Глава 19

Приходится как-то справиться с эмоциями от осознания того, что сейчас вновь предстоит провести какое-то время с куратором. От этого только тошно становится. Но он в нынешних реалиях моей странной жизни всё-таки учитель. И хотя бы иногда его слушать нужно. К тому же, вдруг ещё и с мечом обращаться научит. Тогда, возможно, я даже прощу ему часть его вины за причинённый мне моральный ущерб.

Куратор действительно ждёт меня у двери. Только увидев меня, он кивает и куда-то уходит. Что ж, приходится идти за ним. Мы оказываемся в поле, куда недавно приводила меня Деба. Обойдя все посевы пшеницы, куратор останавливается. Он вытаскивает меч из-за спины и бросает его мне. Оружие оказывается ещё тяжелее, чем то тренировочное, с которым я пыталась поладить на занятиях в Академии. Поэтому я тут же сгибаюсь пополам от внушительного веса.

— Отдыхать рано, — действует мне на нервы куратор.

— Я, — тужусь изо всех сил и пыхчу, как паровоз, — не… отдыхаю, — пытаюсь поднять меч, но совершенно ничего не выходит. Более того, я уже чувствую себя уставшей!

Куратор лишь усмехается на это. Нравится ему смотреть, как я страдаю. Я прекращаю попытки хотя бы поднять меч и утыкаюсь глазами в мужчину.

— Сдалась?

— Что мне сделать? Я поднять-то меч не могу! Хочешь, кулаками тебя побью? — Импровизирую я и готовлю руки, закатывая рукава по локоть.

— А я забыл, что ты магией не владеешь. — Искусно притворяется куратор.

— Какая разница? Оружие — есть оружие.

— Не-е-е… Начнём сначала. Мир магический? — Спрашивает мужчина, а я киваю в ответ. — Оружие, значит, тоже магическое.

— Да как же так? Оно же обычное… железное.

— Это верно. Но всё остальное происходит с помощью магии. Ты можешь облегчить оружие, передав часть веса орудие на поддержание магией. Можешь с помощью магии заострить меч, удлинить его, модифицировать и вылепить совершенно другое оружие. Меч, который я тебе дал, — это глина. А магия — это вода. Такое сравнение тебе понятно?

— Да. Теперь я всё поняла. Но что тогда делать?

— Ждать пробуждения магии.

— А если…

— Ну, — разводит он руками, даже не дав мне договорить, — значит, нет.

— Попробовать лук?

— У тебя не получится.

— Звучит как вызов! Давай лук!

— Арина, — серьёзно настроенный куратор подходит ближе и заводит руки за спину, — ты не поняла меня. Я не пытаюсь поспорить с тобой. Это факт, что стрелять из лука у тебя не выйдет. Нужна сноровка, терпение, ровное дыхание, твёрдая рука, размеренность и плавность. Тебе не присуще ни одно из этих качеств. Я не пытаюсь оскорбить тебя или, наоборот, своими словами вызвать в тебе энтузиазм. Прими совет от того, кто изучил техники владения оружием вдоль и поперёк. Даже не трать на это время.

Куратор на самом деле очень подробно объясняет мне причины, почему не стоит пытаться взяться за лук. Он не шутит, не издевается, что совершенно на него не похоже. Кажется, к теме оружия он относится крайне ответственно и глубоко погружён во всё, что этого касается. Так куратор оказывается более сносным, чем обычно.

— Но мне-то что тогда делать? Ты же хотел научить меня чему-то.

— Давай зайдем с другого конца.

— Магии что ль учить будешь? — Смеюсь я, но не нахожу поддержки в лице куратора.

— Да. Магии. Будешь запоминать комбинации пальцев и символы. Когда магия проснётся, то сможешь ей пользоваться.

— Но у меня неизвестно, что за магия даже!

— Это не важно. Я покажу тебе самые азы. Бытовые заклинания, например, всегда будут полезны.

— Давай попробуем.

Мне слишком тяжело согласиться на такую авантюру. Да и глупо всё это выглядит. Как будто я учусь вождению, но не имею никакой машины, поэтому представляю руль, а потом кручу его в воздухе. Ну фигня же!

Однако куратор от своей странной идеи не отказывается. Он ставит мне пальцы, наглядно и подробно рассказывает, как их правильно скрещивать, а когда этого делать катастрофически нельзя. Что в этот момент должно быть в голове, он тоже объясняет. А затем рисует в воздухе неизвестные мне буквы, которые требует повторить. Судя по его скорченному лицу, выходит у меня скверно. Но я хотя бы пытаюсь, а это уже результат. Потому невозможно серьёзно что-то делать, совершенно не веря в это.

Слишком быстро начинает смеркаться. А у меня так ничего толкового и не получается. Куратор уже изнывает от бешенства. В какой-то момент, оказывающимся переломным, он рисует в воздухе круг, а я повторяю за ним. Получается овал.

— Ты безнадёжна. — Ворчит он. Ходит кругами вокруг меня, несколько раз тяжело вздыхает, растирает виски и даже садится на землю подумать.

Всё это время у меня в голове лишь звучит весёлое «ля-ля-ля», вспоминаются мотивы песен, которые я часто слушала в наушниках, и я их даже могу повторить, помня каждое слово. Но только не играть в волшебницу.

— Знаешь, быть учителем тяжело. Может, не твоё это. — Пожимаю я плечами и сажусь рядом с куратором. — Бегал бы себе дальше по лесам, принося дары своей ведьме.

Я правда не хочу никого обидеть, оно так случайно выходит. Я пыталась наоборот подбодрить куратора, мол, дело не в нём, просто не у всех есть талант к обучению, так же как и к овладению магией, но на выходе слов из моего рта получается совершенно иной смысл. Всё настолько сильно искажается, что я сама шокируюсь своих слов. Ещё и ведьму эту долбанную зачем-то приплетаю.

— Арина, неужели так сложно промолчать? — Устало спрашивает он, закатывая глаза.

— А в чём я не права? Вы были…

— Молчи. — Жестко произносит он, перебивая меня, и выставляет вперед руку.

— Затыкать-то тоже не надо, — уже начинаю расстраиваться я. — Можно же более мягко попросить кого-то не затрагивать определенную тему.

— Не всралось мне любезничать перед тобой.

— Тогда продолжим завтра? — Спрашиваю я с надеждой закончить этот диалог и быть на сегодня свободной.

— Можешь идти, — еле слышно произносит куратор, утопая в своих мыслях.

По темноте неприятно возвращаться в дом. Куратор не предлагает проводить меня, но это и не удивительно, ведь он — явление обратное слову «джентльмен». Кое-как я ковыляю до знакомой двери и захожу внутрь. Деба мило о чём-то беседует с родителями. По дому разливается её звонкий смех. Она не сразу меня замечает. Но как только глаза Дебы падают на меня, она тут же вскакивает с места и подбегает ко мне. Ничего и говорить не нужно, её глаза горят вопросами.

Я спокойно захожу в отведённую мне комнату и сажусь на кровать, где до этого сидел куратор. Всё ещё надеюсь, что он найдёт себе другое место для ночлега.

— Арина, — интригующе говорит девушка, — рассказывай.

— Спрашивай, — развожу я руками.

— Что у тебя с нашим куратором?

Деба скачет по комнате, перебирая в руках различные вещи. То она берёт цветок, гладит зеленые толстые листья и ставит обратно, то в руки ей попадается кукла, расчёска, кружка, невесть откуда взявшаяся здесь. Она меряет шагами комнату, сгорая от любопытства.

— Ничего. Мы взаимно друг друга раздражаем.

— А что вы делали весь день вдвоём? — Стреляет глазками Деба, ещё не зная, что я огорчу её своим ответом.

— Он пытался меня тренировать. Ничего не вышло, если тебе интересно. Я не могу пользоваться магией, но из-за этого и другое оружие мне не освоить. Так что я старалась, но куратор не смог помочь мне преуспеть в этом деле.

— А ванна? — Хлопает глазами Деба, уже не надеясь на интересный ответ. Правильно делает.

— Что ванна? А… Там просто недопонимание произошло. Куратор хотел умыться, а я забыла запереться на замок, так что он сразу же вышел. Повезло, что я уже закончила с мытьём. — Немного привираю я. Не уверена, что Дебе нужно рассказывать все подробности нашего столкновения.

— Арина, — опечаленная садится она рядом со мной, — я ничего не понимаю. Только ты с ним так свободно общаешься, словно вы знакомы очень давно.

«На денёк-два дольше, чем ты» — хочется ответить, но я решаю промолчать. А Деба продолжает высказывать своё непонимание.

— Он, считай, с тобой единственной общается на равных.

— Это так называется⁈ — Вскакиваю я. — На равных⁈ Да он мне столько неприятных вещей высказал, а вас всех просто не трогает. Вы ему не интересны, как будто, а из меня выходит прекрасная жертва для издёвок.

— Но всё равно говорит же с тобой… — Утыкается Деба глазами в пол. — Узара много раз пыталась не то, что заинтересовать его собой, так хотя бы просто поговорить, но куратор сразу же обрывал все попытки диалогов.

— Ну, Узара специфичная натура…

— Тебе кажется. На самом деле она хорошая. Просто не любит новые знакомства.

— Ты сейчас на чьей стороне? — Щурюсь я на Дебу.

— На своей. — Как ни в чём не бывало говорит она. Зато честно, и это я уважаю. — Но меня пугает кое-что.

— И что же? — Присаживаюсь я обратно к ней.

— Куратор… Он правда к тебе проявляет больше внимания, чем к остальным. Ты будь осторожнее, он… не простой.

— Та-а-ак. И что же с ним не так?

— Про него мало, что известно. Да, он был связан с ведьмой, которую все боялись и оттого принудительно уважали. До того, как стать куратором, он часто был замешан в различных убийствах, его много, где боятся до сих пор, а в некоторых государствах и вовсе для него закрыт въезд. И это всё. Понимаешь? Нет тех, кто мог бы хоть как-то оправдать его.

— Но куратором-то в Академию его взяли.

— Арина, я думаю, там всё не так чисто. Мы многого не знаем. Я не хочу тебя пугать, но, пожалуйста, будь осторожнее. Старайся не оставаться с ним наедине.

— Я тебя услышала. Хорошо, буду бдительна и крайне осторожна. — Нехотя соглашаюсь я, хотя не обещаю всего, о чём попросила Деба. Маленькую лазейку я всё же для себя оставляю.

Это очень странное чувство, но почему-то прекращать общение с куратором мне не хочется. Да, он меня раздражает. Иногда очень сильно прямо-таки бесит, но зачем-то мне всё равно важно понимать, что он где-то рядом. И я никак не могу объяснить даже самой себе это навязчивое чувство, словно… так надо. Будто это правильно. Хотя головой я понимаю, что это полнейший бред. И этот мужчина ничего хорошего в мою жизнь не привнесёт.

Деба по-дружески приобнимает меня и желает доброй ночи. Она уходит из комнаты. Оказывается, она останется в комнате с родителями, чтобы провести с ними, как можно больше времени, ведь утром мы вновь продолжим свой путь, неизвестно куда ведущий. И Деба не хочет упускать ни минуты, чтобы побыть рядом с близкими, самыми важными людьми в её жизни.

Я остаюсь одна. Это вовсе не пугает. Даже наоборот. Я прекрасно себя чувствую. Могу насладиться тишиной и быть самой собой. Не держать маски, не притворяться, не играть на публику. Могу погрустить о своём, вспомнить отца, который, наверняка, вновь разливает бутылку по стаканам, дыша дымом давно прокуренной квартиры. За эти дни он хоть раз вспомнил обо мне? Или его жизнь ничуть не изменилась?

А ещё я иногда думаю о маме. Какая она? Где она сейчас или её давно нет ни в одном из миров? Я никогда её не видела, не знаю даже, как она выглядит. В доме не было ни одной её фотографии. Так что даже фраза «счастливая семья» — для меня всего лишь пустой звук. А стоит ли вообще думать о той, кому я никогда не была нужна. Порой меня посещают такие мысли. Но очень быстро я придумываю себе занятие, и наваждение о жизни, которой у меня никогда не было, тут же проходит.

Вот сейчас в комнату придёт гном, имя которого я опять забыла, и спокойно засопит, не видя для себя больше ничего интересного. Куратор, наверняка, будет спать на улице, разглядывая тёмное небо и думая о своей ведьме, о которой здесь давно слагают мрачные легенды. Жизнь пойдёт своим чередом. Закончится практика, я вернусь в Академию. Там непременно меня обнимет Инир. Он, наверно, очень скучает. Хороший парень, кстати. Может, стоит дать ему шанс? Нам. Вдруг что-то хорошее получится. Нельзя же постоянно убегать от отношений, боясь их потому, что не было достойного примера в жизни.

Дверь в комнату открывается. Я поворачиваюсь, уже готовая поприветствовать гнома и пожелать ему добрых снов, как вижу совершенно иной силуэт. Широким и уверенным шагом заходит куратор, осматриваясь вокруг. Он недовольно фыкает на меня, видя, что я сижу на той же кровати, что выбрал он для себя ранее, и садится на другую, что расположена по стенке напротив.

— Эрис остался на ночь в другом месте. Проверяет жизнеспособность амулетов. — Сразу же вводит меня в ступор куратор.

— Иди тоже куда-нибудь. — Сразу же отвечаю я ему, ещё помня предостережение Дебы.

— Нет. Я останусь здесь. Хочешь, уходи ты.

— Вот уж нет. Я первая сюда пришла.

— Молодец. — Медленно хлопает он в ладоши. — А теперь не докучай мне. Замолчи и ляг, отвернувшись к стенке.

— Перестань мне указывать.

— Заткнись, а. — Повышает куратор на меня голос. — Я хочу отдохнуть.

Я закатываю глаза. Замолкаю. Но буквально на минуту. За это время куратор снимает с себя верхнюю одежду, а за ней и рубашку, оставаясь в одних штанах. Тело у него, кстати, привлекательное. Но я стараюсь не засматриваться.

Куратор гасит свет и ложится на кровать. Планирует отдохнуть значит…

Однако я кое-что без внимания оставить не могу — тон и слова куратора. Со мной такого не прокатит. Хочет, чтобы я «заткнулась»? Хорошо, буду болтать всю ночь. Главное, правильно попросить, а не начинать с грубости.

— Крыла-а-атые каче-е-ели летят, летят, ле-е-етя-я-ят, — начинаю я петь, нарочно не стараясь попадать в ноты.

— Замолчи. — Звучит недовольный хриплый голос.

— По ба-а-арам в пьяном уга-аре что же ты па-а-арень…

— Молчи, чёрт тебя дери! — Более громко и настойчиво повторяет приказ куратор.

— В лесу родилась ёло-очка, в лесу она ро-о-о-осла-а-а, зи-и-имо-о-ой и ле-етом…

— Чё тебе непонятно, сука? — Совсем громко спрашивает куратор.

— Кристиан, — произношу я нежно и чересчур ласково, — я не собака.

— Ты хуже. — Ворчит он, но уже более спокойно.

— Твой ночной кошмар, что растаял по утру, — продолжаю я напевать песни, которые сами собой лезут в голову в качестве подходящих ответов на реплики мужчины.

Слышится резкий хлопок, хруст, шаги… Мужская рука крепко закрывает мой рот. Я начинаю мычать, но продолжать свой концерт. Песня «тридцать три коровы» оказывается больше похожа на нечто овечье, но меня это не останавливает. Тогда мужчина убирает руку с моего рта. Вместо этого он начинает использовать обе своих руки, которыми хватает меня за плечи и сильно трясёт. Из-за того, что я сижу, а не лежу, тряска выходит более интенсивной, чем могла бы быть. Но и это не преграда для творчества!

— Я не-е-е мо-о-о-оре-е-е-е, ме-е-еня-я-я-я не-е во-о-о-лну-у-у-е-е-ет, — напеваю я, но получается ещё более музыкально, чем предыдущие композиции. Буквы то и дело скачут по нотной тетради, яркими вспышками представляемой у меня в голове. Я прям-таки вижу, как нотка перебегает с линии на линию, а потом отряхивается, машет мне на прощание хвостиком и прыгает вниз, не выдерживая накала эмоций. Становится слишком смешно, чтобы я держала это в себе. Я решаю поделиться своим смехом с куратором. И вся комната наполняется моим изысканным «ха-ха», которое больше напоминает потуги животного, получившегося от скрещивания лошади с чайкой. Ну вот… Теперь в голове возникает новая картина. Ещё интереснее предыдущей. Икающее ржание усиливается, а меня всю трясёт изнутри от наслаждения просто так смеяться.

— Я тебе язык вырву! Отрежу и засуну в задницу, — звучит зловещий шепот у меня в ухе. Но сейчас меня ничто уже не напугает. Я сама, кого хочешь, своим поведением напугаю.

Не в силах сдерживать конвульсии, идущие от самого сердца, я полностью расслабляюсь и размякаю в руках куратора, отчего его старания растрясти меня оказываются напрасны. Тогда я чувствую, как начинаю стремительно падать вниз. Голова касается кровати, а что-то тяжёлое припирает меня. Подняться не удаётся, но я и не особо стремлюсь к этому. Куратор беспомощно и слишком удивленно наблюдает за мной, схватив руками мои запястья и прижав их к кровати.