Глава 12

Копай. Копай. Копай.

Пытаюсь мысленно подгонять рыжего паренька, который из последних сил орудует лопатой. В темноте ночи его освещает лишь тусклый свет факела. Широкий лоб Йошки поблескивает от пота, руки его по локоть в земле.

Я закусываю губу. До боли. Пока не выступает алая капелька крови. Это напоминает мне о том, что я все еще жива. Иначе и быть не может! Я должна жить! Я это заслужила не меньше болотницы!

Ну же, быстрее! Копай же! Копай!

Порыв сильного ветра путает черные волосы. Он обдает холодом. Под его натиском деревянные покосившиеся кресты истошно скрипят.

– Зачем тебе сдалась эта побрякушка, Катарина? – спрашивает Йошка, на миг переводя дух.

Я жестом требую продолжать, не останавливаться. Скоро рассвет. Времени осталось слишком мало. Нас может увидеть Гавроша или, что еще того хуже, действие зелья закончится. Я далеко не ведьма, но и моих знаний достаточно для того, чтобы влить в кого бы то ни было порцию собственной крови, сдобренную нужными травами.

Кровь пророка – пропуск на погост. Не каждая подойдет. Но Аннушка оказалась не так проста. Кроме навязанного брака ее существование омрачал тот факт, что она слышала голоса умерших людей. Наверное, поэтому девчонка и откликнулась на мой зов, добровольно согласившись стать сосудом и кануть в небытие.

Я крепко сжимала озябшими пальцами шкатулку с самоцветами. За эти годы я успела возненавидеть ее. Проклятая темница! Моя тюрьма, но, в то же время, и спасение. Она держит мою душу, не давая ей упорхнуть или кануть в черной бездне.

– Не понимаю, что за причуды… – Тяжело дыша ворчал себе под нос Йошка. – Вас богатых не понять… Закопать дорогущее украшение! Ей-богу, дурость!

Злобно зыркнула, потирая свободной рукой висок. В последнее время голова болела все чаще. А еще приступы утренней тошноты не давали покоя…

Против традиций не пойдешь. Вот и мать, омывая слезами солеными мое тело, припрятала в складках платья те вещи, которыми я при жизни больше всего дорожила. А вместе с ними и амулет, который сама носила не снимая, едва ли понимая его ценность. Его подарила ей я, незадолго до несостоявшейся свадьбы. Говорят, после моей смерти мама потухла. Превратилась в тень, лишенную жажды жизни. Даже Олаф – мой названный отец, души в ней не чаявший – не смог смириться с тем, что, будучи живой, она себя похоронила, позабыв об их общем сыне – Альве, что появился на свет в год моей кончины, за пару месяцев до нее.

– В вашем хранилище точно информация правдивая? – не унимался Йошка, продолжая копать. – Не зря хоть землю рою?

Кивнула.

Сомнений нет. Не одну ночь я провела под сводами здания, в которое входить мне было запрещено даже при жизни, чтобы узнать, где находится амулет.

Глухой стук нарушил ночную тишину. Я склонилась над разрытой могилой. Прислушалась к себе, пытаясь понять, что при этом чувствую. Внутри пустота. Все, что болело, давно отмерло. Так проще.

Без труда Йошка снял крышку из прогнившей древесины.

Шумно вздохнула, пошатнувшись. Внутри что-то кольнуло. Столь больно, что почва ушла из-под ног. Передо мной лежало совсем юное тело, облаченное в некогда белоснежное платье. И все бы ничего, если бы старая ткань не превратилась в серые лохмотья, а нежная кожа не покрылась язвами и волдырями. Пророки хоть и обрабатывают тела мазями перед захоронениями, но и им не под силу сохранить их в первозданном виде на долгие столетия.

Я коснулась пальцами лица и белокурых волос, что превратились в отвратительную паклю. Стало так тоскливо, что хоть волком вой.

Закусила губу, чтобы не выдать истинных эмоций.

– Твое? – кивнул Йошка, с трудом скрывая отвращение.

Мое… Тело, которое истлело. В него мне больше не вернуться. Никогда…

Резким движением сорвала с шеи амулет на тонкой золотой цепочке и отвернулась.

Вдалеке послышались тихие, приглушенные голоса. Принадлежали они определенно женщинам. Я прислушалась, стараясь разобрать. Тщетно. Кажется, Йошка их тоже услышал, жестом дал понять, что пора уходить. Я и сама это знала.

Сжав в руке амулет, бросилась прочь, оставив рыжего паренька убирать следы ночного преступления. Петлять по кладбищу в темноте было не просто, но я не могла позволить пророкам себя обнаружить.

Вдалеке замаячил частокол. К главным воротам идти я не рискнула, поэтому направилась к лазу, который обнаружила еще при жизни.

– Да-а-а, местечко атмосферное, – протянул женский голос совсем рядом.

Я замерла, увидев два силуэта, окутанные зеленоватым светом. Хватило секунды, что принять единственное верное решение – бежать. В несколько шагов я добралась до высокого надгробия, которое должно было меня скрыть от глаз незнакомцев.

– Там кто-то есть. – Голос мне показался знакомым.

Оставаться здесь опасно. Я покинула укрытие и бросилась в глубь кладбища. На мгновение поддалась внутреннему порыву и замерла, столкнувшись взглядом с девушкой. Она была слишком далеко, чтобы я могла разглядеть ее. Тем не менее, мазнувший по моему лицу взгляд, показался знакомым. Я всмотрелась в темноту, силясь хоть что-то увидеть.

Внезапно голову пронзила острая вспышка боли, а следом пришло резкое осознание:

Это же я…

Я открыла глаза, но ничего не увидела. Ни пыльных книг, ни Эстер. Лишь липкая, холодная темнота обнимала за плечи. От ее прикосновений становилось не по себе. Невольно положила ладонь на живот, но отчего-то ничего не почувствовала. Пустота поселилась в моем сердце. Казалось, весь мир внезапно перестал существовать, а вместе с ним и я.

– Ну здравствуй, сестра. – Голос прозвучал словно в моей голове.

Обернулась, чувствуя, как по спине ползет липкий страх. Он касается лопаток, едва задевает плечи и сосредотачивается на затылке, путаясь в белоснежных волосах. Взгляд наткнулся на девичью фигурку. Кроме нее я не видела ничего. Казалось, мы были изолированы от всего Междуземья на задворках небытия. На губах черноволосой девушки застыла улыбка, которая пугала до дрожи в коленях.

– Я могла бы солгать, что рада тебя видеть, но не стану, – продолжила она, при этом губы ее оставались неподвижны. Я слышала ее мысли. Она поселилась у меня в голове. Уже давно. – Хотя, если учесть то, что ты позволишь мне занять твое тело, то я, наверное, должна быть тебе благодарна, – задумчиво добавила она.

Глупости. Я знала, что Катарине неведомо это чувство. Она была полной моей противоположностью. Жестокая, эгоистичная…

– Прекрати! – Мысль резко оборвалась, будто ее топором обрубили. – Ты ничем не лучше!

Услышала… Мне достаточно подумать, чтобы она узнала. Связь стала слишком крепкой.

– Думаешь, достойна жить? Глупая ведьма! Влюбленная игрушка в руках некроманта, – усмехнулась она. – В этом мы с тобой похожи, – добавила Катарина и в словах ее я уловила оттенок тоски и грусти.

Мне захотелось закрыть уши, отгородиться от ее голоса, который набатом звучал у меня в голове. Увы, я не могла этого сделать. Даже если убегу, он станет преследовать. Настигнет, где бы я не находилась. Все зашло слишком далеко. Узы теперь слишком крепки, чтобы разорвать их.

– Мы одно целое, Моргана, – прошелестела она. – Так дай же мне согласие. Впусти.

Отрицательно качнула головой. Договор, заключенный с Алвисом уже утратил свою силу. Год миновал. Теперь Катарине нужно услышать заветное «да», чтобы воспользоваться моим телом или прибегнуть к помощи некроманта.

Я взглянула в ее глаза. Лишь в них не было фальши. Там была настоящая Катарина, а не отражение Аннушки, по глупости вручившей свое тело незнакомке.

– Для нее это лучший исход. Если бы не я… – Катарина осеклась. – Я избавила ее от мучений, – небрежно бросила она, но голос ее предательски дрогнул.

Она отвернулась, силясь скрыть от меня грусть, которая въелась в ее кожу. Кроме грусти там было что-то еще… Неужели сострадание? Быть того не может!

– Где мы находимся? – наконец-то заговорила я. Чувствовать себя открытой книгой было нестерпимо тошно, оттого решила отвлечься от тягостных дум.

Катарина улыбнулась. Я попыталась прочесть ее мысли, окунуться в них с головой. Тщетно. Ничего не вышло. Она умело строила невидимую стену, которую мне – слабой болотнице и недо-пророку – ни за что не разрушить.

– Я называю это место «границей», – ответила девушка. – Здесь приходится делать выбор.

– Я не впущу тебя, – отрезала, бросив злобный взгляд на врага.

– Поздно. Уже впустила, Моргана, – оскалилась Катарина. – У тебя столько имен, что я затрудняюсь с выбором, – задумчиво добавила она.

– Что значит «впустила»? – осведомилась я. – Я не давала согласия! – напомнила ей.

Катарина устало улыбнулась.

– Не давала, – согласилась она. – Но ты, Моргана, моя сестра. Мой отец сослужил для меня неплохую службу. Хоть какой-то прок был от этого фьера, – раздраженно добавила она. – Нас связывают кровные узы, нравится это тебе или нет. Ах, если бы я знала об этом раньше… Но ты умело маскировалась под болотную ведьму. Или ты и правда была убеждена в том, что ей и являешься? Впрочем, неважно… Сейчас правда известна нам обеим.

– Эти видения… – Я запнулась. – С помощью них ты установила связь?

Катарина рассмеялась. Звонко. По девичьи.

– Нет, сестрица. Наша связь – результат твоих действий. Кровные узы витиеватым узором проступили сквозь завесу времени, когда ты впервые открыла мой дневник. Увлекательное чтиво, не правда ли?

Я поморщилась, вспоминая записи из дневника, найденного на Мертвом острове. Еще тогда, в статусе невесты Алвиса, читая их, я испытывала страх и отвращение.

– Все просто, – пожала плечами Катарина. – Я постучала – ты открыла…

Неужели я сама установила эту проклятую связь? Сама связала наши судьбы?

– Любопытство сгубило тебя, Моргана, – устало улыбнулась Катарина.

Нет, не оно стало моей погибелью, а любовь.

На лице черноволосой девушки я увидела отпечаток собственной грусти. Она любила Алвиса. Она омыла слезами его бездыханное тело, которое так и не выловили из соленных вод Старого океана…

– Хватит! – Голос Катарины надломился, и она отвернулась, пытаясь скрыть от меня свои эмоции.

Кажется, я нащупала ее слабое место. Не зарубцевавшуюся рану, что еще кровоточит, стоит ее коснуться.

– Вы могли быть счастливы вместе, если бы не пытались заполучить то, что вам не принадлежит, – произнесла я, немного помолчав.

– Ты о своем теле, сестрица? – Усмешка разрезала ее лицо, исказив до неузнаваемости.

– Я о Междуземье.

– Глупая ведьма, – покачала головой Катарина, отводя взор. – Если бы дело было только в этом… Будь у меня возможность вернуться в прошлое, я бы не на шаг не отступила от проторенной колеи.

Я замерла, пытаясь понять ее. Прищурилась, всматриваясь в задумчивое лицо.

– Думаешь, Алвис любил меня? – обратилась она ко мне. – Нет! В его руках я была лишь инструментом. Как ни силилась стать чем-то большим, все было тщетно. Откажись я от его взглядов, канула бы в небытие. Тебе ведь это знакомо, Моргана? Твое сердце тоже разбито. Незавидная у нас участь, сестра, – рассмеялась она. Но в смехе этом было с лихвой горечи и невыплаканных слез.

Кажется, стена, что была выстроена Катариной, дала трещину. Сквозь нее просочились беспокойные мысли девушки, переживания и боль. Столь нестерпимая, что я обхватила себя руками, силясь от нее защититься. От нее хотелось выть диким зверем, истошно крича.

– Ты… Ты… беременна, – шумно выдохнула я, увидев обрывки воспоминаний, что сестра пыталась спрятать от меня. Вот только воспоминания об Алвисе сделали ее слишком уязвимой.

– Нет! – прокричала она, стиснув пальцы. – Не правда! Аннушка…

Катарина запнулась. Лицо ее побледнело.

Беременность Аннушки могла значить лишь одно – ритуал не сработает. Катарина могла это отрицать сколько угодно, но желаемый результат все равно бы не получила.

– Знаешь, о чем я мечтала, будучи запертой в этом проклятом ларце? – Надломанный голос Катарины на мгновение умолк в моей голове. Оглушительная тишина оплела мой разум тонкими нитями, взяв его в плен. Собственные мысли будто испарились, уступив место размышлениям сестры. – Ощутить жар пламени. Я представляла раз за разом, как прожорливые язычки костра коснутся моей кожи, оставив после жарких «поцелуев» вздувшиеся волдыри. Полагаю, я не почувствовала бы боли. Эта пытка стала бы избавлением…

Голос девушки вновь умолк.

– Огонь – очищает, – прошептала я одними губами фразу покойной бабки, будучи уверенной, что Катарина меня слышит.

– Да, – задумчиво протянула она. – Так и есть. Лучше оставить после себя горстку пепла, чем стать кормом для рыб.

Я нервно сглотнула.

Перед глазами возникло посиневшее тело Алвиса с остекленевшим взором…

Нет, даже он не заслуживал такой смерти.

Ненасытный глупец…

Тряхнула головой, прогоняя образ покойного некроманта. Да что там, я и сама одной ногой в могиле.

– Ты права, – голос Катарины прозвучал словно раскат грома. На миг я и забыла, что не в силах утаить от нее собственные мысли. – Твоя смерть уже близко.

Вздрогнула от такого заявления. Рука непроизвольно легла на живот. Сердце сжалось, предчувствуя беду.

– Она уже скребется костлявой рукой в ворота поселения, – добавила Катарина…

Резкая боль пронзила голову. Яркая вспышка ослепила, заставив вскрикнуть. Громко. Протяжно. Вдалеке послышался гул, который все нарастал и нарастал. Спустя минуту я смогла разглядеть встревоженное лицо Эстер, склонившееся надо мной. Я вырвалась из цепкой сестринской хватки. Освободилась…

Глухой стук сотряс хранилище судеб. Стены заходили ходуном.

– Что происходит? – Я попыталась встать на ноги, но те меня не слушались. Я совсем ослабела.

– Пришли по твою душу, – скривив губы, произнесла Эстер, хватая меня за ворот и резко дергая на себя. – Поднимайся! – скомандовала она, обращаясь со мной словно с тряпичной куклой. – Настал твой час.

Я едва поспевала за Эстер. В голове все еще клубился густой туман, дурманящий рассудок.

– Куда ты меня ведешь? – Я одернула руку и замерла. Больше никому не позволю обращаться со мной, словно с вещью! Я не сосуд, не средство для достижения чужих целей!

Эстер нахмурила брови. На лице ее читалось негодование и нетерпение. Кажется, ей проще было волочить меня силой, чем тратить время на объяснения.

– Не пойду! – сказала, скрестив руки на груди.

Девушка закатила глаза, воздев руки к хмурому ночному небу.

– Так и знала! – припечатала она. – Такая же упрямая, как и твоя мать!

Я опешила:

– Ты ее знала? Не может быть…

– Конечно не может! Она сгинула больше века назад, – устало произнесла Эстер, переминаясь с ноги на ногу. – Но слухи о ее связи с чужим фьером и по сей день живы.

– Как она умерла? – устало поинтересовалась я. Весть о смерти матери хоть и была логичной, отчего-то иголкой кольнула трепыхающееся в груди сердце.

Эстер не ответила. Лишь плечами пожала.

– Не знаешь… – отрешенно произнесла я.

– Откуда мне знать? – в голосе девушки появились нотки раздражения. – Столько лет миновало! Мать твою в поселении никто не жаловал. После смерти законного супруга Жизель ей пришлось покинуть Земли пророков. На порог родительского дома ее не пустили, а из хозяйского прогнали. С тех пор, как за ворота вышла, никто о ней ничего не слышал, – закончила свой короткий рассказ Эстер.

Я нервно сглотнула:

– А отец? Что известно о нем? Аша даже имени его не вспомнила.

Эстер рассмеялась. Из тугой косы выбилась прядь серебристых волос и заплясала на холодном ветру. Я поежилась.

– Для бабушки его имя – клеймо позора на всю жизнь! – в сердцах выплюнула девушка-пророк. – Как и мать твоя непутевая! Навлекла она беду на всех. И даже дочерью родной не смогла откупиться!

Крепко обхватила озябшими пальцами запястья Эстер. Девушка опешила, взглянула на меня из-под ресниц, словно страшилась чего-то. Напускная смелость будто растаяла в холодном воздухе, превратившись в предрассветную дымку.

– Кем была твоя бабушка в те годы? В чьем теле проживала очередную жизнь? – спросила я, пристально всматриваясь в лицо Эстер, которое отчего-то стало бледным, словно мел.

Девушка попыталась отстраниться, но я держала крепко.

– Мне нужны ответы, Эстер! – воскликнула в нетерпении. – Помоги же мне! Прошу, – добавила уже тише, с мольбой взглянув на нее.

Внучка Аши устало вздохнула, а после заговорила:

– Бабушка не многое рассказывала о той жизни. Слишком болезненны для нее воспоминания о том периоде. – В голосе Эстер сквозила неприкрытая грусть. – Но одно я знаю наверняка: твоя мать – Фрида – была ее кровной родственницей. Младшей сестрой, которая очернила репутацию старшей, на тот момент управляющей поселением.

Я невольно ахнула от удивления.

– Но Аша говорила, что родители Фриды были бедны, оттого не могли позволить себе оплатить услуги фьера!

– Так и есть, – согласилась Эстер. – На Землях пророков власть и богатство рядом не стоят. Если в твоих руках первое, о втором можешь забыть навсегда.

– Но почему? – удивилась я.

– Одна пара рук не в силах унести все сразу, – ответила девушка.

Выходит, Аша – глава поселения – моя родная тетя? В голове не укладывается! Но если это так, то Эстер…

– Забавно, но если хорошо подумать, то можно прийти к выводу о том, что я твоя племянница! – фыркнула Эстер, театрально закатив глаза. – Какая несусветная глупость! – вздохнула она, поправляя растрепавшуюся серебристую косу. – И знаешь, я до сих пор не поняла: радоваться мне по этому поводу или лить слезы.