Глава 22

Наконец, я добираюсь до ворот. Но не останавливаюсь. Нужно где-то спрятаться. Но я не знаю города, поэтому продолжаю бежать вперёд. Таблички, двери, люди — всё сливается воедино. Слышу я только своё дыхание, несмотря на шум ночных гуляний.

Забегаю за какой-то из домой и, оперевшись спиной о деревянную стену, тут же скатываюсь вниз. Ноги не слушаются. Пытаюсь встать, но ничего не выходит. Я сливаюсь с толпой. Мимо проходят люди. Они громко смеются.

— О!… ик… смотри! Ещё одна напилась, — заливается от смеха мужчина. И тут проходит дальше.

Будь рядом со мной один из тех монстров, то он бы давно завизжал, как девчонка, и убежал. Значит, никто не преследует. Я пытаюсь разрешить себе слегка выпустить напряжение, застрявшее в каждой клеточке тела, и выровнять дыхание. Но страх продолжает пульсировать в венах, вырываясь наружу. Теперь я начинаю переживать за куратора, который просто оказался рядом.

Я добыча. Меня выслеживают эти монстры. Что им надо? Почему я? У меня даже магии нет. Чем я могла бы заинтересовать чудищ или их предводителя, если таковой имеется?

Голова разрывается на части от мыслей, паники, страха и усталости от всего вместе взятого. Перед глазами вновь возникают образы этих существ, но я стараюсь скорее скинуть это наваждение. Давлю на глаза, часто моргаю, бью себя по лбу.

Нужно куда-то идти. Сидеть вот так на улице небезопасно. Если не чудища, так пьяные мужики заинтересуются. Я ещё не спаслась.

Придерживаясь за стену, мне удаётся встать. В голове ни одной здравой мысли не появляется. Так что я выхожу на широкую улицу и иду вперёд. Куда-то я точно дойду. На месте уже буду разбираться с новыми проблемами, если успею их найти. А я везучая. Поэтому нужно готовиться к худшему.

— А вот я тебя и нашёл, — звучит знакомый хрипловатый бархат над ухом.

— Это ты, — заплетающимся языком произношу я и чувствую, как теряю сознание. Кажется, у меня это вошло в привычку.

Тут же я открываю глаза. Но ожидаемой ночной улицы перед собой не вижу. Вокруг меня потолок, стены, я лежу на кровати, укрытая одеялом. Медленно приподнимаюсь на руках, пытаясь понять, где я. Неужели вновь наступило утро?

— Таким банальным способом решила уйти от ответа? — Звучит рядом со мной всё тот же знакомый голос.

От испуга я вскрикиваю и поворачиваю голову в направлении голоса. Рядом с кроватью, у самого её изголовья, на стуле сидит куратор.

— Где я? — Слишком бодро для пострадавшей спрашиваю я.

— В гостевом доме. Пришлось снять комнату. Ты мне теперь должна один золотой.

— Рассчитаемся. Кто это был? — Сразу же перехожу я к более волнующей меня теме.

— Пожиратели. — Слишком спокойно произносит мужчина. — Но сначала я хотел бы услышать твою версию произошедшего.

— Но я…

— Ничего не знаешь? — Перебивает куратор меня, вскидывая вверх бровь. — Или сама не понимаешь? — Встает он со стула и тянется ко мне всё ближе. — Кого ты могла так заинтересовать? — Оказывается он ещё ближе, практически вплотную к моему лицу. Я не могу ничего сказать, только лишь смотрю в его глаза своими пустыми. У меня именно это и было в голове, но куратор всё озвучил. Мне больше нечего ответить ему. Поэтому я глупо смотрю в карие глаза, обрамлённые ярко-чёрной линией зрачка. Глаза переливаются под солнечным светом, зачаровывая меня. Острые скулы притягивают своей лёгкой небритостью, так и манят провести по ним рукой. Губы…

— Арина, чёрт возьми! — Кричит мне в лицо куратор. — Ответь!

— Я ничего не знаю, — медленно произношу я, очарованная внезапной красотой куратора.

— Твою ж мать! — Неожиданно резко распрямляется от отходит, потирая рукой переносицу. — Ладно, давай иначе. Когда ты видела пожирателей до сегодняшней ночи?

— Я… ночью… — Пытаюсь я сказать что-то вразумительное, но мысли скачут, не находя способов связаться друг с другом.

С улицы раздаётся звон колокольчика. Куратор бешеным взглядом смотрит в сторону окна.

— Да сука! — Рычит он. — Собирайся! Едешь в Академию! — Продолжает агрессивно кричать он на меня, и так запуганную и трясущуюся от постоянно возникающих образов чудищ.

Я медленно поднимаюсь с кровати и, словно в гипнозе, выхожу из комнату, спускаюсь по лестнице и выхожу и на улицу. У повозки уже стоит Деба, обнимающая гнома. При виде меня она тут же отходит от него на несколько шагов. Но меня это, к её счастью, а может и разочарованию, никак не интересует.

— Хорошо погуляли? — Спрашиваю я у неё, пытаясь сгладить переживания, в воздухе сгущающиеся над ней.

Деба в ответ лишь выдавливает стеснительную улыбку. Я на всякий случай оглядываюсь на дверь, откуда вышла, но куратора там не вижу. Мы залезаем в повозку, которая тут же трогается с места и увозит нас обратно в Академию.

Мне становится слишком грустно. Я разглядываю пейзажи за окном, многие из которых так и не успела увидеть во время похода. Но унылое настроение у меня не от этого. Неужели мы с Кристианом больше никогда не увидимся? Он, конечно, тот ещё гад, но у него есть ответы на многие вопросы. Зато я скоро увижу Инира. Того самого доброго, милого и заботливого Инира. И приближение этой встречи греет мне сердце.

Повозка останавливается практически у самого входа в Академию. Вот и заканчивается неделя отгулов от учёбы. С завтрашнего дня возобновятся ранние подъёмы, бесполезные высиживания на парах, пустая усталость. Было бы здорово растянуть практику ещё на неделю. Пусть там и не было всё гладко, но некая степень свободы присутствовала.

Инир тут же появляется передо мной, как только повозка начинает отъезжать, высадив своих пассажиров. Он приветливо улыбается мне, подходит ближе и берёт меня под локти, словно боится переборщить с выражением эмоций и спугнуть меня.

— Ну, привет, что ли, — проскакивает и на моём лице лёгкая улыбка.

— Привет, — начинают танцевать ямочки на его щеках, — устала?

— Немного. А ты давно приехал?

— Совсем недавно. Даже до комнаты дойти ещё не успел, как услышал повозку. Подумал, а вдруг ты там, и остался на улице.

— Не ошибся, — улыбаюсь я теперь лишь одним уголком рта от умиления над интонациями Инира. Такой зайка, когда смущается.

— Не ошибся, — повторяет он за мной.

— Мне бы душ принять, — меняю я тему, видя замешательство и стеснение Инира. — Может, проводишь до комнаты, заодно кратко расскажешь, чем занимался.

— Провожу. Но не скажу ни слова о практике! Хочу увидеться с тобой вечером.

— Это можно.

Мы медленно, никуда не торопясь, доходим до моей комнаты. Разговоры складываются сами собой из ничего не значащих вещей. Так приятно и тепло становится на душе от того, что есть тот, с кем можно вот так ни о чём поговорить.

— Тогда до вечера? — В который раз уточняет Инир, но я уже только киваю в ответ и улыбаюсь, предвкушая хороший остаток дня.

В комнате никого из девочек не оказывается. Так что я быстро вытаскиваю чистые вещи из сумок, запрятанных под кровать, и ухожу наслаждаться процессом избавления от грязи, пота и негативных моментов, точно зная, что в этот раз ко мне точно никто не зайдёт. В полотенце я разгуливаю по комнате. Глаза вновь подают на жёлтую стену, контуры которой всё равно виднеются из-за шкафа. Успеваю погоревать о чашке, в которой сам по себе появлялся кофе. Не нужно было её отдавать. Оставила бы себе. Куратору она явно не так нужна, а мне бы много раз уже успела бы пригодиться.

В комнату забегает Деба. Она суматошно лазает по своим полкам, куда-то торопясь.

— Что-то случилось? — Спрашиваю я, чем успеваю напугать Дебу, полностью ушедшую в свои мысли.

— Не, не… — Продолжает она копошиться. — Всё нормально. Я быстренько сейчас уйду. Меня Эрис ждёт.

— Вы с ним нашли общий язык?

— Представляешь, с ним так приятно разговаривать. Вот ни за что бы не обратила на него внимание в коридоре, а оно вот как оказалось.

— Свела судьба? — Усмехаюсь я.

— Ой да какая судьба, — отмахивается Деба, не отвлекаясь от своих дел, — нам просто интересно общаться.

— Ка-ак скажешь. Я в это лезть не буду.

— Ты золотко, Арина. Всё, я побежала. — Вихрем проносится Деба мимо меня, прижимая к себе то ли книгу, то ли альбом. Я не успеваю рассмотреть. — Не жди-и-и… — Обрывается её голос захлопывающейся дверью.

Мокрое полотенце летит на кровать, а я скорее надеваю чистые, чуть ли не хрустящие вещи. Уверенность сразу же взлетает от приятных ощущений чистоты и возникающего от этого наслаждения собой. Инир предлагал встретиться только вечером, поэтому у меня появляется полностью свободное время. Можно заполнить его сном и отдохнуть, как следует. Или пройтись по коридорам и заодно, например, поискать библиотеку.

В последний раз вытираю мокрые волосы полотенцем, оставляя их на произвол судьбы. Сами высохнут, пока я буду ходить. А полотенце отношу в ванную, вешаю на крючок. Перед самым уходом поправляю кровать, чтобы, когда я вернусь, всё было идеально.

В центре комнаты появляется золотое сияние, начинает проглядываться чей-то силуэт. Вместо того, чтобы держаться подальше от этого безумия, я, наоборот, подхожу ближе и вглядываюсь. Из сияния резко высовывается человеческая рука и хватает меня, дергая на себя. Я упираюсь пятками в пол, пытаясь вытащить руку из захвата, но силуэт, тянущий меня вперёд, оказывается сильнее. Я теряю равновесие и лечу вниз носом, ловко ныряя в искрящийся портал. Словно ничего не происходит, не возникает никаких преград. Я как летела носом вниз, так и продолжаю это делать, падая на кого-то. Сильные руки ловят меня, обхватывая за спину. Я поднимаю голову. На меня недовольно смотрит куратор.

— Опять ты⁈ Что надо? — Сразу же начинаю я с упрёков и обвинений.

— Соскучился, — разводит руками он. — Хотел скорее тебя увидеть.

— Ха-ха. — Язвительно говорю я и прищуриваюсь. — Что ты сделал и зачем? Верни меня обратно.

— Сейчас не буду.

— У меня скоро свидание! Ты портишь мою личную жизнь!

— Интересно. Вьёшься вокруг меня, падаешь, а сама на свидание собираешься.

— Это ничего не значит. — Складываю я руки на груди.

— А я-то думал, у нас всё серьёзно.

— Кристиан, спрашиваю в последний раз. Чё надо?

— Мы недоговорили. — Садится он на стул.

Только сейчас я замечаю, что нахожусь в незнакомой комнате. Она уютная, светлая, живая. Никак не подходит для такого угрюмого и нервного человека, как куратор. Белые стены, увешанные картинами, стол, заставленный аккуратными стопками бумаг, синий диван, кажущийся очень мягким. За моей спиной оказывается дверь. Возникает соблазн открыть её, но что-то подсказывает, что сейчас этого делать не стоит. Поэтому я плюхаюсь на диван, полностью оправдывающий мои ожидания.

— Я слушаю, — слишком по-домашнему раскидываю я руки по сторонам.

— Это я слушаю, — встаёт надо мной куратор.

— Я мыслей не читаю, — морщу я лоб, немного закатывая глаза. Вот ведь возомнил о себе! Будет он мне тыкать и условия ставить! Выдернул меня, а теперь ещё и грозно смотрит на меня, словно я мимо лотка сходила и диван подрала в его отсутствие. — Спрашивай, и я отвечу.

«Так уж и быть» — хочется добавить. Но лишний раз лезть на рожон и злить куратора не стоит. Мне ж ещё как-то обратно в Академию попасть надо.

— Пожиратели.

— Ах да-а-а… Мы на этом остановились. Ну, разок видела их. Точнее, одного. Я гуляла, выпускала пар, слушала деревья. Потом услышала звуки. Посмотрела — а на меня таращится несколько глаз. Я постояла, оценила обстановку, а потом рванула до дверей Академии. — Рассказываю я кратко, без подробностей и лишних описаний. До сих пор меня потрясывает, стоит вспомнить тот вечер, поэтому, дабы защитить свою психику и не дать возможности воображению разгуляться, я не зацикливаюсь ни на одной детали. Ещё и юморной лёгкости добавляю в рассказ, чтобы самой же не воспринять его серьёзно.

Куратор слушает меня сосредоточенно, вглядывается в каждую мою эмоцию. Только я замолкаю, он уносится в свои мысли. В его глазах читается, как много он анализирует информации, пытается что-то вспомнить, сопоставить. Наконец, он возвращается в реальный мир. Вновь осматривает меня с ног до головы и медленно садится рядом.

— Он был один?

— Вроде да. Других я не видела.

— Выглядел так же? — Ровно спрашивает куратор, утыкаясь глазами в пол, а я киваю. Он не видит этого, поэтому приходится озвучить свой кивок головы. — Он тебя успел дотронуться?

— Нет. Я убежала. Он… остановился у границы света, падающего от фонаря. Но продолжал наблюдать за мной.

— Понятно. — Односложно отвечает мужчина и опять замолкает.

— Мне, может, что-нибудь объяснишь?

Мужчина проводит в который раз по мне взглядом. Он усердно набирает воздуха в лёгкие, чтобы начать свой рассказ.

— Нет. — Резко обрывает он мои надежды.

— Как это нет⁈ — Вскакиваю я с места. — На меня охотятся какие-то твари, а ты даже не хочешь рассказать мне, почему так происходит⁈

— Всё верно.

— Какой же ты противный! Невыносимый! — Я кричу, тыкаю пальцами куратора в грудь, — гнусный! Несносный! Невероятно вредный!

— Лестно. Так много комплиментов разом. Сегодня праздник какой-то? — Самодовольно улыбается он, откидываясь назад и расплываясь на диване, чем ещё сильнее начинает меня раздражать.

— Больше ничего тебе не расскажу!

— И обратно сама попадёшь. Кстати, убить-то не меня хотят, а тебя. Мне настолько завидно, что хотел разделить с тобой это и помочь. Но как хочешь. В принципе мне всё равно, что с тобой будет.

— Верни меня в Академию!

— Вежливо попроси. — Наклоняется он ближе и расползается в широченной улыбке.

— Пош-шёл нахрен. — Словно змея, шиплю я на него.

— Остаёшься на ужин? Комнату для гостей я не готовил. Можешь занять место на ковре.

— Пойду пешком.

— Куда? — Начинает хохотать мужчина. — В Академию? Ну попробуй.

Я рывком оказываюсь у двери и резко дергаю её на себя. Не поддаётся. Не открывается ни в одну сторону. Мужчина щёлкает пальцами, и я отлетаю назад от распахнувшейся навзничь этой же двери. А за ней ничего нет. Обрыв. Внизу виднеются горы, перед лицом гуляет сильный ветер, так и пытаясь выкинуть меня из комнаты. Я ползком отступаю к самой дальней стене.

— Передумала? — Издевательски произносит он и вновь щёлкает пальцами. Дверь закрывается.

— Кажется, я тебя ненавижу. — Со всей злостью произношу я, загораясь изнутри обжигающе-леденящим огнём.

— У нас это взаимно. — Слишком расслабленно произносит он. — А теперь продолжим разговор?

— Что ещё ты хочешь услышать? — Встаю я с колен и отряхиваюсь. А ведь совсем недавно футболка и юбка были чистыми.

— Происходили какие-то странные вещи? Может, кого-то видела в тот вечер. Или было что-то подозрительное?

— Нет.

— Я задал три вопроса.

— На все один ответ.

— Иди, сядь рядом. — Похлопывает он ладонью по дивану рядом с собой.

— Мне и тут хорошо, — сворачиваю я руки перед собой, насколько получается их выгнуть.

Куратор лишь закатывает глаза. Опять раздаётся щелчок, и меня начинает утаскивать назад. Я тут же хватаюсь за стол, стоящий передо мной, и начинаю его обнимать, прижимаясь всё ближе. Чуть поворачиваю голову, и вновь вижу лишь пустоту, висящую над горами.

— Перестань издеваться! — Кричу я, перебивая порывы ветра, пока куратор комфортно рассиживается на диване. Он выставляет вперёд палец и качает им из стороны в сторону.

— Надо слушаться тех, кто сильнее. Всё-таки не просто так меня боятся. Я глазом не моргну, как выброшу тебя отсюда. Кстати, — решается поговорить куратор, пока меня пытается выдуть наружу порывистый ветер, — ты спрашивала насчёт этого. Универсальных магов действительно стоит опасаться. Необученные — мы никому не страшны. Но стоит овладеть всеми стихиями, так начинаешь устанавливать свои правила, пока никто не может помешать.

— Я поняла. Поняла. Я сяду. — Быстро соглашаюсь я. Пальцы потеют и начинают соскальзывать со стола, ногтями не получается вцепиться в дерево, по твёрдости не уступающее камню.

— Сразу бы так.

Вновь щелчок. Стена появляется обратно, целая и невредимая. Я опять поднимаюсь, отряхиваюсь. Но теперь ещё и пытаюсь пригладить волосы, которые успели высохнуть за время аттракциона, устроенного лично для меня.

Приходится сесть рядом с куратором. Он всё сильнее начинает мне не нравиться, хотя, казалось бы, куда дальше? Но нет, дно пробито. Пути назад больше нет, только презрение, только исключительная ненависть.

— Раз на то пошло, — начинает он говорить первым, — то обращайся ко мне «господин».