Глава 21

— Старший следователь Быстров, — невозмутимо произнес мужчина, оглядывая двухметровых бугаев в идеально выглаженных костюмах, стоящих напротив служебного входа в алкомаркет, — у меня встреча с вашим боссом.

Они серьезно думают, что это нормально? В то время как люди невозмутимо выбирают себе дорогой алкоголь, под их носом творится невесть что. Царица русалок. Проститутка? У Никиты в голове это не укладывалось.

— Просто прими как данность, — шептал он себе, но все равно мозг следователя, привыкший все анализировать, буквально вскипал от обилия сверхъестественного в его жизни.

— Да ты крутой, — послышался в ухе голос Яры, — так бы и набросилась на тебя.

— Синеглазка, прекрати. Я и так на пределе, — едва слышно прошептал следователь.

Бугаи глядели на Быстрова сверху, затем что-то едва слышно шепнули в рацию. Переглянувшись, открыли тяжелую металлическую дверь, покрытую свежей черной краской. Вниз вела узкая лестница, на первый взгляд ничем не отличающаяся от обычной, которая есть в любом супермаркете. Но чем глубже Никита спускался, тем отчетливее в нос проникал аромат благовоний. Ваниль, бергамот и что-то древесное создавало туман, заволакивающий разум.

— Твою ж мать... — выругался мужчина, но все равно шел по направлению к заветной двери.

Еще минуту назад собранный, Быстров полностью терял контроль над собой. Натянутые как струна мышцы расслаблялись, внутри просыпались навязчивые желания, которые становилось все сложнее контролировать.

За второй дверью открылся длинный коридор, наполненный алым свечением. Обе стены были испещрены дверными проемами, скрываемые лишь воздушными шторами розовых и голубых оттенков. И оттуда доносились весьма себе интересные звуки.

Никита старался не заглядывать внутрь, хотя пару раз боковым зрением заметил извивающиеся в страстном экстазе тела. А женские стоны дезориентировали даже бывалого ловеласа. Яра молчала, видимо пока отключилась или не желала слушать подобное. И куда Сварог его отправил?

В самом конце коридора бугаи остановились напротив красной деревянной дверки. Один из них постучал три раза, затем они оба разом развернулись и направились назад, игнорируя Быстрова. Ну а следователь вошел в алую дверь.

И тут же остолбенел. Прямо перед ним открывалась просторная поляна, усыпанная луговыми цветами. На небе рассыпались сотни звезд, а огромная луна белым оком нависала над просторным озером, раскинувшимся прямо по центру. Дверь позади Никиты с грохотом закрылась и исчезла. Мужчина сделал шаг назад, и, не нащупав спасительного выхода, сглотнул.

— Проходите, старший следователь Быстров, — полупрозрачный женский голос был одновременно нигде и везде.

— Покажись! — собрав силу воли в кулак, крикнул мужчина.

По поляне рассыпался хрустальный женский смех. Затем прямо в центре озера показалась молодая девушка. Хихикнула, затем нырнула в воду и Никите открылся золотистый чешуйчатый хвост.

— За что мне это... — шептал он, пока русалка, игриво хохоча, приближалась к берегу.

И спустя пару минут этого, одной ей понятного кокетства, царица русалок вышла на лунный свет. Вокруг стояла тишина, изредка прерываемая лишь легким журчанием прозрачного озерного покрова. Быстров напрягся. Совершенно нагая, эта девушка была безумно красива. Ее черные волосы длиной до самых пят обрамляли стройное миниатюрное тело. По белой почти прозрачной коже стекали прозрачные чистые капельки воды. Они бежали вниз от изящной тонкой шеи к круглым грудям, стекали по розовым соскам еще ниже, к совершенно плоскому животу.

Быстров снова сглотнул. Под крошечным пупком сиял золотистый символ Сварога. Как русалка связана с богом огня? Вода и пламя? Никита не мог оторвать взгляд от форм этой девушки. Словно завороженный, наблюдал за тем, как тонкие струйки бегут ниже и теряются между бедер.

— Чем обязана столь внезапному визиту? — она выгнула бровь.

Никита мгновенно пришел в себя от резкого шипящего голоса Яры в наушнике.

— Убью, — рычала девушка.

— Я пришел за... — начал он, но Милина оказалась совсем рядом и приложила тонкий пальчик к его губам.

Затем осмотрела мужчину с ног до головы и прижалась ледяной щекой к его лицу. А после резко вырвала наушник, и он рассыпался в прах в ладони русалки.

— Давай без этого, отмеченный.

— Ты в курсе, — сказал Быстров, — тогда зачем весь этот спектакль?

— Я живу очень долго, Никитушка, — она облизнулась, — и мне уже все наскучило. А ты... мне нравишься.

Пальцы Милина скользнули по шее мужчины вниз, к бедру, но Быстров перехватил ладонь русалки.

— Ты не в моем вкусе. И если такая осведомленная, то точно знаешь, зачем я пришел.

— Знаю. Но, видишь ли, отдав этот артефакт, я погибну. Зачем мне это?

— А зачем жить в мире Хаоса? — вдруг спросил следователь, — ведь Кощей ни перед чем не остановится.

— Ты очень умен, Никитушка, — она вновь провела алым языком по пухлым губам, — но в целом это верно. Без людей мир и правда станет совершенно неинтересным. Я отдам печать огня, но у меня есть одно условие.

— Какое?

— Ближайший час ты проведешь в моей компании. И если в итоге не захочешь остаться, то я вырву артефакт из тела и передам Сварогу через тебя. А если проиграешь... — Милина кровожадно улыбнулась, — навсегда останешься моим рабом.

— Я согласен! — выпалил Быстров понимая, что ввязывается во что-то совершенно чудовищное.

***

Испуганный и затравленный взгляд Людмилы преследовал белого волхва весь следующий день. Первые часы после ее отъезда он просто сидел и смотрел на свои руки, которыми чуть было не отнял жизнь у возлюбленной. Сжимал и разжимал пальцы, не понимая, как умудрился так облажаться.

— С этим пора заканчивать, — произнес богу ветра, резко поднимаясь и направляясь к месту, куда Мокошь сложила все ритуальные травы Чуку и Радоги.

— Что ты задумал? — спросил Стрибог, даже не поднимая век.

— Взгляну в лицо своим страхам, — бросил волхв, отбирая пучки растений, которые в прошлый раз собирал шаман для путешествия Александра в Навь.

Черная венка на запястье начинала жечь, будто чувствуя эмоции белого волхва.

Свет в тебе гаснет...

Александр тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение. В погоне за тем, чтобы казаться хорошим и совершать правильные поступки, мужчина забыл о главном: несовершенстве человека. Затолкав внутрь себя боль от потери родителей, он долгие годы был для сестры опорой. А сам просто предпочел отмахнуться от собственных чувств. И теперь они дали о себе знать в самый неподходящий момент.

Достав все ингредиенты, Алекс подготовил их для ритуала. Достал остальные шаманские инструменты и протянул своему богу.

— Прошу. Я должен пройти через Навь вновь. Должен спасти их...

— Воспоминания могут тебя поглотить, — прошептала тот, но взял барабан.

— Тогда я недостоин сражаться с Кощеем, — бросил белый волхв.

Стянув одежду, он сел в ритуальный круг и закрыл глаза. Запястье жгло, словно ветер и тьма сражались за каждую частичку души волхва. Но Александр понял, что, лишь признав свои слабости, станет сильнее. Только осознав, что внутри него живет и зло, сможет приручить его. Они с Катей не такие уж и разные...

Бум... бум...бум...

Звук отдалялся, пока совсем не пропал. По коже полз мороз, но было в нем что-то приветственное.

Вернулся...

С момента прошлого ритуала часть мира теней была внутри волхва. И глупо отрицать, что прицепилась она не просто так. Открыв глаза, волхв сделал вдох. Навязчивый запах гари был повсюду, но не отталкивал. Ведь именно он и был нужен. Обратиться к темной стороне, признать ее. Поэтому именно боль в запястье вела мужчину сквозь тени.

Они облизывали его ноги, но не нападали. Кое-где мелькали белые любопытные глаза. Существа хлопали огромными крыльями. Запах горелого дерева становился все гуще и вот, прямо перед глазами мужчины показался полыхающий дом. Их с Ярой изба. Низкие облака Нави поглощали клубы дыма, а огонь жадно пожирал место, в котором близнецы были когда-то счастливы. Не было порока, не было боли и смерти.

Александр остановился напротив, но заметил, что боль в руке тянет его дальше, в самое пламя.

Очищение...

Мужчина слышал в голове отчетливый шепот теней. Навь. В этом месте правит Чернобог. Может ли волхв служить двум богам? Ведь метка тьмы так и не стерлась даже после явления Стрибога.

— Братик! — голос Яры вырвал Алекса из мыслей.

Враг...

Он отчетливо помнил свой страх, когда увидел огромную фуру, несущуюся на него на всей скорости. И виной тому была она. Стиснув зубы, волхв не пускал внутрь противоречия. Он здесь не за этим.

— Ты хороший, братик... — шептала девочка, — не ходи туда. Там лишь тьма...

— Она внутри меня, — прошептал он.

— Нет! — ребенок бросился к Александру, но он отступил, не подпуская видение, посланное Кощеем.

— Ты меня не любишь? — в синих глазах отражалась сильная боль.

Но больше его никто не обманет. Белый волхв сделал еще один шаг назад и услышал голос. Там, в самом сердце огня, его звало искупление. Боль в спине постепенно нарастала. Пламя извивалось, касаясь кожи Александра, затягивая в себя.

Сынок... сенсей...

Какофония знакомых голосов наполняла сознание волхва. Еще шаг назад. Ласка огня становилась невыносимой. Он стискивал зубы, сгорая в пламени собственной вины. Там, внутри, остались любимые люди, о которых старался забыть. И эта горящая изба — его персональная пытка. Образ Яры начал искажаться. Кожа слезала, обнажая красное мясо. Из глаз рвалась тень, а крючковатые пальцы превратились в тонкие ветки.

Прямо перед Александром стояло существо, имя которому было трудно дать. Леший? Но откуда он здесь, в Нави? Снова игры Кощея? Когда боль стала невыносимой, белый волхв шагнул в огонь, полностью утопая в агонии. Его тело разрывало на части. Треск горящих бревен вперемешку с криками уже не пугал.

— Простите меня, — прошептал мужчина, — не за то, что я оставил вас, а за то, что вышвырнул из памяти, как ненужный хлам.

Сынок...

Сенсей...

— Мама, отец... Чуку, Аня... вы дали мне очень многое, — казалось, что эта пытка никогда не кончится.

Он ее заслужил. Каждую секунду, что его тело горело, доставляя невыносимую боль. Но белый волхв не издал ни звука.

— Я должен жить дальше, — от красивого лица мужчины уже ничего не осталось.

Лишь кости, запах собственной горелой плоти. И он будет пылать, пока не сможет справиться с этим сам. Рухнув на колени, почувствовал на плечах, лице и голове касания множества рук. Они тянули вниз, и волхв поддался. Он просто... упал на деревянный пол, закрывая глаза. И в миг, когда казалось, что его суть уже покинула мертвое тело, огонь исчез. А вокруг стояли любимые, которых когда-то потерял.

На их лицах отражалась безмятежность. А Александр вновь обрел тело. Он помнил каждую секунду своего сожжения. А венка на запястье стала больше. Теперь она, словно черная нить, тянулась выше до самого локтя. Но больше не болела, а лишь пощипывала.

— Ты отвергал тьму в себе, — послышался тихий голос Чуку.

Шаман сделал шаг к волхву и протянул ему руку. Волхв принял помощь и поднялся. Ватные ноги с трудом держали тело, но мужчина терпел.

— И эта тьма делала тебя слабее, — произнесла Аня, касаясь руки Алекса.

— Знаю... — прошептал он.

На языке все еще остался вкус пепла.

— Но теперь ты изменился, — на лице матери сияла улыбка, — мой дорогой Александр.

— Ты принял свою тьму, и отныне она будет служить тебе, — отец махнул рукой и вокруг темной венки заиграли крошечные искорки тока.

Они становились все больше, и вдруг «вихрь», стягивающий запястья, превратился в самый настоящий шторм.

— Темные тучи, яркие молнии, ураган — вот твоя душа, Александр, — откуда-то возник голос Стрибога, — покорного ветра тебе мало. Внутренняя мощь требует выхода. Стань же сильнее, чем был.

Родные люди обступили волхва, крепко обнимая.

— Мы всегда будем с тобой, — шептал каждый, а в глазах Алекса защипало.

Ощутив влагу на щеках, мужчина улыбнулся. Он справился. И после этого осознания все вокруг исчезло. Он стоял по центру избы. Целой и невредимой. А в его ногах лежал символ Стрибога. Небольшая каменная табличка с выбитым на ней «вихрем». Подняв глаза, белый волхв увидел лешего, грузной горой уходящего прочь. И когда деревянную массивную фигуру полностью поглотили тени, белый волхв опустился на колени и взял печать.

— Спасибо, — прошептал существу, которого даже не знал, но пожертвовавшему жизнью во имя спасения своего мира.