Глава 24

Я сидела в темноте этой сырой, заброшенной хижины, прижимая Луциана к себе. Его дыхание было прерывистым, кожа горячей, а раны, оставленные Темным Существом, выглядели зловеще в тусклом свете. Мысли метались в голове, словно пойманные птицы: боль, унижение, страх, и, что самое странное, какая-то жгучая, необъяснимая нежность к этому самому принцу, который еще несколько часов назад раздавил мое сердце, словно старую букашку. — Плюс сто калорий за сострадание к врагу, Анабель, — прошептал Корнелиус, который каким-то чудом оказался рядом и теперь тихо сидел на бревне угасающего очага, его янтарные глаза сверкали в темноте. — И минус десять тысяч за полный отказ от логики. Ты сейчас что, серьезно его жалеешь? После всего? — Заткнись, кот, — прохрипела я, чувствуя, как дрожат мои руки, когда я пыталась остановить кровотечение на его плече. — Он спас меня. Он рисковал своей жизнью. А я… я не могу просто так его бросить. — Ну да, — проворчал Корнелиус. — А потом он снова тебя унизит. Это же Луциан Дрейвентор. Он не меняется. Его слова были острыми, как лезвие, и пронзили меня насквозь. Он был прав. Луциан не меняется. Он всегда будет самодовольным, надменным, жестоким. И этот момент близости, это его спасение… это, вероятно, лишь очередная его игра. Но почему тогда мое сердце так отчаянно цеплялось за эту хрупкую, нереальную надежду? Мы сидели так какое-то время. Дождь за окном не прекращался, стуча по крыше, словно миллионы крошечных барабанщиков. Луциан тяжело дышал. Я чувствовала, как его жар проникает сквозь мою одежду, согревая меня. В хижине царила зловещая тишина, нарушаемая лишь его прерывистым дыханием и моим собственным сердцебиением. Внезапно Луциан застонал. Его тело напряглось, и он попытался приподняться. — Луциан? Что с тобой? — испуганно спросила я, придерживая его. Его глаза медленно открылись. Они были затуманены болью, но в них светилась какая-то странная решимость. Он посмотрел на меня. — Анабель… — прошептал он. — Ты… ты должна идти. Я… я не хочу, чтобы ты видела меня таким. — Каким? — с недоумением спросила я. Его губы скривились в горькой усмешке. — Слабым. Уязвимым. Я… я почти проиграл. — Ты спас меня, Луциан, — твердо сказала я. — Ты рисковал своей жизнью. Ты не слаб. Он покачал головой. — Это все не имеет значения. Моя репутация… все… разрушено. Какое-то существо победило меня! Девушка закрыла меня собой! Я сжала его руку. — Репутация – это ничто. Главное – то, что у тебя внутри. Он посмотрел на меня с удивлением. — Ты… ты действительно так думаешь? — Да, Луциан. Я думаю. В его глазах промелькнуло что-то похожее на искру надежды. Он медленно протянул руку и осторожно коснулся моей щеки. Его пальцы были горячими. — Анабель… я… я так жалею. Обо всем. О пари. О тех словах. О том, что причинил тебе боль. Его голос был полон искреннего раскаяния. Я не верила своим ушам. Неужели этот самодовольный принц действительно способен на такое? Он медленно наклонился ко мне. Его взгляд был полон боли, сожаления и какой-то дикой, необузданной нежности. Губы почти касались моих. Я чувствовала его дыхание на своем лице. Мое сердце забилось в бешеном ритме. Неужели это происходит на самом деле? Неужели я действительно прощу его? И тут… я резко оттолкнула его. Боль от предательства, от публичного унижения на балу, от того, что он заставил меня поверить в сказку, а потом разбил мое сердце, все еще была слишком сильна. Я не могла простить ему это. Я не могла забыть. Мое сердце, истерзанное и израненное, не могло принять его. — Нет! — крикнула я, чувствуя, как голос срывается на крик. — Нет! Не смей меня трогать! Луциан отпрянул, его лицо исказилось от боли и недоумения. — Анабель… что ты…? — Что я?! — взорвалась я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна ярости. — Что я?! Ты смеешь спрашивать, что я?! Ты раскрошил мне сердце, Луциан! Ты использовал меня! Ты выставил меня на посмешище перед всей Академией! Ты думаешь, что одним своим "прости" сможешь все исправить?! Я вскочила на ноги, не обращая внимания на боль в теле, и начала метаться по хижине, словно пойманная в ловушку птица. — Я ненавижу тебя, Луциан Дрейвентор! — кричала я, и мой голос эхом разносился по маленькой хижине. — Я ненавижу тебя за то, что ты заставил меня поверить! За то, что ты заставил меня надеяться! За то, что ты такой… такой… Слова застряли у меня в горле. Я была готова разорвать его на части. Луциан лежал на полу, его глаза были закрыты, а лицо было бледным и измученным. Он не отвечал. Он просто слушал мои крики, принимая на себя всю мою боль, всю мою ярость. — Ты чудовище! — выплюнула я, чувствуя, как слезы душат меня. — Чудовище в красивой обертке! Я никогда тебе не прощу! Никогда! Оставь меня в покое! Уходи! Уходи отсюда! Я указала на дверь, которая вела в бушующую темноту и ливень. Луциан медленно открыл глаза и посмотрел на меня. В его бирюзовых глазах стояли слезы. Настоящие слезы. Он медленно, с трудом поднялся на ноги. — Анабель… — прошептал он, его голос дрожал. — Я… я понимаю. Я заслужил это. Но… я не могу уйти. Я не оставлю тебя одну в этом лесу. — Плюс двести калорий за драматический монолог, — пробормотал Корнелиус, который, кажется, был в восторге от развернувшейся перед ним драмы. — И минус тысяча за то, что ты, кажется, опять загнала себя в тупик. Он не уйдет. И ты не сможешь его заставить. Я посмотрела на Луциана. Он стоял там, избитый, раненый, но полный решимости. Он действительно не собирался уходить. И это сводило меня с ума. — Почему ты не уйдешь?! — в отчаянии воскликнула я. — Почему ты не оставишь меня в покое?! — Потому что я не могу, Анабель, — тихо ответил он. — Потому что… я люблю тебя. Его слова прозвучали как раскат грома. Я замерла, не веря своим ушам. Он… он только что сказал, что любит меня? После всего? После того, как я унизила его? В этот момент, когда его слова еще висели в воздухе, а боль и ярость боролись внутри меня, случилось нечто совершенно неожиданное. Прямо посреди хижины, в самой ее глубине, где был потухший очаг, внезапно возникло мерцающее, призрачное сияние. Оно начало пульсировать, словно живое, разгоняя тьму и сырость. И из этого сияния начал проявляться образ. Образ. Мой образ. Образ Ирины Васильевой. Я стояла там, в своем прежнем теле. Длинные платиновые волосы, идеально уложенные. Глаза цвета морской волны. Точеная фигурка. Идеальные пропорции. Я была одета в свое любимое шелковое платье, а на лице играла та самая, высокомерная, самодовольная улыбка, которая всегда была моей визитной картокой. "Ирина Васильева", — прошептала я, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Образ улыбнулся. Его улыбка была холодной и манящей. "Анабель, — прозвучал ее голос. Мой голос. Такой же чистый, такой же мелодичный, каким я его помнила. — Ты устала. Ты хочешь вернуться домой. Туда, где ты была королевой. Туда, где тебя любили и восхищались тобой. Где не было боли, унижений и этих… лишних килограммов." Я чувствовала, как меня тянет к этому образу. К этому Порталу в мое прошлое. Туда, где все было просто, понятно и безопасно. Где не было Луциана Дрейвентора, который мог бы разбить мне сердце. Где не было этого тела, которое я так ненавидела. "Иди ко мне, Анабель, — шептал образ Ирины. — Это твой шанс. Последний шанс. Вернуться к себе. К своей истинной жизни." Я медленно, словно зомби, потянула руку к мерцающему Порталу. Мои ноги сами несли меня вперед. Я чувствовала, как меня затягивает эта манящая пустота, обещающая избавление от всех страданий. — Анабель! Нет! — прозвучал голос Луциана, полный ужаса. Он, казалось, собрал последние силы. Он бросился ко мне, хромая, пытаясь остановить меня. Его глаза были широко раскрыты от страха. Он видел Портал, видел образ Ирины, но не понимал, что это такое. Он видел только, как я ухожу. Ухожу навсегда. — Анабель, это ловушка! — крикнул он, его голос дрожал. — Не ходи туда! Это опасно! Но я уже почти была у Портала. Моя рука почти коснулась образа Ирины. — Я хочу домой! — прошептала я, и слезы хлынули из моих глаз. — Я хочу вернуться! Луциан, видя, что я не слушаю, и понимая, что теряет меня, собрал все свои оставшиеся силы, несмотря на ранение. Он поднял руку, его палочка засветилась ярким, ослепительным светом. — Нет! — прокричал он, и его голос был полон отчаяния. — Я не позволю тебе уйти! Я не позволю тебе погибнуть! И он направил на Портал мощное, но неконтролируемое заклинание. Свет ударил в мерцающий образ Ирины. Раздался оглушительный взрыв. Портал, образ Ирины – все это разлетелось на тысячи осколков света, которые мгновенно растворились в воздухе, оставив после себя лишь мерцающие отголоски магии и тяжелый запах озона. Я стояла, как громом пораженная, не в силах пошевелиться. Мое прошлое исчезло. Мой шанс вернуться домой… он исчез. По вине Луциана. В этот момент вся боль, все отчаяние, вся ярость, которые я испытывала, обрушились на меня с новой силой. Он отнял у меня последний шанс! Он запер меня в этом теле! В этом мире! С ним! Я повернулась к Луциану. В его глазах я увидела облегчение, смешанное со страхом. Он спас меня. По его мнению. А по моему – он меня уничтожил. — Ты! — прорычала я, чувствуя, как голос срывается на крик. — Ты… что ты наделал?! Он отступил, его лицо побледнело. — Анабель… я… я думал, это ловушка. Я хотел спасти тебя. — Спасти?! — взорвалась я, бросаясь на него. Я била его кулаками по груди, по плечам, по лицу, не обращая внимания на боль в руках. — Ты уничтожил мой шанс! Ты отнял у меня все! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Луциан, ослабленный ранениями, позволял мне бить себя. Он не сопротивлялся. Он смотрел на меня с болью, но и с пониманием. В его глазах читалось осознание того, какую чудовищную ошибку он совершил. Я била его, кричала, плакала. Все мои силы, весь мой гнев выплескивались наружу. Я чувствовала, как внутри меня все горит, как я задыхаюсь от ярости и бессилия. И тут… он резко притянул меня к себе. Его губы накрыли мои. Поцелуй. Дикий. Страстный. Отчаянный. Он был полон боли, прощения и необъяснимой тяги, которая связывала нас. Я чувствовала его боль, его раскаяние, его любовь. И в этот момент я поняла, что, несмотря на все, я не могу его отпустить. Но потом… реальность снова ударила меня под дых. Вся боль, весь гнев, все унижение снова нахлынули на меня. Я вспомнила пари. Вспомнила червяка. Вспомнила его смех. Я резко оттолкнула его. — Нет! — прохрипела я, вытирая губы. — Нет! Ты не достоин меня! Ты разбил мне сердце! Оставь меня в покое! Уходи! Уходи отсюда! Я не хочу тебя видеть! Никогда! Луциан, подавленный моими словами, медленно встал. Его лицо было бледным, его глаза были полны боли и отчаяния. Он посмотрел на меня в последний раз, словно пытаясь что-то сказать, но не смог. И, не говоря ни слова, он ушел из хижины, оставив меня одну, охваченную бурей противоречивых чувств. Я упала на пол, дрожа всем телом. Вокруг царила темнота, нарушаемая лишь шумом дождя за окном. Я была одна. Совершенно одна. Запертая в этом теле. В этом мире. Без надежды на спасение. И с сердцем, которое было разбито на миллионы мелких осколков. "Плюс десять тысяч калорий за отчаяние, Анабель, — прошептал Корнелиус, его голос был на удивление мягким. — И минус бесконечность за то, что ты, кажется, только что потеряла веру в человечество. Но не сдавайся. Ты сильная. Ты справишься." Я не слышала его слов. Я ничего не слышала, кроме шума дождя и стука собственного сердца. И в этот момент я поняла. Я ненавижу его. Не просто ненавижу. Я презираю его. И я отомщу. Отомщу так, как никто и никогда не мстил. И этот бал, этот червяк, этот его смех, этот разрушенный портал… он станет началом его конца. А также моей новой, жестокой игры. И теперь у меня нет ничего, что я могла бы потерять.