Глава 13

Я спешно направлялась к дому Аши. Едкий черный дым почти развеялся, но пророки не спешили покидать свои жилища. Небо хмурилось. На горизонте уже брезжил рассвет, но я отчего-то знала, что он не сулит ничего хорошего. Ночь миновала, но опасность – нет. Я чувствовала, как она следует за мной, наступает на пятки, облизывает шею, касается холодными липкими пальцами рук.

– Тебе туда нельзя! – пыталась вразумить меня Эстер. – Бабушка не примет тебя! – кричала девушка, пытаясь остановить.

– Бабушка! – передразнила я ее, не останавливаясь ни на секунду. – Она сестра моей матери, которая собственноручно выгнала ее из поселения, а меня обрекла на жизнь с незнакомой старухой-ведьмой в лесной глуши!

– Она делала то, что велели ей предки! – крикнула Эстер, резко хватая меня за локоть. Пришлось остановится и развернуться. – Да, я не разделяю ее взглядов и считаю, что пророки должны изменить привычный уклад жизни, но… – Эстер запнулась, – она ведь поступала так, как считала будет правильно. Для всех, – добавила девушка уже тише.

Я горько усмехнулась:

– Она поступала так не по велению предков, – вкрадчиво ответила я, – и уж тем более не по велению совести. Аша пыталась уберечь себя! Сохранить свой авторитет и репутацию.

Эстер ничего не ответила. Лишь устало качнула головой.

– Ее поступок стоил мне… – я запнулась, почувствовав, что к глазам подступили слезы. Голова пошла кругом от тысячи мыслей, что пытались в ней уместиться. – В общем, – набрала полную грудь воздуха, – я заплатила за него слишком высокую цену.

– Порой, мы не можем выбирать. Все было предопределенно еще до формирования Междуземья. – После недолгой паузы Эстер добавила: – Бабушка знала, что ты вернешься домой. Она ждала тебя…

– Вот только она не знала, зачем я вернусь на Земли пророков, – бросила через плечо, поднимаясь по деревянным ступеням, что протяжно скрипели, вторя каждому моему шагу. Эстер замерла у крыльца. Не решилась идти дальше. Так и стояла, свербя меня взглядом, пока я не обхватила дрожащими пальцами дверную ручку.

– Стой, болотница! – донесся до меня снизу голос Ферди. – Тебе туда нельзя!

Зеленый предатель! И где спрашивается был все это время?!

– Моргана, – проквакал жаб, ухватив меня за подол юбки и пытаясь всеми силами остановить, – выслушай! Кроу…

Я резко обернулась, согнулась и накрыла рот фамильяра своей ладонью.

– Ни слова больше! – прошипела я, чувствуя, как внутри вновь просыпается пламя, готовое испепелить все вокруг. – Ничего не хочу знать о некроманте!

– М-м-м, – промычал мне в ладонь жаб, притопывая короткими лапками.

Ей-богу, зря говорить научила!

Слушать нравоучения моего маленького друга я сейчас была не намерена. Бросила на жаба предостерегающий взгляд и отпустила, чтобы уже в следующее мгновение, вопреки его неразборчивым возмущенным крикам, смешанным с громким кваканьем, скрыться за дверью домика Аши.

Внутри, вопреки моим ожиданиям, было светло. Огоньки свечей плясали, отбрасывая на стены причудливые тени. В воздухе, как и прежде, витал запах жженых трав, щекочущий нос. Ни мне, ни моему малышу он отчего-то не нравился.

Аша в доме была не одна. Я поняла это сразу, стоило только переступить порог ее жилища. Гомон громких голосов тут же настиг меня у порога, заставив быстро юркнуть за ширму, дабы остаться незамеченной.

Собравшимся в доме главы поселения явно было не до меня. Они что-то обсуждали. Несколько голосов – среди них и женские и мужские – о чем-то совещались.

– Мы должны положить этому конец, Аша! – Громкий мужской голос, казалось бы, заполнил все тесное помещение. – Немедленно!

– Все зашло слишком далеко, – вторил ему женский голос, который принадлежал Хильде.

Я попыталась рассмотреть собравшихся сквозь узкую щель между двух тканных полотен, натянутых на деревянный каркас. Тщетно. Лишь тени пляшут на стенах, да чьи-то силуэты мечутся по дому, будто в агонии.

– Знаю, – усталым голосом произнесла Аша. – Но еще не время.

– Мы не можем бездействовать, – зазвенел девичий голос, который я уже однажды слышала. – Поселение в опасности! Все мы в опасности! – В нем плескалось отчаяние.

– Аша. – Я вздрогнула. Не узнать голос Кроу я не могла. Как ни силилась забыть, как не старалась – все усилия мои заведомо были обречены на провал. – Могила Катарины пуста. Останки перезахоронили. Нам нужна ваша помощь. Все эти бесчинства не прекратятся до тех пор, пока…

– …Пока пламя не уничтожит то, что от нее осталось. – Не в силах больше прятаться, я вышла из своего укрытия.

Взгляды всех собравшихся тут же устремились на меня. В руках мужчины-пророка, которого мне уже однажды довелось увидеть на погосте в компании некроманта, сверкнула изогнутое лезвие. Кинжал. В точности такой же, как у Хильды.

– Далия, – улыбнулась Аша.

Рука Хильды опустилась на запястье пророка, заставив тем самым вновь убрать кинжал в ножны.

– Не называйте меня так. – Тряхнула головой, и копа серебристых волос рассыпалась по плечам.

– Но это твое настоящее имя, – пожала плечами Аша.

– В таком случае, как мне называть вас, Аша? Какое имя носили вы в тот год, когда прогнали из поселения родную сестру? – спросила я, пристально глядя на главу поселения.

Кажется, ее губы дрогнули, а морщины на лице будто стали глубже.

– Фрида ушла сама. Я ее не прогоняла, – сухо ответила женщина, отводя взор.

– Но вы, – мой палец бесцеремонно уткнулся в грудь Аши, – причастны к этому! Если бы фьер Жизель в тот день не скончался от болезни, маме, – вздохнула, удивляясь с какой легкостью стала произносить это слово, – не пришлось бы уходить из поселения.

В свете свечей мелькнули кольца на тонких пальцах, в тишине зазвенели браслеты, а после, спустя краткий миг, горло обожгло холодное лезвие. Передо мной, словно из ниоткуда, выросла девушка. Высокая, статная, красивая. Ловкая, словно дикая кошка.

Инга…

– Ты не посмеешь очернит главу поселения, ведьма! – прошипела она змеей, не сводя с меня гневного взора. Кто бы мог подумать, что эта трепетная лань, ласково называющая Кроу «фьером», окажется злобной фурией?! – Аша сохранила твою жизнь! Ты должна быть благодарна ей!

Значит, ни для кого в поселение не секрет, что я болотная ведьма, которую ищут по всему Междуземью.

– Принеси свои извинения! – потребовала Инга, плотнее прижимая лезвие кинжала к моему горлу. К слову сказать, выглядело оно точно так же, как и лезвия кинжалов Хильды и мужчины-пророка.

Извинения?! А вот это она конечно зря!

В пальцах появилось привычное покалывание. Если и решу спалить все поселение, то начну точно с этой светловолосой химеры! А следующим будет некромант!

– Учи манерам своего фьера! – огрызнулась я, отталкивая упрямую девицу.

Глаза Инги округлились. Не то от удивления, не то от неожиданности.

– Фьера? – Кажется девица и правда была озадачена. – Ах, фьер… – протянула она, закусив губу. – Какое недоразумение!

Я нахмурила брови. Кажется, собравшиеся что-то пытались утаить от меня. Уверенна, и мой «верный» жаб был с ними за одно. Предатель пупырчатый!

Мой взгляд скользнул по лицу некроманта. Казалось, оно высечено из камня. Холодное, неподвижное, равнодушное… Ни чувств, ни эмоций. В голубых кристалликах глаз – лед. Спешно отвернулась. Смотреть на Кроу было жестокой пыткой.

– Что значит недоразумение? – сощурившись, поинтересовалась я, вновь переведя взгляд на Ингу. Ее кинжал уже покоился в ножнах.

Заметив мой взгляд, девушка бережно погладила рукоять:

– Это подарок. Олаф выковал ровно три одинаковых кинжала, которые хотел вручить сыновьям. Увы, Жизель родила только Альва. Я, Хильда и Грэй – первая троица, рожденная за последние годы. Не совсем сыновья конечно, но… – Инга улыбнулась.

– Говори за себя, сестрица, – заговорил мужчина-пророк, который, судя по всему, и был Грэйем. – Я сын Лоренца. Предок Олафа и Жизель, – не без гордости заявил он.

Олафа и Жизель?

– Постойте, – догадалась я, – выходит вы, – обвела рукой собравшихся детей Лоренца, – кровные родственники Катарины?

Повисла гнетущая тишина. Мне показалось, что признавать свое родство с Катариной не желал никто из присутствующих. Что ж, значит мы с ними в одной лодке.

– Да. Жизель родила сына незадолго до смерти Катарины. Его имя Альв. Он наш покойный прадед, – равнодушным голосом произнесла Хильда.

Это что же получается? Кровные узы связывают Катарину не только со мной? Так почему же именно я стала ее мишенью? Почему тело Инги или Хильды не стало сосудом для не упокоенной девичей души?

На душе стало неспокойно. Внутри все затрепетало. Кажется, и природа взбунтовалась, будто силясь чем-то со мной поделиться. Завыл ветер, хлесткие ветви застучали по оконному стеклу.

Тревога росла, множилась.

Я взглянула на Хильду, а после на Ингу. А что, если я ошиблась? Что, если Катарине удалось выбраться из бесполезного тела Аннушки? Но как? С чьей помощью? Кому я могу верить, а кого должна подозревать?

Вновь заболела голова. Тряхнула волосами, пятясь к двери.

– Моргана, – голос Кроу, будто лезвие кинжала, вспорол воздух, – постой.

Нет, говорила мне покойная бабка не верить некромантам, а я не слушала. Говорила, избегать пророков, а я ее совету не последовала. И что теперь?

Отворила дверь и переступила порог. Крыльцо застонало под подошвой моих туфель. Ветер хлестким ударом по лицу прогнал нерешительность.

– Остановись! – крикнула Хильда, бросившись за мной. Ее пальцы обхватили дверную ручку, а тело подалось вперед, будто силясь нагнать. Тщетно. Я уже спустилась с крыльца. – Ты должна остаться!

Нет, нет, нет…

– Не могу, – прошептала одними губами, глядя как на пороге появляется Инга. Девушка нервно теребит кольца на тонких пальцах, глядя на меня. В ее взгляде тревога и беспокойство. За меня ли? Или за собственную душу, что мечется в поисках временного пристанища?

Ветер завыл еще громче. Серое небо, поддернутое предрассветной дымкой, нависло надо мной, словно свинцовый купол, давящий на плечи.

Холодный порыв забрался под полы плаща Хильды, распахнул его. На шее девушки блеснул амулет. Она спешно запахнула одежды и юркнула в дом, увлекая за собой сестру.

Дверь захлопнулась. Я осталась один на один с разбушевавшейся стихией. Со свербящим чувством в груди и глупой надеждой на то, что Кроу выйдет на крыльцо, чтобы согреть меня в своих объятиях.

Увы, этому никогда не бывать.

– Да выслушай же ты меня наконец-то, болотница! – Жаб едва поспевал за мной.

Я обернулась, подхватила фамильяра и устремилась прочь от домика Аши, петляя между домов. Пророки постепенно выходили из своих жилищ, шепотом переговаривались, время от времени указывая в сторону ворот. Потупив взор, я быстро прошла мимо, надеясь на то, что меня никто не узнает.

– Болотница, ты… – Я накрыла ладонью рот жаба.

– Потерпи еще пару минут, Ферди, – прошептала я, поднимаясь по прогнившим ступеням.

Взгляд невольно скользнул по зеленой траве у крыльца, средь которой виднелись миниатюрные нежно-голубые цветы, лепестки которых были до боли похожи на капли. Словно этот клочок земли омыли слезами, что позже взошли молодыми ростками. А ведь я где-то уже такие видела…

Скрипнула дверь, пропуская нас с Фердинандом внутрь и захлопнулась.

Я нервно сглотнула. Все еще свежи были воспоминания о том, как меня держали в этом доме узницей. Вот только он оказался гораздо больше, чем я подумала сразу. На второй этаж тянулась лестница, которую я в прошлый раз не заметила. Кроме нас с фамильяром, к моему счастью, здесь больше никого не было.

– Моргана! – Жаб преградил мне дорогу. – С Кроу беда!

Я фыркнула. Беда – у меня.

– Ну? – спросила нехотя.

– Без души некромант остался! Совсем! – добавил жаб, предугадав мой вопрос. – Последние крохи отдал, чтобы тебя найти!

– Как? – выдохнула я, опустившись на стул.

Жаб запрыгнул на соседний и начал свой рассказ:

– Всего не знаю, – предупредил он сразу. – Поговаривают, тело Кроу выловило из вод Старого океана судно капитана из Южной гавани. Слухи ходили, что за утопленников пророки озолотить могут. Вранье конечно, но в этот раз случилось все иначе. Видение у Аши было, потому и пустила в поселение рыжего нескладного паренька да немую девицу, что повсюду за ним шаталась.

Йошка и Катарина… Значит, правдивы были мои видения…

Ферди продолжил:

– Долго Аша отпаивала некроманта, с того света душу его обратно звала. В конце концов, удалось ей Кроу вернуть. Ари говорит, что все те ночи, что тело некроманта было без признаков жизни, в лесной чаще завывал зверь дикий. Так громко и протяжно, что едва ли глаза можно было сомкнуть.

Я поежилась. На Мертвом острове звериный вой пугал меня до чертиков. Нигде такой не слышала. Разве что на берегу озера Слез.

– После того, как Аша жизнь в тело Кроу вдохнула, был он сам не свой. В Болотные топи рвался. Тревожило его что-то. Но пророки не пустили. Сказали: то, что ищет, само его найдет, а коль пойдет искать – потеряет навсегда, – сказал жаб, пристально глядя на меня.

– Постой, – перебила я фамильяра. – Ты же сказал, что Аша душу Кроу вернула.

– Вернула, – согласился Фердинанд, – да только тот ее сам отдал.

– Кому? Аше?

Фердинанд театрально закатил янтарно-желтые глаза.

– Понятия не имею кому. Он это в тайне держит. Одно знаю точно – пророки тут не при чем, – заговорщицким тоном закончил свой рассказ жаб.

Все гораздо сложнее, чем я думала.

– И тем не менее, он фьер Инги, – задумчиво протянула я.

– Болотница, подумай! – проквакал мой маленький друг. – Кроу мог остаться в поселении только на правах чьего-то фьера! Не думаю, что с Ингой его что-то связывает.

Я подскочила со своего места. Глаза защипало от слез.

– Не мог говоришь? – прошипела я. Ей-богу, словно нагиня. – Йошка же смог!

– Поговори с Кроу, ведьма! Не станет он правды таить! Расскажет. Я уверен!

А то я не пробовала…

Я закусила губу и, чтобы жаб не видел моих слез, решила подняться на второй этаж, дабы осмотреться.

Вдоль длинного коридора, по обе стороны от меня, на стенах висели портреты. Местами краска на них облупилась, но все еще можно было рассмотреть замысловатые прически женщин и дорогие костюмы мужчин. Кажется, раньше в этом доме жила состоятельная семья пророков. Наверняка и выглядел он иначе. Был чистым и добротным.

У одного из портретов я невольно остановилась. С него на меня смотрела белокурая девушка – Катарина. Волосы ее были с проседью. Зеленые глаза в обрамлении пушистых ресниц, тонкие губы, худощавое лицо – все казалось мне знакомым. Не только внешность, но и амулет, что украшал шею девушки. Точно такой же я видела сегодня у Хильды. Та старательно прятала его под полами плаща. Или мне просто показалось?

Я зашла в одну из комнат и опустилась на край кровати. Казалось, что я невольно коснулась прошлого. Смахнула пыль со страниц, текст на которых вот-вот проявиться.

– Страницы! – спохватилась я, вынимая из-за пазухи пожелтевшие листы бумаги, которые нашла на берегу озера Слез. Кто бы мог подумать, что часть записей моей покойной бабки уцелела!

Я принялась изучать текст, который местами стал расплывчатым и блеклым. Хоть страницы и были заговоренными, но все же сохранились неважно.

В тексте говорилось об артефактах, которые способны хранить человеческую душу до тех пор, пока ее не призовет некромант. Как правило, для этих целей использовались личные украшения жертвы: серьги, браслеты, амулеты. Их закапывали в землю. Зачастую, просто одевали на покойного во время погребения.

Я отложила записи в сторону и задумалась. Это что же получается? Шкатулка – вовсе не хранилище души Катарины? Ее не закопали в землю на погосте, а значит и артефактом она быть не могла. Выходит, просто темница, где сгорала в агонии душа Катарины, дожидаясь своего часа? Так вот о чем она толковала…

Стоп.

Я резко поднялась с кровати и устремилась в коридор. Вновь остановилась у портрета Катарины.

Нет, мне определенно не могло показаться…

– Ферди, – окликнула я своего фамильяра, – мы должны вернуться в дом Аши, – крикнула я.

Ступеньки под ногами жалобно скрипели, пока я спускалась на первый этаж. Внезапно одна из них надломилась, и я споткнулась. С трудом удержала равновесие, ухватившись за прогнившие перила. Записи покойной бабки выпали из моих рук. Опустились на грязный пол белыми кляксами.

– Ох, не нравится мне это, Моргана, – проквакал жаб, разглядывая один из листов.

Я опустилась рядом с ним и невольно ахнула. На оборотной стороне листа, не испещренной записями, красовался отпечаток волчьей лапы. И все бы ничего, но был он столь большой, что в пору было усомниться волку ли он принадлежал. По крайней мере, я таких крупных особей в жизни не видела. Разве что единожды…