Глава 18

Нас радостно встречают. Деба обнимается чуть ли не с каждым жителем деревни, и обязательно знакомит нашу с компанию со своими родителями. Она очень похожа на маму: такое же телосложение, глаза, мимика. Деба с мамой выглядят практически один-в-один! А вот отец у неё кажется куда более строгим, даже морщинки на лбу подчеркивают это, подтверждая мои догадки. Он немногословен, в отличие от матери. Нас тут же заводят в дом. Куратор от всего отнекивается, но родители Дебы настаивают на том, чтобы мы перекусили и остались на денёк.

Наконец-то удаётся спокойно поесть, сидя, до отвала. Ну, прямо-таки праздник какой-то! Живот ликует от восторга.

Эриса просят с чем-то помочь, и он тут же уходит. Даже радость проскакивает на его лице от того, что можно заняться каким-то делом, а не бесполезно проводить время. И пока куратора тоже отводят, чтобы что-то обсудить, Деба берёт меня под руку и выводит из дома.

— Я хочу показать тебе свою деревню, — воодушевлённо произносит она и убегает вперед по улице.

— Ну, покажи, — развожу я руками, пока не понявшая своих чувств. Но зато развожу обеими руками! И вновь меня радует этот факт.

Деревня оказывается совсем небольшой. Деба показывает мне несколько самых красивых домов, так сказать, достопримечательностей. Затем уводит к полям, где на ветру колышется пророщенная пшеница. Да-да, она самая! Обыкновенная пшеница, такая же, как у меня на Земле. И почему до этого меня кормили непонятной лабудой?

Деба приветлива со всеми, а я лишь вежливо улыбаюсь каждому, с кем она ещё не успела обняться. Неподалеку от нас проходит Эрис, к которому уже успела скопиться очередь. Оказывается, гномы здесь нечастые гости, поэтому их талант интересует практически каждого жителя подобной деревни.

— Деба, а можно где-нибудь помыться? — Спрашиваю я, понимая, что выпала прекрасная возможность привести себя в порядок.

— А… зачем? — Вводит в ступор меня своим вопросом Деба. — Можно же магией всё сделать.

— Так вот чем вы занимаетесь по утрам, пока я досыпаю?

— Ну да… Ты не спрашивала и просила почистить тебе хотя бы одежду.

— Понятно. Но на меня же никакая магия не действует, поэтому это было бы бессмысленно, даже узнав я это раньше. А вот про одежду буду иметь ввиду.

— Пойдём в дом, там есть горячая вода.

Деба приводит меня обратно в дом, даёт полотенце и мыло. А сама она выходит на улицу, говоря, что ей нужно ещё с кем-то повидаться. Я остаюсь одна в целом доме, в тишине и спокойствии. Ещё и намоюсь до скрипа сейчас. Что за прекрасный день!

Я встречаю нечто удивительное в ванной комнате. Она… самая обычная. Вот словно в Земли! Раковина, унитаз, душ над непосредственно ванной, по стенам висят различные мочалки и стоят разноцветные бутылочки. Краны с водой работают тоже привычно. Так что я, немедля, скидываю с себя грязную одежду и, спустя всего пару мгновений, уже блаженно стою под струями горячей воды. Сначала я просто наслаждаюсь, а затем начинаю переходить к активным действиям. Намыливаю голову, чувствуя, как она уже становится чище. Меня охватывает слишком приятное чувство от собственной чистоты. Даже странно становится, как обычный душ может подарить столько приятных эмоций.

Только сейчас я замечаю, что в ванной нет никакой шторки, которой я могла бы прикрыться. А дверь запирала или нет — я не помню. И стоит мне об этом подумать, как тут же поворачивается ручка и резко открывается эта самая дверь. Всё-таки я её не заперла, хотя поворотный механизм замка на ней имеется.

В ванную комнату залетает куратор (ну да, кто же ещё?) и, не глядя по сторонам, подходит к раковине, включает воду и начинает спешно умываться. Затем он, уперевшись руками на края раковины, громко вздыхает и смотрит перед собой. И куратора даже не смущает громкий шум воды! Он пребывает в собственных мыслях. А мне уже никуда не убежать, ничем не прикрыться. Есть только одежда на полу, лежащая в шаге от куратора, и полотенце, висящее на стене за ним же. И мне становится ещё более неловко от того, что я всё вижу, но ничего не делаю. И продолжаю медлить!

Я громко прокашливаюсь, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание. Куратор медленно поворачивает на меня голову и застывает, а его брови начинают ползли вверх.

— Занято! — Недовольно произношу я, держа в руке душевую лейку и пытаясь прикрыть все передние места сверху и снизу.

— Ты какая-то незаметная, — нахально произносит куратор.

Вот он уже увидел меня, услышал, что здесь занято, и ему явно не рады. Но всё равно продолжает стоять на месте, как ни в чём не бывало. Что за придурок. Ещё и смотрит на меня оценивающе. Ведёт себя так, будто его сюда звали! Вот от этого меня начинает уже подбешивать. Да, меня сложно по-настоящему вывести из себя, но куратор прекрасно справляется с этой задачей. Будто цель себе такую поставил!

— Может всё-таки выйдешь⁈

Мой больной мозг мысленно договаривает фразу «или уже войдёшь», но я быстрее развеиваю это наваждение. Откуда вообще взяться такому у меня в голове?

— А теперь на «ты». Что за непостоянство?

Куратор, верно, издевается надо мной! Я стою голая, пытаюсь прикрыться, насколько это получается, а он ещё в словесную перепалку со мной вступает!

«Хотя мог бы вступить в совершенно другое» — вновь договаривает моя фантазия. Ну, просто фу! Самой от себя противно.

Отвечать что-либо куратору не имеет никакого смысла. На этом же ничего не закончится. Он вновь придерётся к какому-нибудь слову или придумает свою причину, чтобы продолжить диалог, в котором мне явно совершенно некомфортно. Поэтому я иду ва-банк. Убираю руку, которой прикрываю грудь, а вместе с тем и держу душевую лейку, откуда по-прежнему льётся вода с большим напором. И направляю это оружие массового полива на него.

Куратора окатывает с ног до головы, вся одежда на нём тут же обвисает, а с волос капли падают на лицо. Мужчина слишком демонстративно вытирает их и смотрит на меня. Одним движением он скидывает с себя плащ, оставаясь в одной рубашке, которая от сырости начинает всё просвечивать. Я вновь навожусь на него, но всего шаг, и он оказывается со мной в ванной. Одной рукой он захватывает моё оружие, крепко хватаясь за кисть моей руки и неподвижно фиксируя её. Телом он чуть толкает меня назад, припирая к стенке. Оставшейся свободной рукой он хватает меня за горло и прижимает ещё сильнее к кафелю, помогая себе всем своим телом. Мужчина делает это так быстро, что я глазом моргнуть не успеваю, хотя всё вижу и понимаю.

Получается вполне двусмысленная картина. Я голая, одной рукой ещё закрываю место в районе ног, куратор навалился на меня и придушивает. Меня смущает абсолютно всё, а ему как будто бы и нормально, буднично, обычно. Ежедневный ритуал, блин.

Куратор смотрит на меня и тяжело дышит в лицо. Я, уже агрессивно настроенная, пытаюсь выдернуть хотя бы одну руку, но ничего не выходит. Несмотря на то, что они мокрые, и всё должно получиться, выходит в точности наоборот.

— Не смей больше никогда так делать, — тяжело выдыхает он с каждым словом.

— Воды боишься? — Прищуриваюсь я, ведь больше ничего другого мне не остается.

— Ага. Аллергия.

— Говорит тот, кто сам залез в ванну.

— На твои выходки аллергия.

— Я ещё даже не старалась. Теперь буду знать и прикладывать старания.

— Как же ты меня раздражаешь, — склоняет он голову ниже и произносит мне на ухо.

— О, это у нас взаимное, Кристиан. — Шепчу, а может и шиплю я. Сама толком не понимаю, что делаю. Но раз уж гулять, то гулять! Он, всё ещё наклонившийся к моему ухо, даёт своим маневром простор моему воображению. Открытая шея с пульсирующей на ней вздувшейся веной так манит, что я просто не могу совладать с собой! Я, отбросив все мысли, вот совершенно все, кусаю куратора в это манящее место. От неожиданности он дергается, но хватка его не слабеет. Мужчина лишь выпрямляется, убирая от меня любые части тела, за которые ещё можно кусить.

— А так тем более делать не надо. — Строго произносит он. — Я ведь могу не сдержаться, — шёпотом добавляет он.

— И что ты мне сделаешь? Магия на меня не действует.

— Всё не заканчивается одной лишь магией, — проводит он глазами по мне, и я словно чувствую его взгляд, будто он… физический, действительно касается шеи, плеча, бедра… С некоторой маниакальностью в глазах, мужчина вновь заглядывает в мои. В его взгляде смешаны все эмоции: превосходство, похоть, ненависть, пренебрежение, страсть. Ожидать можно всего, что угодно. Он разглядывает меня, словно товар на прилавке. Однако это не оценивающий взгляд, а скорее любопытствующий. Возможно, он тоже не понимает, чего от меня ожидать, и опасается моей непредсказуемости. Но я действую ещё более неожиданно. Долго и усердно напрягаясь, я всё-таки выдергиваю руку, которой всё это время прикрывала пространство между ног, ловко провожу ею вверх, неспециально прощупывая напряжённое тело куратора. Моя рука останавливается на его груди. Я слегка отталкиваю его от себя, во всяком случае пытаюсь это сделать.

— Почисти мои вещи. Пожалуйста, — добавляю я ненужный элемент вежливости, который сейчас звучит скорее, как издевка. Глаза куратора округляются. Да, он явно ожидал не этого. Ну, что поделать, жизнь такая непредсказуемая порой.

Куратор резко отпускает меня, отстраняется, выходит из ванной, подбирает мои вещи. С грохотом закрывается деревянная дверь, которая чудом не слетает с петель от такой силы. Я остаюсь одна. Неужели надо было всего лишь попросить? Не бывает всё так просто. Где же подвох?

Я смываю с себя остатки мыла и выхожу из ванной. Проходит всего пара минут, как покинул эту комнату и куратор. Обернутая в полотенце, я распахиваю дверь и оказываюсь в коридоре, плавно перетекающем в гостиную, где стоит Деба. Она пялится на меня, явно заставшая и мокрого куратора, практически только что выходящего отсюда же.

— Не спрашивай, — серьёзно произношу я и прохожу мимо неё.

Я захожу в выделенную мне спальню, где на кровати сидит… вот ни за что бы не угадала!… Куратор!

— Твою ж ма… — Распахивается у меня рот, что даже оставшиеся буквы не получается произнести. — А здесь ты что делаешь⁈ — С напором говорю я и подыскиваю глазами снаряд для броска.

— Видимо, у нас общая комната. — Совершенно спокойно отвечает он, словно ничего и не было пять минут назад.

— Свали отсюда! — Кричу я, но пока держу себя в руках.

— Не уйду, — с улыбкой довольного кота произносит мужчина.

— Мне надо переодеться.

— Вперёд. Что я там не видел, — скользит он вновь по мне глазами и ехидно улыбается. Он откидывается назад, выставляя руки и опираясь на них. — Вот твоя чистая одежда, — показывает он взглядом на кучку вещей рядом с ним же.

— Уйди, я сказала.

— Арина, угомонись. Психуешь на ровном месте. Ты думаешь, я голых женских тел не видел за свою жизнь? Или тебя недостаточно успел рассмотрел? — Нахально произносит он, а его голос становится ещё ниже.

Единственное, что я успеваю заметить, это моя обувь, аккуратно стоящая у ближайшей стенки. Я беру кроссовок и бросаю его в куратора. Тот начинает смеяться. Тогда я беру второй. Но никакого другого эффекта мои действия не приносят. Куратор продолжает смеяться, причем от души, искренне.

— Да что тебе от меня надо-то? — Спрашиваю я с глупой надеждой. — Нравится, когда я страдаю?

— Если бы нравилось, то я поступал бы совсем иначе, — отвечает он мне, сверкая огоньком в глазах. А я и не понимаю, серьёзно он или играет.

Я тяжело вздыхаю. Уже и непонятно, как лучше себя вести: более мягко или совсем жёстко. С волос капает вода, противно стекающая по спине. Хочется укрыться, спрятаться, замотаться во что-нибудь, и чтобы никто меня не нашёл. А ещё этот куратор хищно смотрит на меня, продолжая раздражать одним только своим существованием.

— Арина, будь проще, — подливает он масла в огонь.

— Нет, ты точно издеваешься! — Вскипаю я.

— Как жаль, что ты заметила. Я же пытался это скрыть.

— Не получилось.

Я подхожу к нему ближе и забираю свои вещи. Сажусь на свободную кровать и просто жду. Когда-нибудь куратору надоест, и он просто уйдёт.

— Долго будешь сидеть? — Спрашивает он у меня. Он! У меня!

— А я куда-то опаздываю?

— Да. Практика, знаешь ли. Нужно и тебя чему-то научить.

— Обойдусь.

— Хватит уже себя так вести. — Улыбка сходит с его лица. Кажется, куратор настроен предельно серьёзно.

— Это ты мне говоришь?

— А кто ещё с тобой разговаривает? Показала бы своих воображаемых друзей.

— Из нас двоих на сумасшедшего только ты похож.

— Про гениев часть говорят, что они сошли с ума.

— Да какой же ты противный!

— Собирайся. Жду тебя через две минуты в входа.

Куратору, видимо, надоедают эти игры, и он выходит. Сразу бы так! А то развёл тут… Нет, ну каким же придурком надо быть. А теперь ещё кровать мокрая из-за воды, стекающей с волос. Вот он и будет тут спать.

Однако я быстро одеваюсь, затягиваю волосы в пучок, чтобы досыхали, но не мешались мне. И выхожу из дома, вновь встречая Дебу в коридоре.

— Потом поговорим. — Бросаю я ей и перешагиваю через порог.