Глава 27

Нос тут же забивается всевозможными запахами еды, и живот предательски урчит. Но сначала нужно найти Кристиана. Деревянное всё окружает меня: стены, пол, потолок, стойка, за которой стоит мужчина, лестница.

— Добрый вечер. А куда пошёл только что вошедший мужчина? — Мило улыбаюсь я мужчине, не обращающего на меня совершенно никакого внимания. Он худощав, не опрятен, несколько дырок на его тунике сливаются с пятнами от жирной еды. Его лица свисает редкая бородка, волоски которой топорщатся в разные стороны.

— Комната два, — не поднимая головы, отвечает тот.

— Спасибо… Это мне наверх?

— Ага.

От гостеприимности этого места я впадаю в восторг, если так можно назвать столь равнодушное общение. Ни те здрасьте, ни до свидания. Но обращать на это сейчас не имеет никакого смысла. Нужно разыскать Кристиана! Поэтому я скачу по лестнице вверх. На втором этаже оказывается всего пять дверей, и на каждой из них висит номерок. Поэтому не составляет труда найти нужную. Однако из комнаты под номером четыре раздаются странные звуки, и я невольно делаю шаг в сторону. Но только до меня доходит суть всего происходящего — источник и причина охания и ахания — я тут же отскакиваю обратно и резко заваливаюсь в свою комнату.

На кровати, развалившись, сидит Кристиан. Он оценивающе водит по мне глазами, но не видя ничего интересного, отворачивается, вглядываясь в стену.

— Здесь пахнет едой, — начинаю я первая нарушать всемирный покой своей якобы пустой болтовнёй.

— И? — Отстранённо спрашивает мужчина.

— Я хочу есть.

— Твои проблемы.

— Слушай, — подхожу я ближе, но не сажусь, а остаюсь стоять, свисая над раскинувшимся телом Кристиана, — я не понимаю, что с тобой происходит?

— Какое… — Начинает он, но я не даю продолжить ему говорить.

— Нет, не перебивай. Послушай. — Опускаюсь я и занимаю крохотный уголок кровати. — Всё же было нормально. Ну правда. Мы нормально общались. Я даже в один момент подумала, что м так здорово понимаем друг друга. А потом в один момент ты решил вести себя… иначе. Стал огрызаться, грубить, даже угрожать, как, например, в башне, или куда ты меня переносил порталом. Почему такая смена поведения? Я тебе не делала ничего плохого, чтобы заслужить такое отношение.

Кристиан молчит. Он продолжает изучать стену и тяжело дышать. Вены на его руках вздуваются, становясь неестественно белыми. Внезапно он встаёт, так и не проронив ни слова. И просто идёт на выход!

— Ты куда⁈ — Пытаюсь я остановить его словесно.

— Подальше от твоей болтовни. — Ворчит он и покидает комнату.

Я остаюсь одна. Какое-то время ещё пытаюсь понять, отчего произошла такая смена в его поведении. Но достаточно скоро понимаю, что Кристиан не стоит моих переживаний. Он сам всё делает так, чтобы я возненавидела его. А зачем мне сопротивляться? Хочет — получит. Мне же не сложно делать вид, что он мне противен. Правда, это мой максимум. Ненавидеть кого-либо я не способна. Даже к отцу, что всему силами портил мне жизнь, я не испытываю таких эмоций. Да, я не хочу к нему возвращаться, он мне неприятен, но, если говорить про истинную ненависть… Нет. Я такого не знаю и не умею. Да и познавать настолько новое я не хочу.

Открывается дверь. Женщина в длинном, но очень скромном платье заносит поднос и ставит его на стол, который я даже не замечала, хотя он находится по правую руку от меня. Одурманивающий запах только что сделанной еды опьяняет. Я, словно зачарованная, подхожу к столу, а дальше наступает беспамятство. Суп залетает, как родной. За ним отправляется и местная картошка, обильно запитая непонятным, но невероятно вкусным компотом. Желудок ликует. И я довольная падаю на кровать. Глаза закрываются сами собой, и я проваливаюсь в сон, из последних сил кое-как натягивая на себя одеяло.

— Чёртов сарай, — с криками залетает в комнате Кристиан и падает на кровать, не замечая уснувшую меня. Я кое-как открываю глаза, приподнимаясь на локтях. Из окна уже брезжит свет, освещая всю комнату и каждую эмоцию на лице охотника. Двигаюсь в сторону, хоть даётся это нелегко. Вытаскиваю одну руку из-под одеяла, в которое когда-то успела замотаться, и пытаюсь снять с себя руку Кристиана. Но она, словно сделанная из железа, не поддаётся. Отталкиваюсь от неё. Я согласна даже свалиться с кровати на пол! Этот вес, лежащий на мне, я больше не выдержу.

— Да встань ты! — Уже ругаюсь я на Кристиана. Но он совершенно никак не реагирует. — Эй! Мне тяжело!

— Закройся, — слишком грубо, лениво и раздражённо отвечает он.

— Что у тебя случилось-то? Почему страдать опять мне? — Говорю я, но не оставляю попыток выбраться из-под тяжелого груза в виде неприятного мужчины.

— А ты страдаешь? — Усмехается он.

— Представляешь!

Кристиан наконец встаёт, садясь на кромку кровати. Он устало потирает голову ладонями и оборачивается на меня, как-то странно и даже пугающе, скалясь.

— Ты не знаешь, что такое страдать. Не-ет. Ты не знаешь.

Я с облегчением вздыхаю. Тоже сажусь на кровать, пытаясь замотаться в свободные края одеяла. Для меня ещё слишком рано. Слишком холодно. Неприятно.

— Так расскажи свою версию. Если ты думаешь, что я росла в замке, где мне попу вытирали специально обученные люди, то сильно заблуждаешься. У меня не было дорогих вещей или изысканной еды. Да иногда никакой не было!

— Это не страдание. Тяготы бренности. Проигрыш в жизненной лотерее. Упущенный случай. Но не страдание.

— Отрицаешь — предлагай. Разубеди меня, — развожу я руками, провоцируя Кристиана рассказать что-то о своей жизни.

— А-ай, — отмахивается он и отворачивается от меня, вновь растягивая лицо ладонями. — Тупые девки. Свой хлеб отработать не могут, — ворчит он себе под нос. Переводит тему? Я некоторое время сижу в замешательстве, но тут до меня доходит, что же охотник имеет в виду. И сразу так противно и грязно становится даже от мыслей, будто и я причастна ко всему происходившему за дверями этой комнаты.

— Фу-у-у. Не хочу слышать подробности. — Я резко встаю с кровати, сбрасывая с себя одеяло, и ухожу умываться. «Фу-фу» — несколько раз повторяю про себя, пытаясь забыть услышанное, что повлекло за собой активную работу бурной фантазии.

— Поедим внизу. — Бросает мне, мимо проходящий Кристиан, после чего следует хлопок дверью.

М-да. Сегодня он явно не в духе. И с каждым днём этот его «дух» всё хуже. Надеюсь, не я тому причиной. А то ещё помогать избавляться от пожирателей перестанет.

Быстро разделавшись с гигиеническими процедурами, я выхожу из комнаты и спускаюсь вниз. Вероятно, Кристиан меня там и ожидает.

Я не ошибаюсь в своих догадках. Мужчина раздражённо тыкает вилкой в овощи, сидя на лавке возле входной двери. Вчера я её даже не заметила, пройдя мимо. Но сейчас сажусь рядом, замечая вторую тарелку, лежащую на ней, возле Кристиана.

— И тебе приятного аппетита, — спокойно произношу я, выдерживая все правила вежливости. Но вот моему спутнику на сегодняшний день хороший тон явно не знаком. Он, не обращая на меня никакого внимания, продолжает всячески издеваться над тарелкой.

Кристиан, разобравшись со всеми врагами в тарелке, подходит к мужчине за стойкой и бросает ему несколько монет.

— Быстрее. Время. — Вновь недовольно говорит он мне, испепеляя взглядом, и выходит из здания.

День начинается интересно, однако. С самого утра у меня идёт какая-то погоня за Кристианом. А он, практически как неуловимый призрак, так и норовит от меня сбежать. Только и слышу, как захлопывается дверь рядом со мной. Вот только ему не убежать, мы объединены общей целью на этот период времени. Видимо, это его и злит. Я простым своим существованием разжигаю в нём злость, которая разгорается всё сильнее от невозможности устранить её источник.

Я аккуратно ставлю тарелку, прощаюсь с мужчиной и выхожу из гостевого дома. Кристиан оказывается у самого порога. Он расхаживает вперёд и назад, сцепив руки в замок за спиной.

— Неужели. Нужно торопиться. — Только говорит он, как тут же разворачивается и выходит прочь за стены города, что расположены совсем близко к дому. И мне вновь приходится бежать за ним.

— Да подожди ты! Куда опять несёшься? Я не успеваю. — Кричу я ему, не готовая с самого раннего утра, а ещё и после завтрака выходить на вынужденную пробежку.

— Иначе мы можем не успеть.

— Да всё мы успеем! Давай только чуть помедленнее. Пожалуйста.

Моя вежливость раздражает Кристиана ещё больше, чем я сама. Он сразу же останавливается и подходит ко мне. Минимальный результат моих слов оказывается достигнут.

Он останавливается совсем впритык ко мне, склоняясь над моим лицом так, что я кожей чувствую выдыхаемый Кристианом воздух. Он рассматривает мои глаза, пожирая своими. Его дыхание постепенно замедляется настолько, что создаётся впечатление, что мужчина и вовсе не дышит. Я же всё это время стою, замершая в изначальном положении, боясь хоть немного пошевелиться.

— У нас времени до завтрашнего вечера. Потом ты вновь должна оказаться в Академии. Идти нам далеко. Не поторопимся сейчас — всё будет зря. Поэтому собери всё говно в одну кучу и беги, если оно нужно.

— И про мою коленку ты тоже забыл? — Как бы невзначай напоминаю я об очевидной причине, почему не могу бежать за ним всё время.

— Да мне срать на твою коленку. Хоть без ноги останься, но успевай. Я сюсюкаться с тобой не собираюсь. Ясно?

И вновь я вижу спину Кристиана. Глаза закатываются, раздаётся глубокий тяжёлый вздох, но я продолжаю пробежку.

Всю дорогу, что мы идём (ну или кто-то идёт, а другой бежит), я раздумываю о Кристиане. И когда он успел стать таким? Буквально вот-вот была практика, даже недели не прошло, а он так сильно изменился. Этот же человек, которому всё равно на мою ногу, несколько дней назад нёс меня на себе из-за неё же. Мы с ним достаточно неплохо общались, комфортно молчали, находясь рядом друг с другом. А сейчас… Словно его подменили! Он мне сломанную руку вылечил! Потратил на это почти целый учебный день. А потом ещё возился со мной, отпаивая травами. Я потеряла сознание — он вновь пришёл на помощь. Но теперь я слышу лишь злость и раздражение. Одни грубые слова! Ума не приложу, что же случилось.

Впереди шумит лес, а вдалеке виднеются горы. День подходит к концу. Я успеваю побить свои собственные рекорды по продолжительности непрерывного бега, а Кристиан всё также спешит вперед, словно подальше от меня. Колено ноет. Сильно. Практически нестерпимая боль, разливающаяся железом по суставу, нарастает с каждым шагом. Кажется, ещё несколько минут, и я вовсе не смогу поднять ноги. Но всё это время я молчу, не говоря ни слова об этом проблеме.

— А скоро отдых? — Выдавливаю я из себя на последних силах, преодолевая ноющую боль.

— Боец, который устал? — Усмехается Кристиан.

— Можешь считать так.

— Дойдём до горы — отдохнём.

— Но до неё ещё далеко!

— И чьи это проблемы?

— Я тебя поняла, Кристиан, — с шипением цежу я сквозь зубы.

Мы входим в лес. Здесь уже темно. Лишь в редких местах проглядывается уходящее солнце. Под ногами мешаются ветки и камни, высокая трава цепляется за ноги. И кажется, это длится целую вечность.

Поднимается жуткий ветер. Ледяные порывы бьют в лицо, словно разрезают на кусочки все открытые части тела. Но приходится идти дальше, пытаясь стерпеть и эту напасть. Несколько раз я, разумеется, выругиваюсь про себя, хотя бы мысленно давая себе свободу в изъяснениях.

Кристиан останавливается. Слишком резко и неожиданно. Он поворачивается ко мне и жестом показывает, что нужно молчать и не двигаться. Я с ним не спорю. Тут же замираю я пытаюсь понять, что происходит.