Глава 11: Дождь из лягушек

Вечером мы засели в засаду прямо у центральных ворот. Ведьмак скрывал нас чарами от чужих глаз, что позволяло нам оставаться незамеченными.

На самом деле это только звучало весело и интересно – сидеть в засаде. Ничего интересного в том, чтобы торчать пару часов на улице, не было. Ноги затекали от нахождения на одном месте, а ходить туда-сюда не позволяла маскировка.

Нас-то горожане не видели! Могли и натолкнуться, и наехать, и с ног сшибить. Мы же должны были находиться во всеоружии.

– Мы же не будем ее сразу брать, правда? – на всякий случай уточнила я, разглядывая всех, кто проходил через пропускной пост.

– Недостаточно улик, чтобы предъявить реальные обвинения. Проследим и посмотрим, где остановится. Это не она? – кивнул Жозеф на белокурую девушку, что слезла с повозки.

– Похоже, она. И сумка кожаная. Все как извозчик говорил, – ринулась я, но чужая рука легла на мое плечо, останавливая.

– Подожди. Пусть уйдет на пару шагов вперед. Нельзя исключать вероятность, что у нее есть подельники.

– Странно, да, что она два раза в неделю уезжает и приезжает?

– Ничего странного, если у нее есть тот, кто ждет ее где-то там. Похоже, она одна. Пойдем, иначе упустим.

В качестве магички Жозентина Пайнай останавливалась в доме почтенной госпожи Храски. Постоялый двор в несколько этажей радовал приезжих большим количеством свободных комнат за нескромные деньги. Гномы всегда задирали цены так, что глазик дергался, но зато предоставляли качественный сервис.

Тут тебе и вода горячая по первому требованию, и еду в номер принесут свежую, и, когда надо, глаза на преступление закроют. За отдельную плату, естественно. За очень отдельную и очень плату.

– А я смотрю, защиту-то у вас давно не обновляли, госпожа Храски, – начала я издалека, на секунду опередив Жозефа.

– Как это давно не обновляли? Вот на той неделе мага из самой столицы заказывала, чтоб ему долго на мои деньги жилось! – возмутилась почтенная гномка, от негодования едва не выпрыгнув из-за стойки.

– Плохо, – подытожила я, с сомнением разглядывая стены и потолок.

– Что плохо? Что плохо-то, демона тебе под юбку?!

– Защиту плохую вам поставили. Устаревшую. Она и половины заклинаний не поглотит, если маги в драку бросятся. А уж если пожар будет…

Что случится, если будет пожар, я дала женщине додумать самой. Нервно поправив свой синий колпак – принадлежность к обеспеченному роду, – она звучно чмокнула губами, выказывая недовольство. Три, два, один…

– Вот паршивцы! Так и норовят все на честных гномах заработать! И кого теперь вызывать? Как магам верить?!

– А зачем вам маги? Я и сама могу поставить вам прекрасную защиту. На целый год хватит, – незаметно подмигнула я следователю, которому мой спектакль явно был не ясен.

Прищурившись, почтенная гномка почти минуту нервно вгрызалась зубами в свою губу, глядя на меня оценивающе-пренебрежительно – чтобы цену сбить, какой бы она ни была.

– Три золотых, – каркнула она, пробарабанив пальцами по стойке.

– За три золотых я даже из дома не выйду, госпожа Храски. Десять и ни монетой меньше, и то это уже с огромной скидкой. Из уважения к вашему почтенному возрасту.

– Да я приезжим магам пять платила!

– Ну так они вам на два с половиной и сделали. А мне если десять заплатите, в плюсе останетесь. Ведьмы не меньше тридцати за такие услуги берут.

– Грабеж среди белого дня! Семь! Это мое последнее слово!

– Уже вечер, уважаемая, – улыбнулась я, делая шаг ближе к стойке. – Десять и ни монетой меньше. Или…

– Что или? – мигом активизировалась женщина, почти целиком забравшись на стойку, чтобы лучше меня слышать, потому что я перешла на шепот.

– Или вы отвечаете на парочку наших вопросов и позволяете нам прогуляться по вашим коридорам, а я ставлю защиту абсолютно бесплатно.

– Составим договор!

Договор мы составлять не стали – и так время утекало сквозь дырявый котел. Пока ведьмак задавал интересующие нас вопросы, я по-быстрому снимала старую защиту и выставляла новую. Это дело уже давно у меня было доведено до автоматизма.

Жозентина Пайнай действительно снимала комнату у госпожи Храски, и снимала ее не так чтобы давно. Об этой девушке гномка мало что могла рассказать, но при этом указала, что постоялица тихая, скромная и вообще редко из своей комнаты выходит.

Узнав, в каком номере эта особа проживает, мы с Жозефом разделились. Он поднялся на второй этаж под чарами невидимости дежурить прямо у двери, а я спряталась в кустах недалеко от окна.

Можно было, конечно, ведьмака вместо себя на улицу послать, но я такой магией, к сожалению, не владела, а нужного зелья при себе у меня не было. Да и не сравнится его действие с чистыми чарами.

Я просидела в компании букашек с полчаса, прежде чем распахнулось то самое окно. В плохо освещаемом дворе я даже носа своего не видела, но луна, как по заказу, проникала сквозь толстые ветки деревьев и листву, во всей красе демонстрируя беглеца.

Именно беглец это и был! По вьющимся лианам растений на землю спускался крепкий мужчина неказистого роста, что совершенно не имел отношения к тем женихам, которых описывали племянницы мадам Боржуа.

Спрыгнув на землю, беглец обернулся, и под светом луны я отчетливо разглядела гнома. Кончик красного колпака был слегка согнут и имел заплатку, да и одежда молодого парня не выглядела богато.

Тихонько шурша веточками, куст в моем лице осторожно последовал за гномом. И вот здравствуйте! Гном вошел обратно, но уже через дверь. Терзаясь сомнениями, я мгновение спустя зашла следом и, сделав большие глаза, не дала ничего произнести госпоже Храски.

Гном сидел за столиком на первом этаже харчевни. Его лица не было видно от входа, потому что сидел он спиной ко мне, но заштопанный колпак мелькал как магические огни, зазывая меня подойти поближе.

Заняв место за соседним столиком, я сверлила чужую спину и внимательно вслушивалась в разговор, что уже давно набрал обороты. Молоденькая гномка с улыбкой предлагала потрапезничать гостю за счет заведения, потому что у того не хватало монет на полноценный ужин.

И вот где это видано, чтобы гномы свои кровные разбазаривали?

– Милая Пруша, вы так… добры ко мне, – продолжал этот индивид давить на жалость, с наигранной нежностью взяв девушку за пухленькую ладошку. – Я знал, что не зря хожу сюда каждый вечер. Я хожу сюда, чтобы иметь возможность хоть немного полюбоваться вами. Вы – моя золотая монетка, мой чистейший изумруд в миллион карат.

Зардевшись от таких комплиментов, молоденькая гномка смущенно прикрылась небольшим блокнотом и аккуратно высвободила свою ладонь. Через несколько минут на столе перед гномом стояла тарелка с мясным рагу, свежие овощи, целая лепешка, ломоть сладкого пирога и большая кружка кваса.

И это только то, что я успела заметить на подносе!

Кроме нас двоих в пустом зале не было больше гостей. Когда я пришла, немолодая пара уже уходила, а вторая подавальщица убирала со стола, так что мило беседовать с гостем гномке по имени Пруша никто не мешал.

Кроме меня. Но меня как будто и не замечали вовсе.

С одной стороны, мне это было на руку: нечего деньги транжирить, когда их и так немного. С другой стороны, если я гость харчевни, то должна бы уже возмутиться, что меня так откровенно игнорируют: тут конспирация превыше всего. А с третьей стороны, и вовсе желудок заунывно урчал, уже не помня, когда сегодня в последний раз видел еду.

В общем, плюсы перевесили минусы и в честном бою победила логика.

Поднимая руку, я уже собиралась окликнуть подавальщицу, как за эту самую руку меня схватили, ко всему прочему еще и рот зажимая. Я чуть сотню проклятий разом не наслала, но по понятным причинам сделать этого не смогла.

– Это я, – шепнули мне на ухо, щекоча дыханием, а я лишь секундой позднее поняла, что это Жозеф. – Мы под невидимостью, так что внимание лучше не привлекать.

– А как ты узнал, что я тут? – произнесла я одними губами, едва меня перестали с нежностью придушивать.

– Трудно не заметить странный куст, из которого торчит твоя юбка. В коридоре второго этажа есть окно.

Я покраснела. Вот прям взяла и покраснела, вспомнив, в какой позе я притворялась кустом, пытаясь слиться с ландшафтом. Уж лучше бы луна сегодня скрылась за тучами!

А разговор за столиком тем временем продолжался. По беседе было понятно, что видятся эти двое не впервой и питают друг к другу кое-какую симпатию. Точнее, молоденькая гномочка явно была влюблена в этого облезлого типа, а он такое зелье ей на уши лил, что никакого любовного приворота не надо было использовать.

– Если бы мог, я бы похитил вас у ваших родителей прямо сегодня! – вещал деятель, преданно заглядывая подавальщице в глаза. – Но, увы, мне нечего вам дать. Мой дом давно погорел. Все, что я умею, это работать, но все свои деньги я отдаю моей пожилой тете. Она давно и безнадежно больна. За баснословные суммы маги понемногу продлевают ей жизнь, но… Разве я могу бросить свою тетушку? Она единственная семья, которая у меня осталась. Если бы вы только согласились… Я бы был самым счастливым гномом на свете!

И вот прослезиться бы мне, но… Я на таких рассказчиках собаку съела. К сожалению, в столице было очень много мошенников, которые выбирали в качестве своего главного номера слезливые истории, пытаясь обокрасть наивных граждан.

Тут хочешь не хочешь, а почерствеешь.

– Нет-нет, не обещайте! Мое бедное сердце разобьется, если вы передумаете. Ваши достопочтенные родители никогда не согласятся на наш брак, – совсем приуныл гном, но при этом не забывал жевать. – Вот если бы… Нет-нет, я не могу!

– Что? Что «если бы»?

– Вот если бы вы могли одолжить мне немного денег. Некоторую сумму, чтобы я… Мне стыдно показываться в таком виде перед вашими уважаемыми родителями. А я бы вам все отдал! Обещаю, я осыплю вас золотом, как только вы станете моей женой.

– Я… У меня нет своих денег, но… Но, наверное, я могу взять некоторую сумму из своего приданого. Раз уж оно все равно после свадьбы будет вашим, – предложила доверчивая гномка, млея от нежных поглаживаний ладони. – Только не сегодня.

– Конечно-конечно, моя золотая монетка! Я все равно буду приходить сюда каждый день, чтобы любоваться вашей красотой. Что еще остается бедному честному гному…

Так и не расплатившись за щедрый ужин, гном покинул харчевню, а мы отправились прямо за ним, отставая лишь на пятерку шагов. Это позволяло нам с Жозефом тихонько перешептываться.

– Пруша – единственная дочка госпожи Храски, – рассказывал мне ведьмак. – А семья у них не бедная. Госпожа Храски постоялый двор держит, супруг ее ювелирных дел мастер, а брат юридическую контору в столице открыл.

– То есть приданое там большое.

– Даже по меркам гномов большое. Госпожа ведьма, а не одолжишь ли ты следствию безвозмездно свое красящее зелье?

– Ценные бумаги и монеты пометить?

– Я рад, что мы понимаем друг друга с полуслова.

Я зарделась. Правда, всего лишь на мгновение, потому что гном завернул в проулок между домами, а мы последовали за ним. Прямо на наших глазах неказистый гном превратился в статного чернявого красавца аристократической наружности.

Черная трость с рукояткой в виде оскаленного дракона слегка постукивала по тротуару, пока этот индивид степенно шествовал по улице.

– Все-таки иллюзионист! – подпрыгнула я на месте от нетерпения, радуясь тому, что оказалась права.

– Иллюзионист, – согласно кивнул Жозеф, беря меня под локоть.

Следующей остановкой нашего мошенника стала единственная в Кентерфиле ресторация. В этом городе проживало не так много аристократов, чтобы таких заведений было больше.

Заняв один из свободных столиков, мужчина сделал заказ и принялся ждать. Вскоре к нему присоединилась довольно-таки зрелая дама, что даже визуально была старше хлыща.

Тут все происходило уже не так очевидно, но все по тому же сценарию. Жалостливая история была рассказана с налетом грусти и гордости, а сам иллюзионист вел себя как достойный сын своих родителей-аристократов.

Ухаживая за дамой самостоятельно, он плел ей о том, как его младший брат проигрался в столице в карты. Крупную сумму было необходимо вернуть вот прям завтра, а иначе страшные беспринципные мошенники грозились в прямом смысле слова оторвать дураку голову.

Конечно же, таких средств у молодого аристократа сейчас не было, потому что все свои деньги он вложил в ювелирную мастерскую, которая только начинала набирать обороты, но как только, так вот сразу отдаст с процентами и подарками.

В подтверждение своих слов мужчина достал из кармана жилета кожаный футляр, передавая его женщине. С моего места было плохо видно, что там, но Жозеф сказал, что это кольцо.

– Подделка, – буркнул следователь, прошептав про себя что-то ругательное.

В ресторации мы простояли до самого завершения ужина. Что примечательно, здесь мошенник себе ни в чем не отказывал и за ужин заплатил сам, ринувшись проводить даму до ее экипажа.

Деньги ему были обещаны на послезавтра.  

– Что будем делать? – спросила я, уже без особого энтузиазма следуя за хлыщом в шляпе.

– Ты – пойдешь спать, после того как я тебя провожу, а я снова отправлюсь к госпоже Храски и затем заеду к мадам Эндванталь.

– Что? Собираетесь избавиться от меня? – возмутилась я, надувшись. Мне, может, тоже интересно в сговоре поучаствовать!

– Я беспокоюсь о том, чтобы ты выспалась завтра.

– На великом шабаше высплюсь! И вообще, кто-то обещал научить меня изготавливать артефакты.

– Раз обещал, значит научу. Но не сегодня. Сегодня и без того дел хватает.

Проводив иллюзиониста до постоялого двора, мы все-таки вернулись в здание городской стражи, но лишь затем, чтобы взять красящие зелья. Честно говоря, за этот долгий день я невероятно устала, но вредность была сильнее, а потому пришлось тащиться вместе с ведьмаком.

У госпожи Храски, которая выслушала нас с завидным спокойствием, я еще держалась. Присутствовала при разговоре и даже участвовала в покраске монет и ценных бумаг. Жозеф каким-то заклинанием сделал краску невидимой до поры до времени, и я тоже хотела так уметь.

Однако все мои хотелки закончились в особняке мадам Эндванталь. Как сидела за столом, попивая поздний чай, я еще помнила, а все остальное уже нет. Кажется, у кого-то была истерика, но лично мне все было до метлы. Мне снилось, как я получаю разрешение на магическую деятельность и расцеловываю следователя за то, что подписал мне практику.

Проснулась я уже в новой комнате, как раз в тот момент, когда меня укладывали в кровать. В первое мгновение я даже не поняла, чего это я обнимаю кого-то за шею и так яро прижимаюсь всем телом, а во второе до меня дошло, что мы еще и целуемся. Хорошо так целуемся, страстно.

Отлипнув от чужих губ, я попыталась сфокусировать взгляд:

– Господин следователь… – протянула я, машинально продолжая держаться за чужую шею.

– Да, госпожа ведьма? – невозмутимо откликнулся ведьмак, и не думая выпрямляться. Так и стоял полусогнутый рядом с кроватью, на которой я полулежала.

– А чего это вы ко мне целоваться лезете?

– Я лезу? – опешил мужчина. – Да вы меня коварно соблазняете вот уже с десяток минут!

– И как? – поинтересовалась я чисто с исследовательской целью. – Хорошо соблазняю?

– Лучше, чем ведете расследования, но над техникой я бы еще поработал.

Вставить еще один едкий комментарий мне не дал смачный чмок, раздавшийся в темноте. Не отпуская меня, Жозеф обернулся на звук и зажег небольшой светляк. Ну, я тоже приподнялась и посмотрела.

– Шо? – продолжая бессовестно жевать сардельку, невозмутимо спросил Кот. – Вы там целуйтесь, целуйтесь. Вы мне не мешаете.

– Кот, а Кот? Ты где целую связку сарделек спер? – строго потребовала я ответа.

– Где спер, там уже нет, – ничуть не устыдилась эта наглая кошачья морда, запихивая в себя еще одну сардельку. – Но там еще хлеб остался, будете?

Ни о какой романтике дальше не могло быть и речи. Озадачившись вопросом, что бы пожевать на сон грядущий, мы с ведьмаком спустились в столовую. Столовая при городской страже работала ежедневно, и здесь всегда было что пожевать. Тут готовили и для временных заключенных, ожидающих суда, и для тех, кто был арестован от суток до пятнадцати, и для офицеров.

И вот хорошо, что Кот холодильные шкафы открывать не мог! Разогрев на печи гороховую кашу и тефтели, мы то ли вкусно поужинали, то ли плотно позавтракали, запивая все это дело настойкой из трав, которую я заварила.

Обсуждали. Обсуждали, чем нам грозят последующие дни, и продумывали стратегию отлова иллюзиониста и некроманта.

Мне понравилось вот так по-простому сидеть на небольшой кухне рядом с ведьмаком. Было во всем этом что-то теплое и домашнее. Когда я приезжала домой на каникулы, мы иногда собирались всей семьей точно так же на нашей кухне и пили отвар с печеньем из чертополоха и шоколада.

Глаза уже слипались, когда мы наконец поднялись наверх. Оказалось, что комната ведьмака находилась ровно напротив моей двери. Опершись о дверной косяк моей комнаты, Жозеф чего-то ждал, о-о-очень медленно склоняясь над бедной хитрой маленькой мной.

Когда его губы были уже в сантиметре от моих, я коварно произнесла:

– Кошмаров вам!

И бессовестно юркнула за дверь.

Сердце билось просто сумасшедше. Щеки пылали, а губы горели, будто чувствуя поцелуй, что так и не случился.

Как всегда говорила мама: «Мужчину нужно для начала как следует помучить, чтобы сразу знать, не слабонервный ли он. А то что? Нам в семье слабонервные не нужны! Ведьмы – народ вредный и очень эмоциональный. Встала не с той метлы – вот тебе и скандал!»

И да, папа у меня был и с характером, и сильный, и очень смелый. Иногда как по столу кулаком шваркнет, так у мамы сразу скандал заканчивается. А если истерика, так обнимет по-медвежьи, прижмет, что дышать невозможно. Словом, настоящий мужчина.

И вот плохо, что мамины советы я всегда вполуха слушала. Ну не собиралась я замуж! А тут…

Ай, ладно! Что я, в самом деле, мучить не умею? Я же ведьма, котел мне за пазуху! А ведьмы всегда первыми были в этом нелегком деле!

***

Мы ждали этого утра с нетерпением и предвкушением. Два долгих дня мы готовились к операции, в которой были задействованы абсолютно все офицеры. Валенсия же так и оставалась на своем посту – в приемной, на этот раз привязанная к зданию магическими наручниками.

Увидев светящуюся желтым петлю в первый раз, я даже присвистнула, с уважением глядя на мага солнца. Такого поворота я никак не ожидала. Зато Валенсия светилась счастьем, как новенький котел. Уж не знаю, что Бельман ей наговорил, но девушку ее положение нисколько не смущало и вообще полностью устраивало.

Да они так смотрели друг на друга, пока Жозеф устанавливал артефакт, определяющий дар, что мне даже местами завидно становилось.

И таки да, артефакт мы изготовили, но случилось кое-что от нас не зависящее. Во всем Кентерфиле, к сожалению, не нашлось сапфиров необходимого размера. Самый большой, который мы отыскали, был чуть больше подушечки моего безымянного пальца, и то попался лишь в одном экземпляре.

Искать камни большего размера по ближайшим городам и в столице времени уже не оставалось. Мы и так бездействовали непозволительно долго. Пришлось использовать для изготовления артефакта уже имеющийся. В знак благодарности господин Храски продал его Жозефу с трехпроцентной скидкой.

Да-да, о щедрости гномов ходят легенды!

Артефакт мы заговорили и установили тем же днем. Удивительно, но господин следователь действительно знал очень многое. За час работы над магическим изделием я узнала столько нюансов об артефактах, что и не перечесть.

Мы-то в ведьмовской школе их почти не проходили! За ненадобностью, потому что артефакты всегда изготавливали маги-артефакторы, но ведьмак сказал, что офицер должен знать все и даже чуточку больше.

А еще мне удалось не только выучить, но и записать в ведьмовской гримуар целых два заклинания, что принадлежали ведьмакам рода Калье, а это… Это даже не доверие высшего уровня. Меня словно пустили в чужую семью.

Установить артефакт на одни из ворот мы не смогли по причине несоответствия радиуса. К сожалению, радиус воздействия артефакта напрямую зависел от размера сапфира. Так и получилось, что созданный нами артефакт остался в приемной городской стражи, а мы воспользовались предложением мэра, и теперь к нам в приемную для определения дара на поклон к Валенсии приходили все приезжие.

Только результатов это пока не давало.

– Я пошла, – шепнула я Жозефу, скрытому невидимостью.

В это раннее утро, словно в насмешку, над Кентерфилом собрались все темные тучи. Мелкий дождь моросил. Холодные капли неприятно скользили по лицу и вымачивали плащ.

Совершенно обычный плащ, стоит заметить. И платье самое обыкновенное, с заплаткой на подоле. И ботинки стоптанные.

На себя я в это утро вообще не походила. Нет, лицо осталось тем же самым, но на нем не было ни грамма косметики. Мои пышные черные волосы блистали белизной и были забраны в тугую косу. Тряпичный узелок слегка покачивался на моем плече.

Простушка, деревенщина, глупышка – такое впечатление я должна была производить со стороны.

Меня уже ждали. У центральных ворот ютилась только одна повозка, извозчиком которой выступал загримированный маг солнца. Всех остальных представителей этого древнего ремесла мы из города отослали совсем, чтобы у нашего иллюзиониста не было других вариантов, как напроситься ко мне в попутчики.

– Отвезете? – наигранно обрадовалась я, боковым зрением отметив появление девушки, что так сильно походила на меня. – Как замечательно! А погода-то сегодня какая…

Усевшись в повозку, я положила узелок себе на колени и крепче завернулась в потертый плащ.

– Отец? – растерянно окликнула моего извозчика скрывающаяся под именем Жозентины Пайнай. – А где другие-то?

– Так на заказ поехали, – усмехнулся Бельман в пышные усы, пригладив седую бороду. – В селе соседнем сегодня праздник, вот и повезли провизию да другие товары. Я один остался, больше нет никого.

Казалось, девушка была обескуражена и не знала, что делать. Продолжая мокнуть под дождем, она усердно о чем-то думала.

– Тебе коли срочно, так со мной поехали, – дружелюбно предложила я, показавшись из-под капюшона. – Далеко путь держишь?

– До первого перекрестка по большой дороге, – с явным сомнением ответила Жозентина.

– Так нам в одну сторону! – еще более восторженно заметила я и даже в ладоши хлопнула. – Поехали, може и монеты сэкономим. Чего под дождем аки пугало мокнуть?

– Дева, решай чего, – поддакнул маг солнца, усаживаясь на ступеньку. – Холодно мокнуть-то. Так и быть, по половине с каждой возьму, коли вместе на перекрестке выйдете. А если дальше, то доплатить придется.

Иллюзионистка в повозку села. Как и описывали извозчики, при себе у нее была новенькая кожаная сумка, что совершенно выбивалась из образа простушки. Первые метров двадцать мы молчали и только слушали капли дождя, что стучали по деревянным бокам повозки.

– А ты в городе живешь, да? – начала я издалека, чтобы на всякий случай иметь в запасе план Б.

Все варианты операции мы продумали от и до. Жозеф ехал вместе с нами в повозке, заняв место спиной к извозчику, а оборотень и Патрик ждали в кустах на перекрестке. Если нам не удастся за ней проследить, нужно сделать так, чтобы она сама искала встречи со мной.

– Нет, – скупо ответили мне, видимо не собираясь разговаривать.

– И я нет, – обрадовалась я в который раз. У меня уже щеки болели от улыбки. – Я в деревне живу. «Большие драконы» – слышала про такую? К тетке сюда приезжала. Она в последний год совсем плоха была, а детей-то нет. Я за ней и ухаживала, а тут померла она и меня письмом нотауриус вызвал. Все мне завещала покойница. А оно мне надо? Вот как корову подоить, это я знаю. Как картошку выкопать, из кислых яблок сладкое варенье сделать – это тоже знаю, а как бизенесом управлять – совсем нет. Это ж знать чего надо, а я и грамоте не обучена. Батька пропал, мамка померла, кто бы меня грамоте учил? И что теперь делать с этим наследством…

– А большое наследство-то? – заинтересовалась моя попутчица.

– Да огромное. И деньжища такие, что я и в руках столько никогда не держала, и дом в два этажа, и мастерская швейная, и харчевня. Заброшена давно, правда, харчевня – говорю ж, болела тетка сильно, а мне куда деваться? У меня дома куры, коровы, свиньи. Хозяйство, в общем. Да и урожай надо собирать. Не представляю, что теперь со всем этим делать.

– Знаешь, а у меня братец как раз по таким делам. В столице на управляющего выучился. Знает, как что. Ты скажи, где тебя найти, я ему шепну.

– А чего меня искать? Говорю ж, деревня «Большие драконы». Это та, которая сразу за малыми. А зовут меня Ксюндра. Тама у кого хошь пущай спросит, ему сразу на дом мой укажут. У меня дом знаешь какой? Самый красивый на улице!..

Я несла всю дорогу такую чушь, что у меня от самой себя разболелась голова. Попутчица смотрела на меня со смесью жалости и брезгливости, но где надо поддакивала, вроде как поддерживая разговор. Когда мы наконец остановились на перекрестке и расплатились с извозчиком, я готова была наслать на эту дамочку пару проклятий.

Чисто из вредности! Да я столько за весь год не говорила, сколько нанесла за последние полчаса!

– Так куды тебе? – кивнула я на перекресток, звучно шмыгнув сопливым носом. Еще бы! Полчаса под дождем мокнуть. Да у меня уже зуб на зуб не попадал. И ведь магию не используешь – сразу поймет, что никакая я не деревенская.

– В другую сторону, – отрывисто произнесла девица, провожая повозку настороженным взглядом.

– Ну тогда пока. И ты это… Братцу своему скажи про меня. Я на завтра пирожков с тыквой напеку. Они у меня знаешь какие? Пальцы по локоть проглотить може.

– Скажу-скажу. Не хворай.

Так мы и разминулись. Я закатала подол платья по самое не балуйся, нехотя ступая по грязи, что местами была выше щиколотки. На этом моя роль в этом деле заканчивалась. Как сказал ведьмак, я должна было красиво уйти по дороге вперед и ждать их в тех самых «Больших драконах», но меня такой поворот не устраивал.

Как могла быстро, я дошла до небольшого леска, что аккурат находился между двумя дорогами. Тут-то я уже и просушилась, и защиту себе выставила, чтобы дождь не пропускала, и зелье собственноручно изготовленное выпила.

У этого зелья были похожие свойства с тем заклинанием, что использовал Жозеф. Правда, под заклинанием нас не видели совсем, словно нас и не было, а под зельем при желании меня могли запросто разглядеть. Зелье не давало эффекта невидимости. Оно лишь позволяло мне ненадолго слиться с окружающим пространством, будто хамелеону.

Свою попутчицу я догнала довольно быстро при условии, что она шла спешным шагом, а я бежала рядом с дорогой по примятой траве, чтобы не оставлять следов и не издавать лишних звуков. Вынужденно остановилась лишь у неказистого дома, что стоял на самом краю деревни.

Замерев под тонкой липой, я следила за тем, как девушка входит в дом. К сожалению, в узкой щелке ничего разглядеть не удалось, и…

– Ты чего тут делаешь? – прошипели мне на ухо рассерженно.

– Аморте ша…

Рот мне очень вовремя заткнули. Еще секунда, и вместо ведьмака под заклинанием невидимости сидела бы жаба, которую мы по понятным причинам искали бы до завтрашнего дня.

Кто так к ведьме подкрадывается?!

– Признала? – вопросили у меня сурово, явно понимая, что за заклинание я чуть не произнесла.

Энергично закивав, я со свистом вдохнула такой желанный воздух. Нос-то мне вместе с губами закрыли!

– Госпожа ведьма, ты какого лешего… – начал было Жозеф воспитательный процесс, но его, к моей радости, прервали:

– Г-г-гос-с-сподин следователь! – заикаясь произнес Патрик, которого я тоже не видела. – Х-х-холодно.

– Офицеры городской стражи не знают, что такое холод, – досталось и парнишке.

– В-в-ам легко г-г-говорить. В-в-вас магия г-г-греет.

Щелчок пальцев я услышала отчетливо. Не знаю, что сделал ведьмак, но тишина воцарилась просто мертвая. Лично я говорить после этого опасалась. Дело-то нешуточное!

– Итак, действуем согласно плану…

В план я, конечно же, не входила, но кто бы попытался меня удержать. Ордин, дежуривший за забором, должен был сыграть роль заблудившегося повесы, что искал дом своей тетки, которую не видел много лет. Мы же в этот момент должны были проникнуть в дом с двух сторон: я и Жозеф с задней двери, а Ордин и Патрик с центрального входа.

Обойдя дом, мы внимательно вслушивались в происходящее во дворе.

– Эй, хозяева! Я тут заблудился немного, – раздался голос оборотня сразу после скрипа калитки.

– Давай! – скомандовал ведьмак и в щепки разнес дверь, врываясь в дом.

– Чтоб мне всю жизнь ведьмовская школа снилась, – присвистнула я, обескураженная увиденным.

В большой комнате вскочили на ноги сразу шесть одинаковых девиц. Шесть! Все они были одеты в одинаковые платья. Одинаковые светлые волосы были заплетены в одинаковые косы, а лица носили отпечаток черт одного-единственного лица.

Седьмая влетела в комнату так, будто ее затолкнули.

Вот те раз!

Среди этих зеркальных отражений одного лица выделялся только один тип, но рассматривать их всех времени не было. Я давно хотела опробовать спорное зелье, рецепт которого нашла в книге забытых зелий и доработала. На то, чтобы бросить склянку, у меня была только секунда. И я эту секунду использовала с толком.

Последствия оказались впечатляющими.

– Ой…

Я не в первый раз дорабатывала спорные зелья. Иногда получалось с первого раза, иногда меня настигал выговор от верховной и очередные угрозы от городской стражи, но в этом зелье я была уверена на сто процентов.

Собственно, на сто процентов оно и сработало.

Сразу два эффекта проявились молниеносно, показывая истинные образы всех тех, кто находился в этой комнате. Офицеры стражи, что были под заклинанием невидимости, предстали во всей своей красе. Со всех семерых иллюзионистов спали одинаковые личины, и теперь передо мной стояли мужчины и женщины разных возрастов и различной наружности. Без изменений остался только мужчина в темных одеждах, что занимал кресло по центру комнаты.

И вот все бы хорошо, но ведь был же еще и второй эффект. Пожалуй, я впервые пожалела, что зелье сработало так, как надо.

Потому что в статуи самих себя превратились абсолютно все.

И следователь, и офицеры, и мошенники. Взгляд, чтоб его, василиска!

Нервно пожевав губу, я вышла на улицу и присела на крыльцо. Хоть метлу вызывай да в город лети за антидотом, который еще и приготовить надо! А как я их всех тут оставлю? А если еще кто заявится?

– Госпожа ведьма? С вами все в порядке? – вырвал меня чужой голос из тягостных дум.

Вскинув голову, я обрадовалась так, что была готова расцеловать мага солнца. Правда, повисать на нем не стала, потому что явился он не один, а вместе с надзирателем и понятыми на тюремной карете.

Рассказав все целиком и полностью, я оставила мужчин забирать статуи, а сама улетела на метле, игнорируя их опешившие взгляды. Что мне их взгляды? Меня к вечеру совершенно точно убивать будут! А с какой интенсивностью, зависит от того, как быстро я Жозефа расколдую.

– …И тут я ему говорю: мы только за серьезные отношения! Нам ухаживания по всем правилам пода… Ой, ведьма моя непутевая, а ты чего тут делаешь? – всполошился Кот, заметив влетевшую в приемную меня.

– Спасайся! – выкрикнула я ему уже на ходу, пропадая на лестнице. – Скоро меня разберут на ингредиенты!

Фамильяр помогал мне готовить антидот. Пока он высчитывал граммы, исходя из количества статуй, я отмеряла ингредиенты и носилась в поисках круглого зеркала. По преданиям, превратить статую обратно в живое существо мог только сам василиск, взглянувший на нее через отражение в зеркале. У нас, конечно, василиска не было, но было зелье, наделяющее взглядом василиска на несколько секунд.

Только имелся у него один побочный эффект. Готовя это зелье, я рассчитывала на одного иллюзиониста, максимум на несколько мошенников, но никак не на одиннадцать человек.

Через сутки после того, как выпью зелье, меня ждала грандиозная расплата, но до этой расплаты еще нужно было дожить.

– Селена, карета приехала, – сообщил мне Кот, разгуливающий у окна.

Закупорив последний пузырек, я вдохнула, выдохнула и спустилась вниз. Когда статуи мошенников были заперты в отдельных тюремных камерах, а офицеров и следователя затащили в комнату отдыха, я принялась всех расколдовывать. Причем Жозефа оставила напоследок.

– А может, не стоит? – жалобно спросила я у хмурых и явно недовольных офицеров городской стражи.

– Нам капитана обратно вызвать? Он несколько часов назад уехал, можем и воротить, – пригрозил мне маг солнца, приглаживая свои золотые волосы.

– Шли бы вы… к возлюбленной своей, – буркнула я, обижаясь.

Однако прекрасно понимала, что на этот раз действительно сама виновата. Первый раз в жизни сама виновата! Но исключительно из лучших побуждений!

Залпом выпив содержимое последнего флакона, я смотрела на статую, что стояла за моей спиной, отражаясь в зеркальной глади. Зеркало я держала в руках, а когда наконец увидела, что камень начал осыпаться тонким слоем, чуть не уронила его на пол.

Если взглядом можно убивать, то именно это со мной сейчас и делали. Тридцатью тремя способами. Хладнокровно. Собственными руками, но, слава верховной, лишь в мыслях.

– Ну, я пойду, да? У меня там Кот некормленый, – сделала я маленький шажочек к двери.

– Стоять!!! – прогремело на всех этажах, и, кажется, даже здание городской стражи подпрыгнуло.

Но меня там уже не было. Прихватив Кота, я сбежала под крылышко мадам Боржуа. И не только для того, чтобы рассказать о том, что мошенники пойманы. Просто моя защита на ее особняке стояла до сих пор.

Однако особняк до самого вечера никто не штурмовал. Лишь на закате явился Патрик. С видом великого, но при этом хитрого мученика парень передал мне письмо, скрепленное восковой печатью.

Надломив печать, я прочла сухой текст:

«Передай мадам Боржуа, что мошенники задержаны и уже дали признательные показания, выложив о делах друг друга все и даже больше. Деньги Элен будут возвращены завтра, сразу после суда, повестку на который принесут утром.

И, Селена…

Я тебя убью убью убью прощаю на тебя не злюсь. Возвращайся в городскую стражу никогда через неделю завтра вместе с Патриком».

– Так чего, госпожа ведьма? Идем? – усмехнулся парень, будто был прекрасно осведомлен о том, что написано в послании.

– Никуда мы не пойдем! – неожиданно возмущенно вмешался Кот, а мы все, сидящие за столом, удивленно на него взглянули. – Никуда! – повторил фамильяр, еще и лапкой по столу грохнув. – Пока я не доем. Обворожительная хозяйка, а не найдется ли у вас еще немного ваших наивкуснейших блинов со смета-а-а-а-а-уной?

Кот – это Кот. Что с него взять?