Глава 27

Сердце Академии Дыхание Луциана было прерывистым, горячим, обжигающим, словно жар от адского пламени. Его тело дрожало в моих руках, сотрясаясь от боли и начинающейся трансформации. Кожа, там, где пришёлся укус оборотня, уже покрывалась зловещей, чернильной чернотой, расходящейся венами по его руке. Эти тёмные прожилки пульсировали с каждым ударом его сердца, распространяясь всё дальше, словно яд, медленно отравляющий его тело изнутри. Бал превратился в кошмар, ярость, триумф и поражение одновременно, но теперь это не имело никакого значения. Все эти яркие огни, музыка, смех и слёзы — всё поблекло, скукожилось до одной-единственной точки. Важен был только он. Только Луциан, который лежал у моих ног, умирающий. Или, что гораздо хуже, превращающийся в дикого, неуправляемого зверя. Вокруг нас царил полный хаос. Студенты кричали, преподаватели пытались навести порядок, кто-то плакал от ужаса. Селестина рыдала истерично, цепляясь за руку профессора МакГрегора, который пытался её успокоить. Но я ничего этого не замечала. Моё сердце разрывалось от боли и страха, словно его стиснула невидимая ледяная рука, а мозг лихорадочно искал выход, метался, словно загнанный в угол зверёк, понимая, что времени катастрофически мало. — Плюс десять тысяч калорий за панику, Анабель, — прошипел Корнелиус, его голос, на удивление, был полон тревоги, лишённый привычного сарказма. Он сидел на моём плече, его шерсть встала дыбом, словно он только что пережил встречу с призраком, а янтарные глаза сверкали в полумраке, отражая мой собственный ужас и безысходность. — И минус бесконечность за отсутствие плана. Ты должна что-то делать! Он трансформируется! Его сущность меняется! Быстрее! — Я знаю! — прохрипела я, чувствуя, как слёзы душат меня, обжигая горло. — Но что?! Что я могу сделать?! Я не знаю, как ему помочь! Моя магия... она только всё портит! Она только и умеет, что устраивать катастрофы! Кожа Луциана бледнела с каждой секундой, становясь серой, словно пепел, а его прекрасные черты лица начинали меняться. Скулы становились более резкими, челюсть — квадратной, а в уголках рта проступали едва заметные клыки. Его надменные, такие любимые бирюзовые глаза затуманивались, теряя свой блеск, а губы скривились в гримасе невыносимой боли, которую он пытался сдержать. В его сознании, казалось, шла какая-то страшная, невидимая борьба, и я чувствовала это каждой клеточкой своего тела, каждым нервом. Это был тот самый, роковой момент, когда жизнь и смерть, разум и инстинкт схлестнулись в смертельной схватке, и ставка была невероятно высока. — Нужно вызвать целителей из больничного крыла! — кричал профессор МакГрегор, размахивая палочкой. — Немедленно! — Они ничем не помогут, — мрачно ответила профессор Валенсия, подходя ближе и рассматривая рану. — Это не обычное ранение. Это проклятие оборотня. Магия крови. Здесь нужны более... радикальные методы. — Ты должна его исцелить! — крикнул Корнелиус, его голос звучал неожиданно мощно и властно, словно ему было не десять килограммов веса, а все сто. — Его укус! Он... он заражён! Тысячелетняя скверна! Ты единственная, кто может это сделать! — Что?! — я уставилась на кота в шоке. — О чём ты говоришь? Как я могу быть единственной? Я же ничего не умею! Корнелиус спрыгнул с моего плеча и начал расхаживать взад-вперёд, его хвост дёргался от нервозности. — Слушай меня внимательно, Анабель. То, что произошло здесь — это не случайность. Рагнар был не просто оборотнем. Он был носителем древнего проклятия, которое передавалось из поколения в поколение. И теперь это проклятие в крови Луциана. Я попыталась использовать исцеляющую магию, но мои руки дрожали так сильно, что я едва могла удержать палочку, а заклинания срывались с губ, превращаясь в бессмысленный набор звуков, словно я разучилась говорить. Моя "бракованная" магия, которая так эффектно устраивала катастрофы в повседневной жизни, в момент, когда она была по-настоящему нужна, подводила меня. Снова. Предавала меня. Светлые искры вылетали из палочки беспорядочно, не формируя целительного заклинания. Одна из них попала в декоративную вазу, которая тут же взорвалась, осыпав нас осколками. Другая ударила в стену, оставив на ней чёрную отметину. — Я не могу! — прорыдала я, чувствуя своё полное, всепоглощающее бессилие. — Я ничего не могу! Я бесполезна! — Можешь! — голос Корнелиуса стал похож на раскат грома, он заполнил собой всё пространство, заставив меня вздрогнуть. — Слушай меня, Анабель! Ты должна найти способ! Ты — единственная! Иди за мной! Быстро! Сейчас же! Это единственный шанс! Он спрыгнул с моего плеча и бросился к стене зала, которая, как я знала, была сплошным, неприступным камнем. Массивные блоки серого гранита были подогнаны друг к другу так плотно, что между ними не было даже щели. Но Корнелиус, словно призрак, словно сама тень, прошёл сквозь неё, исчезнув в темноте, оставив после себя лишь лёгкое мерцание. — Корнелиус! — в ужасе воскликнула я, моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди. — Что это?! — Иди за мной! — раздался его голос из-за стены, он звучал как эхо из самой глубины земли, манящий и требовательный одновременно. — Это единственный шанс спасти его! Это наш единственный шанс! — Но как?! — закричала я в отчаянии. — Я не могу пройти сквозь стену! — Доверься мне! — голос кота стал тише, но более настойчивым. — Доверься своей магии! Она знает путь! Не раздумывая ни секунды, я схватила Луциана под мышки и, с трудом волоча его тяжёлое, ослабевшее тело, бросилась к стене. Его голова безвольно откинулась назад, а руки болтались как плети. Как я прошла сквозь стену, я не знаю. Возможно, моя магия, находясь в состоянии паники, сработала сама по себе, открыв невидимый проход, или же Корнелиус каким-то образом помог мне, используя свою собственную, неведомую силу. В тот момент, когда я коснулась холодного камня, ожидая удариться о твёрдую поверхность, стена словно растворилась, превратившись в лёгкую дымку. Я почувствовала странное покалывание по всему телу, словно тысячи невидимых игл прокалывали мою кожу, а затем мы провалились в темноту. Важно было лишь одно — мы были внутри. Внутри стены. Внутри какой-то потайной, магической реальности. Мы оказались в длинном, извилистом туннеле, ведущем куда-то вглубь подземелий Академии. Туннель был тёмным, сырым и пах древностью, залежавшейся магией и чем-то неуловимо... живым. Стены были покрыты странными символами, которые слабо светились зеленоватым светом, едва освещая путь. Я чувствовала, как на меня давят стены, словно они вот-вот сомкнутся, а воздух становится тяжёлым, спёртым, словно мы погружались в самую глубину земли. С каждой минутой состояние Луциана ухудшалось. — Куда мы идём, Корнелиус?! — прохрипела я, спотыкаясь о неровные камни, которые выступали из пола. — Он слабеет! Он умирает! Волочить Луциана было невероятно тяжело. Он был высоким и мускулистым, а моя полная фигура не была приспособлена для таких физических нагрузок. Пот заливал мне глаза, дыхание сбивалось, но я не останавливалась. Не могла остановиться. — В место, где хранится древняя магия, Анабель! — раздался его голос впереди, он звучал как ориентир в этой беспросветной тьме. — В место, где ты найдёшь ответы! И силу! По мере нашего продвижения туннель становился шире, а символы на стенах — ярче. Я начала различать их очертания: спирали, руны, изображения существ, которых я никогда раньше не видела. Воздух становился теплее, и в нём появился странный, сладковатый запах — как от цветов, которые цветут только в полнолуние. Мы шли долго. Туннель казался бесконечным, словно лабиринт, созданный безумным архитектором. Каждая секунда была на счету. Луциан стонал, его тело горело от жара, а рана на плече увеличивалась в размерах, пульсируя чёрным светом. Я чувствовала, как он слабеет, как его жизненная сила угасает, и страх охватывал меня с новой, всепоглощающей силой. Я не могла потерять его. Не после того, как он спас меня. Не после того, как я поняла, что люблю его. — Держись, Луциан, — шептала я, волоча его за собой. — Пожалуйста, держись. Я не оставлю тебя. Никогда. Его лицо было мертвенно-бледным, а губы приобрели синеватый оттенок. Иногда он открывал глаза, но взгляд его был мутным, невидящим. В такие моменты он бормотал что-то невразумительное, и я понимала, что он бредит. Наконец, туннель закончился, и мы оказались в огромном, древнем зале. Он был вырублен прямо в скале, его стены были покрыты непонятными, но явно магическими символами, которые светились мягким, призрачным светом. Потолок терялся в темноте где-то высоко над нашими головами, а пол был выложен из чёрного мрамора, отполированного до зеркального блеска. А в центре зала стоял огромный, пульсирующий, светящийся кристалл, который излучал мягкий, тёплый, целительный свет, разгоняя мрак и сырость. Его сияние было таким чистым, таким мощным, что, казалось, оно проникало до самой души. Кристалл был размером с человека, его грани переливались всеми цветами радуги, а внутри него, словно в застывшей воде, плавали какие-то странные, светящиеся частички. — Это... это что такое? — прошептала я, поражённая открывшимся передо мной видом. Это было нечто величественное, нечто, что выходило за рамки любого понимания. — Это сердце Академии, Анабель, — произнёс голос Корнелиуса. Он стоял у кристалла, и его янтарные глаза сияли, отражая свет кристалла. — Источник её силы. Источник её магии. Источник её жизни. И источник многих тайн. И тут... Корнелиус начал меняться. Его тело начало расти, растягиваться, обретая человеческие очертания. Его чёрная шерсть замерцала, словно сотканная из звёздной пыли, постепенно исчезая и уступая место бледной человеческой коже. Янтарные глаза вспыхнули ярким, ослепительным светом, который озарил весь зал. Лапы превращались в длинные, изящные пальцы, а морда вытягивалась, принимая человеческие черты. Через мгновение передо мной стоял не кот, а высокий, статный мужчина в древних, расшитых золотом одеждах, которые, казалось, были сотканы из самой магии. Его волосы были цвета чистого снега, ниспадая до плеч волнистыми прядями, а глаза... о, его глаза были те же, что и у Корнелиуса. Мудрые, проницательные, знающие, они смотрели на меня с такой глубиной, что мне стало не по себе. На его лице не было ни одной морщинки, но в то же время он излучал такую древнюю мудрость, что казался старше самого времени. — Я... я не понимаю, — прошептала я, не веря своим глазам. Это было слишком невероятно. Слишком... шокирующе. — Всему своё время, Анабель, — произнёс мужчина. Его голос был глубоким и мелодичным, как древнее заклинание, разносящееся по залу, и от него по телу пробегали мурашки. — Теперь ты знаешь мою истинную форму. Меня зовут Магистр Корнелиус Эларион. И я... Ректор этой Академии. Тот самый Ректор, которого никто никогда не видел. Я разинула рот от удивления. Ректор Академии? Этот старый кот, который постоянно надо мной издевался, который считал мои калории, который давал мне такие ехидные, но такие правильные советы? Этого не может быть! Это просто какая-то шутка! — Но почему... почему вы были котом? — заикаясь, спросила я. — Почему вы наблюдали за мной? Почему... — Плюс двадцать тысяч калорий за шок, Анабель, — промурлыкал Магистр Эларион, и в его глазах блеснул знакомый сарказм, который никуда не делся, несмотря на его величественную форму. — И минус бесконечность за разрушенные представления о мире. Да, я Ректор. И, должен признать, ты самая интересная ведьма, которую я когда-либо встречал. Самая непредсказуемая. Самая... живая. Он подошёл ближе, его движения были грациозными, словно он парил над полом. — Что касается моей кошачьей формы... это позволяет мне наблюдать за студентами, не привлекая внимания. Узнавать их истинную природу. Большинство людей не обращают внимания на животных, считают их неразумными. А я... я изучаю каждого, кто попадает в мои стены. — Вы... вы всегда знали? — прошептала я, чувствуя, как мои руки дрожат. — Обо мне? О Луциане? Обо всём? О проклятии? О пари? — Я наблюдал за тобой, Анабель, — кивнул он. — С самого твоего появления в этом мире. Ты... особенная. Твоя магия... она не бракованная. Она... уникальная. Она — чистая, первобытная сила, не скованная правилами и условностями. Именно поэтому она такая непредсказуемая. Именно поэтому она вызывает такой хаос. И именно поэтому она так ценна. Я не могла поверить своим ушам. Моя "бракованная" магия... она была уникальной? Она была даром? А не проклятием? Все эти месяцы, когда я страдала, когда пыталась её контролировать, когда она устраивала катастрофы... всё это было лишь частью моей силы? — Но тогда почему... почему никто мне этого не сказал? Почему вы позволили мне страдать? — В моём голосе прозвучала обида. — Потому что ты должна была пройти свой путь сама, — мягко ответил Магистр Эларион. — Понять свою силу. Принять её. Если бы я сказал тебе правду сразу, ты бы не поверила. Ты бы решила, что это ложь, утешение. А сейчас... сейчас ты готова услышать истину. — А Луциан? — спросила я, указывая на него, на его бледное, измученное лицо. — Он умирает! Вы можете ему помочь? Магистр Эларион подошёл к Луциану и внимательно осмотрел его рану, его лицо стало серьёзным. Он провёл рукой над чёрными венами, не касаясь кожи, и я увидела, как его ладонь начала светиться мягким золотистым светом. — Укус оборотня, — произнёс он. — Серьёзно. Очень серьёзно. Но... не смертельно. Он станет оборотнем, если мы не вмешаемся. И, к сожалению, превращение уже началось. — Вы можете ему помочь?! — с надеждой, которая вспыхнула во мне, словно яркий огонь, спросила я. — Пожалуйста! — Могу, — кивнул Магистр Эларион. — Но это потребует сил. Много сил. И времени. И... твоей помощи, Анабель. — Моя помощь? — переспросила я, чувствуя, как моё сердце сжимается. — Но я не умею... я не знаю, как! Моя магия... она же только всё портит! — Твоя магия, Анабель, — прервал он меня, его голос был твёрдым и уверенным. — Она уникальна. Она способна творить чудеса. Она — это ключ. Просто поверь в неё. И поверь в себя. Ты должна использовать свою силу, чтобы спасти того, кого любишь. Он протянул мне руку. Я посмотрела на его ладонь, потом на Луциана, который лежал без сознания, его тело дрожало от жара, и, наконец, на Магистра Элариона. Я не знала, что делать. Я всегда думала, что моя магия — это проклятие. А теперь он говорил, что это дар. И что этот дар может спасти того, кого я, как оказалось, любила. — Ты должна соединить свою силу с моей, Анабель, — произнёс Магистр Эларион. — Только так мы сможем спасти его. Это древний ритуал. Он потребует всей твоей энергии, всей твоей воли. Но это единственный способ. — А если я не справлюсь? — прошептала я. — А если моя магия снова всё испортит? — Тогда мы потеряем его, — честно ответил Магистр Эларион. — Но если мы не попробуем, мы потеряем его точно. Выбор за тобой, Анабель. Я глубоко вдохнула. И приняла решение. Я сделаю это. Ради Луциана. Ради себя. Ради того, чтобы доказать, что я — не просто бракованная ведьма. Что я — это нечто большее. Что я — это сила. Я вложила свою руку в ладонь Магистра Элариона. Мои пальцы дрожали, но я чувствовала, как по ним течёт мощная, тёплая энергия. Его кожа была удивительно мягкой, но в то же время я ощущала огромную силу, дремлющую под этой мягкостью. Мы оба подняли руки над Луцианом, и из наших ладоней вырвался яркий, ослепительный луч света, который окутал его тело, словно защитный кокон. Свет был не просто белым — в нём переплетались золотистые и серебристые нити, создавая невероятно красивую картину. Ритуал длился долго. Я чувствовала, как силы покидают меня, как энергия вытекает из моего тела, словно река, несущая свои воды в океан. Но я не сдавалась. Я держала руку Магистра Элариона, сосредоточившись на Луциане, на его исцелении, на его жизни. Я представляла себе, как его тело исцеляется, как рана затягивается, как он возвращается к жизни, как его глаза открываются, и он смотрит на меня с любовью. И, странное дело, я чувствовала, как моя собственная магия становится сильнее. Она текла сквозь меня, словно могучая река, очищая и наполняя меня энергией, которую я никогда раньше не ощущала. Впервые в жизни моя магия не била во все стороны хаотично — она была направленной, контролируемой, невероятно мощной. Я понимала, что эта магия — это часть меня. Часть Анабель Лунариус. И я больше не боялась её. Я принимала её. Постепенно чёрные вены на теле Луциана начали бледнеть, отступая обратно к ране. Его дыхание становилось ровнее, а лицо обретало здоровый цвет. Наконец, свет потускнел. Рана на плече Луциана полностью исчезла, словно её и не было. Его дыхание стало ровным и спокойным. Он спал. Спокойно. Безмятежно. Как маленький ребёнок. — Мы сделали это, Анабель, — произнёс Магистр Эларион, его голос звучал устало, но в нём слышалась гордость, а в глазах светилось удовлетворение. — Ты спасла его. Ты спасла его своей магией. Ты спасла его своей верой. Вот в чём ты необычна. Ты веришь, ты вливаешь эту веру во всё, к чему прикасаешься... Даже если иногда ты веришь больше, чем надо. Я упала на колени, тяжело дыша. Моё тело болело, но внутри меня разливалось чувство невероятной, всепоглощающей эйфории. Я сделала это. Я спасла его. — Плюс двадцать тысяч калорий за успешно проведённый ритуал, Анабель, — промурлыкал Корнелиус, который теперь снова сидел на моём плече, его шерсть была взъерошена. — И минус бесконечность за то, что ты, кажется, только что нашла своё истинное предназначение. И оно, должна признать, гораздо интереснее, чем я предполагал. — Моё предназначение? — прошептала я, не веря своим ушам. — Да, Анабель, — кивнул Магистр Эларион, его взгляд был полон мудрости. — Твоё предназначение — быть великой ведьмой. Великим человеком. И... великой любовью. Ты — мост между мирами. Ты — сила, которая может изменить всё. Я посмотрела на Луциана. Он спал, его лицо было спокойным и безмятежным. Длинные тёмные ресницы отбрасывали тени на его щёки, а губы были слегка приоткрыты. И в этот момент я поняла, что люблю его. Люблю по-настоящему. Не за его титул, не за его красоту, не за его силу. А за то, что он такой... такой противоречивый. Такой сложный. Такой... мой. Мой Ледяной Принц. — Что теперь будет? — спросила я, нежно поглаживая его волосы. — Теперь, — улыбнулся Магистр Эларион, — начинается новая глава твоей истории. И, я уверен, она будет не менее захватывающей, чем предыдущая.