Глава 30

Быстров часто слышал о так называемой клинической смерти. Когда ты вроде бы уже умер, но все еще есть шанс вернуться. Сослуживцы, возвращающиеся после ранений, рассказывали всякое. Например, что видели белый свет, шли по какому-то тоннелю. Никита в это не верил. «Это лишь игры разума» — думалось ему.

Короткий миг, за который он оттолкнул Яру прочь с дороги, показался вечностью. Фура, несущаяся на мужчину, внезапно просто замерла. Яркий свет все еще слепил глаза, но это выглядело, словно перед Быстровым просто повесили высококачественный плазменный экран.

Машинально закрыв глаза, он сделал шаг назад. Тело слушалось как обычно. Внезапно вокруг все наполнилось звонким смехом, от которого по коже побежали мурашки.

— Никитушка, — развернувшись. следователь увидел Милину, хищной походкой приближающуюся к нему.

Мужчина продолжил судорожно оглядываться, затем метнулся к силуэту падающей Яры. Но как только он коснулся ее рукой, девушка рассыпалась, словно фигура из песка. Быстров, быстро моргая, смотрел на темный пепел, наполняющий воздух вокруг. Русалка тонким пальчиком коснулась огромной машины, и та тоже превратилась в пыль. Или это...

— Прах, — произнесла Милина, — ты попал под машину. Пожертвовал собой ради Яры. И сейчас умираешь.

— Что? Как?

Первое, о чем подумал Никита, это их с Ярой малыш. Неужели Быстров не увидит его рождения на свет? Не услышит первого слова? Никогда не коснется мягких волос своей синеглазки и не вдохнет ее аромат? Ну уж нет! Сжав руки в кулаки, он сурово взглянул на русалку.

— Я не могу умереть.

— Это не от тебя зависит, Никитушка, — улыбнулась она, — но...

Девушка медлила, рассматривая его очень внимательно.

— ... но ты мне понравился. И я открою секрет. Тени попытаются вытащить тебя. Будет очень-очень страшно. И холодно. Но ты не бойся, — Милина хихикнула, — просто иди во тьму. Держись за спасение. А еще...

Она откуда-то вытащила деревянный символ, сияющий алым пламенем.

— Ты заслужил, — произнесла она, — меня на этом свете больше нет. Но твоя преданность маленькой Яре поразила мое заледеневшее сердце. Теперь ты — хранитель печати Сварога. Но смотри, не пожалей.

Пииип!

Странный звук прорвался сквозь чистейшую тишину.

Пииииин!

Более длинный, жуткий и совершенно однозначный писк проникал под кожу. Быстров понял, что именно в этот момент он умер. Милина исчезла, а в его руке сияло чистое пламя. Сжав печать, мужчина поднял глаза. Прямо перед ним разверзлась густая тьма. Из нее выползали щупальца, обволакивающие и затягивающие в пустоту. Возможно, если бы русалка не предупредила, он бы сбежал, но сейчас следователь не сопротивлялся. Позволял боли и холоду овладеть собой. Стиснул зубы, закрыл глаза и начал представлять Яру в свете утреннего солнца.

Несмотря на сильнейшие муки, улыбался. Его синеглазка была прекрасна. А рядом бегал их сын. Точно! Быстров знал, что родится мальчик. Как вдруг все прекратилось. Он открыл глаза и увидел белые лампы. Яркий искусственный свет слепил глаза. Мужчина был весь перебинтован, но внутри ощущал такую мощь, что разом сорвал бинты. Осмотрел себя. Ни царапинки! Как такое возможно?

— Быстров! — врачи пытались удержать синеглазку, но она яростно отпихнула их и влетела прямо в реанимацию, — ты жив!

Почувствовав родное тепло, Никита сразу растаял. Обняв девушку, гладил ее по спине. Впервые видел некогда сильную и яростную девчонку, напоминающую дерзкого бездомного котенка, такой слабой и ранимой. Она и правда волновалась.

— Не смей больше так делать! Никогда! — в какой-то момент Быстров подумал, что Яра злится больше, чем радуется.

Следователю пришлось приложить недюжую силу, чтобы удержать ее. Видимо, в его синеглазке скопилось много невысказанных эмоций.

— Я уж думала, что потеряла тебя. Мы потеряли, — шептала она, прекращая лупить своего мужчину.

— Хочешь сама меня прикончить? — улыбнулся он, — как я вернулся?

— Катя это сделала. Чуть сама не погибла, но вернула тебя мне.

Быстров поднялся, затем свесил ноги с кровати. Вбежавшие чуть ранее врачи разом ахнули.

— Ты в порядке? — игнорируя их, спросила Яра.

— Да. Где ведьма? — спросил он.

— В другой палате.

— Я должен с ней поговорить!

У него в голове не укладывалось, как и главное, зачем, Катя вытащила его с того света? Быстров встал на ноги, но, ощутив слабость, сел обратно. Бегло осмотрев себя, ахнул. У него даже шрамы от пулевых ранений исчезли! Следователя словно сшили заново!

— Вам лучше не гулять пока по палате, — невозмутимо произнес врач, — несмотря на чудесное выздоровление, травмы были очень серьезные.

Когда делегация врачей покинула палату, Никита улегся обратно.

— Мне нужно выбраться отсюда, — сказал он, — я себя хорошо чувствую.

— Тени Чернобога хорошо тебя подлатали, да? — Яра села на постель и коснулась руки своего мужчины.

— По-моему я их под кожей чую, — сморщился Быстров.

— Ну что поделать, побочка есть у любого лечения, — улыбнулась девушка, затем нагло забралась к нему на кровать под бок, — никогда не смей умирать, понял?

Теперь ты — хранитель печати Сварога. Но смотри, не пожалей.

Слова русалки гонгом громыхнули в голове. Печать! Никита приподнял больничный халат и увидел, как на бедре, вместо метки бога огня пылает пламя артефакта.

— Не соврала, значит...

***

Машина Каина Вуда неслась по шоссе, нарушая все возможные скоростные режимы. Он не думал о правилах, лишь хотел как следует отбить старому знакомому бока. С Лихо его связывало нехорошее прошлое, ведь именно у этого черта была печать теней.

Достав сигарету, он резким движением сунул ее в губы. Желваки ходили ходуном, ведь Чернобог понимал, почему Лихо так поступил. Когда-то он был волхвом. Очень талантливым мальчиком, на которого указала темная длань Нави.

И Чернобог наделил его силой. Лихобор рос очень умным, проницательным. Видел мир таким, каким он является на самом деле. Однако именно эти черты обрекли юного волхва на страдание. Он подмечал слишком многое. Чем вызвал ненависть к себе.

Отвергнутый, преданный, Лихобор согласился стать хранителем печати. Но его ненависть к людским порокам и слабостям лишь росла. Чернобогу было все равно, он и сам не отличался человеколюбием. Идеальный тандем, пока не пришли хорусы.

— Я так понимаю, расстались вы не очень хорошо? — спросил Хорс.

— Ты помнишь, как меня заточили. Писем из Чертога Кощея не пишут, знаешь ли.

— И он подумал, что его наставник бросил подопечного?

— Наверняка. Его поведение напоминает привлечение внимания. Но благодаря возвращению Кати мои силы восстанавливаются, так что я чую его. И разберусь как полагается.

Тем временем мужчины уже въехали на стоянку небольшого ночного бара. Таких в Москве почти не осталось, лишь на окраине, где особо не привлекали внимания. Каин с братом вышли и направились прямиком ко входу. Войдя внутрь, сморщились от запаха перегара и дешевых сигарет. Народу было немного. Один персонаж привлек внимание богов.

— И тут она такая падает! А я ее, как манекен, — затем мерзкий хохот, — налей-ка мне еще!

Каину это не понравилось. От этого убогого мужика несло магическим следом, притом весьма знакомым. Мужчины направились прямиком к нему, вставая по обе стороны.

— Виски, — коротко сказал Вуд, и бармен понимающе кивнул, уходя куда-то в район подсобки.

О, ребята! — их клиент был совершенно невменяем.

Приблизившись, Вуд ощутил четкий аромат крови.

— А я сегодня жену пришиб! Наконец-то! — снова заржал он.

Каин машинально сжал руки в кулаки. Ему захотелось обрушить на него всю мощь теней, заставить страдать так сильно, как никто и никогда. Подвергнуть самым страшным пыткам, на которые способна его сила. Но вместо этого мужчина достал мобильный.

— Да. Это я. Убийца Веры найден, записывай адрес...

Еще одно дело в копилку Быстрова. Пока они едут, у богов есть шанс узнать все про Лихо.

— Ну и кто тебя надоумил? — спросил Хорс, — или ты так ненавидел ее? А как же дочь?

— Алена... — с огромной любовью проблеял мужик, — я ее не трогал, клянусь!

— Мы знаем, — сказал Вуд, хватая лицо мужика и не без отвращения заглядывая в глаза, — где Лихо?

— Кто?

— Лысый, крупный, очень любит командовать.

— А... мой друган? Так он это, уехал...

— Куда? — Вуд сильнее сжал руку.

— Эй, мужик, — муж Веры поздно понял, что связался с тем, кто на порядок сильнее, — ты чего?

— Куда он уехал? — жестко спросил Каин, теряя терпение.

— Лучше скажи, — произнес бог солнца.

Но мужик лишь испуганно хватал ртом воздух. Как это бесполезное животное могло взломать квартиру и убить собственную жену, да еще и так жестоко? Вуд не мог поверить. К тому же этот червяк явно любил дочь.

— Он только это вот мне оставил, деревяшку, — бубнил отец Алены, — на кой правда она сдалась, не знаю. Даже не продашь.

— Покажи, — жестко приказал Вуд.

Тот достал из кармана печать теней и показал Чернобогу. Братья переглянулись между собой. Каин взял печать и сунул ее в карман. Слишком просто. К сожалению, вопросов становилось всё больше. Лихо должен был погибнуть, отдав артефакт, но он очевидно жив. Отец-убийца продолжал спьяну что-то булькать, а потом и вовсе разрыдался.

Когда приехала полиция, мужчина уже был совершенно невменяем. Его увели, но братья все еще оставались в баре. Каин крутил в руках печать. Она издавала едва заметное темное свечение.

— Отдашь его Кате? — спросил Хорс.

— Нет. Печать теней пока не нашла нового носителя. Оставлю ее у себя.

— Ты точно уверен?

— Не беси меня, — фыркнул Каин, — с Кати и так достаточно ответственности. Кстати о ведьмах...

— Не начинай.

— Ты хныкал недавно, что тебе второго шанса не дали. Вот он. Получи, распишись.

— Я не ожидал, что ей... сколько, двенадцать? Десять?

Вуд выгнул бровь.

— Ты серьезно сейчас?

— Тебе сразу подали сексапильную девчонку, а у меня дитё.

— Воспитай под себя, раньше боги так и делали. Являлись, учили, наставляли. Не принуждали.

— Перуну это скажи, — буркнул Хорс.

Телефон Вуда оповестил о входящем звонке.

— Да, щеночек, — он был безумно рад ее услышать.

— Каин, мы с Никитой поедем в участок. Алена должна дать показания.

— Понял, приедем туда. Как ты?

— Я-то нормально, — она явно намеревалась сказать что-то еще, — у меня есть просьба.

— Приеду, все обсудим, — ему не хотелось класть трубку, но жажда сорваться, приехать в отделение и заключить ведьму в объятия победила.

Спустя час они с Хорсом уже поднимались по серой лестнице на второй этаж. Катя ждала в коридоре, рядом с ней стоял Александр. Стальная дверь в допросную была закрыта. Девушка бросилась на шею своему богу, затем впилась в губы поцелуем.

— Щеночек, — крепко ее обнял, не желая отпускать ни на миг.

— Каин! Давай возьмем Алену к себе. Удочерим ее!

От этого заявления челюсть мужчины рухнула на только что вымытый линолеум отделения.