Что, может быть, за всей этой ненавистью и высокомерием скрывается что-то еще. Что-то, что позволит мне не просто отомстить ему, но и… понять его. Однако мои робкие надежды были жестоко разбиты уже на следующий день. Проходя мимо комнаты для тренировок, я случайно услышала разговор Луциана со своими друзьями. Они явно обсуждали меня. — Она просто невыносима, — с раздражением говорил Луциан. — Эта Лунариус… она постоянно меня провоцирует! — Ну а чего ты ожидал? — усмехнулся Теодор. — Ты же сам начал эту игру. — Да, но я не думал, что она окажется такой… упертой, — признался Луциан. — И такой… непредсказуемой. — Ты все еще собираешься пригласить ее на бал? — с сомнением спросил Кристофер. — После всего, что произошло? Луциан замолчал на мгновение. — Я не знаю, — наконец пробормотал он. — Пари есть пари. Но… я не уверен, что хочу этого. Мое сердце забилось быстрее. Неужели он действительно сомневается? Неужели он готов отказаться от своего пари? — Ты шутишь, Луциан? — возмутился Теодор. — Ты же не можешь просто так сдаться! Ты поставил на кон свою репутацию! — И тысячу золотых, — добавил Кристофер. Луциан вздохнул. — Я знаю. Но… дело не только в этом. Когда я начинал это пари… я думал, что это будет легко и забавно. Но… с Анабель все оказалось совсем не так. — Что ты имеешь в виду? — с любопытством спросил Теодор. Луциан снова замолчал, словно пытаясь подобрать нужные слова. — Она… она не такая, как все остальные девушки, которых я знаю. Она… настоящая. Она не пытается мне понравиться, не льстит мне, не восхищается моей красотой. Она просто… есть. И иногда… это меня раздражает. А иногда… это… привлекает. Мое сердце пропустило удар. Неужели он действительно это сказал? Неужели он действительно видит во мне что-то, кроме объекта для пари? — Ты влюбляешься, Луциан? — с насмешкой спросил Кристофер. Луциан резко повернулся к нему. — Не неси чушь! Я просто… запутался. Она меня бесит. Но… в то же время… Он замолчал, не договорив. Я стояла за дверью, прижавшись к холодной каменной стене, и пыталась переварить услышанное. Неужели это правда? Неужели Ледяной Принц действительно начал испытывать ко мне какие-то чувства? Пусть даже смешанные с раздражением и замешательством. — Ты просто должен выполнить пари, Луциан, — твердо сказал Теодор. — До бала осталось совсем немного времени. Ты должен пригласить ее и добиться своего. Иначе ты опозоришься перед всей Академией. Луциан вздохнул. — Я знаю. Ты прав. Пари есть пари. Я сделаю это. Но в его голосе не было той уверенности, которую я привыкла слышать. В нем звучала какая-то усталость и… обреченность? Я медленно отошла от двери, чувствуя, как внутри меня борются противоречивые чувства. С одной стороны, я была рада услышать, что он, возможно, действительно испытывает ко мне что-то. С другой стороны, я понимала, что все это может быть лишь частью его игры. Он все еще хочет выиграть пари. Он все еще хочет меня соблазнить. Но теперь я знала одно наверняка. Я больше не позволю ему играть со мной. Я буду играть по своим правилам. И если он думает, что сможет разбить мне сердце, то он глубоко ошибается. Потому что мое сердце уже было разбито. И теперь я собираюсь собрать его по кусочкам и использовать как оружие. Против него. И против всех тех, кто когда-либо пытался меня унизить. Весенний бал приближался. И мое представление только начиналось. — Плюс пятьдесят калорий за неожиданно услышанный разговор, — пробормотал Корнелиус, который каким-то образом оказался рядом. — И минус тысяча за то, что ты опять начинаешь строить какие-то иллюзии насчет этого нарцисса. — Я не строю иллюзий, Корнелиус, — твердо ответила я. — Я просто знаю, что игра только началась. И я собираюсь ее выиграть. По своим правилам.