Глава 18

Глава 18

— Драгон!

Эрелл хватило смелости произнести это имя вслух раньше, чем мне мысленно. Впрочем, мне так и не хватило. Ни веры, ни силы.

Помогите мне Таврика и Астеон, я сошла с ума. Его не может быть здесь. Он ушел и не может сейчас в своей звериной ипостаси закрывать меня от всего мира.

Тигр опустил голову, заглядывая мне в глаза, и я сглотнула. ОН. Никогда и ни с чем я не спутаю этот янтарь с золотыми крапинами, даже если бы прошли десятки лет.

Замерев, я не понимала, как это возможно, что он тут делает и зачем… Пока он тихо не мурлыкнул. Конечно, тигр не может мурлыкнуть тихо, но сейчас этот звук таким и казался. Робким, мягким, вопросительным… Бархатный подбородок коснулся моего лба, и я прикрыла глаза, ощущая тепло и спокойствие, которое мог подарить мне только он.

— Чудо-зверь, — пробормотала я, назвав его прозвищем, придуманным в Вэндскопе, после инцидента с пумой в овраге.

Пальцы утонули в мягкой шерсти, мурчание билось прямо мне в ладонь, я еще не знала, что сказать, оттолкнуть его или обнять… Заставила руки опуститься и прекратить касаться его. Титаническое усилие.

В глазах, снова встретившихся с моими, мелькнуло сожаление и… боль? Я не успела понять, слишком резко он вскинул голову, и поджарое огромное тело надо мной напряглось. Я отчетливо видела, как перекатываются мускулы на передних лапах, но не испытывала страха. Рядом с ним мне никогда не было страшно, и ничего не изменилось. По крайней мере, в этом.

Чудо-зверь снова зарычал, оскалившись и (я уверена) прижав уши. Мощное тело напружинилось, подобралось, а потом надо мной снова появилось почти затянутое ночью небо. Перевернувшись, я привстала на руках, опасаясь, что мне все померещилось, и галлюцинации из слуховых превратились во вполне себе осязаемые и зрительные. Но, если это был мираж, то он продолжался.

Вертигр врезался в приближающегося дарфира, все это время отвлекаемого Ястребами, и сцепился с ним, заваливая на лопатки. Рядом, испугав, присел Лаэрт, бережно подсовывая под меня руки, чтобы поднять.

— Моя королева…

— Помогите ему, — выдохнула я, не отрывая взгляда от вертигра и дарфира. Сбоку, пользуясь тем, что вер прижал демона, налетели Марк и Джил, вдвоем отсекая твари крыло. Раздался вой, и это было последнее, что я слышала перед тем, как отключиться.

Просыпайся. Просыпайся. Просыпайся. Да просыпайся же, помет шоаровых гарпий тебе на голову!

Ты такая добрая, — сонно подумала я в ответ, переворачиваясь на другой бок и зарываясь лицом в подушку.

Твои Хранители вот-вот оторвут голову Драгону, — прошипела рысь, и ее присутствие перестало ощущаться.

Что… То есть… Кому они оторвут голову???

Подскочив на кровати, мельком отмечая знакомый интерьер своей королевской спальни, я лихорадочно зашарила по комнате глазами. Конечно же, ни Хранителей, ни… его тут не было.

Пошатнувшись, я слезла с кровати, тут же едва не заваливаясь обратно. Похоже, я еще толком не проснулась. Ноги тряслись, да и все тело тоже. Глубоко вздохнув, я сконцентрировалась и призвала форму Ястреба, не тратя времени на одежду и прическу.

Разумеется, на мою комнату был наложен барьер звуконепроницаемости. Стоило только выйти в коридор, как стали слышны крики и звериное рычание. Не обнаружив ни одного Скорпиона у своей двери (случай небывалый), я заторопилась вниз, идя на звук скандала, разразившегося, как теперь становилось понятно, в холле.

— И у тебя еще хватает наглости являться сюда? — грозный вопрос Яна даже меня заставил подумать, не ошиблась ли я домом, который, вроде бы, мне принадлежит.

— Дайте ему просто с ней поговорить!

— Ты вообще не вмешивайся, Стоун! — огрызнулся младший Хранитель. — Просто!? Ты что, не видел, что он сделал с Ри?

— У меня есть объяснение… — Я вздрогнула, оступившись на лестнице и схватившись за перила. Гипнотический и бархатный, его голос был прекрасен даже в гневе.

Это все… по-настоящему. Действительно, он здесь. Пытается пройти ко мне, чтобы поговорить? Но о чем нам разговаривать? Разве его письмо, выжегшее мне душу, не все объяснило?

— Закрой рот, Бриар. — Голос Норда, прозвучавший на несколько тонов ниже, сочился предостережением. — У тебя есть только оправдание, и я сомневаюсь, что оно достойно хотя бы одной ее слезы.

Ох… Старший Скорпион умел жалить, не прибегая к ненормативной лексике и повышенным тонам.

— Тоже мне, поставил задачу, — фыркнул Марк. — Можно подумать, весь ваш квартет способен хоть что-нибудь приравнять к переживаниям Ри. Вы ее Хранители, а не отцы, так что лозунг «нашей девочки никто не достоин» оставьте до собственных детей!

Я сошла на лестничную площадку, наконец-то не только слыша, но и видя происходящее. Скорпионы шахматным порядком перекрывали проход к лестнице. Норд и Ян были чуть впереди, Анис и Лаэрт стояли на первых двух ступеньках. У дверей замерли Марк, Джил, Эрелл и Зак. Между моими лучшими друзьями стоял… он.

Удивительно, но именно сейчас, видя его, зная, что это реальность, как и все произошедшее накануне, я отказывалась произносить имя даже про себя. Стоит только коснуться мыслей, как оно отопрет и выпустит наружу чувства, испытывать которые я боялась.

Он был первым, кто заметил мое присутствие. Скорпионы повернулись почти сразу же, так же ощутив меня, но все же он их опередил, пусть и на долю секунды. В груди что-то закололо, и в носу подозрительно защипало. Ну уж нет, я не покажу ему этого. Ни за что.

Чувствуя себя бесконечно усталой, я крепче сжала перила, опираясь на них. Будто меня только что из стиральной машинки вытащили, забыв как следует отжать от всей тяжести и грязи. Сколько бы я не проспала, этого точно было недостаточно для восстановления. С другой стороны, даже сутки отдыха не смогли бы обеспечить меня спокойствием перед такой встречей.

— Хватит, — сипло высказала я, должно быть, сорвав голос на призыве магической Бури, уничтожившей маленькую демоническую армию Ревенджа.

— Тори…

— Не смей, — я остро посмотрела на него, и, что бы он ни увидел в моем взгляде, это заставило его отступить на шаг. — Не смей так меня называть. Ты потерял это право.

— Ри, пожалуйста, позволь мне все объяснить, — исправился он, глядя на меня грустными тигриными глазами, полными тоски и боли. Я отлично знала это выражение. Каждый день с утра наблюдаю его в зеркале.

Он сделал шаг, Марк попытался придержать его за плечо, глядя на Скорпионов, но вертигр стряхнул его руку, успевая сделать еще три, прежде чем кулак Норда встретился с его носом. Раздался хруст, я вскрикнула вместе с Эрелл, не успев заметить начало движения старшего Хадержа, словно он переместился с одного места на другое, без использования стихии Молнии.

— Не подходи к ней, — процедил Норд, смотря, как Бриар вытирает кровь и выправляет нос. Регенерация залечила перелом почти что мгновенно. — Ты жив только потому, что спас Ри от дарфира.

— Ри, почему ты позволяешь им это делать? — закричала на меня Эрелл, удерживаемая Заком.

Я пусто посмотрела на нее, отрешенно обдумывая происходящее. В этот момент я ничего не чувствовала. Ничего, кроме усталости и холода ключа от Врат Тьмы. Да мне и не хотелось. Стоит только пропустить одну капельку, как за ней хлынет весь поток.

— Потому что они мои Хранители. И их обязанность оберегать меня от боли. Или наказать того, кто ее причинил.

— Без «или», — пробормотал Анис.

— Это их право, их клятва, их обязанность, — продолжила я. — Тебе трудно это осознать, ты не понимаешь сути магических связей и уз.

— Понимаю! — вскинула голову Эрелл, проигнорировав просьбу своего брата заткнуться. — Чего я не понимаю, так это почему ты не можешь выслушать этого идиота! Все оказалось не так, как виделось на первый взгляд.

— Какое клише, — фыркнул Ян, получая в ответ гневный рык младшей Бриар, глаза которой стали волчьими.

Почему? Потому что выслушать его означает дать шанс. Потому что, оказавшись с ним один на один, я уже не смогу быть такой рассудительной. Потому что, в чем бы ни заключалось его объяснение, я хочу ему верить. Потому что я боюсь рисковать своим кое-как склеенным сердцем. Второго предательства оно не выдержит. И я не выдержу.

— С тобой что-то не так, — непонимающе произнес он, растерянно посмотрев на меня. — Я не чувствую твоих эмоций, как прежде… И там, на поле…

Люция?

О, конечно, сразу «Люция». Сами раскинуть мозгами не можем, или раскинуть нечем? — сварливо отозвалась дух-хранитель, кажется, нисколько мне не сопереживая. — Честно говоря, я удивлена, что ты еще не шлепнулась в обморок. Нарушение магического закона, знаешь ли, без последствий не проходит. Ты вернула к жизни того, кто должен был умереть, при этом, не расставаясь с милым украшением, доставшимся тебе по наследству.

Я ожидала продолжения тирады, но его не последовало. Значит, она сказала все, что можно. Должно быть, воскрешение Норда и полученные при этом силы… Ох, конечно. Все те же «магические процессы», все как по учебнику в школе. Я стала сосудом для силы, израсходовала всю ее до капли, отсюда и истощение, но… Люц упомянула ключ от Врат, значит, он каким-то образом все усугубил?

Биииинго, — протянула вредная рысь.

— Неважно, — буркнула я всем присутствующим. — Идем… — Я посмотрела на вертигра, так и не рискнув назвать его по имени. Оно слишком многое для меня значило. Как и он сам. — Ты задолжал мне объяснение.

— Моя королева…

— Я все решила, Ян. — Мой строгий взгляд был всего лишь ширмой, и, надеюсь, он это понял. Я не могла злиться на эту заботу после всех слез, что Скорпионам довелось увидеть. — Пожалуйста, попросите кого-нибудь из Чаек сделать мне укрепляющий настой, — уже мягче добавила я, поочередно посмотрев на Хранителей, нехотя расступившихся перед Бриаром.

— Конечно, — кивнул Лаэрт.

Бриар застыл на одной ступеньке со мной быстрее, чем я успела моргнуть. Тонкий и острый аромат диких трав и специй коснулся ноздрей, и я вдохнула ртом, не собираясь позволять этому задурманить мне голову. Пусть я до последнего сражалась за этот запах на своих простынях, но он не должен знать об этом. Никогда.

Равно как и не должен знать о том, как необходим мне, как меня мучили кошмары, как долгие дни душили слезы, и как все это время единственное, чего мне по-настоящему хотелось — его присутствия. Честность и искренность — непозволительная роскошь, если на весах сердце.

— В кабинет, — сухо уронила я, игнорируя пронзительный взгляд янтарных глаз и попытку коснуться моей руки, от которой я увернулась. Если даже его аромат способен выбить меня из колеи, то страшно представить, что принесет с собой прикосновение.

Я первой зашла в кабинет, открывая дверь и опережая его с джентельменским жестом. Сев в свое кресло, испытав при этом облегчение, я подбородком указала на кресло перед столом, оставляя его еще одной преградой между нами. В коридоре, за дверью, остались Норд и Лаэрт. Мрачные и недовольные моей уступкой тому, кто ее не заслуживал.

Мы остались одни в замкнутом пространстве и без риска оказаться подслушанными. Откинувшись на спинку, я закинула ногу на ногу под столом, чувствуя, как они задрожали. И не только они, но и все тело.

— Тебе холодно? — Его бархатный взволнованный голос разбил напряженную тишину, он выпрямился, не успев сесть, я уловила смазанное движение в мою сторону и вскинула руку:

— Нет! Не приближайся! — мой крик прозвучал неожиданно громко и яростно. — Не прикасайся ко мне! Ты что, издеваешься? Появляешься из ниоткуда, после того, как бросил меня…

— Я не бросал тебя! — рыкнул он в ответ, сжав руки в кулаки.

— А что тогда? Взял отпуск от отношений? — огрызнулась я. — В твоем письме прекрасно все описано!

— Само его существование должно было тебя насторожить! Если бы я хотел уйти…. Ты что, думаешь, у меня к тебе так мало уважения, чтобы не сказать все лично? Или… ты думала, я испугался последствий, вроде реакции твоих Хранителей?

Он оперся кулаками о стол, практически нависая надо мной. Янтарь его глаз полыхал гневом, сожалением и чем-то еще, чем-то, совершенно мне непонятным. Темные волосы спутаны, словно он не расчесывал их длительное время, и они были короче, чем я помнила.

— Прости, я не должен был кричать, — отступил вертигр, встряхивая головой. Не знаю, что было написано на моем лице, и какую эмоцию он увидел или почувствовал, но это заставило его сменить тон.

— Не должен, — согласилась я, после его слов о письме перестав чувствовать уверенность, царившую в моей душе до этого.

Он опустился в кресло, выставив локти на стол, и сцепил руки замком, явно собираясь с духом. Моя дрожь усилилась, сердце забилось чаще, я сжала подлокотники, ощутив, как вспотели ладони. От того, что сейчас он скажет, зависело… слишком многое для меня. Святая Таврика, помоги мне все выслушать и понять.

— Я виноват, — признался Бриар, уткнувшись взглядом в стол. — Виноват, что тогда, десятки лет назад, оставил Церу в живых, когда имел все шансы покончить с ней.

Цера? Это последнее, что я сейчас ожидала услышать. Амбициозная царица кошачьего прайда, очаровавшая и долгое время манипулировавшая им ради получения еще большей власти в мире веров. Его первая любовь. Взаимная, как он думал.

Если не ошибаюсь (точно нет), она стравила свой прайд с общиной верпантер, где была Хисса, лучшая подруга родной матери Бриара, воспитавшая его. Именно в той схватке к нему пришел дар эмпатии, помогший во всем разобраться. В том числе и в истинных чувствах и отношении Церы. Имея все шансы прикончить, он ее отпустил.

Видя, что я не задаю вопрос и не собираюсь перебивать (боялась, что голос задрожит), Бриар кивнул сам себе, не поднимая глаз. Думаю, он опасался увидеть что-то во мне. Что-то, что лишит надежды, которую он сейчас питает. Страх быть слишком открытыми друг другу и незнание, чего ожидать, довлели над нами.

Пальцы дрогнули, потянувшись к медальону, скрытому под рубашкой формы, но я сдержала этот порыв. Всегда хватаюсь за эту частичку «нас», когда нервничаю. Если сейчас по какой-то причине он не может четко ощутить мои эмоции, как всегда до этого, то не стоит облегчать задачу.

Он ничего мне не облегчал, воспользовавшись моей вынужденной отлучкой на Совет правителей. И я не стану. Мелочно и мстительно, но у меня есть право на это.

— Она появилась в Вэндскопе за день до того, как ты должна была отправиться на Совет. Я уловил Церу совсем неподалеку от портала, словно она точно знала, что он именно там. Впрочем, — он горько усмехнулся, — она действительно это знала. Один «друг» показал ей его. Карл Ревендж.

Я сглотнула. Мысли в срочном порядке эвакуировались из головы, чтобы снова залететь в нее и устроить хаос. Моргнув, я постаралась понять, что, как и зачем, пара логических цепочек переплелась между собой, восполняя пробелы, но…

— Цера поставила ультиматум, дав мне день на размышления. Или я иду с ней, возвращаюсь в общину и плачу за свое предательство, или ее прайд убил бы всю мою семью. Натана, Софи, Макса, Джеду, Эрелл… Я… — он с болью посмотрел на меня. — Ри, я не мог этого допустить.

У меня закружилась голова. Я не ожидала такого. В размышлениях о причинах его ухода никогда не возникало даже намеков на подобный вариант. Было достаточно тех, что он написал.

— Что было дальше? — шепотом спросила я, ощущая, как злость на него, все еще присутствуя, трансформируется в ярость на тех, кто заставил Бриара оставить меня.

Это все еще не отменяло факта его ухода и не оправдывало. Непонятно, почему он не воспользовался очевидным решением. Обратиться за помощью ко мне. Пяток Ястребов был способен прожарить весь прайд Церы на медленном огне, и он не мог этого не знать.

— Я проводил тебя, вернулся в Вэндскоп, оставил письмо и убежал.

— К Цере. — Это не было вопросом.

— Мне… нужно было выяснить, кто помог ей найти нас, кто рассказал про Бриаров. Я знал, что за Покровом и под защитой Скорпионов ты в безопасности, оставил письмо, как подсказку в надежде, что ты поймешь, что не поверишь, что я мог так поступить с тобой, и это насторожит тебя…

— Как подсказку? — взорвалась я, прерывая его лихорадочный рассказ, не сдержавшись. — Насторожит? Ты в своем уме? Написав все настолько правдоподобно, сказав, что «мы изначально взялись строить то, что невозможно уберечь», что «все кончено», попросив не искать тебя? И что я должна была с этим делать? Ты мне сердце этими словами вырвал, понимаешь ты или нет, тигриная ты задница!

Вскочив с кресла, я снова пошатнулась от резкого движения. Все мое деланное спокойствие вместе с самоконтролем вылетело в трубу. Совершенно не по-королевски, но очень по-девичьи, я бросила в него чернильницей, подаренной матери кем-то из глав династий. Бриар увернулся, оказываясь на ногах и пригибаясь, когда следом за чернильницей полетела внушительная папка с докладами Ястребов.

Это напомнило мне момент в гостиной дома Рика, когда, поняв, что он оборотень и дурачил меня целую неделю в обличие тигра, я кидалась в него диванными подушками и телефонным справочником. Только сейчас я была куда злее и куда с более серьезной причиной.

Не держи в себе, — посоветовала Люция, которую, похоже, все это веселило. — Кстати, мне никогда не нравилась та ваза у стены, может, и ее тоже метнешь?

Заткнись!

— Ты не должна была верить ни единому слову! — вызверился в ответ вертигр, и его глаза стали кошачьими. Застыв посередине комнаты, он снова сжал руки в кулаки, тяжело дыша, и тогда я заметила блеск у него на шее… цепочка… Такой же медальон с нашими фотографиями, как и у меня… — Перед тем, как ты шагнула в портал, в спальне, я спросил, веришь ли ты мне, и ты ответила: «да, всегда» … А потом… Бога ради, ты считаешь, что я действительно в здравом уме и трезвой памяти мог бы написать «твой народ не одобряет наших отношений» и считать это веским доводом, чтобы уйти? Да плевать я хотел, кто там и что думает! Всегда были важно лишь то, что думаем мы, потому что это наши отношения!

— Ты помнил, что они наши, когда принял решение в одиночку, ничего не сказав мне? Ты помнил, что они наши, когда покинул этот дом? Ты помнил, что они наши, когда писал это треклятое, как теперь оказывается, лжеписьмо? — Я расстреливала его вопросами, не в состоянии остановиться. Глаза жгло, на мгновение картинка стала нечеткой, но я справилась, и слезы отступили. Как и думала, капля эмоции, моя злость, прорвала дамбу, и теперь я собиралась утопить его в том самом болоте, куда он погрузил меня. — Помнил?

Он оказался рядом слишком быстро, я успела отвыкнуть от его скорости, вздрогнув. И на этот раз, он все же коснулся меня. Обхватил лицо руками, нежно провел большими пальцами под глазами, стирая соленые капельки отчаянья и обиды.

Кожу, соприкасающуюся с его, закололо, аромат диких трав и специй окружал со всех сторон, некуда скрыться, и сердце… Глупое сердце-предатель, выдающее его острому слуху оборотня, как многое он значит для меня, и как действует даже сейчас, когда, казалось бы, между нами пропасть из гнева, вины и разлуки.

— Тш… Послушай меня, Тори, пожалуйста, послушай, — кошачьи ноты и бархат, он не пользовался гипнозом, но я все равно попала под это очарование, так и не выработав к нему иммунитета за все время. Даже моя хваленая ярость, эта разрушительная эмоция, была бессильна против такой массированной атаки из касаний, взгляда и голоса, притихнув.

— Я никогда не хотел покидать тебя даже на один день. И, на самом деле, я не покидал. Я всегда был рядом с тобой, появляясь тогда, когда больше всего нужен… Я чувствовал твое отчаянье, страх, боль, как ты зовешь меня, и я отвечал тебе, посылая те эмоции, которые требовались. Медальоны, Ри, — намекнул Бриар, видя мое непонимание и готовое сорваться с губ возражение, и достал из-под рубашки свой, потянув за цепочку. — Ведьма, которая помогла мне попасть на территорию Темной Горы, назвала их проводниками и воспользовалась связью между ними, чтобы открыть портал точно рядом с тобой. Первый раз что-то помешало, но во второй… я успел вовремя. У меня чуть сердце не остановилось, когда я увидел ту тварь, нависшую над тобой, малышка…

Я стояла и хлопала глазами, повторяя про себя все, что он сказал. Наши медальоны — проводники. То есть что-то вроде магических телефонов, доносящих не слова, а чувства, общую направленность… Я мало что знала о проводниках, но была уверена, что не заговаривала ни один из медальонов на подобное, тем более оба…

Вот только ты ведьма-королева, и твои земли повинуются любому твоему желанию, когда оно достаточно сильно, чтобы быть услышанным, разумеется, — поучительно заговорила Люция, давая подсказку, о которой сейчас думать не хотелось. Позже осознаю это.

— Значит… Это были не галлюцинации, — выдохнула я. — Ты действительно говорил со мной. Через медальон.

— Да, — прикрыл глаза парень. — Стоило только ощутить твой страх, растерянность или панику, как я пытался помочь, посылая спокойствие и представляя, что обнимаю тебя, защищая, или мурчу, как ты любишь… любила, — неуверенно одернул он сам себя, и я сжала руки на ткани его рубашки. — Правда, последние несколько дней мне казалось, что ты сама рядом… Неуловимо и все же совсем близко. Обычно, когда я бегал в звериной ипостаси, преследуя добычу или сражаясь…

Мне вспомнились мои изматывающие сны. Бег по лесу, жажда крови, звериная ярость, желание настичь и разорвать, голод. Так значит, это был не сон, вернее, не совсем сон…

— Я тянулась к тебе во сне, — пробормотала я. — Наверное, интуитивно искала защиты, чтобы больше не снился Ревендж и его змеи.

— Он тебе снится? — Грудь Бриара под моими руками загудела от возмущенного рычания.

— Это… Неважно сейчас, — встряхнув головой, я чуть отстранилась, стараясь вспомнить тот момент, после которого мы с обвинительных криков внезапно перешли на откровенную беседу шепотом. Наверное, перемена случилась после того, как его руки оказались на мне.

— Важно, — не согласился вертигр. — Так же важно, как и то, что я люблю тебя. Никогда не переставал и не перестану. Ты половинка моей луны, мой аромат, и я покинул тебя лишь для того, чтобы узнать и помешать планам Ревенджа, а потом вернуться. Я клянусь тебе, Тори, всем, чем захочешь.

Притянувшись, он зарылся носом в мои волосы, глубоко вздохнув, наверняка, на полную катушку наслаждаясь тем, как я для него пахну. Мятой со льдом. Бессовестный, наглый, самоуверенный тигр, считающий, что ему все сошло с рук!

Я поняла, что прижалась к нему, когда мой нос внезапно ощутил тепло его шеи, а под рукой быстро застучало его сердце. Наши тела реагировали друг на друга так же, как и в первый день знакомства. И что бы я не чувствовала, как бы не крепилась задать ему трепку, это было сильнее.

Горячие ладони легли на мои лопатки, распространяя жар, над самым ухом раздалось урчание, и моя рука, как примагниченная, потянулась к этому вибрирующему участку горла, накрывая его. Бриар как-то хитро повернул голову, оказываясь точно напротив меня, и соприкоснулся со мной лбами.

Наши взгляды снова встретились, и вот теперь я точно пропала. Мне отказали разум, тело, даже дыхание. Вот так было правильно. Прижиматься к нему, вдыхать его, чувствовать под пальцами его мурчание и сердцебиение, ничего не говоря. Не сотрясая воздух упреками, обвинениями, фразами, которые, по-хорошему, ничего не значат, потому что он вернулся. Потому что он здесь, и все это было лишь фарсом, обманом наших врагов, хитрой уловкой, стоившей мне бессонных ночей и жгучих слез.

Его дыхание коснулось щеки, он точно уловил в моих эмоциях и реакциях зеленый свет для себя, но я все еще была достаточно в своем уме, чтобы положить пальцы ему на губы, останавливая:

— Для справки: я зла на тебя.

— Знаю.

— И я буду злиться долго.

— Постараюсь это исправить.

— Я злопамятна.

— Отличительная черта ведьм, как мне думается.

— Это значит, что в любой момент я вытащу эту историю на свет.

Я не шутила. Какие тут шутки? Я достаточно знала свой характер, далекий от всепрощения и «сахарности». И, определенно, в первой же ссоре, хочу я того, или нет, надавлю на чувство вины. Так всегда происходит, неважно, насколько я люблю его, или он меня. Зачастую, самую сильную боль причиняют те, кто ближе и дороже всех. Потому что ближе, потому что знают, куда бить.

— Готов к этому.

— И я все еще не услышала всей истории.

— Расскажу. Все, что ты хочешь узнать.

— У меня рука чешется дать тебе хорошую затрещину.

— Пожалей руку. К тому же, твой Старший Хранитель уже сломал мне нос.

— Не жди сочувствия.

— Мне нужно не оно, — хрипло проговорил он, целуя мой палец. — Единственное, чего я желаю, уже у меня есть.

— И что же это? — мой голос был под стать его.

— Ты. Рядом.

Вот и все. Крепость пала, пыль до небес, и торчит из камней белый флаг, — ехидно протянула Люция, конечно же, не упустив случая испортить очередной момент моей жизни, претендующий на звание лучшего. — К слову, продержалась ты сравнительно недолго. Вот твою прабабку Беату таким было не пронять… Уж если она злилась…

Вон. Из. Моей. Головы.

Я убрала палец, и его мурчание смолкло. Тишина кабинета обрушилась на нас, и я чувствовала свой учащенный пульс на языке. Не думала, что когда-нибудь подобное повторится. С ним. Вряд ли, кто-либо другой был бы способен провернуть такое со мной, настолько парализовать и затянуть. Он мог.

И тогда я повернула последний замок двери, и так уже сотрясающейся под его атакой, грозящей вынести ее с петель. Возможно, поступить так — ошибка. С другой стороны, я уже далеко зашла, позволив ему сократить дистанцию между нами на всех фронтах. И если вдруг, исключения ради, я все делаю правильно, то мой «щит» вернется. Потому что он как заслон между мной и всей тьмой, грозящейся прорваться и закрепиться в моей жизни, превращая ту в хаос и череду потерь.

— Драгон…

Его имя. Впервые с тех пор, как Бриар снова перед моими глазами, я решилась произнести его. И оно подействовало, как и изначально ожидалось. Отперло все воспоминания, все эмоции, что я силилась похоронить и более никогда не затрагивать.

Я вспомнила, как впервые увидела его глаза. В медпункте школы Вэндскопа он пытался растрясти меня, выдернуть из видения с темным лесом, полным змей. Вспомнила, как впервые обняла его во время поездки на мотоцикле, как он спас меня в овраге от пумы в обличие тигра, и наш первый поцелуй на лужайке перед домом Рика, его глаза так мерцали в свете уличных фонарей… Как решилась показать мою уродливую спину, и его нежные прикосновения к шрамам и ярость на того, кто это сделал, короткое обещание убить Карла, так сильно потрясшие меня тогда…

Моменты проносились перед глазами один ярче другого. Прогулки по лесу, разговоры, совместные завтраки в разных кухнях, наедине и в компании его семьи и моих друзей и воинов, ночи в его комнате в особняке Бриаров на этой странной конструкции, в виде огромного кошачьего лежака на цепях и в кровати моей королевской спальни, окруженной пологом. Шутки, признания, обещания, общие секреты и доверительные касания.

Я задыхалась под ударами сердца, бившегося во мне с такой силой, словно собиралось проломить грудную клетку. Глаза заволокла пелена слез, если бы Драгон не держал меня так крепко, возможно, я бы упала, потому что ноги превратились в вату. Огромная глыба льда внутри таяла, и меня смывало этим потоком.

Драгону не нужно было спрашивать, чтобы понять. Он всегда ощущал меня своим даром лучше, чем всех остальных. И он единственный из всех, кто знал, что и когда делать, чтобы мне стало лучше, и я могла справиться с собой. Точнее, чем Скорпионы, Джиллиан и Марк, хотя эти шестеро знали меня как облупленную и куда как дольше Драга.

Он чувствовал меня на том уровне, который я сама не понимала. Бриар объяснял это тем, что я его половина, и это объяснение всегда было мне по душе, отбрасывая необходимость портить все своими вопросами.

Последние миллиметры между нами исчезли. Драг уверен и совсем не робок. Он точно знал, что нужно нам обоим. Его губы обманчиво мягко накрыли мои, забытое ощущение пронеслось по телу пожаром, проникающим в кровь и каждую клеточку. Драгон старался выжечь все, что успело возникнуть во мне после его ухода, пробраться к самому истоку, в точку невозврата, где все хорошо, где я еще не шагнула в портал в тронном зале, не зная, что, вернувшись, уже не найду его. Он старался, и я почти что слышала, как от этого жара один за другим, словно мыльные пузыри, лопаются и опадают тревожные, горестные, изматывающие мысли.

Мои руки оплели его шею, все тело потянулось навстречу, словно прижиматься мало. Действительно мало. Пальцы уже в его волосах, снова узнают их мягкость, его руки перестали обитать исключительно в «приличной» зоне, перетекая на бедра и приподнимая над полом, выполняя мое невербальное требование. Ближе. Жарче. Безысходней.

Поцелуй не сбавлял темпа, мне не хватало воздуха, но сейчас это не считалось достойной причиной. Я дышала Драгом. Он дышал мной. Одна жадность, одна тоска, одна боль на двоих.

Все же я сдалась первой, предвидя потерю сознания, как одно из последствий собственного упрямства. И снова все синхронно. Короткая встреча взглядов, чтобы убедиться в правильном понимании ситуации, а после уткнуться друг в друга, не выпуская из рук, и дышать любимым ароматом. У меня дикие травы и специи. У него мята со льдом.

Мой нос снова у его шеи, слезы (сдержать их — занятие бесполезное) капали ему на воротник.

— Тш, пожалуйста, не плачь, — Драг поцеловал меня в ухо, перехватив поудобнее и усаживая себе на пояс так, как я любила. — Лучше позови Норда и скажи ему, куда меня ударить.

Против воли я сдавленно захихикала, прекрасно представляя себе эту картину. О, да. Два раза просить Старшего Скорпиона точно не потребуется.

— Не могу, — в нос сказала я, сморгнув слезы.

— Почему?

Что-то подсказывало, что он уже знает ответ на этот вопрос. Знал его еще раньше, чем я готова была признаться самой себе. Нечестно.

— Потому что я люблю тебя.

Мурчание, возникшее после этого признания, оглушало.