Глава 26

Я прищурилась в потемки холла. Блин, я ведь даже еще не знаю, где тут свет включается. Этим, очевидно, Алька занимался, который что-то не спешит меня встречать.

– Э-э-эй! – окликнула я и вздрогнула от неуютного эхо. – Народ! Я дома! Вы где?!

Вот, кстати, странно, что в этот раз я не ощутила той самой радостной приветственной волны от дома. Прислушалась к себе и к окружающей тишине. Прохлада вместо волны ликующего тепла. Настороженность. Вот что я уловила. А еще едва слышную возню где-то впереди и справа. Напрягла слух еще.

– Ступай вперед, чужеяд урюпый! – опознала я басовитое шипение Никифора.

– Сам иди, сиволап скапыжный! – пыхтел Алька в ответ.

Я невольно улыбнулась, поняв неожиданно, как соскучилась по этим их забавным препирательствам.

– То твоя служба – хозяйку встречать, тюрюхайло поганое! – упорствовал домовой.

Это что, они делятся, кому меня встречать выходить? Воспаление лени приключилось в мое отсутствие?

– А как не она это? Не чую я ее, как прежде! – удивил меня слуга. – Отстань, остолбень старый! Сам иди! Твое то дело, в дом кого попало не пущать!

– Моя забота – дом и порядок в нем блюсти, а не поклоны встречаючи ломать, – уже чуть громче бухтел Никифор. – Ступай, сказал, разлямзя глуподырый!

– Я только хозяйке поклоняться должон!

– Так то она и есть, оглох что ль, моркотник ты коломесный, иль ослеп?! Так раскрой уши с зенками бесстыжими!

– А на кой мне твои зенки с ушами, коли я прежней силы не чую, костеря ты королобый! А раз не чую – значит не она.

– Она, дуботолк безмозглый!

– Сам ты сдергоумок трухлявый! Не она!

– Развислай зряшный!

– Хохрик страхолюдный!

Так, весело, конечно, но меру надо знать.

– Алька, ты совсем что ли? – устала я слушать их уже в полный голос препирательства впотьмах. – Свет включи, пока я ноги не переломала, и что я говорила насчет ссор и обзывательств?

В темноте взвизгнули, завозились, и вдруг мне в лодыжку что-то врезалось. Я чуть сама не завопила с перепугу, но тут наконец зажегся свет, и заголосил Алька.

– Она! Хозяйка родимая вернулась! – он обхватил мою ногу и уставился снизу вверх круглыми желтыми глазищами, блеснувшими слезами на меховой физиономии. – А я говорю-говорю этому колупаю, мол, хозяйка вернулась, а он мне – не она это! А я знал, сердцем чуял.

– Тьфу ты, ерпыль дурковатый! – с чувством сплюнул домовой, выходя бочком из-за угла, и с достоинством поклонился. – Здрава будь, хозяйка.

– И вам привет всем. Алька, отцепись, сумки лучше наверх забери. Что это было тут вообще такое?

– Дак… – слуга отступил и потупился. – Ты вроде как другая стала. Вот и не признали мы.

– За себя говори, колоброд лоший. – пробурчал Никифор. – Я своим глазам да ушам верю и умом не ослаб еще.

– Ну я же… – хлюпнул носом меховой клубок. – Я же силу чую… узнаю…

– И что, в ней что-то сильно поменялось? – полюбопытствовала я.

– Угу, – виновато подтвердил Алька. – И есть она… и нет вроде. Прости-и-и, хозяйка-а-а!

– Да забей ты! – пресекла я в зародыше его истерику.

– Что и куда? – с готовностью отозвался Алька.

– Эм… В смысле ничего страшного, забудь. Это нормально. Наверное, – я погладила его по макушке. – Все у нас тут в порядке?

– А как не быть?! – выпучил честные глаза маленький хитрец. – Я же тут ни днем ни ночью глаз не смыкаю, не спамши-не жрамши блюду. Все вижу-слышу-запоминаю!

– От же брехло псоватое! – возмутился Никифор. – Целыми днями жрет да спит, блюдет он! Хозяйка, пришлецов и пришлиц было за сии дни тридцать два человека. Девять постучали и ушли, пятеро по пять раз возвращались, семеро сообчения оставляли ругательные на словах, десять – записки под дверь. Я их все собрал и честь по чести в твоей приемной на столе складывал.

– Ах ты, ерпыль хи… – начал слуга, злобно прищуриваясь.

– Цыц, Алька! А чего там в записках?

– Сие неведомо мне, грамоты не знаю я, – покачал бородатой головой домовик. – Но во всех цифери.

Ясно, видимо номера для связи. Завтра разберусь.

Я не успела и на десяток ступеней подняться, как Никифор вздрогнул и пробасил свое фирменное “К тебе пришлец” ровно за секунду до того, как раздался стук в дверь. Я вспомнила указание Лукина гостей не принимать и ни с кем не общаться, но из-за двери донеслось:

– Майор Егор Волхов с визитом к хозяйке, с уважением и по важному делу!

Ага, вот оно как, оказывается, звучит. Со стороны, наверное, странно выглядит, когда говорят с дверью, на которой никакого домофона нет, если не знать, что здесь его функцию домовой исполняет.

Сила внутри мигом заворочалась, опять начав мне напоминать впадающего в неторопливый охотничий азарт удава. То самое состояние, когда реального голода нет, но именно эту добычу упускать против натуры. Я постояла, раздумывая, не сделать ли вид, что меня нет. Понятно, что он знает, что это неправда, следилка-то никуда не делась, и судя по быстроте прибытия, он еще на нашем с Данилой подъезде к городу выехал ко мне, но разве опять встречаться лицом к лицу для нас хорошая идея? А с другой стороны, и прятаться совсем не по-взрослому. Вздохнув, я таки пошла к дверям.

– Привет! – кивнула ему и отступила в сторону, приглашая.

Выглядел Егор сегодня заметно лучше. Исчезли темные круги под глазами, скулы перестали казаться бритвенно-острыми. Отоспался нормально и успокоился немного, переварил недавние события? Снова защемило в груди, и пол почудился под ногами зыбковатым или же сами ноги не слишком надежными, но все уже без прежней остроты.

Волхов шагнул внутрь и окинул быстрым ищущим взглядом холл.

– Я одна, – ответила на незаданный вопрос.

– Доброй ночи, Людмила. Как съездила? – решил придерживаться своей изначальной невозмутимой вежливости майор, посмотрев наконец на меня. Но как-то странно, будто стараясь не концентрироваться. Эдакий взгляд сквозь объект. И это при его прежней манере вечно пялиться неотрывно и чуть ли не расчленяюще. Очень интересно.

– Хорошо съездила. Продуктивно.

– Узнала много нового?

– Да уж, без открытий не обошлось, – признала я.

– Ну у меня для тебя тоже кое-что есть. – Он расстегнул куртку и достал из-за пазухи листы формата А4, упакованные в прозрачную папочку для файлов. – Чаю предложишь?

– Да запросто, – я указала ему на лестницу и пошла сама вперед. – Альк, чаю нам организуй, пожалуйста.

Волхов кинул на стол бумаги и расположился напротив меня. И опять этот странный взгляд насквозь, как будто я стекло.

– Почитай. Это о твоем ночном визитере и предмете его интереса.

Я взяла файл и вытащила листы. Естественно, ставить Егора в известность, что уже предположительно обладаю нужной информацией, не стала. Вряд ли он обрадуется тому, что Лукин во все теперь посвящен. Это мягко выражаясь. Скорее всего, это может даже поставить жизнь ведьмака под угрозу. Хм… Или наоборот жизнь самого майора? Вот интересно, в прямом противостоянии насмерть кто для кого опаснее, учитывая, какими фокусами владеет Данила. И за чью победу в противостоянии топила бы я сама? Блин, Люда, сосредоточься! Стоит подумать в первую очередь о том, не захотел бы Егор меня пришибить за обхождение клятвы. Так что молчи и читай.

Так, что тут у нас.

“Имя при рождении (или появлении на свет любым другим образом)…“

Хм… ничего себе формулировочка.

“Рихар Валентайн Базиль Бувье

Известные имена и прозвища впоследствии:

Юстиниан фон Адилин

Грегоир Смертопряд

Джонотан Уолес

Георгий Карелин

Тео Кровник

Год рождения – тысяча семьсот девяносто восьмой (предположительно).

Родители:

Югханс Леманн (предположительно). Состоятельный землевладелец из Саксонии.

Аделаида Жоржина Ивлер Бувье. Проститутка.

Незаконнорожденный.

В пять лет (предположительно) в связи с нищетой и нежеланием заниматься воспитанием был отдан матерью в обычное дворовое услужение либо использование любым другим способом Антуану Люсьену де Близе – магу-некроманту.”

Я сглотнула, и меня передернуло. В пять лет. И что это за ужас – “использование любым другим способом”? Жуть и скотство какие.

“Спустя еще три года проявил способности к магии и самостоятельному обучению грамоте, был переведен де Близе из разряда слуг в ученики.

В тысяча восемьсот девятнадцатом в результате несчастного случая во время магического эксперимента (предположительно) де Близе погиб, а Бувье наследовал ему, в силу отсутствия у мага детей и прочих более старших или способных учеников к тому моменту.”

Предположительно – это потому, что юноша к тому моменту мог приложить руку к возникновению этого самого несчастного случая? Как там Лукин говорил? Магам нужно следовать всем правилам построений арканов исключительно дотошно.

“Обладая теперь средствами, продолжил обучаться магии дальше у разных магов Европы в течении следующих пятидесяти лет.

После пропадает на двадцать пять лет, и род его занятий на этот период до сих пор неизвестен. Предполагается, что он отправился в длительное путешествие с целью дальнейшего сбора магических знаний и артефактов, обширной коллекцией коих известен среди подлунных.

В тысяча восемьсот девяносто четвертом появляется в Лондоне, причем сразу оказывается уличен в построении запрещенного аркана “Гнев Вулкана” и приговаривается к устранению. Но внезапно приносит вассальную клятву клану Войтович, становясь также официальным любовником его повелительницы – Антонии Войтович, в связи с чем его устранение становится невозможным по политическим причинам.

Впоследствии статус его не изменился, в запрещенных магических действиях уличен больше не был, свободно не передвигается, проживает исключительно на территориях клана.”

Я подняла глаза и лишь мельком успела поймать прямой взгляд Егора. Тяжелый, пристальный, переполненный прежней похотью. Он не стал дергаться, перевел его в сторону окна медленно, явно дав мне все увидеть нарочно. Лоб вспотел, внутри заворочалось-зашаталось. Прекратить!

– А что значит “невозможность устранения по политическим причинам”? – прочистив горло, спросила я, откладывая лист. Волхов подался вперед и сразу забрал его.

– То и значит, Люда. К сожалению, мы не можем себе позволить просто взять и начать устранять всех подлунных подряд. Особенно тех, кто занимает высокое иерархическое положение, и их ближайшее окружение. Иначе быть открытому конфликту, широкой огласке и морям крови.

“К сожалению”, ага.

– Ясно. То есть имеется некая категория запрещенных к уничтожению подлунных, которых вы не тронете, что бы они не сотворили?

– Не совсем так. Они не сотворяют ничего заслуживающего немедленного устранения, мы их не трогаем. Нейтралитет.

– Не сотворяют или делают это без огласки, – пробормотала себе под нос, возвращаясь к чтению.

– Или так, – с циничной усмешкой признал Волхов.

На следующем листе был напечатан всего один небольшой абзац.

“Наименование артефакта: Чаша Первого.

Происхождение: создана человеческим магом-артефактором Неллером Византийским (предположительно) с использованием возвратной магии навий и добровольно отданой кровью титаниды Метиды (не подтверждено).

Цель создания: изменение жизненной сути океаниды Тетлах, возлюбленной Неллера с морской на земную, дабы они могли жить вместе (не подтверждено).

Свойства:

Полное перестроение организма физически, ментально, магически. Обретение любых способностей либо от них избавление, отмена любой прежней магии вне зависимости от силы воздействия или ее творца и природы (не подтверждено).

Уровень возможной опасности: наивысший.

Местонахождение и владелец: неизвестны.”

– Это что же, Неллах этот от большой любви Чашу-то сотворил? – спросила у Егора, и по его лицу пробежала гримаса легкого пренебрежения.

– Знала бы ты, сколько в нашем мире сотворено ужасных вещей и начато войн из-за этой самой любви.

– Все равно. Романтично же. Океанида – это нечто вроде русалки же, как понимаю? Вот и думай потом, откуда легенды и сказки истоки берут.

Я отложила лист и замерла, пробежав глазами по первой строчке.

“Имя при рождении (или появлении на свет любым другим образом):

Лукин Данила Андреевич.

Волхов же опять сразу забрал прочитанные мною бумаги и поднялся.

– Вынужден откланяться, – с нарочитой ледяной вежливостью сказал он. – Доброй ночи, Люда.

– Это что? – ткнула я в лист перед собой, вынуждая Егора обернуться.

– Тебе нужны пояснения? – приподнял он светлую бровь.

– Не переигрывай, майор. Все ты понял. Я не просила тебя об этой информации.

– По факту ты меня ни о какой информации не просила, а всего лишь сообщила о ситуации с визитом незнакомца и его угрозах.

– Так что, это типа одолжение с твоей стороны? Я не готова опять оказаться твоей дол…

– Это… – тряхнул листами в своей руке, перебивая на полуслове, – бескорыстная помощь девушке, к которой я неравнодушен.

– А вот это… – я кивнула на стол, – Точно не бескорыстно. Чего ты хочешь добиться? Насобирал всякого дерьма о Лукине, чтобы заставить меня пожалеть?

Волхов развернулся резко, шагнул к столу и уперся кулаками в него, нависнув надо мной.

– А уже есть повод для сожалений? – уставился как раньше, остро и расчленяюще, вынуждая запрокинуть голову, чтобы встретить его взгляд. И вдруг оскалился и тут же скривился, рассмеявшись пренебрежительно и разочарованно. – Вижу, что есть. Люда-Люда… всего лишь женщина.

А не пошел бы ты!

– Всего лишь подлунная, майор, – процедила, вынужденная сдерживать и собственную злость и вызванную этим жадную агрессию силы, что опять мигом начала требовать его себе. – Отойди.

– А что так, Люда? Себе не доверяешь? – ухмыльнулся он. – Борьба с собой самая выматывающая, правда? Знаю по личному опыту. Но я не буду тем, кто усложнит ее для тебя еще сильнее.

Он выпрямился, повернулся и снова направился к двери.

– Бувье я предупреждающий визит уже нанес. Номер мой у тебя есть. От телефона избавляться не советую, есть у меня предчувствие, что мое знание о твоих передвижениях может еще нам ой как пригодиться. Доброй ночи!

Я проводила его раздраженным взглядом и опустила глаза к листу перед собой. Конечно, если бы Лукин был моим другом или же парнем, я бы чувствовала себя неловко, получив информацию о нем подобным образом. Это как… ну не знаю, влезть в его телефон или там пойти по знакомым, собирая все сплетни. Когда дружба или любовь должна быть честность добровольная, а значит, доверие. А раз это точно не наш случай…

“Имя при рождении (или появлении на свет любым другим образом):

Лукин Данила Андреевич.

Имена или прозвища известные впоследствии:

Смирнов Сергей Петрович

Жозе Мануэль Ромэро”

Вот тут я невольно хрюкнула, подавившись смешком, и сразу второй раз, читая дальше.

“Лукавый ходок

Черный лис

Гусар

Малоземов Кирилл Кузьмич”

– Да уж, прозвища все очень говорящие, – усмехнулась себе под нос.

“Дата рождения: двадцать первое мая тысяча девятьсот шестьдесят седьмого“.

Полтинник с хвостиком не так и много, но по сравнению со мной… мда.

“Родители:

Лукин Андрей Федорович, слесарь машиностроительного завода, был арестован и осужден сразу после рождения сына по обвинению в кустарном изготовлении оружия и созданию организованной банды. Расстрелян.

Лукина Валентина Яковлевна, в девичестве Романенко. После осуждения и казни мужа быстро скатилась к аморальному образу жизни и алкоголизму. Умерла от хронических заболеваний в тысяча девятьсот восемьдесят первом.

Начиная с июня тысяча девятьсот восемьдесят второго года Лукин многократно задерживался за незаконную спекуляцию всевозможными товарами иностранного производства. Каждый раз избегал уголовной ответственности без логического обоснования причин (за исключением тех случаев, когда вступал в интимные связи с дознавателями женского пола несмотря на свой тогда еще юный возраст), из чего отделом был сделан вывод о наличии у Лукина врожденных ментальных способностей (тип – так называемый цыганский гипноз. Родовая способность, унаследованная от матери, чей отец был цыганом).

Взят под наблюдение отделом в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году.”

Фарцевал и молоденьким полицейским девам головы дурил, да, Лукавый ходок?

“Седьмого июля тысяча девятьсот восемьдесят девятого года происходит случайное (предположительно) пересечение Лукина с ведьмаком Апполинарием Сумским. Произошла ли передача сил от Сумского Лукину добровольно или насильственным образом, либо в результате некоего несчастного случая – до сих пор установлено не было.

Сумский не являлся объектом пристального внимания отдела в силу очень слабых личных способностей (источник минимальной мощности, способности к вредоносному спонтанному воздействию практически равны нулю).

Лукин так же не получил статус объекта для пристального внимания.

В том же году он знакомится с Василиной Суриковой, родовой ведьмой, дочерью главы ковена “Сибс” Марии Суриковой. Вступает с ней в интимную связь и даже сожительствует в течении следующего года.

Впоследствии получена информация о некоем происшествии с участием Лукина во время прохождения майского шабаша ковена “Сибс”, на котором присутствие особей мужского пола допускалось исключительно в роли жертв в ритуалах. В результате того инцидента погибли три молодые ведьмы, включая ближайшую подругу Василины Суриковой, сама она получила тяжелые ранения, в том числе и с поражением магической составляющей. Впоследствии от информаторов была получена информация о резком снижении собственной силы Василины.

Лукин же покинул Советский Союз и проживал в Испании следующие десять лет.

Причем испанские коллеги зарегистрировали его, как ведьмака с силой личного источника выше среднего.

Состоял там в интимной связи с каталонской ведьмой Лусией Ангелой де Бальбоа, которая закончилась ее гибелью во время попытки изгнания старого злобного призрака по заказу владельцев поместья “Перла”.

В дальнейшем был замечен несколько месяцев в обществе магини Янины Козловской. Найдена мертвой в Праге, причина смерти не установлена.

В тысяча девятьсот девяносто пятом снова попадает в поле зрения иностранных коллег, появляясь в течении пяти месяцев в качестве спутника латышской роганы Эглитэ. Всплеск силы, соответствующий гибели ведьмы ее уровня, зарегестрирован был, но тело так и не было найдено. Лукин скрытно покидает Латвию, и некоторое время его местонахождение было неизвестно.”

– Да ты прямо какой-то Синяя борода, да, Лукин? – пробурчала я.

Вот и во что я, выходит, влипла? В авантюру с неизбежным смертельным исходом? Мог Волхов нарочно подтасовать информацию, чтобы испугать меня и настроить против Данилы? Мог, конечно. Мне уже понятно, что в отношении подлунных, то бишь врагов, он с выбором средств не церемонится. Вот теперь толку-то. И если размышлять без налета паники, то собраны сведения за период времени приличный такой. А смертность среди подлунных, как я понимаю, немалая. Так может все это просто нормальная в моем новом мире статистика, а не нечто из ряда вон и уличающее ведьмака? Вдруг такое сплошь и рядом? Мне же не с чем сравнить, так? Так, либо я просто малодушно ищу утешения, потому как выхода уже нет. Черный лис не скрывает, что его цель – наращивание силы и приобретение еще больших знаний и способностей. И он использует для этого женщин, которых влюбляет в себя? И я у него “в разработке”? И что, через годик я буду еще одним абзацем в этой его биографии, чья смерть произойдет в результате очередной авантюры, им затеянной, или случится по “неустановленной причине”?

“В две тысячи втором году Лукин возвращается в Россию, где у него сразу же происходит столкновение с ковеном “Сибс”, в котором однако никто не погиб, и с того момента больше открытого противостояние не регистрировалось.

Лукин занялся созданием собственного партнерского союза, именуемого “Артель”, параллельно подрабатывая наемником по оказанию очень дорогостоящих магических услуг состоятельным гражданам. Постоянных подруг или длительных интимных связей не имеет. В нарушениях режима секретности не замечен. В происшествиях, наказуемых устранением, не уличен.”

Дочитав, я допила давно остывший чай, задумчиво глядя в темное окно. Спасибо, Егор, но на данный момент уже ничего вспять не обратишь, даже если бы я поверила в самые худшие намерения Лукина. Или обратишь? Данила ведь сам мне рассказал, что любое правило и клятву можно обойти при желании. Или не любое? Но главным мне видится другой вопрос. Почему я никак не могу поверить в исключительно поганые намерения ведьмака и неизбежный трагичный исход для меня? Черт его знает.

В любом случае, сейчас только остается поступить в классически женской манере.

– Я об этом подумаю завтра, – заявила я встрепенувшемуся задремавшему клубком на стуле Альке. – А сейчас купаться и баиньки.

Так и поступила. И, как ни странно, уснула почти моментально, не успев толком и повертеть в голове полученную информацию. А снилось мне нечто опять про текучую воду, густой живой лес на заднем плане и ту странную женщину – мою копию, что безмолвно, но призывно тянула ко мне руки. Впрочем, виденье вылетело из сознания моментально, когда надо мной грохнуло:

– Рота, подъем! Боец Казанцева, сорок секунд на одевание и марш на построение!

Вскинувшись на кровати, я проморгалась и увидела Лукина, восседающего вальяжно в кресле в спальне, закинув ноги на мягкую подставку, и в руке он держал как раз тот самый листок со сведениями о себе, который я вчера оставила на столе.

– Это мое! – каркнула я возмущенно.

– Василек, все-то у нас теперь наше, – нахально хохотнул ведьмак и уставился в бумагу. – Давай, шевелись, у нас утренняя пробежка до спортзала.