Глава 17

Меня вновь вырубает, но быстро я прихожу в сознание. Голова раскалывается. А постоянная тряска усиливает эту боль.

Ещё раз оглядываю всё, что попадается на глаза. Я в висячем положении, вниз головой, а что-то обхватывает меня за ноги чуть выше колен. Видимо, я на плече у куратора дрягаюсь, словно мешок.

— Э-эй, — похлопываю я его по спине, — я очнулась.

Ничего не происходит. Как висела, так и продолжаю это делать. Никто не обращает на меня никакого внимания. Головная боль всё усиливается, а перед глазами начинает уже плыть, ещё немного, и у меня морская болезнь начнётся. Зато, на удивление, от руки не исходит никаких болезненных ощущений. Или просто голова всё собой перекрывает.

— Поставь меня уже на ноги, чёрт возьми!

Я стучу сильнее по спине куратора, заменяя лёгкие хлопки ладошкой кулаками. И, о чудо, следует какая-то реакция. Я медленно, но оказываюсь на ногах.

— Спасибо! — Раздражённо бросаю я куратору в лицо. — Можно было и побыстрее.

— Мы почти пришли. — Говорит он и оглядывает меня, любопытно рассматривая. Но очень быстро ему это надоедает, так что куратор разворачивается и продолжает путь.

Я делаю шаг, но ноги подкашиваются. Я начинаю терять равновесие и чуть ли не падаю, но тут подбегает Деба и подхватывает меня под здоровую руку.

— Спасибо, — слегка улыбаюсь я ей, насколько хватает сил. Чувствую себя разбитой и опустошённой.

— Не трать силы. До озера осталось недалеко.

— А мы ещё не пришли?

— Ещё нет. Но почти.

И вот мы с Дебой медленно ковыляем, даже не пытаясь догнать остальных. Узара вьётся вокруг куратора. То ли она хочет выпросить шанс остаться на практике, если уже этого не сделала, то ли просто пытается очаровать его на последних минутах пребывания здесь. В любом случае, ведёт себя противно. Все эти ужимки и смешки от неё выглядят неестественно и даже отталкивающе. Хотя… как раз такое куратору и может понравиться. Он сам непростой человек. Возможно, ему как раз таки и нравятся странные попытки флирта от специфических девушек.

— Деба, — говорю я шёпотом, чтобы никто не слышал, ну, на всякий случай, — а что за парень с нами?

— Так Эрис наву’Гаа. Он гном, если что.

— Понятнее не стало. Он очень тихий, молчаливый и совсем отстранённый.

— Так говорю же, гном.

— Деба, мне это совсем ничего не даёт.

— А… ну да… наверно… Гномы, как правило, все такие. Тихие, незаинтересованные ни в чём. Куда-то надо идти — пойдут, что-то сделать — тоже без проблем. Они только своё дело любят, больше ничего им не интересно.

— А дело какое?

— У гномов дар на создание амулетов. Прирождённые создатели оберегов.

— Тогда всё понятно.

Становится совсем темно, когда мы доходим до озера. За это время головная боль никуда не девается, а сил не прибавляется. По ощущениям, я даже в минус ухожу.

— Можете отдохнуть здесь. Сегодня спим под открытым небом. — Останавливается куратор и расстраивает меня. Вот может кого обижу, но ненавижу природу. Точнее, люблю из окна, а находиться долго в ней — не моё. Да, погулять по лесу могу, поймать немного тишины и спрятаться в ней, и то если не останется других вариантов. Но вот так долго и тесно быть связанной с природой… Просто пытка какая-то. А если какой-то жучок решит познакомиться со мной? Ещё ж от сердечного приступа меня спасать придётся! А даже лёгкое жужжание будет действовать мне на нервы, так что сна не случится, а потом днём ещё и нервы всем помотаю из-за бессонной ночи. Ну, никому ж это не надо.

— На чём? — Тут же спрашиваю я, чтобы оценить хотя бы степень комфорта.

— На земле, — серьёзно отвечает мужчина и отходит от меня к Узаре.

Я, вот честно, не хочу слышать, о чём они говорят. Но всё происходит само собой. Да и беседующие особо не скрываются.

— Я вас прошу ещё раз подумать, — настаивает на своём Узара.

— О чём? Что вы безответственная?

— Я хотела избавиться от раздражающего фактора! В моём роду, кстати он о-о-очень знатный, всегда так поступают.

— Игнорируют здравый смысл?

— Устраняют помойных мух!

— Вам стоит ещё поучиться манерам.

— Нуу… — Внезапно становится голос Узары слишком ласковым и нежным, — дайте мне шанс. Со мной вы почувствуйте себя счастливым.

— Да у вас совсем никаких принципов!

— Ну… Кристиан… — Тянет Узара к куратору свои руки, но тот сразу же отходит назад.

— За вами скоро прибудут. Желаю вам хорошей поездки.

С этими словами куратор вовсе уходит и скрывается в темноте. Узара обиженно хмыкает и скрещивает руки, оставаясь стоять на своём месте. Гном уже, оказывается, спит, закрывшись ото всех рукой. А я аккуратно с помощью Дебы присаживаюсь на траву. На мокрую, чёрт её побери, траву! Ещё простудиться и заболеть мне не хватало. Но пока выбирать не приходится, будь, как будет.

Слышатся звуки приближающихся колес. Вот небольшая повозка останавливается возле нас. Из неё выходит сам ректор. Он оглядывает нас и сразу же проходит вперед.

— ОЙ! Это вы! — Взвизгивает Узара и тут же закрывает рот руками.

— Где он? — Звучит суровый голос. Ректор явно настроен серьёзно.

— Что вы хотите от меня? — Из темноты доносится голос куратора.

— Объяснитесь.

— Я вам всё написал.

— Вы хотите оскорбить знатный род, отчисляя Узару рей’Ар с курса практики?

— Если это так трактуется, то да, именно это я и хочу сделать, — совершенно серьезно отвечает куратор.

— Вы знаете, чем это грозит вам?

— Не волнует. У меня травмированный боевой маг благодаря её стараниям.

— Может, плохо учите?

— Вы сами подсунули мне паршивую овцу. Забирайте свою знатную истеричку и можете вновь прятаться в стенах Академии. Разговор окончен.

Ректор, мало сказать, что оказывается возмущён таким ответом. Но больше не произносит ни слова, показывая жестом Узаре садится в повозку. Сам же он поправляет свою одежду, вглядывается в темноту, откуда раздавался голос куратора.

— Без лекаря ничего не выйдет, — ворчит он себе под нос и садится и повозку.

Звук колёс отдаляется, и через пару секунд совсем скрывается в тишине ночи. Мы с Дебой остаемся совсем одни, не считая спящего гнома.

— Отдохнули, дети, и хватит, — подходит, наконец, куратор. — Всем встать!

— Суд идёт, — не удерживаю я себя в руках и добавляю, на что ловлю гневный взгляд куратора, который оказывается виден даже в практически кромешной тьме.

— Эрис наву’Гаа — создавай амулет на защиту от природных факторов, радиус действия не меньше десяти метров, — начинает куратор раздавать приказы, которые начинают походить на задачи практики. — Деба осу’Данир — тебе нужно создать непроницаемый щит, который будет работать дополнительно на скрытность, радиус действия такой же, как у защитного амулета. Так что работаете в паре.

— А что делать мне?

— Ты идёшь со мной. Нужно проверить твою руку.

— Эх, опять отдыхать, — иронично высказываю я, но ловлю теперь осуждающий взгляд от куратора.

Деба и, как выяснилось, Эрис наву’Гаа отходят в сторону и начинают что-то бурно обсуждать. Я остаюсь одна. Кое-как поднимаюсь с травы, отряхиваюсь, расстраиваюсь от осознания мокрых штанов и иду в направлении, где скрылся куратор. Он оказывается сидящим на корточках на берегу озера.

— Кристиан, значит, — довольно говорю я, зная, имя куратора.

— Не твоё дело. — Выпрямляется он. — Показывай руку. Болит?

— Голова болит, по руке непонятно. — Подергиваю я одним плечом. Куратор начинает снимать повязку с руки, что-то рассматривая. — Могу задать вопрос?

— Странно, что уже об этом спрашиваешь, — произносит он, не отрываясь от дела.

— А почему с Узарой ты общался на «вы»? А меня прямо-таки по принуждению заставил обращаться на «ты».

— Она баронесса. — Не задумываясь, отвечает куратор, словно скорее хочет перелистнуть страницу этого разговора.

— А вот обманывать плохо.

— Она действительно баронесса. — Усмехается куратор, как будто чувствует, что подловил меня. Но только это слишком опрометчиво с его стороны так думать.

— Не спорю. Но это не причина. Вы оба общались на «вы».

— Тебя похвалить за наблюдательность?

— Ответить на вопрос.

— Иди займись делом. А то хернёй страдаешь.

Куратор резко дергает меня за руку, от чего боль растекается по всему телу. Он начинает совсем снимать повязки. Появляется резкий и до тошнотности неприятный запах. Куратор вновь трогает мою руку, давит пальцами в нескольких местах и снова дёргает. Перед глазами начинают плясать звёздочки, хотя от боли я не издаю ни звука, да и не смотрю на больное место.

— Ну что ж ты… — Звучит хриплый голос, а потом всё затихает и меркнет.

Я открываю глаза и нахожу себя лежащей на земле. Рядом горит костёр, а остальная часть группы вместе с куратором сидят вокруг него. Я привстаю на руках. И сразу же понимаю, что опираюсь на обе руки! Начинаю их разглядывать. Обе! Две руки! Я чувствую сломанную руку, могу шевелить пальцами, поднимать её, крутить.

— Игрушку нашла? — Вновь звучит хриплое недовольство.

Я тут же вскакиваю и за пару шагов подбегаю к куратору.Не знаю зачем, но бросаюсь на него с объятиями.

— Не знаю, что ты сделал, но спасибо!

Он похлопывает меня по спине, пока я душу его, обмякая на шее. Куратору приходится сдаться, и он тоже слегка меня приобнимает за спину.

— Оёй… Это было лишним. Но, правда, спасибо, — резко отстраняюсь я.

Деба застыла в полнейшем афиге и смотрит на меня во все глаза, громко сглатывая. А куратор, как обычно, не показывает ни единой эмоции. Потому что всё, что он умеет, это быть недовольным. Но этом всё его мастерство что-то чувствовать заканчивается.

— А расскажите ещё раз ту историю, а то Арина пропустила. — Пытается хоть как-то выправить ситуацию Деба.

— Не стоит. — Отвечает ей куратор. И кстати, хочу заметить, Деба к нему тоже обращается на «вы». А от меня он требовал совсем иного. И, видимо, только от меня. Назревает новый пункт в списке вопросов — почему так?

— А что была за история? — Возвращаюсь я на своё место и поддерживаю подругу, развивая начатый ею разговор.

— Ой, наш куратор рассказывал о том, как однажды встретил демона. Он прорвался через полотно мира.

— Такое правда было? — Перевожу я взгляд на куратора.

— Было, — вздыхает он.

— А расскажите и мне, — специально обращаюсь я к нему на «вы», чтобы посмотреть на реакцию, но быстро разочаровываюсь в своей провокации. Она не срабатывает.

— Думаю, у нас будет ещё много времени для этого. — Лаконично уходит он от ответа.

— РасскажиТЕ тогда ещё какую-нибудь историю.

— О том, как я травяным отваром вылечил сломанную руку? — Приподнимает он одну бровь, утыкаясь глазами в меня.

— А почему нет? Думаю, это будет интересная история.

— Знаешь, Арина, думать — не твоя сильная сторона.

— Видимо, как и ваша. Быть таким хамом надо ещё постараться.

— А-ри-на, — еле слышно произносит Деба у меня над ухом.

— Нет, а правда, скажиТЕ, почему вы так агрессивно ко всем настроены? Почему так общаетесь, не уважая чувства других. У вас самого, как будто, нет чувств. Вы поэтому такой озлобленный и грубый?

— А вот и твоя сильная сторона — пустые разговоры. Думаю, мои истории здесь уже никому не нужны. Арина прекрасно справляется с созданием видимости общения.

Я надуваюсь от негодования изнутри, но, чтобы сойти за умную, ничего не произношу в ответ. Но для себя, конечно же, галочку ставлю в графе «самый неприятный человек». Это ведь ещё постараться надо, чтобы сказать всего несколько слов, а обидеть человека. Но я-то не обидчивая. Как прозвучало, так и затихло, меня это ничуть не тронуло. Лишь бы практика поскорее закончилась, иначе я за себя не ручаюсь. Как доведёт он меня, как запрыгну я на него и вцеплюсь в его спину. Мало не покажется!

Уснуть получается только с рассветом. Остаётся всего пару часов на сон, поэтому отхожу от него я последняя из всех присутствующих. Я пропускаю несколько событий средней важности. Во-первых, куратор хвалит ребят за хорошую работу. Оказывается, он умеет это делать. Это, кстати, второе. Третье — мы направляемся в Октыр. Это деревня, откуда Деба приехала в Академию. Она сильно радуется, что увидится с родными. А, ну, и самое главное, четвертое, ребята успевают перекусить хлебом, водой, и печёными овощами. Мне же приходится жевать остатки, любезно оставленные для меня Дебой, пока мы идём дальше.

Деревня оказывается слишком близко, чтобы хоть кто-то успел устать. Деба начинает сиять, как только вдалеке появляются первые домики, приветливо встречающие нас солнечными бликами, отражающимися от извилистых крыш. Она вприпрыжку и со звуками ликования проделывает остаток пути, чем поднимает мне настроение.