Глава 10

Глава 10

Осмотрев все помещения Храма Таврики вместе с Нордом и не найдя ни намека на Фрэнсов я, извинившись перед Эланор и ее Жрицами за беспокойство и прерывание их ежевечерней молитвы, спустилась с горного плато на улицу поселения, стряхивая с волос снег.

— Возможно, Дэйв ошиблась, — высказал Ян, наблюдая, как на другой стороне улицы команда фонарщиков приступила к своей работе, поклонившись нам.

— Или он хорошо прячется.

— Это невозможно, если только кто-то его не укрывает, — отметил Норд.

— Логично, — согласилась я. — Возвращаемся в Королевский Дом, не будем мешать поискам остальных.

На пути домой к нам присоединились так же не обнаружившие Бертрана Анис и Лаэрт. Кивнув Индире, с совершенно беззаботным видом зашедшей в лавочку различной кухонной утвари, я свернула на Королевскую Площадь. С крыши одного из домов помахала Джиллиан. Подруга ловко перепрыгнула на соседнюю и исчезла из виду, продолжая поиски.

Отужинав в компании своих Хранителей, я пожелала им спокойной ночи, и, зная, что Норд и Лаэрт сегодня ночуют у себя дома, передала через них привет всем девушкам Скорпионов. Надеюсь, они понимают, что выставить всю четверку Хадерж на ночь из Королевского невозможно, и не злятся на меня за то, что видятся с любимыми через сутки.

В спальне, почесав ушко прибежавшей Хане, я завалилась на кровать с дневником Брендон, собираясь почитать перед сном. Удобно устроившись среди подушек и вдыхая запах свежего белья (недавно я нашла в себе силы распрощаться с вжившимся в простыни ароматом диких трав и специй), раскрыла дневник на заложенной странице и углубилась в очередные советы и придумки предыдущих королев.

«Перед всеми, кто будет после, вынуждена признать я, что, будучи под крылом матери, не понимала всего значения девиза Брендон. Вся великая суть и сердцевина его пришла лишь с короной, опустившейся на голову. Глубинному знанию и вере не нужны доказательства, заверения и обещания, его не осознаешь, его чувствуешь. Сейчас же, на двадцатом году своего правления, я склоняюсь, что хорошему монарху нужно лишь одно. Большое сердце».

Я хмыкнула, соглашаясь с написавшей эти строки бабушкой Реей. Когда правила мама, у меня не было никакого представления о тяжести принятия какого бы то ни было решения, затрагивающего народ. Для меня (и всех ведьм Темной Горы) Мари Ора априори была права в любом споре, разрешении проблемы или высказывании. Вера в ее справедливость и мудрость не давали возникнуть даже тени вопроса о том, каково было ей создавать эту видимость.

Посидев на троне месяц, столкнувшись с недовольством, дрязгами Совета, конфликтами между простыми ведьмами и самого разного рода ситуациями, я поняла, что королеве требуется нечто большее, чем знания протоколов, норм, истории и права. Кажется, Рея нашла подходящее слово. Сердце.

Не в качестве органа, гоняющего кровь по телу (хотя, конечно, и это тоже), а в смысле какого-то особого понимания каждого обращающегося и готовности утешить, понять, приободрить и защитить. Кроме того оно было сосредоточием шестого чувства, того неизвестного, того, для чего не было слова, но которое все понимало и принимало раньше головы с ее рациональностью и необходимостью все взвесить.

— Истина познается не умом, истина познается сердцем, — пробормотала я девиз династии Брендон, видя в нем больше, чем красивую фразу, а в следующий миг дневник засветился и вылетел из рук, зависая над кроватью.

Рванув к нему и напугав этим задремавшую под боком Хану, я замерла, наблюдая за окруженной серебристым контуром тетрадью в кожаном переплете. Чары сокрытия. Возможно ли, что… Я хлопнула себя по лбу, догадавшись, что происходит.

— Ну я и идиотка, Хана, — покосилась я на кошку, настороженно следящую за дневником. Последнее, что они сказали мне — девиз Брендон, намекнули, а я ничего не сопоставила! Это пароль, под которым мама что-то в нем скрыла… И ведь какова дура, а?

Протянув руку, я коснулась свечения, и оно исчезло. Дневник упал на ноги, раскрываясь посередине. Только теперь из нее торчал белый конверт, скрепленный королевской печатью. Письмо от мамы.

Схватив дрожащей рукой, я не с первого раза сумела его открыть, волнуясь из-за возможного содержания. Что, если там написана какая-то инструкция, для выполнения которой уже слишком поздно? Наконец, расправившись с конвертом, я вытряхнула из него сложенный втрое лист, с первого взгляда узнавая почерк Мари Оры с его закругленными буквами.

«Ты знаешь, моя маленькая девочка, у подобного письма не может быть начала, как не может быть начала у прощания… Надеюсь (на самом деле вижу, ты же меня знаешь), что рядом с тобой только твоя кошка (милое создание, но, на мой взгляд, несколько ворчлива) и это письмо ты по прочтению сожжешь.

Если ты читаешь это, значит, я присоединилась к нашим предкам, и если есть на то воля Таврики, присматриваю за тобой с небесных высот. Мне жаль, что многое тебе придется постигать самой, но большая часть из этого — то важное, чему невозможно обучить. Однако есть кое-что, что знать необходимо.

Как прежде тайна была вверена моей матерью мне, а ей ее, я передаю ее тебе. Каждый правитель клана хранит не только свой народ, но и мир ведьм, защищая и всячески оберегая пять артефактов, некогда дарованных светлыми богами первым ведьмам. Ключи от Врат Тьмы.

Это непростая ноша и огромная ответственность, и с каждым она ведет себя по-разному, но я верю, что тебе это по плечу, Ри. Ты найдешь его в месте моего последнего упокоения, в час, когда встречаются великие светила, и крылья ловят ветер.

P.S. Не тревожься, девочка моя, даже в самую темную минуту, ты не будешь одинока. И прошу: помни, что королева — это не титул и не статус, и не корона ее главный признак. Счастливых полетов, мой Ястреб, и да осветят твой путь Астеон и Таврика.

С любовь и надеждой на понимание, Мари Ора Брендон».

Сглотнув ком, я спрятала лицо в ладонях, чувствуя, как щиплет в носу и уголках глаз, и сжимается сердце. Этот почерк и знакомые слова, я даже представляю, на каком слове она хмурилась, задумчиво морщилась или улыбалась. Мама…

— Ри? — в голосе Аниса звучала тревога.

— Я в порядке, — выдавила я, смаргивая слезы.

— Мне зайти? — не особо поверил Хранитель.

— Нет! — вскочив с кровати и прихватив письмо, я скрылась в ванной, запуская маленькие сферы огня в стеклянные лампы, чтобы осветить комнату.

Анис не стал больше ничего спрашивать, хотя его настороженность чувствовалась через две стены. Так же ощущался и как бы ушедший спать Ян. Надеюсь, Норда и Лаэрта это не затронуло, и их братья не стали будить их или отвлекать от общения с девушками из-за моего эмоционального всплеска.

Последнее время вся четверка особо остро реагировала на перепады моего настроения, должно быть, опасаясь каких-либо свойственных моему возрасту глупостей и выкрутасов. Может, для подростков и было характерно погружение в депрессивную музыку со всеми вытекающими, но не для ведьм-королев.

Умывшись, я присела на бортик ванной, перечитывая мамино письмо. Конечно же, очередная шифровка, хотя сложно себе представить, кто еще кроме меня мог бы это читать. Впрочем, перестраховаться никогда не мешает.

Итак, «место последнего упокоения» — это усыпальница династии Брендон. Никаких сомнений. Куда сложнее дело обстояло с указанным временем. Светила это солнце и луна, может быть и звезды… Крылья ловят ветер… Рассвет? Когда птицы просыпаются? Поднимается солнце, но луна еще видна, значит, точно рассвет…

Прочтя мамины пожелания еще раз, я, скрепя сердце, призвала Огонь и выполнила ее просьбу, оставляя от письма лишь пепел в раковине. Еще одна манипуляция с родной мне Водой, и больше ничто не напоминало о его существовании. Изучив себя в зеркале и отметив лихорадочный блеск в глазах и общий перевозбужденный вид, я вышла в комнату, кусая губы.

— Анис?

— Да, моя королева? — сразу же откликнулся Скорпион.

— Разбуди меня за полчаса до рассвета, пожалуйста.

— У тебя завтра нет патруля, — протянул Хранитель.

— Я знаю, — закатила я глаза, снова укладываясь в кровать и взбивая подушку. — Просто разбуди, это важно.

— Хорошо, — сдался Анис, и я погасила свет в комнате, нашарив под рукой теплое пузо Ханы.

Впрочем, это сразу же ей не понравилось, и своенравная кошка ушла в ноги, свернувшись там клубком. Хорошо, не будет мешать ворочаться. Сомневаюсь, что засну.

Наконец-то понятно, что делать и где найти ключ. Как только он окажется на мне (судя по тому, что говорил Бесстужев, правители носят их на себе), можно будет перестать бояться возникновения апокалипсиса по моей вине. Мама написала, что с каждым артефакт ведет себя по-разному, так что неизвестно, чем это может отозваться мне. В любом случае стоит продолжить читать дневники бабушек, не может быть, чтобы никто из них не сказал что-то менее туманное о ключе, его ношении и охране.

Сильные пальцы выводили узоры по моей обнаженной спине, скользя по шрамам, и я сама готова была замурлыкать от нежности, заключенной в этих касаниях. Расслабившись и удобней устроившись на подушке, я лениво потянулась под его руками, высовывая согнутую в колене ногу из-под одеяла.

— Драгон…

— Тш, лежи спокойно, — бархатно ответил Бриар, и мгновением позже его губы коснулись плеча. Вздрогнув, я улыбнулась в подушку, наслаждаясь цепочкой его поцелуев вдоль шеи и плавясь под ними.

— Знаешь, мне приснился такой страшный сон… — пробормотала я, закрыв глаза и полностью отдаваясь в его власть.

— Какой, любимая? — мурлыкнул он, прикусив мочку и поцеловав меня за ушком. Сочетание этих действий запустило цунами мурашек, покрывших тело быстрее, чем я успела вздохнуть. На голове зашевелились волосы, и я хихикнула, подставляясь ему.

— Как будто ты ушел от меня, передав через Эрелл письмо… И как я сразу не поняла, что это сон…

— Глупышка, — прошипел Драгон, и по шрамам пробежал знакомый холодок. — С чего ты решила, что это был сон, Вики?

Чувствуя биение сердца на языке, я быстро перевернулась на спину, вместо Драгона видя перед собой довольно ухмыляющегося Карла Ревенджа. Светло-голубые глаза, отчего-то напомнившие о мертвой рыбе на льду, смотрели алчно и зло. Ревендж ухмыльнулся, стоило только дернуться, как предатель перехватил мои руки, пригвоздив их к постели.

— Не так быстро, Брендон, — прошипел Карл, и я внутренне заледенела, увидев его раздвоенный, как у рептилии, язык. — Здессссь только ты и я, и ты знаешь, что мне нужно…

Забрыкавшись, я попыталась призвать саблю или стихии, но ничего не сработало, зато бок отозвался знакомой болью. Однажды я уже чувствовала подобное в теле Джиллиан, когда освобождала подругу из Пещеры Раздумий, и на ней была блокирующая магию печать.

Карл сел сверху, прижимая меня, я забрыкалась с удвоенной силой, пытаясь сбросить ублюдка, что лишь возбудило его. К сожалению и отвращению, в последнем я была уверена, чувствуя это через разделяющее нас одеяло.

— Убирайся, тварь!

На щеку шлепнулось что-то густое и влажное, я повернула голову, надеясь вытереть гадость, капнувшую из носа Карла (фуууу!) о подушку. Однако нечто сползло само, оказавшись чем-то вроде крошечного яйца, из которого прямо на уровне моих глаз вылупился змееныш. Вскрикнув, я отдернулась, засучив ногами и чувствуя парализующую каждую клетку панику.

— Сюрприз! — хихикнул Карл, телепая языком совсем как змея.

Отвлекшись на все еще державшего мои руки Ревенджа, я увидела, как он широко открыл рот, и из него хлынула черная жидкость, налету превращаясь в крошечные змеиные яйца…

— Ри!

Меня тряхнуло так, что голова закачалась на шее, и, абсолютно сбитая с толку и перепуганная, я внезапно осознала, что нахожусь в руках Яна, с перекошенным лицом смотрящего на меня. Вместе с цветом и фокусом включился слух, и я отстраненно поняла, что кричу и пинаюсь, путаясь в одеяле. Еще пара секунд потребовалась, чтобы полностью выплыть из кошмара в реальность и вернуть контроль над телом.

— Я… Я… Это было…. Кошмар… И… — прижавшись к Яну и уткнувшись лбом ему в плечо, я глубоко задышала, сдерживая слезы и тошноту.

— Видение? — Скорпион обнял меня, положив подбородок на голову. — Что бы там ни было, ты в безопасности, моя Королева.

Я потерлась щекой о ткань его формы Ястреба, чувствуя, как разжимаются когти кошмара, и сердце возвращается к привычному ритму. Сглотнув горькую слюну, я пробормотала:

— Спасибо, Ян. Это не видение, а предостережение.

— Что тебе угрожает? — напрягся младший Хранитель, ошибочно сузив все до меня одной.

— Не только мне, всем нам, — качнула я головой, не сомневаясь в собственных словах. — Карл Ревендж.

— Пусть попробует показаться, — процедил Ян.

Я не стала говорить, что он обязательно попробует, это и так было ясно нам обоим.

— Сколько времени?

— Начало четвертого, а что?

— Ничего, мне пора вставать, все равно больше не засну… Ты же не будил братьев? — я выбралась из его крепкого объятья и подозрительно приподняла бровь.

— Нет, я знаю, что ты терпеть этого не можешь. В смысле, когда, по-твоему, якобы…

— Хватит, — выдавила я улыбку. — Да, я действительно считаю, что не нужно так остро реагировать на мои кошмары, да еще и всем моим Хранителям.

— Остро реагировать? — переспросил Ян, прищурившись. — Когда я вошел, ты каталась по кровати и визжала на зависть любой банши! Как еще должен реагировать на это Хранитель?

— О. — Я пожевала губу. — Прости, я неправильно выразилась. Просто мне очень неудобно, что из-за моей жизни у вас практически нет своей, и что единственное время, когда вы бываете дома — это график ночь через ночь.

— Отлично, — кивнул Ян, поднимаясь. — Как ты думаешь, что бы сейчас произошло, не войди я в комнату? Думаешь, кто-то из стражи рискнул бы? А если бы и рискнул, разве допустимо видеть кому-либо из них тебя в таком виде? Нравится тебе это или нет, но, дав тебе клятвы, мы поклялись жизнью, честью, кровью и душой защищать тебя, и нам виднее, как это делать.

— Ян, да я…

— И если потребуется, мы все будем здесь день и ночь без выходных. Самое интересное, что наши девушки это понимают и принимают, а ты — нет. Тебе придется научиться воспринимать нас, как своих воинов, и доверять.

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами снизу вверх, не веря своим ушам. Скорпион обвинял меня в заботе о нем и его братьях!

— Так вот как это смотрится с вашей стороны, да? — отчего-то шепотом спросила я, стискивая в руках одеяло. — По-вашему, я не доверяю вам? Да вы спятили.

Ян сжал губы в тонкую линию, ничего не ответив.

— Ян, — я потянулась к его руке. — Это глупо. Я доверяю вам четверым больше, чем кому бы то ни было, для меня вы не просто Хранители. Вы мне как семья, а свою семью я люблю. Люблю и хочу, чтобы вы были счастливы, и ваша жизнь не превращалась в одно сплошное служение мне.

Скорпион тяжело вздохнул, а потом присел передо мной, удержав мою ладонь в своих и прижавшись к ней лбом:

— Не бери на себя заботы еще и об этом, моя королева. Быть твоим Хранителем — это честь, а не работа, и хватит об этом. Просто позволь нам соответствовать данной клятве.

— Хорошо, — выдавила я, чуть помолчав. — Вы правы, может, я перегибаю…

— Нам лестно и приятно, но нам не пять лет, — проговорил Анис с порога. Как долго он тут простоял, мне было неясно.

— Привет, — пробормотала я ему первое пришедшее в голову. — Ну раз вы говорите, что я препятствую вашим клятвам… Постараюсь исправиться, но потом не жалуйтесь. — Оба самоуверенно хмыкнули. — Выйдите и позовите Норда и Лаэрта, через полчаса я иду на кладбище.

— Зачем?

— Мне нужно посетить фамильный склеп, — постаралась я ответить так, как будто для меня совершенно типично шастать по кладбищу на рассвете, просто хлебом не корми. После приснившегося кошмара и почти что остановки сердца подобное актерство приравнивалось к подвигу.

— Как скажешь, — протянул Анис, и оба Скорпиона покинули комнату, оставляя меня с Ханой, вылезшей из-под кровати и недовольно косящейся на мои ноги. Наверное, задела ее, пытаясь во сне отпинать Карла.

— Извини, врединка, — виновато пробормотала я, почесав кошку за ухом. — Это все проклятый Ревендж, чтоб его псы Шоар вклочья разорвали.

Надев простые джинсы, теплые носки с оленьими рогами (кто такие узоры придумывает?), майку и свитер с широким горлом, я призвала поверх форму и придирчиво посмотрела в зеркало.

Глаза по-прежнему лихорадочно блестели то ли из-за видения, то ли из-за предвкушения окончания поисков, на бледной даже больше обычного коже отчетливо проступали следы бессонницы и, вдобавок, припухшие веки из-за слез после маминого письма и кошмара. Вид самый что ни на есть королевский. Хоть сейчас на обложку глянцевого журнала.

Убрав дневник в Хранилище, я с сомнением посмотрела на постель и оставила ее как есть. Кто знает, может в эти сутки мне еще удастся прилечь и подремать.

Анис и Ян стояли в коридоре полностью собранные и, судя по решимости в глазах, готовые идти хоть на край света. Зайдя на кухню, показавшуюся в отсутствие мадам Оливии огромной, я выпила стакан воды и прихватила из вазы печенье, испеченное ею вчера. Именно за крошением выпечки на форму меня и застали присоединившиеся к нам Норд с Лаэртом. Гладко выбритые и свежие, как огурчики, словно спали сутки, а не несколько часов.

— Как вам это удается? — не выдержала я после приветствий.

— Что удается, моя королева? — не понял Норд.

— Выглядеть настолько отдохнувшими при таком режиме! Вам что Чайки какой-то целебный бальзам для кожи делают, или что?

Предположение вызвало у всей четверки смешки.

— Регенерация, — высказал Норд.

— И нормальный сон, без осложнений видениями и предупреждениями, — добавил Ян.

Ах, вот оно что. Могла бы и сама догадаться. У совершеннолетних ведьм есть регенерация.

Не такая мощная и всеобъемлющая, как у веров, но с царапинами, синяками, ушибами и сотрясениями исправно справляющаяся без вмешательства целителей. Она же помогает быстро восстанавливать энергию и силы. Жаль, что мне такая роскошь пока не доступна. Только с восемнадцати.

— Кстати о снах. Ян сказал, что ты видела Ревенджа. Что-то конкретное? — Карие глаза Норда встретились с моими.

— Нет, ничего, кроме того, что у него изо рта и носа текла черная жижа, налету формировавшаяся в крошечные яйца, из которых вылуплялись змееныши, и все это падало на меня, — я сглотнула, передернувшись. — Кажется, печенька была лишней, меня снова затошнило.

— Ты уверена, что нужно куда-то идти, Ри? Вид у тебя нездоровый, — мягко обратился ко мне Лаэрт, обменявшись встревоженным взглядом с братьями. Надо думать, мой краткий пересказ их немного впечатлил.

— Абсолютно. И желательно на свежий морозный воздух, потому что на меня, правда, накатывает.

Хранители расступились, и, слава Таврике, очень скоро под ногами заскрипел снег. Махнув стражам у ворот, мы вышли на безлюдную площадь и пошли по безмолвному спящему поселению.

— Розыск все еще продолжается? — спросила я у идущего рядом Норда, когда тошнота утихла.

— Да, насколько мне известно, — кивнул Старший Хранитель. — Меньше чем за день поселение обыскать невозможно, тем более каждый дом. Ри, твой сон и эта рассветная прогулка как-то связаны?

— Честно говоря, понятия не имею, — отозвалась я, завидев патрулирующих улицы стражей.

Разглядев, кто перед ними, троица склонилась, бормоча приветствия.

— Все спокойно? — спросила я, прерывая их на полуслове.

— Да, Ваше Величество, никаких происшествий, — отрапортовал главный, вытянувшись по струнке.

— Из чьего вы отряда?

— Ястреба Рейнхардт.

— Хорошо, продолжайте, — кивнула я, и мы разошлись в разные стороны.

— Ты на взводе, — констатировал Анис.

— С чего бы это? — нервно отозвалась я, бегло посмотрев на него.

— Вот и нам интересно. Раньше ты никогда так не суетилась после видений, — отметил Ян.

— Так. Хорошо. — Я резко остановилась и повернулась к ним. — Я сейчас собираюсь сделать кое-что очень важное, о чем не имею права никому рассказывать, даже вам. Вот поэтому я чуть-чуть нервничаю.

— Это опасно? — синхронно спросили они, одинаково посмотрев на меня.

— Опасно, если у меня ничего не получится, — честно ответила я. — И еще меня несколько выбил из колеи ночной кошмар с Ревенджем в главных ролях. И к тому же змеи… Еще не забудем про непонятную ситуацию с Фрэнсами, возможно, шпионящих у нас под носом для мистера Змеиное Злобство. Видите, поводов быть на взводе предостаточно.

Вау. Мне даже легче стало от перечисления всего накопившегося вслух.

— Извините, — выпалила я, осознав, что только что вывалила все это на Скорпионов, как грязное белье из корзины. — Я…

— Даже не думай, — качнул головой Анис. — Мы знаем, что у тебя был за день, и что происходит вокруг.

— И просто ждали, когда ты перестанешь держать это в себе, — дополнил Ян.

— Вы… — Я запнулась, подыскивая слово. — Вы просто невыносимы.

— Мы воспримем это как комплимент, — хмыкнул Лаэрт.

— Кто бы сомневался, — буркнула я, разворачиваясь на пятках и продолжая свой путь.

Они ждали, когда я перестану все держать в себе. Покачав головой, я прибавила шагу, пересекая Цветочную, Фруктовую и поворачивая на Крайнюю улицу, за которой и находилось кладбище поселения.

Разнообразия ради, должен же кто-то еще кроме меня слушать твое нытье, — фыркнула Люция.

Что думаешь о кошмаре?

Определенно предупреждение, и весьма яркое. Я бы даже сказала, метафоричное.

Что там метафоричного?

Я уже все сказала, и нужные слова прозвучали, — проворчала рысь. — Ты такая невнимательная.

А ты такая….

Выслушав пару нелестных эпитетов в свою сторону, Люц зашипела и исчезла. Остановившись перед ограждением, я отметила весьма ощутимую разницу между уютной тишиной спящего поселения и безмолвием, царившим над кладбищенской землей.

Миновав входную арку с колонами, я направилась знакомой тропинкой к усыпальнице династии Брендон, огибая надгробия, семейные склепы других династий и мраморные скульптуры богов, входящих в свиты Верховных. Снег скрадывал шаги, и никто из нас не произнес ни слова, дабы не тревожить мертвых. Подобное молчание давило на уши, намекая на вечные размышления, доступные лишь ушедшим.

Дойдя до небольшого помещения из серого камня с колоннами и шатровой крышей, увенчанной крыльями, сжимающими корону, я остановилась. Вот и оно. На табличке возле правой колонны было высечено: «Королевская усыпальница Брендон».

Подав Скорпионам знак оставаться на месте, на что они понимающе кивнули, я поднялась на три ступеньки к двери и осторожно, стараясь не шуметь, повернула ручку. Едва слышный скрип, и я на пороге темноты. Чувствуя, что время подходит и до рассвета всего ничего, я шагнула вперед, призывая на ладонь сферу Огня, чтобы не собрать все возможные углы по дороге.

Дверь с легким щелчком закрылась за спиной, и я перекинула огонь на факел в подставке, привинченной к стене прямо над семью гробницами королев Брендон. Последний раз я приходила сюда на третий день после коронации, проверить, не хватило ли Ревенджам и их прихлебникам наглости осквернить королевскую усыпальницу. К счастью, не хватило.

Остановившись возле ближайшей, маминой, гробницы, я застыла, раздумывая, что должно произойти, и как ключ себя выдаст. Возможно, он виден только в минуту рассвета?

Надеюсь, я правильно поняла мамину шифровку и ничего не перепутала. Проведя рукой по саркофагу, крышка которого изображала высеченную из мрамора и словно заснувшую Мари Ору со скрещенными на груди руками и цветами в волосах, я пожалела, что не додумалась принести ее любимые тюльпаны.

Выдохнув облачко пара, я склонилась ближе. Огонь задрожал, и спереди послышался какой-то шорох. Выпрямившись, я пристально посмотрела туда, но никого не увидела. Крыса, или еще какая живность. Главное, чтобы не змея. Стоило только подумать об этом, как в горле пересохло, и пальцы рук похолодели. Чертова фобия.

Вернувшись в прежнее положение, я посмотрела на высеченное лицо, озаренная догадкой.

— Чары сокрытия, да, мам? — прошептала я, чувствуя, что права. — Ну, конечно же. И пароль, скорее всего, тот же…

Время! — напряженно просигналила Люция, похоже, волнуясь не меньше меня.

— Истина познается не умом, истина познается сердцем, — прошептала я, и мраморная шея засветилась серебром, как ранее дневник королев.

Только благодаря постоянным тренировкам с Хранителями мне удалось увернуться от размытого черного пятна, прыгнувшего вроде как из-за гробницы Шарлоты. Отскочив, я призвала саблю, вовремя блокируя ей клинок оппонента, скрывающего лицо под глубоким капюшоном.

— Наконец-то, Ваше Величество, — хмыкнул он, чуть повернувшись в сторону пока не исчезнувшего свечения.

— Бертран, как я понимаю? — процедила я.

— Именно, — подтвердил Фрэнс, и капюшон слетел с его головы, открывая круглое лицо в обрамлении спутанных грязных волос, висящих сальными патлами. Каре-зеленые глаза под густыми бровями, прямой нос и тяжелый квадратный подбородок с ямочкой. Самый обыкновенный, ничего примечательного.

— Сдайся, и я, возможно, пощажу тебя.

— Великодушно, но нет, — ухмыльнулся он.

— Тебе все равно не уйти, — холодно улыбнулась я, на самом деле закипая от злости.

— Бедняжка Дэйв тоже так говорила.

— Дэйв?

— Ты найдешь ее за… — Фрэнс сделал вид, что задумался, — по-моему, за Орой Дорис, но может быть и через одну, вы, Брендон, все на одно лицо даже в мраморе.

Свечение спало, и, рванув к нему, я заорала:

— Скорпионы!

Обернувшись, Фрэнс запустил в дверь сферой зеленой энергии Земли. Ту в мгновение ока опутали корни, и завалил барьер земли толщиной в ладонь. С таким придется повозиться, чтобы пробить, а, значит, нужно выиграть время.

— Ри, что там происходит? — сосредоточенный вопрос Норда, и барьер земли вздрогнул от силы стихийной магии Хадерж, сотрясшей склеп.

— Здесь Бертран Фрэнс, и он запечатал дверь Землей, а теперь вроде как собирается убить меня.

Отбив полетевшую в меня сферу Воздуха обратно в отправителя, я, достигнув маминой гробницы, сомкнула руку на чем-то холодном и перелетела через нее, оказываясь ближе к двери. Бертран прыгнул следом, наши клинки снова скрестились, и мы закружились в узком пространстве усыпальницы, то и дело вынужденные перепрыгивать или огибать саркофаги моих предков.

— Сдавайся! — рявкнула я, заложив руку с ключом за спину, лишая себя возможности атаковать магией, поскольку просто не могла никуда деть только что добытый артефакт. — Твой барьер долго никого не удержит!

— Не могу, — прорычал Фрэнс. — Отдай ключ, и я оставлю тебя в живых.

— Попробуй, забери, — предложила я, снова уворачиваясь от его сабли.

Еще один мощный удар снаружи, от которого загудел пол, и я краем глаза увидела паутину трещин на барьере, тут же вынужденная парировать очередной удар Бертрана. Вскрикнув, достала ногой его коленную чашечку и зарядила эфесом в скулу, не добравшись до виска. Фрэнс покачнулся, и, взмахнув свободной рукой, выстрелил в меня столбом Огня. Упав на пол, чувствуя затылком жар стихийной магии, я перекатилась вправо, запирая себя между гробницами и попадая во что-то липкое.

— Ну, вот и все, — фыркнул Бертран, занося саблю и призывая на руку сферу яростного пламени. О-оу.

Отозвав саблю, со всей скоростью, на какую была способна, я выставила водный заслон, оттесняя им Фрэнса. Загасив на руке бесполезный теперь Огонь, он попытался достать меня саблей, проткнув ею воду, но был атакован тремя сферами Молнии и отброшен к противоположной стене. В следующий миг возле него застыл Ян, злее, чем все шоаровы гарпии вместе взятые.

— Он нужен мне живым! — крикнула я, снимая барьер и поспешно засовывая артефакт в лиф корсета формы, чтобы никто его не увидел.

— Но не невредимым, — процедил младший Хранитель, не оборачиваясь. Послышался характерный хруст, и Бертран заорал от боли.

— Ты ранена? — вокруг меня столпились Норд, Анис и Лаэрт. Фрэнс заорал снова. Похоже, Яну не понравился уже сам вопрос.

— Нет, — покачала я головой, поднимаясь на ноги не без помощи Норда.

— Тогда откуда кровь? — не поверил Анис.

— Кровь? Какая кровь? — непонимающе переспросила я, только сейчас вспоминая, что, падая, вляпалась во что-то липкое. — О, нет…

Обернувшись, я отступила на пару шагов, впечатываясь в Лаэрта, обнявшего меня за плечи. У стены, между гробницами королев Оры Дорис и Дорис Реи, неподвижно лежала только сегодня днем смущенно улыбавшаяся мне ведьма.

На лице Кэрри Пеган Дэйв, обращенном к потолку, застыло удивление, левая рука словно тянулась к перерезанному горлу, но так и не смогла до него дотронуться, запутавшись в вытянутом рукаве ее нелепого зеленого свитера. Такого же нелепого, как и ее смерть.