Глава 26

Весенний бал Весенний бал. Да-да-да, очередной бал. Академия любит пафосные вечеринки, где каждый меряется... платьями и смокингами. Бал. Это слово теперь звучало для меня не как предвестник пытки, а как торжество. Триумф. Идеальная возможность для того, чтобы окончательно добить Ледяного Принца и показать ему, что я прекрасно живу без его фальшивого внимания. Рагнар, мой оборотень, был идеальным спутником — диким, искренним, совершенно не озабоченным глупыми предрассудками. С ним я чувствовала себя свободной, желанной, настоящей. А Луциан... Луциан пусть захлебывается своей ревностью. За последние два дня я проигрывала этот вечер в голове сотни раз. Каждый жест, каждый взгляд, каждое движение было продумано до мелочей. Я хотела, чтобы Луциан почувствовал себя жалким червяком, ползающим у моих ног. Хотела, чтобы он понял — я больше не та наивная девчонка, которая бежала за ним, как щенок. Теперь я — хищница, и сегодня он станет моей добычей. — Плюс сто калорий за прекрасно спланированный выход, — промурлыкал Корнелиус, когда я в очередной раз примеряла свое платье-хамелеон, которое теперь казалось мне лучшим нарядом на свете. Оно меняло цвета, словно мое настроение, отражая всю сложность моей натуры. — И минус ноль за уверенность. Ты сегодня будешь неотразима. Даже в своих 120 килограммах. — Заткнись, кот, — пробормотала я, улыбаясь своему отражению. — Главное, чтобы он это оценил. Он, а не кто-то другой. Корнелиус фыркнул и начал умываться лапой. — А ты уверена, что этот твой оборотень — правильный выбор? По-моему, от него за версту несет дикостью и... опасностью. — Именно поэтому он и идеален, — ответила я, поправляя декольте. — Луциан привык к покорным куколкам вроде Селестины. А Рагнар — это стихия. Неприручаемая сила природы. — Ну-ну, — скептически мурлыкнул кот. — Только не жалуйся потом, если эта "сила природы" решит тебя съесть. В прямом смысле. Я проигнорировала его предупреждение. Корнелиус всегда был чересчур осторожным. А сегодня вечером мне нужна была не осторожность, а безумие. Рагнар ждал меня у входа в Большой зал. Он был одет в простой, но очень элегантный костюм из темной кожи, который выгодно подчеркивал его атлетическую фигуру. Его волосы были слегка растрепаны, а в золотых глазах горели дикие огни. Увидев меня, он широко улыбнулся, и эта улыбка была такой искренней, такой теплой, что мое сердце невольно дрогнуло. — Анабель, ты прекрасна, — произнес он, и его голос был низким, бархатным. Он протянул мне руку, и я вложила свою ладонь в его. Его кожа была горячей, словно угольки. — Ты тоже очень... презентабелен, Рагнар, — ответила я, чувствуя легкое волнение. На самом деле он выглядел потрясающе. Не той холеной красотой, которой славился Луциан, а чем-то более первобытным, магнетическим. От него веяло силой и свободой — тем, чего мне так не хватало в этих душных академических стенах. — Готова устроить представление? — шепнул он, наклонившись ко мне так близко, что я почувствовала запах его кожи — древесный, с нотками дикой мяты. — Более чем, — ответила я, выпрямляя плечи. Мы вошли в зал, и я сразу почувствовала на себе сотни взглядов. Мое платье мгновенно вспыхнуло ярко-красным, словно предупреждая о надвигающейся буре. Шепот пронесся по залу, но на этот раз я не чувствовала стыда. Только гордость. Я шла с высоко поднятой головой, чувствуя себя настоящей королевой. Большой зал был украшен с присущей Академии роскошью. Тысячи свечей парили в воздухе, отбрасывая золотистые блики на стены, увитые живыми цветами, которые медленно меняли свои оттенки в такт музыке. Хрустальные люстры переливались всеми цветами радуги, а пол, отполированный до зеркального блеска, отражал кружащиеся пары. — О, смотрите, Толстопопкина пришла! — раздался чей-то ехидный шепот. — И с кем! Это же этот... оборотень! — Она явно решила устроить шоу! — Интересно, он ее не съест случайно во время танца? Смешки и злобные комментарии сыпались со всех сторон, но я игнорировала их. Мое внимание было приковано к одной точке в центре зала. К Луциану. Он стоял там, в окружении своих дружков и Селестины, которая висела у него на руке, словно липкая водоросль. Селестина была одета в нежно-голубое платье, которое идеально сочеталось с ее платиновыми волосами и делало ее похожей на фарфоровую куклу. Луциан был безупречен, как всегда — в строгом черном фраке, с идеально уложенными волосами и той самой надменной улыбкой на губах. Но, увидев меня с Рагнаром, он замер. Его улыбка исчезла, а бирюзовые глаза широко раскрылись от шока и... ревности. Да, это была она, чистая, незамутненная ревность, которая буквально сочилась из него, как яд. "Получи, принц", — мысленно усмехнулась я. — "Это тебе за все. За пари. За червяка. За разбитое сердце." Рагнар крепко сжал мою руку. — Кажется, мы привлекли всеобщее внимание, — прошептал он, и в его голосе прозвучали нотки веселья. — Это только начало, Рагнар, — ответила я, не отрывая взгляда от Луциана. Мы направились к центру зала, словно два хищника, вышедшие на охоту. Я чувствовала себя царицей бала. Мое платье переливалось от алого к золотому, затем к глубокому фиолетовому, отражая мои эмоции. Луциан не мог оторвать от нас глаз. Его лицо наливалось краской, а губы были сжаты в тонкую ниточку. Селестина что-то шептала ему на ухо, но он ее не слышал. Он видел только нас. — Дрейвентор выглядит так, словно готов убить, — тихо рассмеялся Рагнар. — Мне это нравится. — А мне нравится, что он страдает, — призналась я, удивившись собственной жестокости. Музыка заиграла, и пары начали кружиться в вальсе. Мелодия была нежной, романтичной, но в ней слышались и тревожные нотки — словно предвещая грядущую бурю. Рагнар протянул мне руку. — Позволь пригласить тебя на танец, Анабель. — С удовольствием, Рагнар, — ответила я, чувствуя прилив энергии. Мы начали танцевать. Рагнар вел меня уверенно и грациозно, его движения были плавными, сильными, полными дикой энергии. Я чувствовала себя с ним легко и свободно, словно летела в воздухе. Мое платье переливалось всеми цветами, словно живой огонь. Мы двигались так синхронно, что казалось, читаем мысли друг друга. — Ты прекрасно танцуешь, — прошептал он, прижимая меня ближе к себе. — Ты тоже, — ответила я, наслаждаясь ощущением его сильных рук. Танец с Рагнаром кардинально отличался от всех танцев с другими партнерами. В нем была страсть, дикость, что-то первобытное и захватывающее. Он не следовал строгим правилам бального этикета — он танцевал так, как чувствовал, и это было невероятно. Я посмотрела на Луциана. Он стоял у стены, его глаза были прикованы к нам. Он не танцевал. Он просто смотрел. И в его взгляде читалась такая мука, такая ярость, что мне стало даже немного жаль его. Но только немного. Селестина пыталась привлечь его внимание, кокетливо поправляя локон или касаясь его руки, но Луциан был словно заворожен. Его взгляд не отрывался от нас ни на секунду. — Кажется, Луциан тебя ревнует, — прошептал Рагнар, слегка усмехаясь. — Понятия не имею, — соврала я. — Мне плевать. Конечно, мне было не плевать. Каждый взгляд Луциана был как маленькая победа. Каждая гримаса боли на его лице — как бальзам на мою израненную душу. Я хотела, чтобы он страдал. Хотела, чтобы он почувствовал хотя бы долю той боли, которую причинил мне. Мы танцевали долго, не обращая внимания на окружающих. Рагнар рассказывал мне смешные истории о своей стае, шептал комплименты, а я смеялась, чувствуя себя самой счастливой ведьмой на свете. В его обществе я забывала о своих комплексах, о злых языках, обо всем, что отравляло мне жизнь в Академии. — Знаешь, — сказал он, кружа меня в очередном па, — ты совсем не такая, как другие ведьмы. В тебе есть что-то... дикое. Настоящее. — А ты не такой, как другие оборотни, — ответила я. — В тебе есть благородство. Мы улыбнулись друг другу, и на мгновение показалось, что между нами действительно что-то есть. Не просто взаимная выгода и желание разозлить Луциана, а что-то более глубокое. Но это мгновение длилось недолго. И тут Луциан не выдержал. Он резко шагнул вперед, направляясь прямо к нам. Его лицо было искажено от гнева, а в бирюзовых глазах полыхал холодный огонь. — Лунариус! — прорычал он. — Мне нужно с тобой поговорить! Сейчас же! Рагнар остановился и повернулся к Луциану. В его золотых глазах вспыхнули хищные огоньки. Воздух вокруг нас словно наэлектризовался. — Она занята, Дрейвентор, — произнес он, его голос был низким и угрожающим. — Мы танцуем. — Она танцует со мной! — прорычал Луциан, подходя еще ближе. — И у меня к ней срочное дело! — Срочное дело? — с усмешкой переспросил Рагнар. — Или ты просто не можешь смириться с тем, что она выбрала меня, а не тебя, Ледяной Принц? Музыка вдруг стихла. Пары перестали танцевать, образуя вокруг нас любопытный круг. Все студенты замерли, предчувствуя скандал. В воздухе повисло напряжение, которое можно было потрогать руками. Воздух заискрился от невысказанной угрозы. — Господа, прошу вас... — попытался вмешаться кто-то из учителей. — Рагнар, Анабель, не стоит устраивать сцену, — появился профессор МакГрегор, который материализовался словно из-под земли. Его обычно спокойное лицо было встревожено. — Это бал, а не поле для дуэли. Но было уже поздно. Страсти накалились до предела. — Ты не смеешь так говорить! — прорычал Луциан, и его палочка засветилась ярким, ослепительным светом. — А ты не смеешь приказывать ей! — ответил Рагнар, и вокруг него появилась едва заметная золотистая аура. Я почувствовала, как между ними нарастает магическое напряжение. Они были готовы сразиться прямо здесь, на балу, не обращая внимания на окружающих. Их магия пульсировала в воздухе, создавая почти осязаемые волны силы. — Стойте! — крикнула я, чувствуя, как паника охватывает меня. — Не стоит этого делать! Но они меня не слышали. Их взгляды были прикованы друг к другу, полные ненависти и вызова. Два альфа-самца, готовые драться насмерть за право обладать самкой. Именно так они на меня и смотрели — как на приз, а не как на личность. И тут... произошло нечто совершенно неожиданное. Рагнар, вместо того чтобы атаковать Луциана магией, вдруг резко притянул меня к себе. Его лицо приблизилось к моему, и я почувствовала его дыхание на своей коже. В его золотых глазах горел дикий огонь — не страсти, а чего-то более темного. Животного. — Ты моя, Анабель, — прорычал он, и в его голосе прозвучало что-то первобытное, хищное. — Ты принадлежишь мне. И я увидела, как его клыки выдвинулись, становясь длиннее и острее. Его лицо начало меняться, черты грубели, а в глазах появился волчий блеск. Он терял человеческий облик прямо у меня на глазах. И он резко наклонился, чтобы... укусить меня. В плечо. Лапа с когтями рванула мое платье, оставив длинные разрезы на ткани. Я в ужасе вскрикнула. Его зубы были острыми, как кинжалы, и я почувствовала, как они касаются моей кожи. Мое сердце забилось в бешеном ритме. Он собирался обратить меня! Он собирался сделать меня такой же, как он! В этот момент я поняла, насколько была наивна, думая, что могу контролировать дикую силу. — Нет! — прорычал Луциан. Он бросился на Рагнара, не раздумывая ни секунды. Его палочка засветилась ярким светом, и мощное заклинание ударило в оборотня, отбросив его от меня. Рагнар отпустил меня и с рычанием обернулся к Луциану. Битва была яростной и беспощадной. Магические разряды сотрясали зал, древние зеркала трескались, мебель разлеталась в щепки, а студенты в панике разбегались в разные стороны. Кто-то кричал, кто-то плакал, а преподаватели пытались навести порядок. Луциан и Рагнар сражались не на жизнь, а на смерть. Луциан использовал свою изящную, но мощную аристократическую магию — элегантные заклинания, которые были красивы и смертоносны одновременно. Рагнар отвечал дикой, необузданной силой оборотня, его движения были быстрыми, непредсказуемыми. Они были как две стихии, столкнувшиеся в смертельной схватке. Я наблюдала за всем этим с ужасом. Я не могла пошевелиться, мое тело словно парализовало. Я видела, как они наносят друг другу удары, как их магия сталкивается, создавая оглушительные взрывы. И понимала — это все из-за меня. Это я довела ситуацию до такого абсурда. В какой-то момент Рагнар, воспользовавшись секундной заминкой Луциана, резко бросился на него. Я увидела, как его зубы впиваются в плечо Луциана. — А-а-а! — прорычал Луциан, его лицо исказилось от боли. Рагнар отпрыгнул, его золотые глаза сияли торжеством. На его губах виднелась кровь. Укус был нанесен. Луциан был обречен. Он превратится в оборотня или умрет от яда. — Нет! — прошептала я, чувствуя, как мир рушится вокруг меня. Но Луциан не сдавался. Несмотря на боль, несмотря на угрозу трансформации, он собрал все свои оставшиеся силы. Его глаза вспыхнули решимостью. Он поднял палочку, и я увидела в его взгляде что-то, что заставило меня замереть. Это была не ярость и не отчаяние. Это была любовь. Чистая, безграничная любовь, готовая на все ради защиты того, что дорого. — Ты... ты заплатишь за это, оборотень! — прорычал он, и его голос был полон такой ярости, такой отчаянной силы, что, казалось, сотрясал весь зал. Он произнес древнее, забытое заклинание. Заклинание, которое, как я знала, могло уничтожить даже самых могущественных существ. Оно было запретным. Опасным. Смертоносным. Заклинание, которое требовало от мага всю его жизненную силу. Яркий, ослепительный луч света вырвался из его палочки и ударил в Рагнара. Оборотень вскрикнул. Его тело начало мерцать, словно растворяться в воздухе. Он пытался сопротивляться, но магия Луциана была слишком сильна. Через мгновение Рагнар исчез. Исчез без следа, оставив после себя лишь темное пятно на паркете и запах горелой шерсти. Луциан тяжело задышал, его тело дрожало от истощения. Он сделал шаг, но ноги подкосились, и он рухнул на пол, тяжело ударившись. Рана на его плече кровоточила, а вокруг укуса кожа начала чернеть — верный признак оборотничьего яда. — Луциан! — воскликнула я, бросаясь к нему. Все обиды, вся боль, вся ненависть мгновенно улетучились, оставив после себя лишь один, всепоглощающий страх. Страх потерять его. Я поняла, что все это время обманывала себя. Я никого не любила, кроме него. И он, возможно, умирает из-за меня. Я упала рядом с ним, пытаясь остановить кровотечение. Его кожа была холодной и липкой от пота. Кровь просачивалась между моих пальцев, и я чувствовала, как жизнь уходит из него. Он медленно открыл глаза и посмотрел на меня. В его бирюзовых глазах я увидела не боль и не страх, а... какую-то странную, умиротворенную улыбку. — Анабель... — прошептал он, его голос был едва слышен. — Я... знал... знал, что он подонок. — Ты идиот! — прорыдала я, обнимая его. — Ты идиот! Зачем ты это сделал?! Ты же... ты же можешь обратиться! Или умереть! Он покачал головой. — Я... я не мог позволить ему... причинить тебе боль. Слезы текли по моим щекам, падая на его лицо. Я прижалась к нему, чувствуя его слабое дыхание. И в этот момент, когда я держала его в своих руках, чувствуя его дрожащее тело и его горячую кровь, я поняла. Я люблю его. Люблю его не за его красоту, не за его титул, не за его силу. Люблю за то, что он такой... такой настоящий. Такой противоречивый. Такой... мой. Мои губы коснулись его. Поцелуй был горьким от слез, соленым от крови, но в то же время сладким, как самый нектар. Поцелуй, который был полон боли, прощения, страха и необъяснимой, всепоглощающей любви. Особенно при всех. Под дико сверкающим взглядом Селестины, которая стояла поодаль с выражением шока и ярости на лице. — Плюс десять тысяч калорий за осознание истинной любви, — прошептал Корнелиус, его голос был на удивление серьезным. — И минус бесконечность за то, что ты, кажется, только что нашла своего принца. Пусть даже и слегка... укушенного. Я не ответила коту. Я могла только держать Луциана и молиться всем богам, чтобы он выжил. Чтобы у нас была еще одна возможность. Чтобы любовь оказалась сильнее гордости и предрассудков. Вокруг нас суетились преподаватели, кто-то вызывал целителей, но я ничего не видела и не слышала. Существовали только мы двое — он и я, наша любовь и наш страх.