Глава 26

После того, что произошло в потустороннем мире, Александр изменился. Внутри словно открылось второе дыхание, освобождающее место для новой силы. После того как волхв забрал печать, он какое-то время бродил в темноте между Навью и Явью. Его сознание никак не могло вернуться полностью. Мужчина не осознавал себя, практически растворившись в бесплотном мире.

Открыв глаза, почувствовал сильнейшую боль в запястье. Его будто резало колючей проволокой, разрывая кожу и добираясь до самой кости. Сжав зубы, волхв оперся на руки, которые тут же подкосились, и мужчина чуть не рухнул на пол. Но его поддержали ледяные руки. Подняв глаза, он встретился взглядом со Стрибогом.

— Я чувствую печать, — улыбнулся тот, — ты хорошо потрудился, сын.

Но в руках у Александра артефакта не было. Боль все нарастала, вынуждая его застонать.

— Истинный вихрь всегда доставляет сильную боль. Ты привыкнешь, — сказал бог ветра.

— О чем ты? — просипел волхв, затем завалился на бок.

От сильнейших режущих ощущений он не мог нормально дышать. Помимо этого, после сожжения собственных страхов Алекс сильно ослаб. Из него вытащили львиную долю эмоций, что не могло не сказаться на самочувствии. Но где же печать?

— Тебе нужно отдыхать. Я принесу обезболивающий сбор, пока она врастает в тебя, будет очень сложно.

— В смысле врастает? — сознание стремительно покидало мужчину.

Перед глазами все плыло, а тело отказывалось слушаться. До него с трудом доходил смысл сказанных Стрибогом слов, но чутье подсказывало, что его обманули. И что причиной того, что артефакта нет в его руке может быть лишь одно... что он нашел нового носителя. И теперь вся суть Александра менялась под воздействием огромной силы.

— Вот, — жесткие пальцы бога надавили на челюсть волхва, вынуждая его открыть рот, — выпей.

Горечь вперемешку со смрадом обожгли горло. Он узнал эту настойку. Чуку частенько делал ее, чтобы погасить боль. И сейчас волхв не сопротивлялся. Страдания тела постепенно отступали. Александр слышал звонок мобильного где-то там, за пеленой густого сна. Но не было ни сил, ни желания об этом думать.

Проснулся он в свой постели. Обе руки были крепко перетянуты бинтами, ладони покрывали темные рунические символы. Вся правая половина тела все еще потягивала неприятной пульсацией, но уже не болела так сильно. Сбросив одеяло, мужчина встал и пошатнулся. Тело по-прежнему плохо слушалось, но недюжинным усилием Алексу удалось подчинить его.

Подойдя к зеркалу, мужчина резко отшатнулся. Он не был похож на себя. Почти белая кожа, синюшные губы и огромные синяки под глазами делали его похожим на мертвеца.

— Так бывает поначалу, когда печать выбирает носителем человека, — сказал внезапно появившийся в комнате Стрибог.

— Что ты сделал? — прорычал волхв, — я доверял тебе...

— Моей вины здесь нет, — спокойно пожал плечами тот, кого Алекс считал вторым отцом, — артефакт выбрал тебя.

— И ты... вы, боги, не знали об этом? — Алекс резко развернулся и стал надвигаться на бога ветра.

— Допускали, — увильнул тот от прямого ответа.

— И почему же не предупредили?

— А вы бы пошли? — Стрибог выгнул бровь.

Сейчас Александр видел перед собой не близкого по духу, а совершенно чужого человека. Хотя нет. При всей человечности, боги не были людьми.

— Зачем... — Алекс устало сел на кровать, отчаянно сражаясь с желанием что-нибудь разбить.

— Ты многое сделал для Яви, сын, — бог ветра сел рядом и положил руку на спину Александра.

— И за это вы меня прокляли?

— Хранитель — не проклятый. Ты лишь освободил уставшую душу от бремени. Более тысячи лет леший тащил на себе тяжкий груз. Но столь тягостным он стал не так давно... в этом есть и хорошее.

— Например? — горько усмехнулся волхв.

— Бессмертие. Сила. Возможности, — короткие слова слетали с уст Стрибога, словно порывы штормового ветра.

— Они не нужны мне, — выдохнул Алекс.

— Пока нет. Но со временем ты оценишь эти блага, — улыбнулся бог ветра, — а теперь, позволь мне тебе кое-что показать.

Аккуратно взяв руку Александра в свою, он начал освобождать ее от плотной ткани. И с каждым витиеватым движением пальцев Стрибога комнату наполнял свежий аромат весенней грозы. А когда бинт упал на пол, белый волхв не поверил своим глазам. Причиной странного ощущения на коже были... молнии. Крошечные, прыгающие по его руке, бело-желтые узоры поражали даже самое яркое воображение.

— Что это? — он ошарашенно уставился на Стрибога.

— Истинный вихрь, — сказал тот, — нравится?

Это пугало, но ток, собирающийся в витиеватые вспышки вокруг его пальцев, дарил ощущение огромной силы.

— Пока он еще мал. Но питая его духовной силой, ты сможешь превратить печать в настоящее оружие. Но помни, что твоя задача защищать. Так что не трать силы попусту на месть или другие низменные цели. Ты — особенный, сын.

— А остальные печати...

— Они тоже выбрали носителей.

— То есть Быстров... или Яра... — Алекс, как завороженный, смотрел на прекрасное мистическое явление, обвивающее мощные мышцы его руки.

— Необязательно. Сварог знает, что делает.

— Если вы навредите моей сестре или ее ребенку, я вас убью. Не посмотрю ни на свою веру, ни на то, кто вы. — совершенно спокойно произнес белый волхв.

— И ты будешь прав, — сказал бог ветра, — а теперь, пора завтракать и приниматься за работу. Эта сила нуждается в приручении. Вторую руку пока открывать не советую.

— Понял, — сказал Александр и поднялся с кровати, — что ж. Приступим.

***

Идущие по ночному лесу Мара и некромант даже не смотрели друг на друга. Каждый размышлял о своем. Они прошли мимо разрушенной церкви, по направлению небольшой деревушки, в которой уже долгие столетия никто не жил. Заброшенная, пустая, она была пристанищем заблудших душ. Это место выглядело очень странно, вокруг парил серый туман и казалось, что ему нет конца. Он полностью укрывал ветхие, полуразрушенные избы. В нос Кристиана ударил сильный запах гнили, и мужчина сморщился.

— Чуешь? Как пес... — сказала богиня смерти с усмешкой.

— Вот же грубая женщина, — буркнул Кристиан.

— Зато честная. Ты считаешь собак низшими созданиями?

— Нет. С чего ты...

— Тогда откуда обиды, некромант? — жестко произнесла Мара, — у тебя собачье чутье. Но еще немного и оно дотянет до волчьего. Здесь и правда воняет.

— Здесь души воют, — сморщился он.

— Это нам и нужно, пойдем.

Весь их недолгий путь мужчина сжимал в руке печать со знаком смерти. Он не понимал, чего от него хочет славянская богиня, но покорно следовал за ней.

— Кто она — эта девушка из моего видения? Не ведьма же...

— А ты догадливый. Вы, норды, порой очень туго соображаете.

— А вы, русичи, порой очень много говорите, — огрызнулся некромант.

Мара улыбнулась.

— Истинная любовь, дарованная лишь раз самому темному колдуну. Слышал о такой легенде?

— Моя любовь погибла. Я убил ее... — произнес мужчина сдавленно, — а такая девушка рождается лишь раз.

— Ты прожил долгую жизнь. Не зарекайся, — произнесла Мара, — у меня есть вопрос, некромант. Подумай хорошенько, прежде чем ответить.

Кристиан вопросительно выгнул бровь. Вокруг было подозрительно тихо, даже ветер не шелестел ветками деревьев, и ночные хищники не поглядывали на внезапных гостей из-за завесы тьмы.

— Ты хочешь обрести новую силу?

— Что за вопрос, конечно! — сразу ответил мужчина.

— Даже не спросишь о плате?

— Что за плата?

— У тебя появятся обязанности. Защищать эту землю, на которой ты даже не рождался, но все равно ставшую твоей.

— Что за обязанности?

Кристиану было все равно. Он давно уже понял, что его судьба связана именно с этой землей. За долгие столетия праздной жизни и отказа от силы, сейчас он чувствовал небывалый подъем и жажду. Именно ведьма вернула ему волю к жизни, ведь до встречи с Катей некромант лишь влачил жалкое существование. А слова Мары заставили некогда мертвое сердце вновь биться. Истинная любовь... но не его ведьмочка.

Особенность некромантов заключалась в том, что они влюблялись лишь раз и только в женщину, связанную со смертью. Их было мало и заклинателям трупов запрещалось вступать в любовную связь с обычными девушками, поскольку их сила постепенно высасывала жизнь и убивала. Кристина с раннего детства проявляла способности к темному шаманизму. И богиня Фрейя благословила эту связь. После смерти возлюбленной некромант плюнул на все, отказался от дарованной по праву рождения мощи и ударился во все тяжкие. Женщины, алкоголь, музыка... разовый секс был его отдушиной.

— Хранить этот артефакт в своем теле, — сказала Мара, — хотя выбора у тебя особого и нет...

— Как это нет? — опешил Кристиан, — что за бред?

— Печать выбирает носителя сама. Мы — лишь проводники избранных.

— То есть домовой...

— Он мертв. Ты принял эстафету, некромант. Другой вопрос, потянешь ли ее мощь в твоем нынешнем состоянии или нет.

Мужчина выругался себе под нос на норвежском.

— Я знаю твой язык, грубиян, — сухо отметила богиня.

— Что нужно делать?

— Пройти по деревне и собрать души.

— Я не работаю в нематериальной плоскости, — сказал он.

— Тебе дарована огромная сила, от которой ты отказался по собственной дурости. Я предлагаю вернуть ее с довеском в виде сильнейшего в мире артефакта смерти. А ты все канючишь. Слабак...

— Ах ты... — Кристиан сжал руки в кулаки.

Он и правда слегка испугался, ведь они уже подошли ко входу в деревню. Вроде шли в сторону кладбища, но жуть, исходившая от каждого дома, доводила до дрожи даже бывалого владыку мертвых. Вот он — самый настоящий могильник. Но глядя на самодовольное лицо Мары, некромант разозлился. Он — Хъерд из Уппсалы испугался мертвых? Черта с два! Так что сделав глубокий вдох под презрительный взгляд богини он переступил черту.

Конечно, она была призрачной, неосязаемой, но как только некромант вошел в деревню, его накрыл жуткий вой, от которого волосы на теле зашевелились. Даже в Нави не было столько боли и страданий. Что случилось в этой деревне? Сделав шаг, мужчина поравнялся с одной из заброшенных изб. Вой внезапно затих, что напрягло некроманта. Кристиан сжимал в руке печать так, словно она могла спасти его.

И тут прямо из черного дверного проема выскочила девушка. Она неслась на Кристиана с перекошенным от боли и страха лицом. Ее полупрозрачное тело жрал огонь. Упав прямо перед мужчиной, она издала жуткий вопль и исчезла. Затем послышался грохот, словно десятки человек хотели вырваться из ловушки. Некромант огляделся и обомлел. Все дома горели фиолетовым ярким пламенем.

— Они все погибли здесь. И их души все еще скитаются, не в силах выбраться из страшного пожара.

— Что мне делать?

— Забери их силу себе, некромант. Пусть послужат благому делу.

Голос Мары в голове перекрывал вопли не упокоенных. Но как только она замолчала, они со всей силы ударили по Кристиану. Крики проникали внутрь его тела, будто пытаясь порвать на части, вынуждая рухнуть на грязную землю. Они давили со всех сторон, не позволяя даже открыть глаза. Некроманту даже показалось, что его глаза начали кровоточить от напряжения.

Он принимал в себя их боль, превращая в подпитку для печати. Сжав ее в пальцах, чувствовал, как смерть начинает сводить его с ума. Он никогда прежде не имел дела с такой яростью и ненавистью мертвых. Обычно они спустя какое-то время успокаиваются и рассеиваются в окружающем мире. Кто они? За что их сожгли заживо в собственных избах?

— Ааа! — не выдержав, он вскрикнул, — черт!

Его сердце колотилось с огромной скоростью, ноги будто налились свинцом, а из души рвалась такая всепоглощающая тоска, что на миг подумал, что сам умирает. Но это было не так. Постепенно впитывая эту силу, он начал распознавать чувства стенающих душ. Этих людей предали. Захотели лишить самого дорогого для человека. Свои же нанесли удар в спину. И это отчаяние вдруг стало понятным. С ним было также.

И после этого понимания боль ушла, оставив лишь горечь, пеплом осевшую в горле. Он закашлял, а души замолкли. Печать пропала из рук некроманта. Он уперся ладонями в землю, как вдруг от неожиданности вздрогнул. По его венам струилась новая сила. Фиолетовая, прямо как та, с которой он родился. А вокруг стояли люди. На их лицах больше не было боли. Лишь грусть.

— Спасибо, — сказали они хором, — теперь мы продолжим служить нашим богам.

Голоса мертвых начали удаляться. Кристиан с трудом поднялся на ноги, отряхивая новые джинсы. Мара возникла из ниоткуда.

— Ты молодец, быстро справился.

— Их убили свои же... лишь потому, что они верили в вас, — прошептал Кристиан, — и отказывать предавать самое родное, что было.

— Люди жестоки, как дети, — произнесла богиня, — если их много, и они считают себя правыми, это страшная, разрушительная сила. Но теперь души тех, кого предали, станут твоим оружием. Отныне ты не хозяин костей, некромант. Ты — колдун, повелевающий душами мертвых. Силу лишь предстоит обуздать, но первый шаг сделан. Пора возвращаться, мой брат нашел ведьму. Надеюсь, ты будешь держать себя в руках.

С этими словами Мара махнула рукой, и некромант провалился в пустоту.